К 120-летию главного маршала артиллерии Н.Н. Воронова

image_pdfimage_print

Аннотация. Статья посвящена советскому военачальнику, Герою Советского Союза главному маршалу артиллерии Николаю Николаевичу Воронову, занимавшему в годы Великой Отечественной войны должности начальника (командующего) артиллерии — заместителя наркома обороны СССР. С 1943 года являлся представителем Ставки Верховного Главнокомандования (ВГК) на ряде фронтов.

Summary. The article is dedicated to Soviet military leader, Hero of the Soviet Union, Chief Marshal of Artillery Nikolai Voronov who during the Great Patriotic War held the posts of head (commander) of artillery, deputy peoples commissar of the URRS for defense. Since 1943 he was representative of the High Command GHQ at several fronts.

ПОЛКОВОДЦЫ И ВОЕНАЧАЛЬНИКИ 

МИЛЬБАХ Владимир Спартакович — профессор Михайловской военной артиллерийской академии, доктор исторических наук

(Санкт-Петербург. E-mail: v.milbach@yandex.ru);

ЧЕРНУХИН Виктор Андреевич — преподаватель Михайловской военной артиллерийской академии, кандидат исторических наук, профессор, член-корреспондент Академии военно-исторических наук

(Санкт-Петербург. E-mail: v.milbach@yandex.ru). 

ПО ЗАДАНИЮ СТАВКИ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЯ

К 120-летию главного маршала артиллерии Н.Н. Воронова 

Высшим органом стратегического руководства военными действиями советских Вооружённых сил в годы Великой Отечественной войны являлась Ставка Верховного Главнокомандования (СВГК). Она была образована постановлением Совета народных комиссаров Союза ССР и ЦК ВКП(б) от 23 июня 1941 года. Первоначально именовалась Ставкой Главного Командования. 10 июля 1941 года была преобразована в Ставку Верховного Командования. Её председателем стал И.В. Сталин. 8 августа 1941 года он был назначен Верховным главнокомандующим. С этого времени Ставка стала именоваться Ставкой Верховного Главнокомандования. По мере развёртывания боевых действий на всём протяжении советско-германского фронта объективно возникала необходимость приблизить стратегическое руководство к войскам для оказания помощи фронтам в подготовке операций, координации их действий и осуществления контроля за выполнением поставленных задач. С этой целью Ставка активно использовала видных военачальников в качестве своих представителей. Они направлялись на фронты действующей армии для решения крупных задач по организации отпора врагу1.

Вспоминая драматическую ситуацию первого дня войны (22 июня 1941 г.), прославленный полководец Маршал Советского Союза Г.К. Жуков писал, что примерно в 13 часов ему позвонил И.В. Сталин и сказал: «Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войск и, видимо, несколько растерялись. Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного Командования. На Западный фронт пошлём Шапошникова и Кулика. Я их вызывал к себе и дал соответствующие указания. Вам надо вылететь немедленно в Киев и оттуда вместе с Хрущёвым выехать в штаб фронта в Тернополь…»2.

Таким образом, сложившаяся неблагоприятная для советского командования обстановка на фронте огромной протяжённости от Балтики до Чёрного моря, потеря управления войсками со стороны ряда командующих и штабов продиктовали создание в системе органов стратегического руководства промежуточного звена управления. Им должен был стать институт представителей Ставки, который не предусматривался довоенными взглядами, с задачей связующего звена между Ставкой и фронтами действующей армии. Пройдя в 1941—1942 гг. период становления и накопления опыта в своей деятельности, он окончательно утвердился к концу 1942 года, в период Сталинградской битвы3.

Представителями Ставки ВГК являлись, как правило, её члены, а также военачальники, наиболее подготовленные в военном отношении, наделённые широкими полномочиями и располагавшие достаточной информацией о положении дел на всех участках советско-германского фронта. Одним из представителей Ставки наряду с такими военачальниками, как Г.К. Жуков, А.М. Василевский, С.К. Тимошенко, С.М. Будённый, К.Е. Ворошилов, А.И. Антонов, С.М. Штеменко и другие, был и Н.Н. Воронов.

Николай Николаевич родился 5 мая (по старому стилю 23 апреля) 1899 года в Санкт-Петербурге. Великую Отечественную войну он встретил, имея богатый боевой опыт. Н.Н. Воронов — участник Гражданской войны в Советской России, национально-революционной войны испанского народа (1936—1939 гг.), боевых действий на р. Халхин-Гол (1939 г.), Советско-финляндской войны (1939—1940 гг.). Успешно продвигался по служебной линии.

После возвращения из Испании, 22 июня 1937 года Н.Н. Воронов получил внеочередное воинское звание комкор. Он был назначен на должность начальника артиллерии Красной армии. 23 марта 1940 года Воронову присвоили воинское звание командарм 2 ранга. Однако в результате ошибок, допущенных решений органами государственного и военного управления при реорганизации Главного артиллерийского управления (ГАУ), его должность в июне 1940 года была упразднена, а созданное при нём управление расформировано. Н.Н. Воронов согласно новым штатам Наркомата обороны стал заместителем начальника ГАУ, а также возглавил в нём небольшое по численности управление боевой подготовки4. Воинское звание генерал-полковник артиллерии Воронову присвоили 4 июня 1940 года.

19 июня 1941 года было принято памятное для Н.Н. Воронова постановление Государственного Комитета Обороны за № 200 «О восстановлении должности начальника артиллерии Красной армии и формировании Главного управления при нём». Решение состоялось не без поддержки И.В. Сталина. Воронов снова возглавил и лично отвечал за состояние и боевую готовность огромного и мощного в огневом отношении рода войск. Одновременно он назначался заместителем наркома обороны СССР5.

Некоторое время в начале Великой Отечественной войны функции представителей Ставки ограничивались информированием Верховного главнокомандующего о положении на фронтах, контролем за действиями фронтового командования и оказанием ему помощи. Н.Н. Воронов как окончивший Общевойсковую академию, обладая большим боевым опытом и имея соответствующую оперативную подготовку, на должном уровне мог оказать квалифицированную помощь командованию фронтов (армий) в подготовке и проведении операций.

Особенно эффективной являлась его деятельность в решении проблем боевого применения артиллерии в годы Великой Отечественной войны, что вызывалось рядом обстоятельств, важнейшими из которых были:

— резко возраставшая роль артиллерии в выполнении задач пехотой и танками в бою (операции);

— отсутствие у многих общевойсковых и артиллерийских начальников опыта руководства действиями артиллерии в сложной обстановке, какая создавалась на фронтах Великой Отечественной войны;

— изменение форм и способов руководства боевыми действиями артиллерии, связанных с расширением прав и обязанностей начальников артиллерии, возведённых в ранг соответствующих заместителей общевойсковых командиров (командующих);

— необходимость своевременного обобщения и внедрения боевого опыта в практику обучения и воспитания личного состава артиллерии, в боевую подготовку войск и оперативную подготовку штабов и т.д.6

Уже 20 июля 1941 года генерал-полковник артиллерии Н.Н. Воронов получил приказание председателя Ставки Верховного Командования И.В. Сталина выехать в войска, действовавшие на главном, западном стратегическом направлении. Здесь развернулось Смоленское сражение (10 июля — 10 сентября 1941 г.) с целью войсками Западного, Резервного и Брянского фронтов задержать продвижение группы армий «Центр» противника на московском направлении. В период с 21 июля по 7 августа 1941 года советское командование предприняло попытку организовать на западном направлении контрнаступление, использовав войска резервных армий. Воронов оказал помощь в решении вопросов огневого поражения, проанализировал действия артиллерийских начальников и штабов по организации артиллерийской разведки и взаимодействия артиллерии с другими родами войск и авиацией. Несмотря на то, что советским войскам не удалось разгромить смоленскую группировку противника, его наступление на Москву было сорвано. 30 июля 1941 года немецко-фашистские войска были вынуждены перейти на западном направлении к обороне.

Выезды Н.Н. Воронова на фронты действующей армии позволяли ему убедиться в том, что неблагоприятно сложившаяся для советских войск обстановка в первые месяцы войны отрицательно повлияла на организацию противотанковой обороны (ПТО). Недостоверные данные разведки вынуждали командиров прикрывать противотанковыми средствами все направления. Усилия распылялись, глубина ПТО была незначительной. В результате удар противника на узком участке приводил к быстрому прорыву такой обороны. Вместе с тем Воронов убеждался и в том, что в ходе ожесточённых боёв шёл процесс освоения командующими и штабами способов борьбы с бронетанковыми соединениями вермахта, создания на направлениях их ударов противотанковой обороны в масштабе не только полков, дивизий, но и оперативных объединений.

По докладам Н.Н. Воронова Ставка Верховного Командования 28 июля 1941 года направила в войска указания об организации противотанковой обороны, в которых требовала: улучшить наблюдение и оповещение о начале атаки танков; выделять ответственных за организацию ПТО на том или ином направлении; огонь противотанковой артиллерии готовить заранее при тесном взаимодействии со стрелковыми и танковыми частями; к отражению атаки танков широко привлекать огонь артиллерии с закрытых огневых позиций7.

На основе этого документа 19 августа 1941 года Н.Н. Вороновым были изданы «Указания по организации артиллерийского огня в обороне», которыми устанавливалось, что система артиллерийской обороны рубежа должна быть всегда готова к отражению массированной атаки танков и пехоты, поддержанных артиллерией и авиацией. Для эффективной борьбы с крупными танковыми группировками противника Воронов требовал обязательного создания в главной полосе обороны артиллерийских противотанковых опорных пунктов (районов), находящихся в огневой связи один с другим, как по фронту, так и в глубину. Задача противотанковых опорных пунктов заключалась в том, чтобы «расчленить массированный удар танков на ряд отдельных вклинений, по заранее намеченным направлениям, и нанести решительные потери танкам». Таким образом, массированным удара танков противника противопоставлялся организованный и мощный огонь противотанковой артиллерии8.

Полезными были выезды Воронова в блокадный Ленинград. Обстановка здесь резко осложнилась в середине августа 1941 года, что очень беспокоило Ставку. Решив разобраться в деятельности главкома Северо-Западного направления К.Е. Ворошилова, она направила в Ленинград комиссию в составе В.М. Молотова, Г.М. Маленкова, Н.Г. Кузнецова, А.Н. Косыгина, П.Ф. Жигарева и Н.Н. Воронова. Выданный ей мандат позволял от имени Государственного Комитета Обороны решать все вопросы обороны и эвакуации населения и предприятий города9. Около десяти дней Н.Н. Воронов занимался вопросами улучшения организации противотанковой и противовоздушной обороны, налаживания взаимодействия артиллерии Ленинградского фронта и артиллерии Балтийского флота. При этом для него как военачальника характерным было критическое отношение к решению возникавших проблем.

«Все убедились, — вспоминал Воронов после войны, — как мы плохо и мало знали силы и возможности нашей морской артиллерии, несмотря на то, что во время советско-финляндской войны многие из нас вынуждены были уже тогда заниматься этими вопросами… К сожалению, и моряки оказались недостаточно подготовленными к совместной стрельбе по сухопутным целям. Они плохо знали наши реальные возможности… После полученных разъяснений морские начальники согласились, чтобы их артиллерия получала готовые координаты стреляющих батарей противника от штаба артиллерии Ленинградского фронта»10.

Представитель Ставки понимал, что осенью и зимой 1941—1942 гг. вопросы применения артиллерии в обороне и наступлении решались не только в битвах за Ленинград и Москву, но находили свое отражение и на других участках советско-германского фронта. Однако на московском направлении они проявлялись наиболее ярко и поучительно. Изучая характер и условия начавшегося в декабре 1941 года контрнаступления в Битве под Москвой, нельзя не обратить внимание на то, что командующим и штабам пришлось преодолевать немалые трудности, проявлять разумную инициативу, смекалку и находчивость. Когда же войска встречались с заранее подготовленной обороной противника, перед ними вставали вопросы организации её прорыва. В этих условиях 10 января 1942 года Ставка ВГК направила в войска директивное письмо № 03 «О действиях ударными группами и артиллерийском наступлении»11. Его содержание было тщательно отредактировано самим Верховным главнокомандующим, но в своей основе оно имело ряд основополагающих предложений, высказанных начальником артиллерии Красной армии Н.Н. Вороновым12.

Это был особый документ Великой Отечественной войны, который появился в очень трудный для Красной армии период. В нём подвергалась осуждению укоренившаяся практика наступления распылёнными силами, а также то, что артиллерия, поддерживая пехоту и танки, ограничивалась в основном проведением артиллерийской подготовки атаки и резко снижала огневую деятельность с развитием боя в глубине. «Понятно, — отмечалось в директивном письме, — что такое “наступление” не может дать желаемого эффекта. Это не наступление, а преступление — преступление против Родины, против войск, вынужденных нести бессмысленные жертвы… Пехота должна наступать не после прекращения артиллерийского огня, как это имеет место при так называемой “артиллерийской подготовке”, а вместе с наступлением артиллерии. Под гром артиллерийского огня, под звуки артиллерийской музыки…»13. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

_________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Органы управления Вооружёнными силами СССР: история организации деятельности в годы Великой Отечественной войны / Под ред. генерал-лейтенанта С.И. Радзиевского. М.: Воениздат, 1968. С. 83.

2 Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Т. 2. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002. С. 12.

3 Органы управления Вооружёнными силами СССР… С. 83, 84.

4 Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи. Ф. 6р. Оп. 6. Д. 87. Л. 26.

5 Воронов Н.Н. На службе военной. М.: Воениздат, 1963. С. 183.

6 Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. 36. Оп. 12559. Д. 201. Л. 8; Д. 225. Л. 28; Д. 398. Л. 16, 17; Д. 399. Л. 34; Д. 222. Л. 44.

7 Советская артиллерия в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М.: Воениздат, 1960. С. 56.

8 Там же.

9 Оборона Ленинграда 1941—1942 гг.: воспоминания и дневники участников. М.: Лениздат, 1968. С. 209, 210.

10 Воронов Н.Н. Указ. соч. С. 357.

11 ЦАМО РФ. Ф. 422. Оп. 10512. Д. 1. Л. 8—12.

12 Дятлов В.В., Кежаев В.А., Чернухин В.А. и др. Маршалы бога войны. СПб., 2013. С. 27.

13 ЦАМО РФ. Ф. 442. Оп. 10512. Д. 1. Л. 10.