Развитие организационной структуры 26-й воздушной армии в период 1960—1992 гг. 

Аннотация. В статье на основе архивных документов рассматривается совершенствование организационной структуры 26-й воздушной армии (ВА) с 1960 года и до создания Военно-воздушных сил Республики Беларусь, освещаются основные этапы развития и причины реорганизаций.

Summary. On the base of archive documents the article discusses the improving of the organization structure of the 26 Air Army from 1960 up to the building of Air Forces of the Republic of Belarus, it highlights the main stages of the development and reasons of the reorganizations.

Военное строительство

 

ДЬЯКОВ Дмитрий Александрович — начальник кафедры беспилотных авиационных комплексов и боевого управления военного факультета Белорусской государственной академии авиации, полковник, кандидат исторических наук

(г. Минск, Беларусь. E-mail: djakovd@tut.by).

 

Развитие организационной структуры 26-й воздушной армии в ПЕРИОД 1960—1992 гг.

 

Международная обстановка 1960—1980-х годов определялась наличием в мире двух противостоявших общественных систем: мировой социалистической системы во главе с СССР и капиталистической системы ведущих империалистических государств во главе с США.

Несмотря на снижение международной напряжённости после Кубинского кризиса 1962 года, противоречия двух систем продолжали обостряться. Стратегию «массированного возмездия» США сменили стратегией «гибкого реагирования». Реализуя заложенные в неё принципы, НАТО стремительно наращивала в европейских странах силы и средства «передового базирования». Были созданы объединённые ВВС НАТО (штаб в Брюнсюме, Нидерланды). Организационно они были сведены в два (2-е и 4-е) объединённых тактических командования (ОТАК). Командования включали ВВС Великобритании в ФРГ, ВВС ФРГ, Бельгии, Нидерландов, а также 3 и 17 ВА США, 1-ю дивизию авиационной поддержки, 32-ю авиаэскадрилью тактических истребителей США и 1-ю канадскую тактическую авиационную группу. Кроме объединённых ВВС, в Европе несли боевое дежурство ВВС стран — участниц НАТО1. По нашим подсчётам общая численность военной авиации, нацеленной против социалистических стран Европы и СССР, к концу 1970-х годов достигала более 3 тыс. самолётов, третья часть из которых могла нести ядерное вооружение.

На главном (западном) стратегическом направлении в период 1960—1980-х годов Вооружённые силы СССР имели три воздушные армии, две из которых (24-я и 37-я) были в составе групп войск на территории Германской Демократической Республики (ГДР) и Польской Народной Республики (ПНР), а третья (26 ВА), базировалась на территории Белорусской ССР и входила в состав Белорусского военного округа (БВО).

Развитие организационной структуры 26 ВА в рассматриваемый период началось после значительного сокращения в 1958—1961 гг., когда были расформированы управления 7 авиационных дивизий и более 15 авиационных полков. При этом боевой состав по сравнению с серединой 1950-х годов уменьшился в 4 раза2. Оставшиеся авиационные полки расформированных дивизий были переподчинены 95-й истребительной авиационной дивизии (иад) (штаб в г. Щучин) и 1-й гвардейской авиационной дивизии истребителей-бомбардировщиков (штаб в г. Лида). В состав 95 иад, кроме 968-го истребительного авиационного полка (иап) (аэродром Россь), вошли 927 иап (аэродром Осовцы) и 979 иап (аэродром Щучин). Выбор этих полков не был случайным — как и 968 иап, данные полки освоили сверхзвуковые истребители МиГ-19, а 927 иап уже приступил к освоению истребителя МиГ-21. В свою очередь, из состава 95 иад в 1-ю гвардейскую авиационную дивизию истребителей-бомбардировщиков (гадиб) были переданы 911-й (аэродром Лида) и 940 (аэродром Поставы) иап, имевшие на вооружении истребители МиГ-173. Третий полк этой дивизии — 940-й авиационный полк истребителей-бомбардировщиков (апиб) базировался на аэродроме Поставы. Каждый истребительный и истребительно-бомбардировочный полк комплектовался сверхштатными резервными самолётами: по 13 боевых и 2 учебно-боевые машины. В каждом бомбардировочном полку резерв составлял 1 учебно-боевой и 10 боевых самолётов. Отдельный разведывательный авиационный полк (10 орап) перебазировался на аэродром Щучин. Смешанные (саэ) и корректировочно-разведывательная эскадрильи — 85-й отдельная корректировочно-разведывательная эскадрилья (окраэ), 95 осаэ, 13 и 46 саэ были переданы в состав сухопутных войск4.

В 1960-х годах значительное развитие получила армейская авиация, на вооружение которой начали поступать вертолёты. Первые Ми-1 поступили в 89 окраэ в 1957 году (аэродром Осовцы) и использовались в качестве связных, транспортных и санитарных.

Увеличение выпуска вертолётов позволило в начале 1970-х годов формировать целые полки. Так, на базе 342-й отдельной вертолётной эскадрильи (овэ) в 1962 году был сформирован первый в БВО отдельный вертолётный полк — 65 овп5. В 1973 году для 28-й армии (г. Гродно) сформирован 225 овп (аэродром Засимовичи). В дальнейшем для обеспечения штаба БВО в 1973 году была сформирована 66 осаэ (аэродром Липки). В 1977 году был сформирован ещё один вертолётный полк — 330 овп (аэродром Засимовичи)6.

На вооружении транспортных и боевых вертолётных полков, а также отдельных эскадрилий находились вертолёты Ми-2, Ми-4, Ми-8 (с 1970 г.), а также Ми-6 (с 1961 г.) и Ми-26 (с 1983 г.). Для огневой поддержки сухопутных войск и уничтожения танков в начале 1970-х годов на вооружение 225 овп, 330 овп и 276 овп (аэродром Боровцы), а также в отдельные эскадрильи 26 ВА начал поступать боевой вертолёт Ми-24.

Отметим, что армейскую авиацию несколько раз передавали в ведение округа и обратно в 26 ВА. Так, в 1962 году 95 осаэ стала подчиняться 28-й армии, 13 осаэ — 5-й гвардейской танковой армии (гв. ТА), 46 осаэ — 7 ТА, 342 овэ — штабу БВО, 36-е буксировочное авиационное звено (обаз) — Домановскому зенитно-артиллерийскому центру7. Но в 1964 году эти эскадрильи были опять переданы в состав 26 ВА, однако в оперативном отношении они остались в подчинении сухопутных войск БВО. Остальные отдельные вертолётные звенья (247, 250, 10, 151, 152 и 259-е) и 89 окраэ были расформированы.

В течение 1969—1970 гг. для групп советских войск за границей при 65 овп были сформированы 19, 20, 3, 40 и 41-й отдельные вертолётные отряды (ово). В 1972 году для 120-й мотострелковой дивизии (мсд) БВО был сформирован 83 ово; два вертолётных отряда — для Северной группы войск (СГВ): 79 и 78 ово8. В состав Группы советских войск в Германии (ГСВГ) в 1977 году убыл и 225 овп.

Кроме этого, для общевойсковых армий формировались отдельные дивизионы (одбср) и роты беспилотных самолётов-разведчиков (орбср). Так, для войск БВО были сформированы 510 одбср (1963 г., на фондах расформированной 89 окраэ, аэродром Осовцы) и 174 орбср (1975 г., для 28-й армии, аэродром Засимовичи), а также 271 орбср для 131-й смешанной авиационной дивизии (сад)9.

На этом этапе на вооружение поступило несколько поколений истребителей. Так, с появлением МиГ-21 начался новый этап вооружения 26 ВА. Этот самолёт имел скорость 2200 км/ч и потолок высоты 17 500 м. На первых модификациях РЛС отсутствовала. Вооружение состояло из двух ракет с дальностью пуска 10—15 км. На последующих модификациях, начиная с     МиГ-21пф, была установлена РЛС с дальностью захвата 25—30 км, а также увеличено до четырёх количество ракет. По своим лётным характеристикам МиГ-21 примерно соответствовал основным самолётам НАТО F-104 и Мираж-3. МиГ-21 находился на вооружении 26 ВА с 1960 по 1990 год в истребительной (927 и 968 иап), истребительно-бомбардировочной (911 и 940 апиб), а также разведывательной (10 орап) авиации.

В первой половине 1970-х годов на замену МиГ-21 поступил истребитель с изменяемой стреловидностью крыла — МиГ-23. Скорость и потолок по сравнению с предшественником выросли незначительно, однако прицельное оборудование и вооружение обладали вдвое лучшими характеристиками. В то же время на первых модификациях в связи со слабой конструкцией поворотной части крыла манёвренные характеристики были хуже10. Последующие модификации, особенно МиГ-23мл, по своим характеристикам соответствовали новым зарубежным истребителям F-16 и Мираж-2000. МиГ-23 состоял на вооружении 968 иап (1972—1983 гг.) и 979 иап (1973—1989 гг.).

В 1970-х годах продолжилось формирование новых авиационных частей как для 26 ВА, так и для других военных округов и групп советских войск за границей.

Так, в связи с осложнением отношений СССР с Китаем на рубеже 1960—1970 гг. для усиления 23 ВА Забайкальского военного округа (ЗабВО) на базе 927 иап был сформирован 120 иап, который в 1971 году убыл в состав 23 ВА11. Следом был сформирован 133 апиб. Однако данный полк просуществовал всего год и в 1973 году был расформирован.

Кроме того, в конце 1960-х годов в связи с событиями в Чехословакии в 1968 году эскадрилья на самолётах МиГ-21р 10 орап была передана в состав 390-го отдельного смешанного авиационного полка (Меловице, Центральная группа войск). Через год ещё одна эскадрилья этого полка убыла на Дальний Восток, где вошла в состав 293 орап.

В 1976 году для 26 ВА были сформированы два авиационных полка истребителей-бомбардировщиков: 305 апиб (аэродром Поставы) и 306 апиб (аэродром Бобровичи) на самолётах Су-7б12.

Через два года планировалось создать ещё одну авиационную дивизию. Предполагалось включить в её состав авиационные полки, на вооружении которых находились новые фронтовые бомбардировщики Су-24. К этому времени 953-й бомбардировочный авиационный полк (бап) начал переучивание на этот тип самолёта. Планировалось в новую дивизию включить 953 бап и 306 апиб (с дальнейшим перевооружением на Су-24) и сформировать новый полк. Базирование дивизии и нового полка предполагалось в Лунинце.

Отметим, что при формировании новых частей возникали трудности — прежде всего с размещением военнослужащих. Так, в 1969 году командующий 26 ВА генерал-полковник С.Я. Жуковский докладывал командующему войсками БВО о проблемах формирования новых частей: «В связи с формированием 120-го иап и базированием в Осовцах двух истребительных полков, шести частей обеспечения, а также 106-й оэбср, 36-го отдельного буксировочного авиационного отряда (обао) прошу разрешить передислоцировать 36-й обао в Щучин и организовать проведение лётной подготовки совместно с 10-м орап»13.

Аналогичная ситуация сложилась в 1971 году при формировании 40 ораэ (на самолётах Ил-28р с последующим убытием в Туркестанский ВО, г. Чимкент). В Щучине отсутствовало необходимое количество служебного и жилищного фондов, т.к. в авиагарнизоне постоянно были расквартированы 10 частей. При этом полёты планировались в три смены. В связи с этим формирование 40-й отдельной разведывательной авиационной эскадрильи (ораэ) проводилось в Поставах, где базировался 940 апиб с частями обеспечения.

В 1980 году ВВС СССР подверглись глубокой организационной перестройке. Это было вызвано, с одной стороны, необходимостью иметь в распоряжении главнокомандующего ВВС авиационные объединения для выполнения самостоятельных оперативно-стратегических задач, а с другой — стремлением к достижению тесного взаимодействия авиации при решении совместных тактических задач с войсками фронта (округа)14.

Воздушные армии военных округов были переформированы в ВВС округов, в состав которых вошли также авиационные части ПВО. ВВС округа полностью подчинялись командующему войсками округа. При этом силы ВВС округа разделялись на две составляющие — фронтовую авиацию (истребители, истребители-бомбардировщики и разведчики) и армейскую авиацию (боевые и транспортные вертолёты, а также беспилотные самолёты-разведчики). Оперативные задачи на западном направлении должна была выполнять 4 ВА ВГК.

Согласно директиве Генерального штаба ВС СССР от 5 февраля 1980 года № 314/1/00170 и штаба БВО от 12 февраля 1980 года № 03/0143 управление 26 ВА было переформировано в управление ВВС БВО15. Командующий воздушной армией стал заместителем командующего войсками округа по авиации, членом военного совета. Авиация подчинялась округу только в оперативном отношении, но прямое подчинение осталось главкому ВВС СССР. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Военно-воздушные силы ФРГ // Зарубежное военное обозрение. 1975. № 9. С. 35—39.

2 Дьяков Д.А. Совершенствование организационной структуры 1-й (26-й) воздушной армии Белорусского военного округа (1945—1962 гг.) // Воен.-истор. журн. 2010. № 11. С. 16—19.

3 Центральный архив Министерства обороны Республики Беларусь (ЦАМО РБ). Ф. 3002. Оп. 74733. Д. 1. Л. 5. Исторический формуляр 911 истребительного авиационного полка.

4 Там же. Ф. 2035. Оп. 81237. Д. 1. Л. 65. Управление 26 ВА.

5 Там же. Ф. 3339. Оп. 74773. Д. 10. Л. 22. Исторический формуляр 65 отдельного вертолётного полка.

6 Там же. Ф. 3817. Оп. 68181. Д. 1. Л. 2. Выписка из исторического формуляра 330 отдельного вертолётного полка.

7 Там же. Ф. 2386. Оп. 86246. Д. 1. Л. 237. Исторический формуляр 95 отдельной вертолётной авиационной эскадрильи.

8 Там же. Ф. 2035. Оп. 71246. Д. 15. Л. 78. Управление 26 ВА.

9 Там же. Оп. 81237. Д. 1. Л. 78. Управление 26 ВА.

10 Михелевич И. МиГ-23: штрихи к портрету // Крылья Родины. 1998. № 6. С. 9—12.

11 Дроговоз И.Г. Воздушный щит Страны Советов. Минск: Харвест, 2003. С. 270.

12 ЦАМО РБ. Ф. 3933. Оп. 75961. Д. 1. Л. 1. Исторический формуляр 306 бомбардировочного авиационного полка.

13 Там же. Ф. 2035. Оп. 71246. Д. 15. Л. 83.

14 Козлов В.П., Найдёнов И.Н., Зарецкий В.М. История военного искусства. Ч. II. История Военно-воздушных сил России / Под. ред. А.Н. Барсукова. М.: МО РФ, 2004. С. 599.

15 Дьяков Д.А., Салук Н.В. Без грифа «Совершенно секретно»: неизвестное об истории 26-й (1-й) воздушной армии (1942—1992 гг.). Минск: Минсктиппроект, 2013. С. 7.

Создание Оренбургского казачьего войска

Аннотация. В статье на основе анализа документов, архивов, практической деятельности правительства и властей Оренбургского края раскрывается процесс создания Оренбургского казачьего войска в середине XVIII века. Обосновывается год его основания — 1748.

Summary. On the base of the analysis of documents, archives, practical activities of the government and authorities this article reveals a process of the Orenburg Cossack troops establishing in the middle of XVIII century. The year of the foundation, 1748, is justified.

Военное строительство

КУЗНЕЦОВ Владимир Александрович — профессор Челябинского государственного университета, полковник в отставке, доктор исторических наук, доцент

(г. Челябинск. E-mаil: vladkuz@mail.ru).

 

Создание оренбургского казачьего войска

 

Вопрос о происхождении Оренбургского казачьего войска до сих пор вызывает дискуссии в научной среде. Процесс создания оренбургского казачества проходил в иной военно-политической и социально-экономической ситуации, чем образование других казачьих войск. Часть исследователей истории казачества придерживается взгляда, который высказал ещё в 1881 году полковник М. Хорошхин: «В 1755 году Оренбургский корпус доведён до тысячного состава и все казаки, находящиеся в Оренбургской губернии, подчинены одному атаману, чем и положено собственно начало Оренбургскому казачьему войску»1. Но к этому времени нерегулярный корпус, роты которого располагались в Оренбурге и окрестностях, уже существовал. Следует также отметить, что казаки, дислоцировавшиеся в губернии, уже ранее 1755 года были подчинены единому командованию.

Другие историки придерживаются той точки зрения на происхождение войска, которую высказал в XVIII веке П.И. Рычков, утверждавший, что «начало Оренбургскому казачеству положил И. Кирилов, когда в основанные им крепости стал принимать на житьё и на службу охотников, большей частью из сходцев или беглых, как русского, так и инородческого происхождения». Н. Чернавский писал о том, что оренбургское казачье сословие начало «…составляться ещё при И. Кирилове из уфимских и самарских городовых казаков с присоединением к ним сходцев (т.е. беглых) разного рода»2. В некоторых трудах годом основания Оренбургского войска указывается 1736 год. В частности, один из первых историков казачества Ф.М. Стариков утверждал, что в том году в состав Оренбургского нерегулярного корпуса были приняты 350 уфимских казаков3. Но в это время сам нерегулярный корпус ещё не существовал. В.Н. Витевский считал, что Оренбургское казачье войско «образовалось из тех же элементов, кои послужили основанием и для прочих казачьих обществ», т.е. добровольно, по своей инициативе из «вольных» сообществ, что войско не было создано искусственно чьей-либо административной рукой, оно постепенно слагалось из тех же смелых и предприимчивых людей, как и прочие казачьи общины, имея в своей седой старине кровное родство и с донскими казаками, и с подвижниками Ермака Тимофеевича, от которого произошли исетские казаки, вошедшие в состав Оренбургского войска4. И всё это бездоказательно, без указания на исторические источники.

Встречаются более курьёзные предположения о возникновении оренбургского казачества. Так, в одной из статей середины XIX века утверждалось: «Составляя пограничную линию с кочевьями Азиатских народов, эти уезды, особенно Оренбургский, уже в конце XVII столетия (Оренбургский уезд образован в 1744 г. — Прим. авт.) являются заселёнными казачьей вольницей для защиты края от хищнических набегов степных народов. Начало этим поселениям положили донские казаки ещё во времена Иоанна Грозного»5. Версия происхождения войска, высказанная в 1864 году историком П.А. Ивановым, ещё более ненаучная. По его мнению, «в 1577 году Иоанн IV послал войска для рассеяния бунтовавшей по берегам Волги и Каспийского моря горсти донских удальцов. Часть их после того поселилась на землях нынешнего Оренбургского края и приняла, по местам жительства, названия: самарских, уфимских и исетских казаков»6.

Возникновение оренбургского казачества имеет своеобразную историю, связанную с деятельностью правительства и местных властей по обустройству Оренбургского края. Большую роль в этом сыграла Оренбургская экспедиция (комиссия) 1734—1744 гг., созданная по проекту государственного деятеля, учёного, картографа обер-секретаря Сената Ивана Кирилловича Кирилова для активизации политики правительства России в Зауралье и Заволжье, а также в Средней Азии. Кирилин руководил экспедицией в 1734—1737 гг., потом её возглавляли В.Н. Татищев (1737—1739, при нём экспедиция получила наименование комиссии), В.А. Урусов (1739—1741), Л.Я. Соймонов (1741—1742), И.И. Неплюев (1742—1744).

Оренбургской экспедиции (комиссии), имевшей широкие полномочия, пришлось заниматься множеством организационных, административных, хозяйственных, пограничных и других вопросов, что в конечном счёте привело к образованию в 1744 году обширной Оренбургской губернии. В состав Оренбургской экспедиции входили учёные различных направлений науки, ведшие географические и этнографические описания, разведку полезных ископаемых, составление карт и т.д. В составе экспедиции был П.И. Рычков, известный по краеведческим, историографическим и экономическим трудам.

Правительство, планируя проведение активной политики на юго-востоке России, учитывало необходимость привлечения для деятельности Оренбургской экспедиции, кроме регулярных полков, различных иррегулярных команд. Ещё в указе от 1 мая 1734 года императрица Анна Иоанновна предписывала взять для нужд экспедиции «из Уфы половину дворянских рот и казаков и недорослей уфимских и мензелинских… а яицких и сакмарских7 казаков же нарядить, сколько возможно; башкирских тарханов и мещеряков нарядить столько, сколько нужда требовать будет…»8. Летом 1735 года в походном отряде И.К. Кирилова от Уфы до р. Орь для основания «первого» Оренбурга (у слияния Ори и Яика; позже место заложения города было перенесено ниже по течению Яика. — Прим. авт.) состояли, кроме регулярных полков в соответствии с указом уфимские, мензелинские и бирские служилые люди. Из донесения Кирилова мы узнаём, что для основания г. Оренбурга с ним «пришло солдат гварнизонных, хотя щитается 3 баталиона, а за командированиями в Верхояицкую пристань и в Сакмарск и на вечной квартире — меньше 9-ти рот, драгун вологоцких 5, казанских 3, новых 3, итого 11 рот… Служилых мещеряков 500, казаков яицких 200, уфинских (уфимских. — Прим. авт.) 140»9. Из этих данных мы видим, что в регионе существовали различные группы служилых людей, в т.ч. городовые казаки, составившие впоследствии ядро Оренбургского нерегулярного корпуса.

Одними из самых первых на территории Башкирии появились уфимские казаки. Сообщается, что в 1584 году казаки Уфимского острога участвовали в походе для усмирения волнений башкир10. Это первое упоминание о деятельности уфимских казаков. Также существуют сведения, что уфимские городовые казаки в 1635 году «участвовали в защите города Уфы от сибирских татар и калмыков и пленении сибирских царевичей Аблая и Тевкея…»11. Первые точные данные о численности уфимских казаков относятся к 1681 году. В окладной расходной росписи денежного и хлебного жалованья за этот год показано по приказу Казанского дворца: «Уфинским конным казакам 165 человекам по 7 рублей, итого 1155 руб., хлеба по 9 четьи ржи, по 10 четьи овса, итого 1485 четьи ржи, 1650 четьи овса»12. Всего в это время в Уфе служили 107 детей боярских, 754 стрельца, 165 казаков13.

Необходимо отметить значимую роль в деле образования оренбургского казачества служилых людей старого типа: городовых казаков и дворян. Городовые казаки и другие группы служилых людей были пионерами при расселении русских в крае, и впоследствии именно из них И.И. Неплюев составил Оренбургский нерегулярный корпус как ядро Оренбургского казачьего войска.

После усмирения башкирских восстаний (1735—1740) и создания системы укреплений на Оренбургской пограничной линии возникла необходимость привлечения иррегулярных подразделений для охраны границы. 15 октября 1742 года последовал указ о переводе части уфимских казаков в Оренбург (в Красногорскую крепость)14. Но переселения в том году не произошло. Оно оказалось возможным после основания «нового» Оренбурга (1743), и переход этих казаков туда осуществился лишь в 1744 году15.

Самой большой группой казаков, переведённой в 1744 году в Оренбург, оказались казаки из крепостей Самары и Алексеевска. История появления этих казаков связана с основанием в 1586 году Самарской крепости, в состав гарнизона которой были назначены «служилые жалованные люди: 33 дворянина и 65 иноземцев, переведённых из внутренних губерний, и 200 казаков»16. Самарские казаки в 1591 году под общим начальством воеводы Самары Игнатия Вельяминова участвовали в обороне крепости от нападения ногайцев17.

По указу Сената от 6 апреля 1734 года атаманом самарских дворян, иноземцев и казаков определён сотник Иван Иванович Чернов18. По штату в Самаре должно было быть 100 казаков и 1 сотник. В «пригороде» Алексеевске предусматривалось иметь 50 казаков и 1 сотника19. Кроме того, в Самаре служили «дворяне и иноземцы Полоцкого шляхетства» под командой ротмистра Ивана Могутова, а затем ротмистра Петра Максимовского20. Казаки Самары и Алексеевска принимали активное участие в военных походах под руководством начальника Оренбургской экспедиции И.К. Кирилова и в колонизации Оренбургского края.

Переселение самарских и алексеевских казаков в Оренбург произошло лишь в 1744 году. Именно в документах за 1744 год появляются первые сообщения о вхождении этой группы казаков в состав гарнизона Оренбурга и о назначении им общего атамана — сотника М. Шилова — из самарской дворянской роты.

Как только началось строительство крепостей по рекам Яику, Самаре и Миассу, правительству и местным властям пришлось принять ряд специальных решений по заселению этих крепостей людьми разных социальных групп: отставных солдат, ссыльных, мещеряков, тептярей и др. В указе от 11 февраля 1736 года констатируется, что в «новоустроенных городах Оренбурге и Табынске учреждены казаки из новокрещёнцев-мещеряков, отставных солдат, охотников и беглецов из Яицких и Сибирских казаков»21. Кроме того, дополнительно к этому указу Сенат 23 февраля отдельной резолюцией разрешил И.К. Кирилову принимать в число поселенцев Оренбурга и других городков беглых крепостных крестьян, проживавших у казаков на Яике, и использовать этих беглых в гарнизонной службе. Ссыльных разрешалось брать на военную службу в нерегулярные команды. А те из ссыльных, которые не были пригодны для военной службы, обязаны были заниматься хлебопашеством. По официальным данным, в 1741 году из 5154 человек, записанных в оренбургских крепостях «в регулярную, нерегулярную и другие тамошния службы», крестьян разных разрядов было 3678 человек. В 1744 году последовал указ о ссылке «на житьё» в Оренбург преступников из купцов, мастеровых людей, ремесленников. Все это население было оставлено «вечно в сём состоянии при крепостях».

В октябре 1736 года И.К. Кирилов отправил в правительство донесение («роспись») о назначении крепостей на пограничной линии. В этой «росписи» указывается 21 крепость, а также планируемое и реальное количество иррегулярных сил в каждой из них. Из донесения видно, что при основании крепостей многие из них казаками не были заселены из-за их нехватки. Так, в Тоцкой крепости числился только 1 казак, в Красносамарскую крепость записали в казаки 30 человек из ссыльных22. Поэтому в первое время основным населением построенных укреплений были солдаты регулярных войск и закамских ландмилицких полков (последние были созданы из местных однодворцев, бывших стрельцов, пушкарей и других людей, поселившихся в пограничных городках за Камой). Всего здесь были сформированы три конные полка и один пеший. Именно поэтому, как уже было сказано, правительство своими указами разрешило селить в новых укреплениях от Самары до Оренбурга отставных солдат, ссыльных, мещеряков, скрывавшихся на Яике беглых23.

Как видим, в первые годы деятельности Оренбургской экспедиции проблема заселения укреплений казаками оставалась острой. Поэтому, по свидетельству П.И. Рычкова, в новых крепостях к поселению пришлось принимать «из разных людей охотников, а больше бродящих и объявляющих о себе, что прописные от подушнаго окладу, коих тогда немалое число им, Кириловым, записано и в те крепости с надлежащею ссудою деньгами и провиантом на поселение отправлено»24. Нужно заметить, что официального разрешения на такие действия у Кирилова не было. Так, с весны по 1 июня 1737 года на Самарскую и Яицкую линии были поселены 473 «разночинца», 204 ссыльных и 9 крестьян из мордвы. По подсчётам историка Ю.Н. Смирнова «большую часть поселенцев (до 85%) составляли “разночинцы”, под которыми подразумеваются беглые. Настоящие потомственные казаки и служилые люди составляли до 11,5% в составе гарнизонов крепостей по Самарской линии…»25. В 1740 году Сенат приказал начальнику Оренбургской комиссии прислать полные списки поселённых людей в укреплениях края. Такие подробные списки поселённых людей, начиная от Красносамарской крепости на Самарской линии и до крепостей Исетской линии включительно, были представлены26. Таким образом выяснился полный состав населения укреплений, из которого немалая часть оказалась беглыми. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Хорошхин М. Казачьи войска: опыт военно-статистического описания. СПб., 1881. С. 37.

2 Чернавский Н. Оренбургская епархия в прошлом её и настоящем. Оренбург, 1900. С. 55; Фирсов Н.А. Инородческое население прежнего Казанского царства в новой России до 1762 года и колонизация закамских земель. Казань, 1869. С. 340.

3 Стариков Ф.М. Откуда взялись казаки. Оренбург, 1881. С. 173.

4 Витевский В.Н. И.И. Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 г. Т. 1. Казань, 1897. С. 282. Преемственность исетских казаков от казаков Ермака и новоприборных казаков крепостей по р. Теча и Исеть вызывает серьёзные сомнения, так как нет документальных доказательств. — Прим. авт.

5 Начало заселения Оренбургского края русскими // Журнал МВД. 1859. Февраль. Отделение 6. С. 11.

6 Состав и устройство регулярной Русской кавалерии с 1700 по 1864 / Сост. П.А. Ивановым, гвардии полковником. СПб., 1864. С. 9.

7 Сакмара (Сакмарск) — казачья станица в устье р. Сакмары, притока р. Урал.

8 См: Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ РИ). Т. 9. № 6571; Рычков П.И. История Оренбургская 1730—1750. Оренбург, 1896. С. 9.

9 Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. 3. Экономические и социальные отношения в Башкирии в первой половине XVIII века. М.; Л., 1949. С. 498.

10 Материалы по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего войска в 12 вып. (Далее — Материалы…). Оренбург, 1903—1913. Вып. 7. С. 12.

11 Сибирские татары были недовольны укреплением Уфы и подступили к ней большою ратью, соединяясь с калмыками. Татары и калмыки были разбиты, а царевичи Абла и Тевка (Аблай и Тевкей), внуки царя Кучума, были взяты в плен и сосланы Абла — в Белоозеро, а Тевка — в Каргополь, где содержались под особым надзором. См.: Материалы… Вып. 7. С. 15; Вып. 1. С. 38, 39, 73.

12 Зерцалов А.Н. Окладная расходная роспись денежного и хлебного жалования за 1681 г. М., 1893. С. 53; Материалы… Вып. 7. С. 28.

13 Состав служилых людей, находившихся в Уфе, отчётливо передаёт акт приёма в 1729 г. П.И. Бутурлиным должности воеводы в Уфе. В это время в Уфе числились: артиллеристов — 32 человека; две дворянские роты, всего в обеих ротах 208 человек; одна иноземная рота, состоявшая из поручика и 27 иноземцев; уфимские конные казаки под командованием атамана Саблина (2 сотника, 1 есаул, 3 сержанта, 150 казаков и 157 казачьих детей); 2 отставных сотника и 100 отставных солдат. См.: Навеки с Россией: сборник документов и материалов в 2 ч. Ч. 1. Уфа, 2007. Док. № 36. С. 70, 71.

14 ПСЗ РИ. Т. 11. № 8630.

15 Материалы… Вып. 2. С. 28; Вып. 1. С. 73.

16 См.: Рычков П.И. Топография Оренбургская. СПб., 1762; он же. Топография Оренбургской губернии. Оренбург, 1887. С. 309; Витевский В.Н. Указ. соч. Т. 1. С. 288; Столетие Военного министерства. 1802—1902. Т. 11. Ч. 3. СПб., 1902—1914. С. 323; Материалы… Вып. 2. С. 6; Вып. 7. С. 14.

17 Материалы… Вып. 1. С. 22; Вып. 7. С. 14, 15. Ногайцы с наступлением тепла обыкновенно перекочёвывали со своими стадами от Каспийского моря к северу, постепенно подвигаясь по луговой (левой) стороне Волги вплоть до р. Кама. При этом ногайцы производили набеги на русские окраины и на башкирцев. Благодаря политике российского правительства они постепенно были приведены в зависимость от России, и в конце XVI в. ногайские князья приняли присягу на подданство России, хотя ещё долгое время не придерживались своей присяги. См.: Журнал МВД. 1860. Кн. 6. Ч. XLII.

18 В документах встречается другое написание фамилии — И. Черной.

19 Материалы… Вып. 2. С. 13, 14, 24 (в 1734 г. штат алексеевских казаков — 70 человек); Вып. 7. С. 38.

20 ПСЗ РИ. Т. 10. № 7735; Т. 9. № 6726; см: Материалы… Вып. 1. С. 13, 24; Вып. 2. С. 14—16, 24, 25, 29; Вып. 3. С. 8—17 (в «Материалах…» приводится полный список всех самарских и алексеевских дворян и казаков. — Прим. авт.); Вып. 5. С. 101, 102; Вып. 7. С. 44, 45.

21 ПСЗ РИ. Т. 9. № 6887, 6890, 6893, 7024 и 7051; Материалы по истории Башкирской АССР. Т. 5. С. 678.

22 См.: Рычков П.И. История… С. 27.

23 Государственный архив Оренбургской области (ГА ОО). Ф. 2. Оп. 1. Д. 9. Л. 15 об.—18.

24 Рычков П.И. История… С. 28.

25 См.: Смирнов Ю.Н. Оренбургская экспедиция (комиссия) и присоединение Заволжья к России в 30—40-х гг. XVIII века. Самара, 1997. С. 53, 55.

26 См.: Российский государственный архив древних актов. Ф. 248. Оп. 3. Кн. 144. Л. 1—904.

Росписи русской армии по разрядным полкам в 1650—1680-х гг.: попытка создания военно-окружной системы

Аннотация. В статье освещается организация вооружённых сил Русского государства в 1650—1680-х годах, исследуются особенности устройства войск в рамках военно-административных образований — разрядов.

Summary. The article highlights the structure of the Russian Armed Forces in the 1650s1680s and analyses the features of military organisation within different-level categories of military-administrative formations.

Читать далее