«История России с древнейших времён» С.М. Соловьёва о развитии военного дела в Московском государстве в XVI веке 

Аннотация. Статья освещает основные тенденции развития военного дела в Московском государстве в XVI веке, представленные в фундаментальном труде выдающегося русского историка С.М. Соловьёва «История России с древнейших времён».

Summary. The article highlights major trends of the military service in Muscovy, represented in the fundamental work of the outstanding Russian historian S.M. Solovyev «History of Russia since ancient times».

ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА

 

ЛОСИК Александр Витальевич — заместитель главного редактора журнала для учёных «КЛИО», старший научный сотрудник Военного института (научно-исследовательского) Военно-космической академии имени А.Ф. Можайского, доктор исторических наук, профессор

(г. Санкт-Петербург. E-mail: poltorak2006@yandex.ru);

ЩЕРБА Александр Николаевич — старший научный сотрудник Научно-исследовательского отдела (военной истории Северо-Западного региона РФ) Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, доктор исторических наук, профессор

(г. Санкт-Петербург. E-mail: a.n.sherba@mail.ru).

 

«История России с древнейших времён» С.М. Соловьёва о развитии военного дела в Московском государстве в XVI веке

 

Обретение независимости Московским государством повлекло за собой формирование государственных институтов. Важнейшим из них было войско1, которое в тот исторический период получило значительное развитие на основе национальных традиций и самобытности.

На службу к богатому московскому князю начали переходить не только дружинники других князей, но и сами князья. Дружина постепенно трансформировалась в поместное дворянское войско. Вследствие значительного роста постоянных военных сил великий князь Иван III в 1462—1505 гг. был уже не в состоянии содержать их, как ранее дружину, и начал наделять своих служилых дворян участками земли. За это они были обязаны по первому требованию являться на службу и приводить с собой определённое количество вооружённых людей, как тогда говорили, «конно, людно и оружно»2. Такой способ комплектования войска дал московским князьям значительно большую, чем ранее, численность войска и позволил успешно решить ряд важных внешнеполитических задач.

В период правления великого князя Василия III (1505—1533) служилых людей каждые 2—3 года подвергали смотру по областям, чтобы уточнить их число, а также количество воинов и лошадей, которых каждый из них мог выставить. Проверки мобилизационных списков проводили также перед началом войны и при назначении нового воеводы, в обязанности которого входил учёт ратных людей на подведомственной территории3.

Быстрое наращивание военной мощи Московского государства было обусловлено объективной необходимостью — угрозами со стороны соседей, в том числе остатков Золотой Орды. Наибольшую опасность из них представляли казанцы. Они набегами на юго-восточные пределы Московского государства наносили ему ущерб и мешали проводить активную политику.

На рубеже XV—XVI вв. Москва, несмотря на ряд неудач, начала добиваться перевеса в борьбе с казанцами. Соловьёв описал, как в мае 1505 года великий князь Василий III послал пешую, конную и судовую рать во главе со своим братом князем Дмитрием на Казань. Русские потерпели поражение и потеряли много людей. Узнав об этом, великий князь приказал другой рати во главе с князем В.Д. Холмским выступить к Казани на помощь князю Дмитрию4. После прибытия подкрепления, в конце июня русские вновь потерпели поражение, потеряв пушки и осадные машины5. Василий III приказал готовить новый поход, который должен был состояться весной. Но казанский правитель Магмет-Амин прислал в Москву посольство «бить челом», чтобы заключить с великим князем договор о мире, аналогичный тому, который был с его отцом Иваном III. При этом обязался освободить всех пленных. Великий князь согласился на предложенные условия. Был заключён мир6. Этот пример показывает, что правители Казанского ханства — самого сильного государства из наследников Золотой Орды сознавали свою слабость перед возраставшей военной силой Московского государства.

В начале XVI века московское войско претерпело трансформацию, связанную прежде всего с его насыщением огнестрельным оружием. В 1510 году, после покорения Пскова великий князь московский оставил в нём свой гарнизон — 1 тыс. детей боярских7 и 500 новгородских пищальников8, а также прислал из Москвы пищальников казённых и воротников9 (прислугу при артиллерийских орудиях и сапёров).

Показательно подробное описание Соловьёвым взятия русским войсками Смоленска в 1514 году. Его осада началась действиями артиллерии, которой командовал пушкарь Стефан. Ядро из большой пушки осаждавших попало в крепостную пушку. Её разорвало, много осаждённых погибло. Через несколько часов русская артиллерия начала стрельбу мелкими ядрами, окованными свинцом, нанеся защитникам Смоленска тяжёлые потери. После третьего удара русской артиллерии великий князь приказал бить из всех пушек по городу, и крепость капитулировала. Этот пример свидетельствует о силе русской артиллерии, перед которой не смогла устоять такая мощная крепость, как Смоленск10.

Представляет интерес численность русских войск, отправленных для вторжения в земли Великого княжества Литовского, которая, как указал Соловьёв, сославшись на иностранные сведения, составляла 80 тыс. человек11.

В своём труде он не обошёл вниманием и крайне неудачное для русских сражение под Оршей 8 сентября 1514 года, ставшее одним из важных этапов войны между Московским государством и Великим княжеством Литовским (1512—1522 гг.). Причиной поражения стала взаимная неприязнь русских воевод И.А. Челяднина12 и М.И. Булгакова-Голицына13. Но, несмотря на свою победу, литовцы не смогли переломить ход войны и возвратить Смоленск. Повествуя об этой десятилетней войне, историк подчеркнул, что сведений о ней в источниках сохранилось очень мало14. Тем не менее анализ её хода Соловьёвым позволяет выявить причины, по которым Великому княжеству Литовскому не удалось воспользоваться плодами своей победы. Его экономические ресурсы и военные силы были значительно скромнее, чем Московского государства, не позволяли вести длительную войну. Не изменило ситуацию вмешательство в войну на стороне литовцев Крымского ханства15.

В 1515 году, после смерти союзника Московского государства крымского хана Менглы-Гирея16 его наследник Магмет-Гирей17, получив большую дань от Литвы, послал 20-тысячное войско. Оно летом 1517 года появилось в окрестностях Тулы, но русские войска под командованием воевод В.С. Одоевского18 и И.М. Воротынского19, используя засеки20, наголову разгромили татар. Этот эпизод свидетельствует, что Московскому государству приходилось вести вооружённую борьбу одновременно на западе и юге.

В конце XV — начале XVI века ратные силы Московского государства состояли из выставлявшихся всеми сословиями ополчений, которые собирали на время войны и распускали после неё. Главной частью рати была конница. Её составляли дворяне, дети боярские, новокрещены — мурзы и князья татарские, городовые казаки из вольных людей, селившиеся в пограничных городах, восточнорусские казаки, даточные люди21 от волостей и городов. Первые два разряда подлежали смотрам «по разборным спискам, каков кто на государеву службу приедет, конен и люден, и оружен». Вторые два разряда тоже иногда подвергали смотрам и приравнивали к первым двум22. Таким образом, главная часть конницы носила поместный характер.

Пехоту составляли городовые казаки и даточные люди (не считая вольных охочих людей). В артиллерии, именовавшейся нарядом, служили пушкари, затинщики23 (прислуга при затинных пищалях — длинных старинных крепостных ружьях или орудиях), плотники, кузнецы и гранатчики24. Личный состав наряда усиливали посошные люди (посоха от слова «соха» — часть войска из крестьян25), которых набирали из Новгорода и Пскова26.

В начале XVI века пищальников в русское войско поставляло городское население. Так, во время Смоленского похода великий князь Василий III приказал набрать в Пскове 1000 пищальников, что было весьма затруднительно для города.

Посоху набирали из сельского населения и в основном использовали для выполнения вспомогательных функций27.

Пешая и конная посоха была многочисленна, в 1563 году, во время похода на Полоцк в русском войске она составляла 80 900 человек28.

В тот исторический период русской артиллерией руководили в основном иностранцы. В труде Соловьёва упоминается участие трёх иностранных пушкарей в Казанском походе: итальянец Бартоломей, немецкий пушкарь Никлас, находившийся в Москве при нападении крымского хана Магмет-Гирея, и немец Иордан, который в Рязани распоряжался городскими пушками29.

В 1530 году из-за нарушения казанцами своих обязательств русская судовая и конная рать под командованием князей И.Ф. Бельского30 и М.Л. Глинского двинулась к Казани. 10 июля русские одержали победу, и только спор между князьями о том, кому первому въехать в город, предотвратил взятие Казани. В описании данного похода особый интерес представляют сведения о том, что наряд31 под Казань привезли на телегах «посошные и стрельцы»32. Это упоминание помогает прояснить важный для отечественной военно-исторической науки вопрос о времени зарождения первого русского постоянного войска с огнестрельным оружием, от которого оно получило название стрелецкого.

Длительное время по этому поводу не было единства мнений. В конце XIX века утверждали, что «точно указать год появления этого разряда войск нет возможности»33. Значительно раньше, в датированной 1792 годом исторической справке «Известие о начале, учреждении и состоянии регулярных войск в России, с показанием перемен, какие по временам и обстоятельствам во оном производимы были» отмечено: «Царь И.В. Грозный первый положил начало около 1554 года к учреждению порядочного войска. При нём во время осады Казани составлены из людей боярских некоторые порядочные сотни, названные потом стрельцами, и содержаны оные были как в военное, так и в мирное время»34. Соловьёв в своём труде указал, что Иван IV обратил внимание на необходимость создания постоянного войска и в 1550 году приказал раздать в Подмосковье поместья на 1000 человек35, положив начало формированию нового военного сословия. В 1551 году при подготовке к выступлению русской рати на Казанское царство в её составе были 300 стрельцов36.

Таким образом, ещё при Василии III пищальников стали называть стрельцами. От похода 1530 года, в котором они не были особым постоянным войском, до начала создания стрелецкого войска прошло 20 лет.

Современная военно-историческая наука связывает появление на Руси первого постоянного войска с огнестрельным оружием — стрелецкого с Иваном IV37 и датирует начало его создания тем же, что и Соловьёв, 1550 годом, когда был создан первый пеший отряд стрельцов. Вскоре был сформирован особый конный отряд стрельцов, называвшихся стремянными. Стрелецкое войско имело однотипное вооружение (пищали, бердыши, сабли), которое приобреталось за счёт государственной казны, и единую форму одежды, комплектовалось из свободного (вольного) городского и сельского населения. В дальнейшем служба в нём стала пожизненной и наследственной38.

Опираясь на иностранные свидетельства, Соловьёв привёл сведения о численности войска великого князя московского в начале XVI века: от 150 тыс. до 400 тыс. человек. При этом отметил, что оно состояло преимущественно из конницы39. Из этого свидетельства можно сделать вывод, что данное войско во многом напоминало восточное конное ополчение, что вполне закономерно, т.к. в течение нескольких столетий основным противником русских была Золотая Орда.

Соловьёв также отметил, что в начале XVI века русскую пехоту и артиллерию редко применяли в полевых сражениях. Так как конница передвигалась значительно быстрее, пехота и артиллерия не успевали к началу сражения. Соловьёв утверждал: «Великий князь Василий в первый раз вывел в поле пехоту и артиллерию, когда после нашествия Магмет-Гиреева выступил в поход для воспрепятствования татарам вторично переправиться через Оку40; прежде у него было 1500 человек пехоты, набранной из Литвы и других пришельцев»41.

Военные историки тоже отмечают, что именно при Василии III артиллерия начала участвовать в полевых сражениях42.

Соловьёв описал и вооружение русских воинов, которое состояло из луков со стрелами, секир, кистеней, копий, длинных кинжалов наподобие ножей. Мечи были только у знатных и богатых воинов, знатнейшие использовали защитное вооружение — кольчуги, латы, нагрудники и шлемы43.

В труде Соловьёва есть сведения и о питании русских воинов в походах. Их пища состояла из толокна44, ветчины и соли. Богатые воины добавляли к ним перец45. Доставка продовольственных запасов была обязанностью посошных людей. Иногда их доставляли войскам русские купцы по подряду. На конский корм выдавали по две деньги (мелких монеты) на лошадь в день46.

На приобретение продовольствия для войска деньги собирали с помощью налогов. Так появились пищальные деньги. С сельского населения, которое не поставляло посоху, собирали посошные деньги, с частных (белых) владений — так называемый белый корм, с московской сохи — по 43 алтына без двух денег. Кроме того, источником доходов служили деньги, которые государство получало от сдачи в аренду земель —  пашен, сенокосов и других угодий47.

Иногда войско питалось за счёт местного населения. Например, при выступлении русского войска к шведским границам было велено готовить по всей дороге продовольствие для воинов и корм для лошадей. На каждом стане давали на 10 человек по барану, а также крупы и соли на деньгу48.  <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Войско — историческое название армии, возникшее с появлением первых государственных образований // Военный энциклопедический словарь (ВЭС). М.: Эксмо, 2007. С. 212.

2 Столетие военного министерства 1802—1902: Главный штаб: исторический очерк. Ч. 1. СПб.: Бережливость, 1902. С. 3, 4.

3 Соловьёв С.М. История России с древнейших времён в 18 кн. Кн. 3. М.: Мысль, 1989. С. 299.

4 Холмский Василий Данилович (?—1524) — князь, воевода Ивана III и Василия III // Военный энциклопедический лексикон в 14 ч. Ч. 13. СПб.: Тип. Императорской академии наук, 1849. С. 555.

5 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 212.

6 Там же. С. 213.

7 Там же. С. 230.

8 Пищальники — разновидность русской пехоты в XV—XVII вв., вооружённая ручным огнестрельным оружием — пищалями // ВЭС. С. 703.

9 Воротники — старинное название прислуги при артиллерийских орудиях, а также сапёров на Руси. Происходит от ворота — приспособления для подъёма грузов в метательных машинах // Военная энциклопедия в 18 т. Т. 7. СПб.: Изд. И.Д. Сытина, 1912. С. 44.

10 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 236.

11 Там же. С. 239.

12 Челяднин Иван Андреевич — боярин, воевода. Попал в плен в сражении под Оршей. Умер в плену после 1521 г. // Энциклопедический словарь (ЭСБЕ) в 86 т. / Издатели Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон Т. 38а. СПб.: Тип. Брокгауз — Ефрон, 1903. С. 494.

13 Голицын Михаил Иванович (1446—1558) — боярин, воевода. Взят в плен в сражении под Оршей // ЭСБЕ. Т. 9. СПб.: Типография И.А. Ефрона, 1893. С. 45, 46.

14 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 239, 240.

15 Там же. С. 240—243.

16 Менглы-Гирей — крымский хан в 1468—1515 гг. Великий князь московский Иван III использовал его в борьбе за объединение русских земель // Советская историческая энциклопедия (СИЭ) в 16 т. Т. 9. М.: Советская энциклопедия, 1966. С. 349.

17 Магмет-Гирей — крымский хан в 1515—1523 гг. В 1521 г. совершил крупное вторжение в русские земли.

18 Одоевский Василий Семёнович (?—1534) — воевода при Василии III. Участвовал в Смоленском походе в 1513 г. Отличился при обороне южных рубежей Московского государства в 1517 г.

19 Воротынский Иван Михайлович (?—1535) — воевода при Василии III. С 1514 г. воевода в Туле // ВЭС. С. 221.

20 Засека — заграждение из деревьев, поваленных рядами или крест-накрест вершинами в сторону противника // ВЭС. С. 358.

21 Даточные люди, конные и пешие, выставлявшиеся населением, первоначально назывались посошными, с начала XVII в. стали называться даточными. Созывались только на время войны. Их поставка была одной из самых тяжёлых повинностей крестьянских и посадских общин (подробнее см.: Военная энциклопедия в 18 т. Т. 8. СПб.: Т-во И.Д. Сытина, 1912. С. 615).

22 Столетие военного министерства 1802—1902. С. 33.

23 Военная энциклопедия в 18 т. Т. 10. СПб.: Изд. И.Д. Сытина, 1912. С. 491.

24 Гранатчики — в словарях не удалось отыскать пояснение данного понятия. По смыслу фрагментов, в которых оно встречается, — это воины, использовавшие в бою гранаты, появившиеся в начале XVI в. в виде небольших ручных боеприпасов // Военная энциклопедия в 18 т. Т. 8. СПб.: Изд. И.Д. Сытина, 1912. С. 447.

25 ВЭС. С. 733.

26 Столетие военного министерства 1802—1902. С. 33, 34.

27 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 300, 301.

28 Там же. Кн. 4. М.: Мысль, 1989. С. 22.

29 Там же. Кн. 3. С. 301.

30 Бельский Иван Фёдорович (?—1541) — воевода во время войн Русского государства с Казанским ханством (1524, 1530) // СИЭ. Т. 2. М.: Советская энциклопедия, 1962. С. 320.

31 Наряд — наименование артиллерии на Руси в XIV—XVII вв. // ВЭС. С. 598.

32 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 263.

33 Шпаковский Н.И. Стрельцы // Журнал Министерства народного просвещения. 1898. Ч. 169. Сентябрь. С. 135.

34 Архив Санкт-Петербургского научно-исследовательского института истории РАН. Ф. 36. Оп. 1. Д. 292. Л. 4.

35 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 4. С. 18.

36 Петров А.Н. Русская военная сила в 2 т. Т. 1. М.: Тип. И.Н. Кушнерёва, 1892. С. 227.

37 ВЭС. С. 888.

38 Подробнее см.: Стрелецкое войско // Военная энциклопедия (ВЭ) в 8 т. Т. 7. М.: Воениздат, 2003. С. 684.

39 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 299.

40 Речь идёт о совместном походе на Москву в 1521 г. крымского хана Магмет-Гирея и его брата казанского хана Сахиб-Гирея, войска которых сильно разорили московские земли.

41 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 300.

42 Петров А.Н. Указ. соч. Т. 1. С. 192.

43 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 300.

44 Толокно — толчёная немолотая мука, преимущественно овсяная // Энциклопедический словарь Ф. Павленкова. 5-е изд. СПб.: Труд, 1913. С. 2559.

45 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 3. С. 300.

46 Там же. Кн. 4. С. 20, 21.

47 Там же. С. 29.

48 Там же. С. 21.

Военно-мобилизационная деятельность на территории Красноярского края в 1939 — начале 1940 года

Аннотация. В статье рассматривается военно-мобилизационная деятельность военных отделов и военных комиссариатов Красноярского края, командования воинских соединений, а также особенности организации военно-мобилизационной работы накануне Великой Отечественной войны. Проведён краткий анализ мобилизационных мероприятий («скрытой мобилизации»), развёртывания стрелковых дивизий и их комплектования. Особое внимание уделено развёртыванию до штатов военного времени 91-й и 119-й стрелковых дивизий, формированию добровольческих лыжных батальонов, предназначенных для участия в боевых действиях в ходе Советско-финляндской войны.

Summary. The article discusses the mobilization activity of military departments and military commissariats of Krasnoyarsk region, command staff of formations, as well specifications of mobilizing work on the eve of the Great Patriotic War. There is reviewed an analysis of mobilizing activities (Hidden mobilization), deployment of infantry divisions and bringing them up to strength. Particular attention is paid to the deployment up to staff of wartime of the 91 and 119 infantry divisions, to the forming of volunteer ski battalions, intended for fighting in the Winter War.

 

ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА

 

ГАРИН Евгений Николаевич — директор Военно-инженерного института Сибирского федерального университета, полковник запаса, доктор технических наук, профессор

(г. Красноярск. E-mail: Vii@sfu-kras.ru);

ГАРИН Евгений Евгеньевич — преподаватель Военно-инженерного института Сибирского федерального университета, капитан

(г. Красноярск. E-mail: garinee1990@yandex.ru).

 

ВОЕННО-МОБИЛИЗАЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НА ТЕРРИТОРИИ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ В 1939 — НАЧАЛЕ 1940 ГОДА

 

К началу 1939 года международная обстановка обострилась до предела. Мир стоял на грани глобальной войны. «Уже второй год идёт новая империалистическая война, разыгравшаяся на громадной территории от Шанхая до Гибралтара и захватившая более 500 миллионов населения, — отмечал И.В. Сталин на ХVIII съезде ВКП(б), — насильственно перекраивается карта Европы, Африки, Азии. Потрясена в корне вся система послевоенного, так называемого мирного режима…»1. В то же время в этом докладе подчеркивалось, что новая империалистическая война «…не стала ещё всеобщей, мировой войной»2.

В условиях обострения международного положения в 1938 году Красная армия была переведена с территориальной системы комплектования войск на кадровое положение. Это потребовало проведения ряда организационных мероприятий. Были созданы самостоятельные военкоматы в городах, автономных республиках, краях и областях, расширена сеть районных военных комиссариатов, что позволило значительно улучшить систему учёта военнообязанных, очередной призыв и призыв по мобилизации. В январе 1939 года была введена новая система учёта военнообязанных. Воинский учёт начал вестись только по месту жительства, а не на предприятиях, как было до этого. Были увеличены сроки сборов для военнообязанных3. Важное место в организации оборонно-массовой и мобилизационной работы заняли военные отделы Красноярского краевого комитета ВКП(б), городских и районных партийных комитетов, созданные в апреле—мае 1939 года по решению ХVIII съезда ВКП(б)4. Вновь созданные военные отделы при краевых партийных органах, новая система военкоматов, командование частей и соединений, дислоцировавшихся на территории Красноярского края, приобрели первый опыт мобилизационной работы в ходе проведения мобилизации в мае—июле 1939 года.

В то же время пополнения военных сил и средств потребовали начавшиеся боевые действия группировки советских войск по отражению японской агрессии в районе р. Халхин-Гол в Монголии. В этих целях 20 мая 1939 года народный комиссар обороны К.Е. Ворошилов направил в военный совет Сибирского военного округа директиву № 1/50698 о проведении «скрытой мобилизации» под названием «Большие учебные сборы». Одновременно поступило указание о призыве военнообязанных, который необходимо было провести тайно, путём вручения персональных повесток о сборах. К концу июня 1939 года на трёхмесячные военные сборы военкоматы Красноярского края призвали 9000 человек5.

В связи с возросшей угрозой на восточных границах СССР вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР, объявленный приказом наркома обороны № 0035 от 17 июля 1939 года, о проведении мобилизации призванных на сборы. Согласно этому указу мобилизованные задерживались в армии до 1 февраля 1940 года6.

В конце июля 1939 года начались новые сборы второй очереди на территории Красноярского края. Согласно плану необходимо было отмобилизовать 8000 человек из числа рядовых, младшего и среднего комсостава. Фактически мобилизованы были 7932 человека7. Основная часть из них была направлена на укомплектование по штату военного времени (18 тыс. человек) 94-й дивизии. В начале августа 1939 года эта дивизия, укомплектованная на 99,3 проц., была направлена в Забайкальский военный округ8.

В мае 1939 года Генеральный штаб РККА приступил к разработке плана мобилизационного развёртывания войск. Основной идеей реорганизации Сухопутных войск было создание постоянной армии, готовой к использованию при минимальном мобилизационном развёртывании. Предложения наркома обороны были рассмотрены 13—14 июля 1939 года на совещании высшего военно-политического руководства. В работе совещания участвовал И.В. Сталин9. Главный военный совет РККА 15 июля 1939 года принял к исполнению постановление Комитета обороны при СНК СССР (№ 199сс 14 июля 1939 г.). В этом постановлении предписывалось перевести все дивизии тройного развёртывания в самостоятельные дивизии в интересах их наилучшей боевой подготовки10.

15 августа 1939 года нарком обороны Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов издал несколько директив, в которых одиннадцати военным округам предписывалось создать ряд воинских частей и соединений. В директиве № 4/2/48609, поступившей в военный совет СибВО, предписывалось в период с 25 августа по 1 декабря 1939 года сформировать два органа управления стрелковых корпусов — 52-го и 53-го и развернуть 4 дивизии в 12 дивизий по 6000 человек. Красноярскому краевому военкомату предстояло сформировать орган управления 52-го стрелкового корпуса и на базе 94-й дивизии развернуть три стрелковые дивизии11. Из вновь сформированных дивизий на территории Красноярского края были созданы три стрелковые дивизии. В г. Ачинске была сформирована 91-я стрелковая дивизия, командир — комбриг Н.Ф. Лебеденко. В Красноярске — 119-я стрелковая дивизия, командир — полковник А.Д. Березин. В г. Канске — 102-я стрелковая дивизия, командир — полковник П.М. Гудзь, управление 52-го стрелкового корпуса с частями обслуживания — комбриг Д.И. Андреев. Дивизии создавались по сокращённому штату мирного времени в 6000 человек12.

31 августа 1939 года Верховным Советом СССР был принят Закон «О всеобщей воинской обязанности». Призыв, проведённый на основе нового закона, дал Красной армии хорошее, грамотное и физически крепкое пополнение13.

Более 9000 призывников из Красноярского края были направлены на укомплектование вновь сформированных дивизий СибВО и на пополнение соединений 1-й и 2-й Краснознамённых армий на Дальнем Востоке, а также Тихоокеанского флота14.

Нормализация обстановки на восточных и западных границах СССР, успешное разрешение конфликта на Халхин-Голе, присоединение Западной Белоруссии и Западной Украины позволили с октября 1939 года демобилизовать часть военнообязанных, призванных на «Большие учебные сборы». Это коснулось и части красноармейцев воинских формирований ЗабВО и Дальнего Востока.

Очередная мобилизация военнообязанных Красноярского края состоялась в связи с Советско-финляндской войной, начавшейся 30 ноября 1939 года. Не достигнув успеха в наступательной операции в декабре 1939 года, Главный военный совет РККА решил приостановить наступление, реорганизовать войска и пополнить их новыми соединениями из внутренних военных округов.

Поступившая в СибВО директива наркома обороны предписывала, в частности, развернуть 91-ю и 119-ю стрелковые дивизии до штата военного времени, а также реорганизовать их в дивизии мотострелковые15.

Военно-мобилизационная деятельность по развёртыванию стрелковых дивизий стала важным делом партийных, советских, комсомольских организаций края, военных комиссариатов и командования 52-го стрелкового корпуса, а также органов управления самих дивизий.

В то же время в работе военкоматов и командования воинских соединений был допущен ряд недостатков. В первую очередь — это отсутствие необходимого оперативного руководства со стороны штаба СибВО, что зачастую приводило к противоречивым результатам. Командование 82-го корпуса и управления дивизий показали низкую организованность в работе по формированию новых соединений, допускали путаницу в учёте людей, небрежное отношение к составлению списков и других документов, нечуткое отношение к людям. Краевой военкомат порой проявлял растерянность, неуверенность. Работа проводилась без достаточной продуманности. Но главный недостаток всей мобилизационной деятельности — это низкое качество учёта при отсутствии оперативного контроля выполнения мобилизационных планов. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Сталин И.В. Отчётный доклад на ХVIII съезде партии о работе ЦК ВКП(б) 10 марта 1939 года // Правда. 1939. 11 марта.

2 Там же.

3 Главный Военный Совет РККА: 13 марта 1938 г. — 20 июня 1941 г.: документы и материалы. М.: РОСПЭН, 2004. С. 431, 432.

4 Государственный архив Красноярского края (ГА КК). Ф. П-26. Оп. 1. Д. 826. Л. 23; Д. 875. Л. 42; Д. 1060. Л. 24; Д. 1062. Л. 7, 20, 44; Д. 1065. Л. 12, 13.

5 Красноярск — Берлин: 1941—1945: историко-публицистическое краеведческое издание, посвящённое 65-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне. Красноярск: Поликор, 2010. С. 7.

6 Там же.

7 Там же.

8 Голиков В.И. История формирования стрелковых частей и соединений Красной Армии в Сибирском военном округе 1939—1943 гг. Дис. … канд. ист. наук. Томск, 2005. С. 77.

9 Исторический архив. 1995. № 5—6. С. 44.

10 Главный Военный Совет РККА… С. 261, 266, 268.

11 Голиков В.И. Указ. соч. С. 80, 81.

12 Красноярск — Берлин…

13 Приказ с приветствием личному составу Красной Армии ко дню 22-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции № 199 от 7 ноября 1939 г // Русский архив: Великая Отечественная: приказы народного комиссара обороны СССР. Т. 13 (2-1). М.: ТЕРРА, 1994. С. 122.

14 Голиков В.И. Указ. соч. С. 86.

15 Ростов Н.Д. Военно-мобилизационная деятельность военных комиссариатов Сибирского военного округа накануне Великой Отечественной войны // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение: вопросы теории и практики. Томск, 2016. С. 218.

Православные пастыри российского флота

Аннотация. В статье на основе архивных документов исследуется тема возникновения и развития института православного духовенства на кораблях Военно-морского флота Российской империи; анализируются принципы организации и службы флотских священнослужителей на различных этапах отечественной истории.

Summary. The article based on archival documents explorers the emergence and development of institution of clergy on Russian Empire Navy ships; principles of organization and service of naval clergy at different stages of national history are analyzed.

КУЗНЕЦОВ Андрей Михайлович — доцент кафедры социально-культурной деятельности Военного университета МО РФ, доктор исторических наук, доцент

«НА КАЖДОМ КОРАБЛЕ ИМЕТЬ ПО ОДНОМУ ИЕРОМОНАХУ…»

Православные пастыри российского флота

Созданный Петром I российский флот представлял собой реальную силу, которая была способна отстаивать интересы государства на море. К концу царствования императора отечественный ВМФ имел в своём составе 34 линейных корабля, 9 фрегатов, 77 галер, 26 кораблей других видов и насчитывал до 27 тыс. человек личного состава1. Это поставило перед царём задачу духовного воспитания морского воинства, которое осуществлялось особым институтом, комплектовавшимся из представителей Русской православной церкви.

Первый законодательный акт о религиозной службе на кораблях относится к апрелю 1710 года, когда была высочайше утверждена «Инструкция, или Артикулы военные, российскому флоту», которая действовала вплоть до принятия Морского устава в 1720 году. Однако в данном документе речь шла только о ежедневном совершении молитв и не указывалось на участие в ритуалах специальных представителей православной церкви. Лишь в апреле 1717 года Пётр I повелел: «В российском флоте содержать на кораблях и других военных судах 39 священников»2. Это стало поворотным моментом в создании института флотского духовенства. Этапы дальнейшего развития института морских священнослужителей совпадали с периодами существования регулярного флота России — парусного и броненосного. При их анализе следует отметить, что заложенные при Петре Великом принципы во многом явились основополагающими, а дальнейшие преобразования не затрагивали их сути.

Первоначально правительство отправляло на флот представителей белого духовенства, которых вызывали из Петербурга, Москвы, Новгорода, Пскова, Твери, Вологды и других мест3. Однако эта мера не способствовала полноценному комплектованию кораблей священнослужителями, и тогда 8 апреля 1719 года был издан высочайший указ, в котором говорилось: «В корабельном флоте на каждом корабле иметь по одному иеромонаху, которого брать из Александро-Невского монастыря»4. Этим решением Пётр I решил две задачи: во-первых, монах был связан обетом послушания и не мог отказаться в отличие от представителя белого духовенства от назначения; во-вторых, в одном столичном монастыре были сосредоточены права по комплектованию состава флотских священнослужителей, что освободило правительство от необходимости поиска достойных кандидатов в других заведениях.

В течение трёх лет, начиная с 1719 года, определение иеромонахов на флот было всецело в руках архимандрита Александро-Невской лавры Феодосия Яновского, который обладал хорошими организаторскими качествами. Это способствовало тому, что государь сделал его доверенным лицом по всем вопросам, касавшимся церковной жизни в столице, которая была объявлена им независимой от власти Новгородского епископа и подчинена непосредственно Святейшему синоду. Из этого можно сделать вывод, что в отличие от армейского флотское духовенство на начальном этапе существования не было подчинено местной епархиальной власти.

Основополагающими документами при формировании института морских священнослужителей были Морской устав 1720 года и «Пункты о иеромонахах, состоящих при флоте», принятые в 1721 году. Так, Морской устав определил во главе всего флотского духовенства одного начального священника. Сфера его полномочий определялась так: «Он имеет управление над всеми священниками на флоте»5. Согласно «Пунктам о иеромонахах…» начальный священник именовался обер-иеромонахом; кроме того, данным документом были определены статус и ответственность флотских пастырей.

После учреждения Святейшего правительствующего синода в 1721 году институт православного морского духовенства включал: Синод, который назначал обер-иеромонахов; осуществлял общее духовное руководство и связь с Адмиралтейств-коллегией; обер-иеромонаха флота и корабельных (судовых) священников; духовенство морских храмов; духовенство береговых учреждений флота. Первым обер-иеромонахом российского флота стал назначенный 8 января 1724 года обер-иеромонах Ревельской эскадры Иустин Рудзинский6.

Значительные изменения в военно-церковной сфере произошли во времена правления Павла I (1796—1801). Во-первых, император объединил армейское и флотское духовенство и для руководства им ввёл новую должность — полевого обер-священника армии и флотов (впоследствии — главного священника армии и флотов). Первым на эту должность был назначен протоиерей Павел Яковлевич Озерецковский.

Интересен факт его назначения. После того как собранные кандидаты на должность были построены в приёмной комнате императора, случилось так, что Павел Яковлевич оказался ростом выше своих товарищей и поэтому встал на правом фланге. Во время встречи Павла I поразили случайная тождественность имени Озерецковского с его именем, представительный рост, открытое и умное лицо, несмущённость в ответах. Это и предопределило его судьбу7.

Во-вторых, в период царствования Павла I была предпринята попытка создания специальной системы подготовки духовенства для службы в армии и на флоте. В этих целях в 1800 году на Васильевском острове в Санкт-Петербурге была образована армейская семинария, в которой предусматривалось воспитание детей военного духовенства за счёт государства8. Штат её состоял из ректора-учителя, префекта, трёх учителей в богословском, философском и риторическом классах, в которых числились 25 воспитанников. Помимо этих дисциплин в семинарии преподавались история, география, математика, воинские уставы.

В-третьих, для более удобного управления подчинённым духовенством полевым обер-священником армии и флотов П.Я. Озерецковским были созданы вспомогательные органы, получившие название института благочинных. Должности благочинных стали вводиться на флотах и эскадрах, заменяя флотских обер-иеромонахов. В их обязанности входили надзор и координация служебной деятельности корабельных священников.

В 1815 году институт военного и морского духовенства раскололо двоевластие. 12 декабря указом Александра I был создан Главный штаб Его Императорского Величества с введением должности обер-священника штаба и подчинением ему всех полков лейб-гвардии и гренадерских корпусов, которая стала существовать параллельно с должностью полевого обер-священника армии и флотов. Анализируя архивные источники, можно сделать вывод, что по статусу это были равнозначные фигуры. По своим правам они были поставлены на одну ступень с епархиальными преосвящёнными, а в иерархии воинских чинов пользовались привилегиями генерал-майора.

Несмотря на изменения, которые произошли в руководящих кругах военного и морского духовенства, низовые структуры флотских священнослужителей остались практически в том же виде, в котором они были созданы при Петре I. На флотах и эскадрах во главе духовенства стояли благочинные, а на кораблях находились судовые священники, которые исполняли свои обязанности согласно Уставу Военного флота 1797 года. Решением Адмиралтейств-совета Морского министерства от 11 октября 1889 года морское духовенство было уравнено по своим правам с военным, что подняло его престиж9.

В целях преодоления духовного двоевластия в армии и на флотах в 1884 году была образована комиссия, которая в течение 4 лет работала над проектом «Положения об управлении церквами и духовенством военного ведомства». После неоднократного обсуждения и пересмотра Синодом и военным ведомством проект был доложен Александру III и 12 июня 1890 года утверждён10.

<…>  Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Басов А.В., Московенко М.В. К силе земной присовокупить и морскую // Отечественная история. 1996. № 5.

2 Смирнов А. Назначение священнослужителей во флот в царствование Петра I // Вестник военного и морского духовенства. 1914. № 21.

3 Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 173. Оп. 1. Д. 87—88. Л. 320.

4 Ласкеев Ф. Историческая записка об управлении военным и морским духовенством за минувшее столетие (1800—1900). СПб., 1900. Л. 151.

5 Полное собрание законов Российской империи. Собр. 1-е. Т. 6. № 3759. С. 370, 371.

6 РГА ВМФ. Ф. 212. Оп. 11. Д. 101. Л. 15.

7 Боголюбов А. Очерки из истории управления военным и морским духовенством в биографиях главных священников за время с 1800 года по 1901 год. СПб., 1901. С. 7.

8 Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 29. Оп. 1/153. Д. 136. Л. 3.

9 РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 6. Д. 36. Л. 108.

10 Ласкеев Ф. Указ. соч. С. 131.