Героическая оборона Петропавловска-Камчатского в период Крымской (Восточной) войны

Аннотация. В статье на основе архивных документов, мемуарных и исторических публикаций освещаются не известные ранее страницы героической защиты Петропавловска-Камчатского от нападения объединённой англо-французской эскадры в августе 1854 года; исследуется жизненный путь организатора и руководителя обороны дальневосточного полуострова адмирала В.С. Завойко.

Summary. On the base of archival documents, memoir and historical publications the article shows previously unknown facts of the Petropavlovsk-Kamchatsky heroic defense against the attack of the United British-French squadron in August 1854. The article examines the vital way of the organizer and leader of the Far East peninsula defense Admiral V.S. Zavoyko.

История войн

ГАЛУТВА Игорь Григорьевич — ветеран-подводник, капитан 1 ранга в отставке (г. Чернигов, Украина. E-mall: igorgalutva@email.ua).

«Две величайшие державы… были разбиты ничтожным русским местечком…»

Героическая оборона Петропавловска-Камчатского в период Крымской (Восточной) войны

К середине XIX столетия обстановка на Дальнем Востоке характеризовалась устремлениями США, Англии и Франции к господству на Тихом океане, территориальным захватам, расширению и укреплению своих позиций в этом регионе. Их издавна привлекали богатства дальневосточных морей. Всё чаще военные и китобойные суда заходили в русские воды Охотского моря. Руководствуясь только наживой, они били китов, жгли и рубили леса на побережье, притесняли местных жителей. В 1846 году массовым браконьерством в нашей акватории занимались до 500 только американских судов; в 1850 году в Охотском море побывали 250 трёхмачтовых китобойных судов разных стран, каждое из которых поднимало до 500 т груза1.

Охотская флотилия, в составе которой к 1850 году находились 6 транспортов, 5 небольших парусных судов и малочисленные гарнизоны портов и военных постов, фактически не могла противостоять незаконным действиям иностранцев. Первым и единственным морским форпостом на Тихоокеанском побережье являлся в то время Охотский порт, ставший колыбелью российского Тихоокеанского флота. Однако его гавани не были защищены от сезонных ветров, рядом не было ни заливов, ни бухт, где могли бы укрыться в непогоду суда; к тому же отлогие берега рек и моря размывались водой, а часто менявший направление фарватер затруднял заход больших кораблей. Ситуация требовала принятия кардинальных оборонных решений. И они последовали с назначением в 1840 году на пост управляющего Охотской факторией Российско-Американской компании В.С. Завойко, вписавшего впоследствии много ярких страниц в историю освоения и развития Охотско-Камчатского края.

Василий Степанович Завойко родился 27(15) июля 1812 года в с. Прохоровка Золотоношенского уезда Полтавской губернии (ныне село Каневского района Черкасской обл.) в семье морского штаб-лекаря Степана Осиповича Завойко2. Отец будущего адмирала происходил из старинного украинского рода казачьего старшины, который берёт своё начало со второй половины XVII столетия. В семилетнем возрасте Василия по воле отца сначала отдают на учёбу в Макарьевскую монастырскую семинарию в Переяславле, а через полгода определяют в Николаевское штурманское училище. В июне 1821 года он сдаёт экзамены по наукам, «до морского офицера относящимся», и производится в гардемарины (здесь и далее все даты службы Завойко приведены в соответствие с его полным послужным списком3).

В 1822 году гардемарин Василий Завойко ушёл в своё первое плавание на бриге «Мингрелия» под командованием капитан-лейтенанта М. Станюковича (отца будущего писателя К.М. Станюковича). В первый же день его так укачало, что он не вышел на вахту. Узнав об этом, командир приказал вывести его на палубу, привязать в верхней части судовой мачты, на марсовой площадке, и держать до тех пор, пока не перестанет бояться качки. Испытание было суровое, но Василий выдержал его. В сентябре 1826 года, после окончания практического курса обучения он был произведён в мичманы с назначением в 14-й флотский экипаж Балтийского флота.

8 октября 1827 года, проходя службу на линейном корабле «Александр Невский», Василий получил боевое крещение в знаменитом Наваринском морском сражении, закончившимся полным разгромом турецкого флота. Командуя расчётами четырёх пушек в нижнем деке, он показал себя смелым и решительным офицером. Будучи начальником первого капральства первого абордажного отряда, участвовал в пленении турецкого фрегата, доставив с него флаг, капитана и офицеров. В 15 лет от роду за проявленное в сражении мужество юный моряк был награждён орденом Св. Анны 3-й степени с бантом.

В 1828—1830 гг. Василий служил в Средиземном море на корвете «Наварин» под командованием капитан-лейтенанта П.С. Нахимова, позднее, в 1833 году — в крейсерстве на Балтийском море под тем же командным началом на фрегате «Паллада». С прибытием корабля в Кронштадт император Николай I лично провёл смотр корабельных манёвров и остался доволен. Благодарил командира, всех младших офицеров произвёл в следующий чин, за исключением мичмана Завойко, «которого признал ещё слишком молодым». После особого ходатайства командира «государь объявил в высочайшем приказе именное высочайшее благоволение мичману Завойко за усердную службу». Это означало сокращение срока выслуги очередного воинского звания на один год.

Вскоре после получения звания лейтенант (1833) он на военном транспорте «Америка» в 1834—1836 гг. совершил своё первое кругосветное плавание, во время которого посетил Камчатку. В 1837—1839 гг. на корабле «Николай» Российско-американской компании участвовал во втором кругосветном плавании с посещением Бразилии, Чили и Русской Америки. За отличие в службе Завойко был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени.

В 1840 году Василий Степанович сочетался браком с баронессой Юлией Егоровной Врангель, дочерью действительного статского советника, профессора русского права барона Е.В. Врангеля и племянницей выдающегося русского полярного исследователя и мореплавателя адмирала Ф.П. Врангеля, одного из директоров Российско-американской компании (1840—1847). Юлия Егоровна получила разностороннее образование, была прогрессивно мыслившим человеком, обладала литературным талантом, впоследствии написала книгу «Воспоминание о Камчатке и Амуре 1854—1855 г.г.».

Вступив в должность управляющего Охотской факторией Российско-американской компании, В.С. Завойко подробно исследовал побережье Охотского моря до залива Аян и лично убедился в неудобстве Охотского порта. Ему удалось доказать руководству необходимость перевода всей имевшейся инфраструктуры и обслуживающего персонала в Аян (180 км к юго-западу от Охотска), где с присущей ему деловитостью начал работы по благоустройству нового места. Появились казармы для рабочих, бани, склады для товаров, огород для снабжения жителей овощами, начали развиваться сельское хозяйство и животноводство. В Аян стали приходить компанейские суда, значительно улучшилось транспортное сообщение с Якутском. В сентябре 1846 года последовал именной указ о присвоении порту наименования «Аянский порт Российско-Американской компании».

В 1844 году Завойко присваивается воинское звание капитан-лейтенант; в 1846 году за усердие в службе при открытии Аянского порта он удостаивается ордена Св. Анны 2-й степени с присвоением звания капитан 2 ранга; в 1849 году становится капитаном 1 ранга. В 1850 году за выслугу в 25 лет награждается орденом Св. Георгия 4-й степени.

После своей инспекционной поездки на Камчатку в 1849 году генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьёв докладывал правительству: «Я много видел портов в России и Европе, но ничего подобного Авачинской губе не встречал; Англии стоит сделать умышленно двухнедельный разрыв с Россией, чтобы завладеть ею и потом заключить мир, но уже Авачинской губы она нам не отдаст… должно сосредоточить все наши морские силы и средства Охотского моря в Авачинской губе…»4.

Доклад Муравьёва возымел своё действие: в декабре 1849 года была образована Камчатская область, военный губернатор которой стал непосредственно подчиняться генерал-губернатору Восточной Сибири, то есть фактически область получила права российской губернии.

В 1850 году капитан 1 ранга Завойко по предложению генерал-губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьёва перешёл на правительственную службу и был назначен первым военным губернатором Камчатки и командиром Петропавловского порта. Вместе с ним к месту новой службы последовала его жена Юлия Егоровна с детьми. Петропавловск в то время влачил жалкое существование. Продукты питания и всё необходимое привозилось по Охотскому тракту, через моря и океаны, вследствие чего цены на них были очень высокими. Выдающийся кругосветный мореплаватель В.М. Головнин, посетивший порт в 1809 году, писал: «Трудно, я думаю, найти страну на земном шаре уединённее, скучнее и, можно даже прибавить, так сказать, голоднее Камчатки».

Постоянной связи Камчатки с центральными районами России не было. Переписка с Петербургом по тому или иному вопросу занимала годы — почта приходила и отправлялась лишь два раза — в мае и декабре. Характеризуя состояние Петропавловска в то время, служащий Российско-американской компании А.И. Марков писал: «Мы прошли песчаный мыс. Первым встретившимся нам предметом была батарея, сделанная из земли, вроде вала с окнами, из коих выглядывали четыре медные пушки; потом взошли в круглую спокойную гавань и стали на якорь в глубине 8 саженей. По правую сторону гавани расположено было 80 домов, возвышалась одна церковь, стоял бот для разных посылок, и весь берег усеян собаками, кои служат жителям Камчатки вместо лошадей, — вот Петропавловская крепость»5.

Новый губернатор много сделал для экономического развития полуострова, развернул кипучую деятельность по организации Петропавловского порта. Он лично обследовал Авачинскую губу, организовал работы по благоустройству внутренней гавани и побережья. Была выстроена большая пристань, а набережная одета камнем. На территории порта началось строительство различных складов и гостиного двора, возведены пекарня и литейный заводик, на котором смогли отлить даже колокола для местных церквей. За 1851—1854 гг. в Петропавловском порту было возведено свыше 30 зданий различного назначения: склады, торговые лавки, казарма для низших чинов, флигеля для офицерского состава, канцелярия, казначейство, частные дома и другие объекты. Население выросло почти более чем в 2,5 раза: если в 1848 году было всего около 600 жителей, то в 1854 году — уже 1593.

По распоряжению губернатора на Камчатку с Аяна были завезены и розданы местным жителям 300 коров. Учитывая бедность края, Завойко обязал каждую городскую семью сеять не меньше десяти пудов картофеля. Он собственноручно вместе с женой разбил возле своего дома огород, посадив картофель, капусту и морковь. Ежегодно под строгим надзором администрации проводились ярмарки, были отрегулированы цены на пушнину и товары первой необходимости. По инициативе губернатора была организована Николаевская скотоводческая ферма, в селе Ключи появились водяная мельница и кузница, в Милькове — ткацкая мастерская, в районе Верхне-Камчатска началась добыча железной руды, в бухте Тарья построили кирпичный завод. С возведением новых лечебниц значительно улучшилось медицинское обеспечение, население постепенно оставляло свои сырые земляные жилища и переходило в бревенчатые избы. Для их постройки из лесов в город завезли около 16 тыс. стволов деревьев.

Гарнизон упразднённого Охотского порта перевозился на судах в Петропавловск, где из состава местной и охотской мастеровой рот был создан новый флотский экипаж. Без дополнительных бюджетных средств Завойко организовал постройку шхуны «Анадырь», ботов «Алеут» и «Камчадал» и 12-вёсельного катера. При этом семья губернатора жила очень скромно. Питались в основном рыбой, чай пили вприкуску. Зимой ходили, как и все на Камчатке, в кухлянках, торбасах и малахаях. Детей русскому и французскому языкам, истории и Закону Божьему обучала сама Юлия Егоровна. Остальные предметы преподавали офицеры и чиновники гарнизона. В июне 1853 года за отличие по службе и большую проделанную работу В.С. Завойко было присвоено звание генерал-майор.

После начала Крымской (Восточной) войны в 1854 году для захвата богатых и обширных российских земель на Дальнем Востоке, уничтожения русских кораблей, разгрома укреплений, и в первую очередь таких опорных пунктов, как Петропавловск-Камчатский, в Тихий океан направилась объединённая англо-французская эскадра. Военным губернатором Камчатки были развёрнуты работы по сооружению на полуострове береговых укреплений, организована подготовка личного состава гарнизона (насчитывавшего всего 125 человек) к отражению агрессии.

Понимая сложность положения, Завойко обратился за помощью к населению города: «Я надеюсь, что жители в случае нападения неприятеля не будут оставаться праздными зрителями боя и будут готовы с бодростью, не щадя жизни, противостоять неприятелю и наносить ему возможный вред. Я пребываю в твёрдой решимости, как бы ни многочислен был враг, сделать для защиты порта и чести русского оружия всё, что в силах человеческих возможно, и драться до последней капли крови. Убеждён, что флаг Петропавловского порта, во всяком случае, будет свидетелем подвигов, чести и русской доблести»6.

Из местных добровольцев был сформирован особый отряд, в который, кроме гражданских служащих и крестьян, вошли стрелки-охотники ительмены (камчадалы).9 июня 1854 года на Камчатку, совершив в течение 10 месяцев кругосветное плавание и имея на борту 142 человека больных, прибыл фрегат «Аврора» (командир — капитан-лейтенант И.Н. Изыльметьев7), 44 пушки которого и 300 человек экипажа значительно усилили гарнизон Петропавловска. 20 июня прибыл корвет «Оливуца» (командир — капитан-лейтенант Н.Н. Назимов) с распоряжением генерал-губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьёва о подготовке порта к обороне. 24 июля из залива Де-Кастри прибыл военный транспорт «Двина» (командир — капитан-лейтенант П.Н. Бессарабский), доставивший 350 солдат Сибирского линейного батальона, две бомбические пушки двухпудового и четырнадцать пушек 36-фунтового калибров. Сама «Двина» имела на вооружении десять 18-фунтовых орудий. На «Двине» прибыли также командир 47-го флотского экипажа капитан 1 ранга А.П. Арбузов, назначенный военным помощником губернатора, и инженер-поручик К.И. Мровинский, оказавшие большую помощь в подготовке личного состава гарнизона и строительстве береговых батарей в Петропавловском порту.

В течение двух месяцев день и ночь защитники Петропавловска возводили укрепления, снимали с кораблей орудия, вручную перетаскивали их по крутым сопкам и устанавливали на берегу. В короткий срок город и порт были подготовлены к обороне. На побережье появились шесть батарей, состоявших из 33 орудий с прислугой в 358 человек. Кроме того, защитники порта имели одно полевое трёхфунтовое передвижное орудие с прислугой в 20 человек. Всего гарнизон Петропавловска насчитывал 920 человек (41 офицер, 825 солдат и матросов, 54 добровольца из числа местных жителей), 61 орудие, из них 34 на береговых батареях и 27 на кораблях. Береговые батареи располагали 37 зарядами на пушку, фрегат «Аврора» — 60 и транспорт «Двина» — 30 зарядами. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Сафронов Ф.Г. Тихоокеанские окна России. Хабаровск: Хабаровское книжное изд-во, 1988. С. 119.

2 Государственный архив Черкасской области. Ф. 403. Оп. 48. Д. 3. Л. 46 об. В своей автобиографии В.С. Завойко указал год рождения 1810, в «Полном послужном списке» указан 1809 г. По инициативе журналиста капитана 2 ранга запаса А.А. Бондаренко (Симферополь) с помощью архивариусов Государственного архива Черкасской области по найденной записи в метрической книге Ильинской церкви с. Прохоровка был установлен подлинный год рождения В.С. Завойко — 1812.

3 Российский государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. 406. Оп. 3. Д. 1071. Л. 50—62.

4 Сафронов Ф.Г. Указ. соч. С. 102; Степанов А.А. Петропавловская оборона. Хабаровск: Хабаровское книжное изд-во, 1954. С. 23.

5 Сафронов Ф.Г. Указ. соч. С. 117.

6 Захаров С.Е., Багров В.Н., Бевз С.С. и др. Краснознамённый Тихоокеанский флот. 2-е изд., испр., доп. М.: Воениздат, 1973. С. 19.

7 Изыльметьев Иван Николаевич (1813—1871), героический защитник Петропавловска-Камчатского (1854). В 1866—1871 гг. в чине контр-адмирала был начальником штаба Кронштадтского порта и младшим флагманом Балтийского флота. Его именем названы залив, мыс и гора на о. Сахалин.

Великое стояние на реке Угре

Аннотация. В статье повествуется о противостоянии военных сил хана Большой Орды Ахмата и великого князя Московского Иоанна Васильевича на берегах р. Угры, о начале объединения русских земель вокруг Московского княжества и духовной защите русского воинства преподобным Тихоном Калужским и Владимирским образом Пресвятой Богородицы.

Summary. The article tells about confrontation of military forces of Ahmat, Khan of Big Horde, and Grand Duke of Moscow Ivan Vasilyevich on the banks of the Ugra river; about the beginning of consolidation of Russian lands around Moscow Principality and about spiritual protection the Russian troops by venerable Tikhon Kaluzhsky and by Vladimir icon of Holy Virgin.

МАРКИНА Ирина Владимировна — главный библиограф отдела краеведения и обменно-резервного фонда Центральной городской библиотеки имени Н.В. Гоголя МБУ «Централизованная библиотечная система г. Калуги»

ВЕЛИКОЕ СТОЯНИЕ НА РЕКЕ УГРЕ

Описываемые в статье события имеют большое значение для формирования российской государственности и в первую очередь показывают, как завершился период зависимости русской земли от Золотой Орды. Но сначала — о состоянии этого государства в данный исторический период. По сути, Золотой Орды к тому времени уже не существовало, были лишь отдельные улусы, самым крупным из которых являлась Большая Орда, образовавшаяся в 1430-х годах в степях между Волгой и Днепром. В 1480 году её ханом был Ахмат, который в своё время воевал с Крымским ханством, вынудив бежать в Турцию его главу Менгли-Гирея, ставшего союзником Ивана III в борьбе с ханом Большой Орды. Последний располагал весьма значительным войском, насчитывавшим 100 тыс. человек (современники приводили другое число — до 300 тыс.)! По словам советского и российского историка В.В. Каргалова, «опасность со стороны Большой Орды ещё больше возросла в великое княжение Ивана III Васильевича. Это было время значительного усиления Ахмед-хана, которому удалось прекратить многовластие и временно объединить всю Большую Орду. На ордынских монетах начали чеканить пышный титул: “Султан верховный Ахмед-хан”. Основной соперник Ахмед-хана Улуг-Мухаммед отошёл со своей ордой на Среднюю Волгу, и владения Большой Орды теперь непосредственно примыкали к русским землям. Для Ахмед-хана открывался прямой путь на Москву».

Первоочередными и перспективными задачами Ивана III в борьбе с Ахматом стали «организация надёжной обороны южной границы, способной сдержать военное наступление Большой Орды, а на западе — стабилизация отношений с Литвой и Ливонским орденом, которая должна была хотя бы на время обезопасить этот рубеж» и «накопление военных сил и создание таких внешнеполитических условий, которые бы позволили нанести поражение Большой Орде… и… возвращение западнорусских земель, попавших под власть Польско-Литовского государства»1.

Как писал русский историк С.М. Соловьёв, «Золотая Орда рассыпалась окончательно при Иоанне III», однако «перед падением своим привела в сильный страх Московское государство, не оставляя своих притязаний на господство над ним». При этом Казимир IV Литовский, «увлекаемый новгородцами в борьбу с московским князем и не имея досуга и средств к этой борьбе, хотел остановить Иоанна посредством татар». В 1471 году Казимир IV послал в Золотую Орду бежавшего в Литву бывшего холопа Иоанна III, татарина Кирея Кривого, который говорил хану Ахмату от имени короля «на московского князя многие речи лживые и обговоры, поднёс богатые дары хану и всем вельможам его и бил челом, чтоб вольный царь пожаловал, пошёл на московского князя со всею Ордою, а король с другой стороны пойдёт на Москву со всею своею землёю; вельможи были за короля, но хану в это время был недосуг; целый год продержал он у себя Кирея, не имея с чем отпустить его».

К границам Московского государства Ахмат пришёл только летом 1472 года. Когда Иоанн Васильевич узнал, что ханское войско стоит под Алексиным, то велел своим братьям и воеводам идти к Оке, сам же уехал в Коломну, а оттуда — в Ростиславль, куда велел следовать и своему сыну Иоанну Иоанновичу. Алексин же по причине малого количества «ратных людей», отсутствия пушек, пищалей, самострелов, «городового пристроя» и т.д. был сожжён вместе с «людьми и добром их». Те же, кто спасся от огня, попали в руки к татарам. Князь Юрий Васильевич (брат Иоанна III) и воеводы стояли на противоположном берегу Оки и не могли ничем помочь. Слишком глубока оказалась река в том месте. Когда Ахмат спросил одного пленника о том, куда делись алексинцы, которых и сгорело, и в плен попало мало, тот за обещанную свободу открыл страшную тайну: более тысячи человек со всем имуществом находились в выведенном к реке тайнике. Татары обнаружили его и убили всех. Однако военные победы Ахмата в 1472 году ограничились лишь взятием Алексина. Зная, что великий князь стоит в Ростиславле, его брат Андрей Васильевич — в Серпухове, царевич Даньяр Касимович — в Коломне, и видя перед собой многочисленные полки князя Юрия Васильевича, хан вернулся в свои улусы. Русское войско насчитывало тогда 180 тыс. человек. После этого между Ордой и Московским государством был заключён мир. Но в 1476 году в Москву прибыл посол от хана Ахмата «звать Великого князя в Орду», тот же отправил вместо себя своего посла Бестужева. Известно, что речи последнего хану не понравились, и он отправил к князю новых послов уже с требованием дани. Князь же взял басму (изображение хана), «изломал её, бросил на землю, растоптал ногами, велел умертвить послов, кроме одного», которому сказал, чтобы тот объявил хану: «Что случилось с его басмою и послами, то будет и с ним, если он не оставит меня в покое»2.

Н.М. Карамзин описал обряд встречи ханских послов, которые привозили с собой басму: «Древние князья Московские всегда выходили пешие из города, кланялись им, подносили кубок с молоком кобыльим и, для слушания Царских грамот подстилая мех соболий под ноги чтецу, преклоняли колена. На месте, где бывала сия встреча, создали в Иоанново время церковь, именуемую доныне Спасом на Болвановке («болван», синоним «басмы». — Прим. авт.)»3.

Возможно, причиной столь дерзкого ответа великого князя стала его супруга, наследница византийских императоров Софья Фоминична Палеолог, которой было оскорбительно терпеть зависимость от «степных варваров»: «“Отец мой и я захотели лучше отчины лишиться, чем дань давать; я отказала в руке своей богатым, сильным князьям и королям для веры, вышла за тебя, а ты теперь хочешь меня и детей моих сделать данниками; разве у тебя мало войска? Зачем слушаешься рабов своих и не хочешь стоять за честь свою и за веру святую?”»4. Карамзин привёл другие слова Софьи, которые она повторяла князю ежедневно: «“Долго ли быть мне рабынею Ханскою?”» Он же писал, что «в надежде скоро видеть гибель Орды как необходимое следствие внутренних её междоусобии великий князь уклонялся от войны с Ахматом и манил его обещаниями; платил ему, кажется, и некоторую дань: ибо в грамотах, тогда писанных, всё ещё упоминается о выходе Ординском»5.

Итак, хан Ахмат, узнав о восстании братьев великого князя (Андрей Большой Углицкий и Борис Волоцкий потребовали вотчины умершего брата Юрия, а получив отказ, покинули Москву, ушли в Новгородскую землю и стали в Великих Луках; их примирение со старшим братом произойдёт только осенью, когда тот будет стоять в Кременце6) и будучи подстрекаем Казимиром IV, в 1480 году выступил на Москву. Иоанн, узнав об этом, отправил своих воевод на берега Оки. Его брат, Андрей Меньшой, поехал в Тарусу, а сын, Иоанн Иоаннович, — в Серпухов7 (8 июня8). Из Тарусы, писал Каргалов, «полки переводились ещё западнее, к Калуге и непосредственно на берег р. Угры». Автор процитировал Полное собрание русских летописей: «Великий князь велел “ити сыну своему великому князю Ивану Ивановичю и брату своему Андрею Васильевичю Меньшому к Колузе к Угре на берег”.Вологодско-Пермская летопись уточняла, где располагались главные силы войска во главе с князем Иваном Ивановичем: “велел ему стояти на усть Угры”»9. В чём заключалась причина данной передислокации?

Великий князь, получив весть о том, что войско Ахмата приближается к Дону, 23 июля (июня, согласно другой версии10) 1480 года отправился в Коломну, оставив столицу, как писал Карамзин, на своего дядю, Михаила Андреевича Верейского, и боярина, князя Ивана Юрьевича Патрикеева. Ахмат же, видя, что по Оке расставлены многочисленные полки, изменил свои планы и отправился на запад, в Литву, чтобы «соединиться там с Королевскими полками» и войти на территорию Московского государства через р. Угру, откуда его не ждали. Иоанн, в свою очередь, велел брату и сыну идти к Угре и прибыть туда раньше татар, отнять броды и перевозы. Что и было исполнено. Войско Ахмата появилось на берегах Угры только 8 октября. Началась перестрелка. У русских были не только луки, но и пищали. На следующий, третий и четвёртый дни сражение продолжилось, однако проходило уже на расстоянии. Ахмат, увидев, что русские воины не только не собирались отступать, но и весьма метко стреляли из луков, особенно из пищалей, решил удалиться за два километра от реки и остановиться на обширных её лугах (Литовская земля), распустив войско для сбора съестных припасов. Татары же подъезжали к самому берегу и кричали, чтоб хану дали путь, иначе он силой дойдет до Москвы, и тогда русским будет худо.

Карамзин также привёл одно важное обстоятельство, повлекшее за собой дальнейшее развитие событий: Ахмат ещё медленно продвигался к Москве, ожидая вестей от своего союзника Казимира IV, когда на Литовскую Подолию напал верный Иоанну III крымский хан Менли-Гирей. Это отвлекло Казимира IV от взаимодействия с ханом Большой Орды Ахматом. Кроме того, в его улусах остались только женщины, дети и старики, поэтому Иоанн III велел крымскому царевичу Нордоулату и звенигородскому воеводе князю Василию Ноздреватому, взяв небольшой отряд, отплыть туда по Волге, чтобы устрашить противника11.

Остановимся на вопросе локализации генерального сражения, длившегося с 8 по 11 октября. По мнению Каргалова, это место представляло собой «пятикилометровый участок низкого песчаного берега от устья до впадения в Угру речки Росвянки», в то время как «на бродах и “перелазах” военные действия, по-видимому, имели второстепенное значение, русские заставы отражали там нападения отдельных ордынских отрядов». При этом историк подчеркнул, что главные силы Ахмат сосредоточил именно против Калуги, о чём свидетельствовала и летопись: «“искаху дороги, куда бы тайно перешед, да изгоном ити к Москве, и приидоша к Угре-реке, иже близ Калуги, и хотяше пребрести”». Однако против него вышел сын великого князя. Военные силы русских были сосредоточены на левом берегу Угры, ордынцев — на правом. Каргалов привёл описание боя, взятое из Вологодско-Пермской летописи: «“Князь великий Иван Иванович, сын великого князя, да князь Ондрей Васильевич Меншой, брат великого князя, сташа крепко противу безбожного царя и начата стрелы пущати и пищали и тюфяки и бишася 4 дни. Царь же не возможе берег взяти и отступи от реки от Угры за две версты (1 верста — 1066,8 м. — Прим.авт.), и ста в Лузе”».

После неудачи в четырёхдневном сражении Ахмат повернул своё войско на юг и на запад для опустошения литовских владений, а «“всего в Литовьскои земли стоял 6 недель”», пленив за это время, согласно летописным источникам, «“Мченеск, Белев, Одоев, Перемышль, два Воротинска, старой да новой, два Залидова, старой и новой, Опаков, Серенеск, Мезыск, Козелеск“». Всего же он взял в плен 12 городов, «“а волости все плени и полон вывел”», обезопасив себе тыл. Была ещё одна попытка (неудачная благодаря действиям русских войск) переправы ханского войска через Угру в районе Опакова городища12.

Каргалов подробно описал организацию обороны р. Угры, приведя сведения из Вологодско-Пермской летописи: «Основная группировка русских войск во главе с сыном Ивана III князем Иваном Ивановичем Меньшим была сосредоточена в районе Калуги и прикрывала устье Угры. Дальнейшие события показали, что русские воеводы правильно оценили обстановку и прикрыли главными силами самое опасное место. Именно здесь произошло генеральное сражение. Русские полки были расставлены также вдоль всего нижнего течения Угры, по которой проходила тогда русско-литовская граница… русские войска “ста по Оке и по Угре на 60 веръстах”, на участке от Калуги до района Юхнова, где русско-литовская граница переходила на левый берег Угры и тянулась дальше по суше на северо-запад; конечно, в пределы литовских владений русские “береговые полки” не заходили». Именно «на этом 60-вёрстном пространстве и состоялось знаменитое “стояние на Угре-реке”», и «главной задачей “береговых” воевод было предотвращение прорыва ордынской конницы через Угру, для чего необходимо надёжно защитить все удобные для переправы места», что и было сделано. А летопись свидетельствовала о том, что «русские полки “пришед сташа на Угре, и броды и перелазы отняша”».

Оказывается, в летописях нет подробностей, касающихся организации обороны на Угре! Сохранился лишь «Наказ к угорским воеводам» в составе Разрядной книги (1512 г.). Пехоте поручили оборону бродов и «перелазов». Воеводам следовало «“пищальников и посошных розделити по полком, сколько где пригоже быти на берегу. А воевод им и людей розставить по берегу, вверх по Угре и вниз по Угре, и до устья, и по всем местам, где пригоже”». Наиболее «пригодными» оказались места у переправ, где возводили укрепления под постоянные заставы «пищальников» (пищаль — длинноствольное носильное огнестрельное орудие) и «посошных людей» (пехотинцы). Патрулировать же берег между ними должна была дворянская конница, предназначавшаяся для «активных наступательных действий». Главная задача состояла в обороне берега, и «воеводам строго указывалось на оборонительной линии “оставити детей боярских не по многу, и пищальников, и посошных”». Возникает вопрос: являлось ли огнестрельное оружие в 1480 году действенной силой русской армии?

Военный историк А.Н. Кирпичников относил появление первых пушек в Москве к 1380 году! А в 1480-м пушки уже применялись и в «полевом бою» (на обеспечивавших их манёвренность колёсных лафетах). Кроме того, были пищали, тюфяки («короткие, стрелявшие картечью (“дробосечным железом”) пушки, которые предназначались для стрельбы преимущественно по живой силе; часто имели коническую форму, приспособленную для веерного разлёта картечи»), ручницы (тюфяки весом в 4 кг, закреплённые на деревянном прикладе, весом в 0,5 кг, бывшие на вооружении конницы). В целом использование не слишком манёвренного «полевого наряда» наиболее выгодным представлялось именно в позиционной войне. Оружие стояло у бродов через Угру, чтобы ордынская конница шла прямо на него. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Каргалов В.В. Конец ордынского ига. М.: Наука, 1984. С. 68—72.

2 Соловьёв С.М. История России с древнейших времен в 15 кн. Кн. 3. Т. 5—6. М.: Соцэкгиз, 1960. С. 75, 76.

3 Карамзин Н.М. История государства Российского в 3 кн.: репринт. воспроизведение изд. Кн. 2. Т. VI. М.: Книга, 1989. С. 58.

4 Соловьёв С.М. Указ. соч. С. 76, 77.

5 Карамзин Н.М. Указ. соч. С. 58.

6 Чайкин Е.В. Угорщина. Великое стояние на Угре. Калуга: Облиздат, 2000. С. 12—14.

7 Соловьёв С.М. Указ. соч. С. 77.

8 Каргалов В.В. Указ. соч. С. 85.

9 Там же. С. 87.

10 Там же. С. 86.

11 Карамзин Н.М. Указ. соч. С. 92—99.

12 Каргалов В.В. Указ. соч. С. 101—105.

Мемель — первая победа России в Семилетней войне 1756—1763 гг.

Аннотация. В статье анализируются подготовка и ход боевых действий по овладению прусской крепостью Мемель, вопросы организации взаимодействия армии и флота.

Summary. The article analyses the preparation and course of combat operations to seize the Prussian fortress of Memel, organisation of interaction between army and fleet forces.

Читать далее