Аннотация. В статье на основе материалов научно-практических проектов «Маленький человек на Большой войне» и «Сила духа в родном языке», реализуемых Карельским научным центром РАН, показывается значение исследовательской работы по сбору военных воспоминаний и фронтового письменного наследия в деле увековечения памяти участников Великой Отечественной войны. Раскрывается методика проводимых исследований и выявляется специфика работы с этнографическими устными и письменными источниками, содержащими типовые элементы и символические образы, официальные и неофициальные виды памяти о войне. Впервые вводятся в научный оборот материалы фронтового эпистолярия на карельском языке.
Ключевые слова: Карелия; Великая Отечественная война; фронтовой эпистолярий; фронтовые письма; Карельский научный центр РАН; увековечение памяти; карельский язык; этнографические источники; ухтинское направление Карельского фронта; мемуарные исследования; музейная экспозиция; семейные архивы; историческая память.
Summary. The paper, based on the materials of the scientific and practical projects Little Man in the Great War and Spiritual Strength in the Native Language implemented by the Karelian Research Center of the Russian Academy of Sciences, shows the importance of research work on collecting war memories and frontline written heritage in perpetuating the memory of the participants of the Great Patriotic War. The research methodology is outlined, and the specifics of working with ethnographic oral and written sources containing typical elements and symbolic images, as well as official and unofficial types of war memory, are revealed. For the first time, the materials of front epistolary in the Karelian language have been introduced into the scientific community.
Keywords: Karelia; Great Patriotic War; front epistolary; front letters; Karelian Scientific Centre of the Russian Academy of Sciences; memorialization; Karelian language; ethnographic sources; Ukhta direction of the Karelian Front; memoir studies; museum exposition; family archives; historical memory.
ФАМИЛЬНЫЙ АРХИВ
ЯЛОВИЦЫНА Светлана Эрккиевна — старший научный сотрудник Института языка, литературы и истории КарНЦ РАН — обособленного подразделения Федерального исследовательского центра «Карельский научный центр Российской академии наук», кандидат исторических наук, доцент
НАГУРНАЯ Светлана Викторовна — старший научный сотрудник Института языка, литературы и истории КарНЦ РАН — обособленного подразделения Федерального исследовательского центра «Карельский научный центр Российской академии наук», кандидат филологических наук
«ПОМНИТЕ, ЧТО БЫЛ ТАКОЙ ПАРЕНЬ, КОТОРЫЙ ПОГИБ ЗА ТРУДОВОЙ НАРОД»
Воспоминания о войне и фронтовые письма в формировании исторической памяти (по материалам карельских исследований)
На рубеже XX—XXI столетий в научной среде значительно возрос интерес к изучению так называемой коллективной памяти1 в контексте событий Великой Отечественной войны. Появились и теоретико-методологические труды об использовании индивидуальных историй жизни людей для изучения общественных трансформаций. Обращение к устноисторическим источникам помимо исследовательских перспектив открывает путь к их более широкому применению в современной социальной жизни. Благодаря голосам непосредственных свидетелей сокращается дистанция между изучаемым прошлым и современным человеком. Такой материал становится весьма востребованным в научно-практических проектах, результатом которых являются музейные экспозиции, электронные ресурсы и др. Они создаются совместно с районными культурными или образовательными учреждениями и направлены на актуализацию исторической памяти с опорой на местный материал.
В Научном архиве Федерального исследовательского центра «Карельский научный центр Российской академии наук» (КарНЦ РАН) сохранились записи воспоминаний2 участников боевых действий и партизанских отрядов, собранные сотрудниками сектора истории Института языка, литературы и истории КарНЦ РАН (ИЯЛИ КарНЦ РАН) ещё в годы войны. Систематизацией и анализом этих и других аналогичных материалов активно занимались К.А. Морозов (автор монографии о Великой Отечественной войне в Карелии3 и участник проекта по составлению Книги памяти), В.Г. Макуров4 и Н.А. Кораблёв, подготовившие к выпуску фундаментальное издание «Великая Отечественная война в Карелии: памятники и памятные места»5. Труды этих историков не только представляют собой значимую базу для продолжения исследований, но и имеют существенное социально-практическое значение. Книги памяти и созданные на их основе информационные ресурсы позволяют семьям найти сведения о родных и близких, отдавших свою жизнь за Родину.
Благодаря собранной информации в Республике Карелия были подготовлены два крупных научно-практических проекта: музейно-исторический — «Маленький человек на Большой войне» (2020—2023 гг.) и историко-языковедческий — «Сила духа в родном языке: фронтовые письма» (начат в 2025 г.), реализация которых позволяет оценить роль собирательской работы по сбору военных воспоминаний и фронтовых писем и их презентации в общественном дискурсе.
По прошествии восьмидесяти лет с окончания Великой Отечественной войны в живых осталось не много её свидетелей. В основном это «дети войны», а детская память весьма избирательна и хранит иногда очень неясные очертания того, что произошло. Шансов записать достоверные рассказы в рамках проекта «Маленький человек на Большой войне» было очень мало, но это и не являлось конечной целью. Его участники решили собрать сведения о том, как люди помнят войну и передают память о ней своим потомкам.
Этот проект, ведущим партнёром которого выступил Карельский научный центр РАН, стартовал в 2020 году в рамках программы приграничного сотрудничества России и Евросоюза, а завершился уже во внутрироссийском статусе в 2023 году. При этом основные цели, поставленные организаторами проекта (развитие военно-исторического туризма, повышение квалификации работников сферы туризма и культуры, реконструкция и ремонт нескольких военно-исторических объектов) остались неизменными, хотя сегмент трансграничного сотрудничества пришлось свернуть.
В рамках запланированных мероприятий было организовано несколько молодёжных десантов с целью наведения порядка на военных захоронениях. 7 октября 2023 года в Этнокультурном центре «КАЛЕВАЛАТАЛО» в пос. Калевала (Калевальский район Республики Карелия) открылась и начала функционировать уникальная музейная экспозиция, представляющая собой репрезентацию истории Великой Отечественной через рассказы, биографии и судьбы людей — уроженцев Калевальского района, оказавшихся свидетелями войны или сохранивших в семейных архивах воспоминания о её участниках. Посетители выставки имели возможность увидеть и одновременно услышать небольшие мемуарные фрагменты, ознакомиться с военными артефактами, архивными документами, среди которых были представлены партизанская присяга, пропагандистская листовка противника с обращением к партизанам, страницы дневника медсестры, советские агитационные плакаты и др.
Важным сегментом экспозиции стал фольклорный материал, обнаруженный во фронтовых газетах Карельского фронта, а также в записях фольклора, собранных сотрудниками ИЯЛИ от участников и очевидцев военных событий. Знакомство с этими материалами, иногда юмористического характера, позволяет понять, как в трудных условиях люди могли поддерживать высокий моральный дух. Использование карельской эпической традиции, калевальской метрики стиха должно было служить соединению этнической и гражданско-патриотической идентичностей жителей этой приграничной территории. Выставка, ориентированная на самую различную аудиторию, раскрыла разные аспекты противостояния советских и финских войск на ухтинском (посёлок Калевала до 1963 г. назывался Ухта) направлении Карельского фронта: от боевых действий на этой территории до военной повседневности и быта мирных жителей приграничья.
Завершающей частью проекта «Маленький человек на Большой войне» стало открытие отреставрированного памятного места — рубежа обороны советских войск в 14 км от посёлка Калевала. Рядом с мемориалом были установлены информационные стенды и проведена реконструкция батальных сцен освобождения Северной Карелии в сентябре 1944 года. Мемориал вызвал большой интерес местных жителей.
Всем проведённым мероприятиям предшествовала не только большая организаторская, но и скрупулёзная научно-исследовательская работа, особенно в плане подготовки мультимедийной выставочной экспозиции. При этом специалистами ИЯЛИ использовалась методология так называемых мемуарных исследований, разделяющая такие категории, как «воспоминание» и «память». Воспоминание отличается динамикой, творчеством, разнообразием, вариативностью практик. Память является дискурсивной формацией, свойственной определённому обществу целиком, а воспоминание — выборкой и новым распределением знаний о прошлом6. При анализе собранных материалов в соответствии с применяемыми технологиями их интерпретации7 обращалось внимание на иерархию воспоминаний (конкуренция воспоминаний), интересы воспоминаний (различные социальные группы), технику и средства воспоминания (как и в связи с чем возникает воспоминание). При этом использовался метод биографических стандартов, который позволил систематизировать сложную, насыщенную фактами информацию, представленную в рассказах. Одна из задач состояла в том, чтобы редуцировать комплексность высказываний до коротких смысловых единиц, что позволило формализовать анализ и сделать его более системным и строгим. Приходилось учитывать и тот факт, что война — это травматический опыт8. Такие разговоры часто носят болезненный характер, но служат преодолению травмы, консолидации людей.
Практически все опрошенные в ходе исследования респонденты говорили о том, что рассказы о войне в семье были редкостью. По всей видимости, одной из причин является то, что моральные выборы, сделанные в тех экстремальных условиях, не вполне очевидны в мирное время. Устные свидетельства дают возможность наблюдать и «забвение прошлого», под которым понимается желание подвести черту под пережитым, примириться, простить…
В воспоминаниях встречаются трудные (травмирующие) темы, которые часто излагаются вскользь, как попутное изложение. Например, рассказы о бежавших в Финляндию в годы войны. Они очень кратки, но всё же упоминают отдельных жителей Ухты, перешедших на сторону врага. В таких интервью информанты подчёркивают: «раньше нельзя было об этом говорить». К этой же группе рассказов относятся факты об отдельных несправедливостях: среди доверенных потомкам воспоминаний есть рассказы женщин о совершённых насилиях, о привлечении к суду за невыполнение воинской обязанности и др. Многие из этих историй уже вошли в семейную память и могут влиять на исторические представления членов этой семьи, формируя сложную историческую палитру.
Фрагменты интервью позволили реконструировать ряд типовых мотивов, символических образов, которые отсылают к образу войны, каким он сложился в литературе, кино, публицистике и т.д. В рассказах содержалось немало сведений о героизме предков опрошенных жителей.
Поскольку материал собирался на ограниченной территории, отмечалась похожесть многих рассказов. Это дало возможность создать некий собирательный образ (например, эвакуированных из Ухты), выявить штампы, которые носили явно заимствованный характер (швейная машинка, которая спасла от голода, упоминалась в невероятно большом количестве интервью и др.). Аналогичным примером из общероссийского нарратива являются многочисленные свидетельства, записанные в промышленных городах, о том, как рассказчик в юном возрасте должен был трудиться «за старших» на заводе, но был так мал, что ему приходилось подставлять ящик во время работы у станка. Известный русский философ, культуролог, литературовед М.М. Бахтин отмечал, что «каждое высказывание представляет собой звено в цепочке и всегда отвечает на остальные высказывания, которые предваряют его»9. Поэтому и штампы могут задавать (и задавали) тон всему воспоминанию.
Военная история ухтинского направления Карельского фронта интересна тем, что по другую его сторону находились финны, говорящие почти на том же языке, что и северные карелы. Не случайно последние часто попадали в число партизан, разведчиков и диверсантов на этом участке фронта. Знание ими северного наречия карельского языка (лексически и грамматически близкого финскому) позволяло решать военные задачи более успешно. В ходе проведения интервью встречались рассказы о случайных послевоенных встречах бывших партизан и воевавших финнов. Развитие приграничного сотрудничества в постсоветский период способствовало таким контактам. Эти трудные рассказы, повествующие о «ледяных» рукопожатиях бывших врагов, — пример преодоления трагедии войны и напряжения между «пережитой» и «выученной» историей.
Воспоминания, дневники и частная переписка относятся к материалам, которые современные исследователи обозначают «зонтичным» термином «эго-документы». Несмотря на необходимость критически относиться к ним, как и к любому историческому источнику, свидетельства информантов о военном прошлом (своём и близких) необычайно ценны для историка. Обладая фактологической конкретностью, они позволяют через детали, которые характеризуют местную ситуацию и её уникальные особенности, выйти на общезначимые сюжеты. Благодаря собранным воспоминаниям можно увидеть особенности функционирования памяти современников тех событий, её избирательность и тесную связь с настоящим и будущим, проследить, как официальная историческая версия или свидетельства других людей вплетаются в индивидуальную память10.
Интервью показали, как сосуществуют два вида памяти о войне: официальная и неофициальная. Последняя, ставшая частью семейной памяти, сохраняется параллельно с той героической концепцией войны, что закреплена в литературе, кино, средствах массовой информации. Записанные и представленные в экспозиции фрагменты интервью демонстрируют традицию восприятия войны и повествования о ней, дают возможность реконструировать ряд типовых мотивов, символических образов, хоть и не связанных с личным прошлым, но почти всегда присутствующих в рассказах о войне.
Рассказы жителей Калевальского района очень этнографичны, их биографические истории убеждают в том, что война — это не только кризисное явление, героическое и трагическое; это, прежде всего, военная повседневность — фронтовая и тыловая, которая определяет самоощущение человека и его оценку времени.
Проведённый анализ выявленных источников позволяет заключить, что смысл и оценка происходившего во многом зависят от реально пережитого человеком, его семьёй. С годами он мог переосмыслить свои прежние впечатления и оценки — иногда сознательно, иногда неосознанно. На восприятие военного прошлого и рассказы об этом прошлом влияют коллективные ценности, которые также изменчивы. Отклики жителей на представленную экспозицию свидетельствуют об актуальности включения местных историй в общий рассказ о войне. Подобный подход к формированию музейного пространства на местах, безусловно, способствует большему вниманию к такому судьбоносному в истории нашей страны историческому явлению, как Великая Отечественная война.
В рамках стартовавшего в 2025 году проекта «Маленький человек на Большой войне» началась активная работа с семейными архивами, в которых были обнаружены такие редкие документы, как фронтовые письма на карельском языке. Уникальность находки состоит в том, что в условиях военного времени использование карельского языка, лексически близкого к финскому языку противника, не поощрялось. Авторы писем использовали карельский язык, чтобы сообщить что-то особенно важное и сокровенное. От родных слов согревалась душа бойца, вспоминались родные лица. Родной язык укреплял боевой дух, придавал силы жить и идти в бой за своих близких, далёкую и любимую малую родину, где солдат с молоком матери впитал карельскую речь.
В годы Великой Отечественной войны, по данным Управления военно-полевой почты, ежемесячно на фронт доставлялось до 70 млн писем, столько же шло обратно11. Письма с фронта — бесценный материал для исследования антропологической истории, истории повседневности, исторической психологии. Одновременно — это и часть эпистолярного наследия. Фронтовые письма как форма эпистолярного жанра изучены достаточно фрагментарно. Между тем они представляют собой образцы естественной письменной речи, не подвергшиеся редакторской правке и не прошедшие через сито полиграфической машины12.
Работа по сбору фронтовых писем на языках народов РФ ведётся в разных областях страны. На сайте Якутского государственного музея истории и культуры народов Севера опубликованы двуязычные письма фронтовика-билингва Н.В. Егорова. Основная часть в них написана по-русски, якутский язык использован там, где речь идёт об информации, не подлежавшей разглашению13. По итогам проекта «Полевая почта — Южный Урал» изданы 12 книг с письмами жителей Челябинской области на русском, старотатарском, чувашском, латинском языках, арабской вязью14. Такие коллекции — уникальные национальные памятники военного эпистолярного наследия.
В рамках проекта «Сила духа в родном языке» уже удалось обнаружить более десятка «карельских» писем, представляющих собой исторические артефакты и рукописные памятники карельского языка, длительное время не имевшего литературной письменной формы. Письма написаны жителями Карело-Финской ССР и Калининской (Тверской) области на ливвиковском и собственно карельском наречиях, тверских говорах, с использованием русской и латинской графики.
Авторы этих посланий имели весьма различные основания для использования родного языка. Зачастую их адресаты не владели или плохо владели русским, но знали кириллическую графику. Младший сержант Андрей Васильевич Долгоев (1919—1944), уроженец дер. Ламбисельга Салменицкого сельсовета в Южной Карелии, писал на ливвиковском карельском наречии матери, Акулине Николаевне. Словами родного языка он выражал сыновнюю признательность и благодарность: «Мама! Огромное спасибо тебе за моё воспитание, и мне всегда приятно помнить об этом».Проявлял заботу о том, чтобы мать тепло одевалась: «Мама… тёплую рубашку, чтобы не замёрзла, надевай каждый день». По-видимому, использование здесь карельского наречия объяснялось не знанием адресатом русского языка. В письмах этого фронтовика другим родственникам использован русский язык, или русский чередуется с карельским. С лингвистической точки зрения можно говорить о наличии в посланиях явления кодового переключения. Переход с одного языка на другой в рамках одного дискурса используется для достижения определённых социолингвистических целей. Среди них — трансляция повышенного эмоционального фона15. Родной язык воспринимается как более эмоционально насыщенный и усиливает эмоциональную связь между корреспондентами.
Родными, понятными словами материнского языка солдаты передавали чувства, переживания и самое заветное желание —скорее победить врага и вернуться домой. Тверской карел рядовой Андрей Павлович Стручков (1916—1943), уроженец Новокарельского района Калининской области, в письме родным коротко сообщал, что жив и здоров, а переключившись на карельский язык, писал: «Всё время ждём, когда закончится война, тогда я, наверное, сначала домой…».
Кроме эмоциональной, родной язык выполнял иную, утилитарную функцию. В условиях жёсткой военной цензуры солдаты использовали родную речь в качестве «тайного, секретного языка». Почти в каждом солдатском письме стоял штамп «Просмотрено военной цензурой». Согласно постановлению от 6 июля 1941 года «О мерах по усилению политического контроля почтово-телеграфной корреспонденции» письма не должны были содержать сведения о расположении воинских частей и боевых действиях16. Тексты солдатской корреспонденции сдержанны и лаконичны. Однако и сквозь цензуру пробивалась единичная информация.
Красноармеец Василий Егорович Антонов был призван на фронт из Новокарельского района Калининской области, до войны работал школьным учителем рисования, погиб в феврале 1942 года. В письме родным осенью 1941 года он сообщал: «Всё пока хорошо, но я одет не особенно тепло, поэтому бывает и холодновато», уточняя на карельском: «Порой голодно, но ничего не поделаешь».
На основе паралингвистических данных (графика, особые символы) есть возможность изучить состояние карельского языка на разных территориях его бытования. В упомянутых письмах он представлен на кириллической графике, солдаты писали русскими буквами карельские слова. В отличие от писем рядового Сергея Степановича Маликина (1915—1944), уроженца дер. Войница Калевальского района, которые адресованы матери, Маликиной Иро Дмитриевне, брату Ристо и сёстрам Марии и Агафье в эвакуацию, сестре Дарье на фронт. Они написаны на литературном финском языке с небольшими вкраплениями грамматических форм и лексики, характерных для собственно карельского наречия. Автор, северный карел, в совершенстве владевший финским, писал латиницей. Это отражает языковую ситуацию довоенной Карелии, когда литературным языком для южных карелов был русский, для северных — по преимуществу финский.
Первое письмо Сергея Маликина датировано июнем 1941 года, последнее — июнем 1944 года, через два месяца он погиб при освобождении Литвы. Короткие, немногословные послания он писал в перерывах боевой канонады: «Можете быть уверенными, что отсиживаться мы не намерены, будем биться до последней капли крови. Если случится, что этот “рейс” будет последним, то помните, что был такой парень, который погиб за трудовой народ». А вот фрагменты из его писем 1943 года: «Время течёт вперёд, когда не думаешь о том, что творится кругом в каждую минуту. Но к этому так привыкаешь, что, кажется, так и должно быть, война есть война, ведь война без погибших не бывает»; «Немцам тут даём жару, хотя они зверски сопротивляются, держатся когтями и зубами за каждый куст. Но мы переворачиваем кверху дном всё, за что они цепляются. Так потихоньку движемся в сторону запада. Освобождаем советскую землю от немецких захватчиков». Строки из письма от 19 июня 1944 года: «…теперь, конечно, стало радостнее от того, что союзники открыли второй фронт. Как я жду, чтобы эта проклятая война скорее закончилась».
Представленные фронтовые письма — это в первую очередь семейная реликвия, живая память о человеке. Для родных они означали надежду, что солдат жив. Письма берегли, перечитывая несчётное количество раз. Бумага впитала в себя слёзы радости и грусти, становясь с годами всё дороже. Для лингвистов фронтовые письма на карельском языке — это памятники письменности, лингвистический источник, характеризующий язык и его графические варианты восьмидесятилетней давности, дающий представление о формировании языковой ситуации 1940-х годов в Карелии и других областях.
В 2025 году к 80-летию Великой Победы Институт языка, литературы и истории КарНЦ РАН инициировал Межрегиональный марафон «Hengen vägi muaman kieles» («Сила духа в родном языке»). Марафон направлен на сохранение исторической памяти о Великой Отечественной войне посредством обнародования письменных источников 1941—1945 гг. на карельском и вепсском языках. В рамках марафона «карельские» и «вепсские» письма объединяются в открытый электронный ресурс, становясь достойной данью памяти солдатам Победы.
Статья подготовлена в рамках государственного задания ИЯЛИ КарНЦ РАН.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Ассман А. Длинная тень прошлого: мемориальная культура и историческая политика. М.: Новое литературное обозрение, 2014; Леонтьева О.Б., Репина Л.П. «Мемориальный поворот» и «история памяти» в России // Историки в поисках новых перспектив. М.: Аквилон, 2019; Историческая политика в XXI веке / Под ред. А. Миллера и М. Липман. М.: НЛО, 2012; Хальбвакс М. Социальные рамки памяти. М., 2007; он же. Коллективная и историческая память // Неприкосновенный запас. 2005. № 2—3; Чумиков А.Н. Позиционирование военной истории: коммеморация и интерпретация // Наука. Общество. Оборона. 2021. № 3.
2 Карелия в годы Великой Отечественной войны, 1941—1945: документы, материалы. Петрозаводск: Карелия, 1975. 447 с.
3 Карелия в годы Великой Отечественной войны (1941—1945). Петрозаводск: Карелия, 1983. 236 с.
4 По обе стороны Карельского фронта. 1941—1944: документы и материалы / Сост. А.В. Климова, В.Г. Макуров. Петрозаводск: Карелия, 1995. 636 с.
5 Макуров В.Г., Кораблёв Н.А. Великая Отечественная война в Карелии. Памятники и памятные места. Петрозаводск: Кирья. 334 с.
6 Методологические вопросы изучения политики памяти: сборник научных трудов. СПб.: Нестор История, 2018. 224 с.
7 Готлиб А.С. Качественное социологическое исследование: познавательные и экзистенциальные горизонты. Самара: Универс-групп, 2004. 448 c.; Рождественская Е.Ю. Биографический метод в социологии. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2012. 386 c.; Рождественская Е.Ю., Семёнова В.В. Социальная память как объект социологического изучения // Интеракция. Интервью. Интерпретация (INTER). 2011. № 6. С. 27—48; Розенталь Г. Реконструкция рассказов о жизни: принципы отбора, которыми руководствуются рассказчики в биографических нарративных интервью // Хрестоматия по устной истории. СПб.: Изд-во ЕУСПб, 2003. С. 322—356.
8 Аренд X. Ответственность и осуждение. М.: Изд-во Института Гайдара, 2013; «Цепь времён»: проблемы исторического сознания. М.: ИВИ РАН, 2005; Штомпка П. Социальное изменение как травма // Социологические исследования. 2001. № 1. C. 6—16.
9 Бахтин М.М. Проблема речевых жанров // Бахтин М.М. Собрание сочинений в 7 т. Т. 5. М.: Русские словари; Языки славянской культуры, 1997. С. 170.
10 Сенявская Е.С. Психология войны в ХХ веке: исторический опыт России. М: РОССПЭН, 1999. 383 с.; Разумова И.А. Семейные военные рассказы // Традиционная мужская культура и фольклор Великой Отечественной войны. Тверь: Золотая буква, 2002. С. 49—58; Носкова В.Д., Разумова И.А. Пять историй военной юности // Человек в социокультурном пространстве: Европейский Север России. Апатиты: Изд-во Кольского научного центра РАН. 2005. С. 183—192.
11 Письма надежды. Как работала почта в годы войны // Портал История. РФ. Главный исторический портал страны. URL: https://histrf.ru/read/articles/pisma-nadezhdy-kak-rabotala-pochta-v-gody-vojny.
12 Взгляд из окопа: фронтовые письма как объект научного осмысления в лингвистической персонологии // Вестник РФФИ. Гуманитарные и общественные науки. 2020. № 2. С. 56.
13 Двуязычные фронтовые письма учителя Егорова // Сайт ГБУ РС(Я) «Якутский музей». URL: https://yakutmuseum.ru/virtualnyj-muzej/3d-panorama/dvuyazychnye-frontovye-pisma-uchitelya-egorova/.
14 Проект «Полевая почта — Южный Урал» завершился выпуском 12 электронных книг с письмами фронтовиков // Официальный сайт Правительства Челябинской области. 2020. 12 мая. URL: https://pravmin.gov74.ru/prav/news/view.htm?id=10481670.
15 Денисова Е.А. Феномен «Code Switching» в картине мира би-культурального писателя-транслингва // Вестник СВФУ. 2021. № 3(83). С. 57—66.
16 Постановление ГКО № 37сс «О мерах по усилению политического контроля почтово-телеграфной корреспонденции». 6 июля 1941 г. // Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 644. Оп. 1. Д. 1. Л. 127—128.