Аннотация. Статья посвящена одному из знаковых эпизодов важного этапа наступления Юго-Западного фронта в июле 1916 года — битве за Волынь. Центральным её событием стало сражение у Берестечко. Несмотря на всю свою важность, это сражение оказалось забытым историками. А ведь оно позволило не только овладеть важным районом. В ходе него выковались первоклассные русские дивизии, сформированные из вчерашних ополченцев, прежде всего — 101-я. Сковывание значительных войск противника в период решительного наступления Юго-Западного фронта и занятие выгодных позиций в расчёте на будущее наступление — вот важнейшие последствия сражения под Берестечко. А 11-я армия Юго-Западного фронта полностью выполнила поставленную задачу.
Ключевые слова: Первая мировая война; Русский фронт; битва за Волынь; сражение у Берестечко; 11-я армия; Юго-Западный фронт; кампания 1916 года; наступление Юго-Западного фронта; А.А. Брусилов; В.В. Сахаров; К.Л. Гильчевский.
Summary. The paper is devoted to one of the significant episodes of an important stage of the south-west front offensive in July 1916: the Battle of Volyn’. Its central event was the battle of Berestechko. Despite its importance, the battle was forgotten by historians. But it not only allowed to take an important territory. But it allowed not only to seize an important area: in the course of it, first-class Russian divisions formed from yesterday’s militiamen were forged, first of all the 101st. Shackling of significant enemy troops during the decisive offensive of the South-Western Front and occupation of favorable positions in anticipation of future offensive were the most important consequences of the battle of Berestechko. And the 11th Army of the South-Western Front fully accomplished its task.
Keywords: World War I; Russian Front; Battle of Volyn’; Battle of Berestechko; 11th Army; South-Western Front; 1916 campaign; South-Western Front offensive; A.A. Brusilov; V.V. Sakharov; K.L. Gilchevsky.
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
ОЛЕЙНИКОВ Алексей Владимирович — профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин Мелитопольского государственного университета, профессор кафедры правоведения Астраханского государственного технического университета, доктор исторических наук
БИТВА ЗА ВОЛЫНЬ
Русская 11-я армия против германских и австрийских войск в сражении у Берестечко в июле 1916 года
Берестечко — историческое место, памятное по событиям XVII века. 28—30 июня 1651 года здесь произошло крупное сражение, в ходе которого объединённым войскам Богдана Хмельницкого и крымского хана Исляма III Гирея было нанесено поражение со стороны польских войск Яна Казимира. А в Первую мировую войну это волынскоеместечко стало эпицентром сражения, состоявшегося 7—8 июля 1916 года между русскими (11-я армия Юго-Западного фронта) и австро-германскими (армейская группа генерала кавалерии Г. фон дер Марвица при поддержке 1-й австро-венгерской армии генерал-полковника П. Пухалло фон Брлога (группа армий Линзингена)) войсками в ходе наступления Юго-Западного фронта 1916 года.
Прежде чем рассматривать эти события, изучим историографию вопроса. Здесь важны обзорные работы применительно к ходу боевых действий на Русском (Восточном) фронте Первой мировой войны. Особое место среди них занимают Стратегический очерк и иные аналогичные издания1, в которых дана общая оперативно-стратегическая панорама боевых событий, на базе широкого круга источников охарактеризованы кампании и происходившие в их рамках боевые операции, в т.ч. интересующая нас.
Ключевая роль традиционно принадлежит источниковой базе: как документальным2, так и мемуарным источникам3. Среди документов особое значение имеют не только извлечённые из фондов Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), но и опубликованные документальные материалы, в т.ч. противника русской армии4. Большой интерес представляют боевые расписания5.
Для исследователей также интересны материалы, касающиеся истории частей и соединений русской армии и её противников — участников операции6. Особо стоит выделить работу К.Л. Гильчевского, в которой он не только анализирует боевой путь соединения, начальником которого являлся, но и рассматривает важные вехи превращения дивизии во фронтовую элиту русской армии.
Указанные материалы помогают воссоздать действия русской 11-й армии в ходе сражения у Берестечко, оценить их специфику.
Третий этап стратегического наступления русской армии 1916 года начался после директивы Ставки от 26 июня, переносившей тяжесть главного удара на участок Юго-Западного фронта. Общее наступление фронта было запланировано на 15 июля. Исключением являлась 11-я армия (командующий — генерал от кавалерии В.В. Сахаров), которой предстояло овладеть городом Броды. Она стала активно действовать значительно раньше, формируя предпосылки для успеха всего фронта. Так, 3—4 июля армия провела операцию на реке Стырь (захвачены до 13 тыс. пленных и 30 орудий), а 7—8 июля состоялось сражение под Берестечко, о котором мы и расскажем.
В ходе этого сражения столкнулись: со стороны противника — группа Марвица (в составе австрийских 46-й ландверной, 7-й и 48-й пехотных, германских 22-й пехотной и 43-й резервной дивизий) и группа П. Пухалло (преимущественно австрийский 18-й армейский корпус); со стороны русских — 11-я армия (5, 8 и 32-й армейские и 5-й Сибирский армейский корпуса).
Ударная группировка 11-й армии включала в свой состав 2 группы: южную и северную. Костяк южной группы составляли соединения 32-го армейского корпуса, наносившего главный удар. Он занимал позиции на фронте сёл Липа — Пляшево — Безодня. Дивизии корпуса располагались: 101-я пехотная — по правобережью р. Стырь (от с. Липа до устья р. Пляшевка), 105-я пехотная — к югу до с. Безодня, 7-я кавалерийская — в корпусном резерве.
Соединение на период операции было усилено 10-й (5-го корпуса), 126-й (45-го корпуса) пехотными дивизиями, 1-м Брест-Литовским тяжёлым артиллерийским дивизионом и 16-м понтонным батальоном.
7, 10 и 101-й дивизиям следовало организовать переправу через Стырь на участке сёл Гумнище — Перемель. Артиллерийская подготовка планировалась на утро, а начало атаки — на 13 часов7.
Как и наступление на р. Стырь, удар у Берестечко представлял собой комбинированную атаку с севера и востока, но более значительными силами. Ошибкой русского командования было то, что эшелон развития успеха состоял из конницы, в то время как её применение вследствие специфики местности (болотистые долины рек и лесные массивы) было крайне ограничено.
Операции предшествовала инженерная разведка и подготовка. Лёгкие батареи имели возможность пристрелять цели, но батареи тяжёлого дивизиона, прибывшие перед самой операцией, пристреляться не успели. Приказ по 10-й дивизии № 178 определял необходимость ночью перебросить на левый берег Стыри авангардные подразделения пехоты — они должны были обеспечить наведение мостов и содействовать форсированию водной преграды главными силами соединения. Но когда начались работы по наведению мостов, лунный свет выдал противнику русские приготовления. Австрийцы сильным огнём разбили уже почти наведённые два понтонных моста, и 7 июля частям дивизии пришлось форсировать реку с ходу. Также некачественно была проведена артиллерийская подготовка.
Около 14 часов противник под напором 101-й пехотной дивизии начал оставлять позиции между сёлами Вербень и Пляшево. Активно содействовали этому подразделения 10-й дивизии. Но, несмотря на русский прорыв, противник упорно держался у села Перемель и севернее него. В итоге 40-й пехотный Колыванский полк был вынужден переправляться через реку под фланговым огнём, который вёлся с другого берега. В этой ситуации передовой роте 4-го батальона пришлось залечь у переправы, тогда как следующей роте, использовавшей заранее приготовленные плетни (набрасывались на разрушенные конструкции моста), удалось благополучно переправиться и ворваться в село. Другие подразделения 4-го батальона также вошли в Перемель, тогда как прочие батальоны полка переправились у с. Вербень.
Видя проблематичность переправы на участке 10-й дивизии, комкор приказал основные усилия по форсированию Стыри сосредоточить на боевом участке 101-й дивизии. Если бы последней удалось успешно переправиться, то ударной группе 10-й дивизии после переправы следовало бы поддержать соседа, наступая на Новостав — Смолява. Огневым кулаком наступавших являлись две гаубичные батареи и дивизион 10-й артиллерийской бригады.
В то же время наступление 10-й дивизии было продолжено. Так, 4-й батальон 40-го полка, ворвавшись на восточную окраину села Перемель, содействовал 401-му пехотному Карачевскому полку 101-й дивизии. Карачевцы, ворвавшись в село с юго-востока, пленили личный состав 16-го полка 46-й ландверной дивизии противника.
4-й батальон Колыванского полка, выйдя из с. Перемель, был контратакован, но, опрокинув австрийцев, к 21 часу поднялся на высоту 106. Остальные батальоны полка, переправившись через Стырь у с. Вербень, наступали на с. Смолява. В ходе боя колыванцы захватили в плен 8 офицеров и 343 нижних чина.
Активно сражались и остальные полки 10-й дивизии, а также артиллеристы. В частности, один дивизион 10-й артбригады поддерживал 40-й полк при переправе через Стырь, а другой дивизион «гвоздил» по позициям врага в районе с. Гумнище.
Так как после потери села Перемель противник ослабил огонь, 2-му батальону 38-го Тобольского полка удалось около 18 часов переправиться через Стырь и овладеть австрийскими окопами у Гумнище, а также взять выгодную высоту 104. Батальон пленил 7 офицеров и 280 нижних чинов, захватил пулемёт и бомбомёт8.
После захвата Гумнище был наведён понтонный мост, по которому сразу же переправились 2 батареи. 4-му батальону тобольцев удалось к 21 часу нащупать противника, окопавшегося у с. Новостав (высота 107). Проведя решительную ночную атаку, тобольцы захватили 218 пленных и пулемёт.
Австрийцы попытались задержаться южнее высоты 107, на опушке рощи, но были сбиты. И на рассвете колыванцы, преследуя противника, захватили ещё 226 человек и подобрали 4 брошенных врагом орудия.
Утром 8 июля подошла и Сводная кавалерийская дивизия, но противника она уже преследовать не стала. Также переправившимся ночью 26-му пехотному Могилёвскому, 27-му пехотному Витебскому и 28-му пехотному Полоцкому полкам, преследовавшим противника, удалось захватить 3 пулемёта и около 600 пленных.
В сражении у Берестечко общие потери частей 10-й пехотной дивизии были следующими: 37-го полка — 24 человека, 38-го — 104, 40-го — 415 человек. В то же время частями дивизии были взяты в плен 1086 человек (32 офицера и 1054 нижних чина), захвачены 4 орудия, 2 пулемёта, бомбомёт9. Австрийские источники отметили факт сдачи 7 июля в плен русским войскам части 92-й ландверной бригады (входившей в 46-ю ландверную пехотную дивизию)10.
Главный удар в операции у Берестечко наносила 101-я пехотная дивизия. Её начальник генерал-майор К.Л. Гильчевский, вспоминая о подготовке операции, отметил тот факт, что переправу облегчали скрытые пространства, высокий берег и заросли11.
Сапёры под прикрытием восьми рот 403-го и 404-го полков в ночь перед наступлением навели мосты. Эти же роты, ещё вечером 6 июля переправившиеся на левый берег, прикрыли на следующий день переправу главных сил дивизии.
Особое внимание К.Л. Гильчевский уделил формированию огневого кулака. 6 июля 404-му полку был придан лёгкий артиллерийский дивизион (для него была заранее подготовлена позиция, чтобы приблизить артиллеристов к проволочным заграждениям противника); батарея 152-мм пушек, сосредоточенная на шоссе севернее Копани; батарея 107-мм пушек, занявшая позиции у шоссе западнее Глубокой Долины. Артиллерия занимала охватывающее положение применительно к участку переправы12.
На рассвете 7 июля 42 лёгких и 8 тяжёлых орудий, а также 8 гаубиц открыли методичный огонь по позициям врага. Лёгкая и конная артиллерия должна была пробить в заграждениях 6 проходов (по 3 прохода на полк 1-го эшелона), в то время как гаубичные и тяжёлые батареи осуществляли контрбатарейную борьбу, вели огонь по населённым пунктам, где находились штабы и резервы противника.
Так как понтонный мост через Стырь оказался под сильным огнём пехоты противника, сапёры, которым приходилось постоянно менять понтоны, несли большие потери. Учитывая, что попытка 10-й пехотной дивизии навести понтонный мост через Стырь у Гумнище потерпела неудачу, главные надежды возлагались на наступление 101-й пехотной дивизии.
Огонь противника был весьма действенным, его ощущали даже штабы частей и соединений. К.Л. Гильчевский писал: «В течение боя противник из-за рощи к западу от д. Вербень с близкой дистанции периодически обстреливал гранатами наш наблюдательный пункт. Каждый раз едва удавалось вовремя присесть за бруствер окопа. Чтобы “выкурить” из этой рощи батарею и защитников рощи, я приказал всем 58 орудиям пройти огнём всю указанную рощу. Для этого я на схеме разделил рощу между одиннадцатью батареями, которые одновременно скачками прошли её своим огнём бомбами, гранатами и шимозами. Эта мера значительно облегчила потом 404-му полку занятие рощи, но батарея противника успела всё же перейти на новую позицию за гребень высот и продолжала беспокоить нас на наблюдательном пункте до конца боя»13.
В ходе артиллерийской подготовки 101-й артиллерийской бригаде для пробивки проходов в проволочных заграждениях не хватило боеприпасов. Пришлось задействовать орудия тяжёлой артиллерии. По свидетельству начальника 101-й дивизии, это произошло оттого, что «инспектор артиллерии 11-й армии Сташевский не отпустил их (боеприпасы. — Прим. авт.) в том количестве, в каком требовалось инструкцией. Тогда я приказал 42-линейной и 6-дюймовой тяжёлым батареям и полевым гаубицам докончить пробивку проходов. Сташевский, наблюдавший бой с нами, стал резко протестовать. Он ссылался на инструкцию, что тяжёлая артиллерия не должна расходовать снаряды на такие цели. Я горячо возразил ему, что не могу уложить дивизию у проволочных заграждений из-за каких-то формальностей, что ему прежде всего самому надо было бы точно исполнить инструкцию — отпустить положенное количество шимоз, и что веду бой я, следовательно, и ответствен за его успешный исход также я, и никакое другое постороннее безответственное лицо в мои распоряжения вмешиваться не имеет права. Я приказал — я и отвечаю за свои распоряжения»14.
Проходы были пробиты, началась переправа через Стырь. Пехотинцы ринулись на штурм вражеских позиций. 403-й и 404-й полки, несмотря на мощный огонь и тяжёлые потери, овладели окопами и вошли в лес. 401-й полк также после переправы и прорыва фронта начал движение к селу Перемель.
Вечером 7 июля 101-я дивизия почти в полном составе (за исключением артиллеристов и сапёров) была на левобережье Стыри. Подразделения 403-го полка подошли к Берестечко, а 401-й полк, овладев с. Перемель, пошёл на север, вынудив противника оставить позиции. Он пытался контратаковать, но, поддержанные огнём тяжёлой артиллерии, 401-й и 403-й полки контратаку отразили.
Назревал кризис боя, когда применение резерва могло принести наибольший результат. К.Л. Гильчевский отмечал, что настал момент для активных действий. Она при поддержке конной артиллерии могла начать преследование расстроенного врага. В тылу 101-й дивизии стояла Сводная кавдивизия, но её командир отклонил соответствующее предложение, сославшись на условия местности за р. Стырь15.
Удобный момент для решающей победы был упущен. В итоге наступавшую русскую пехоту встречал всё более сильный огонь противника. Так, подразделения 404-го полка были встречены мощным перекрёстным артогнём. Пришлось полку отражать и серию пехотных контратак. За короткое время часть потеряла более 2000 бойцов (включая 32 офицеров и командира полка). Её остатки под сильным артогнём отошли. Часть фактически осталась без командного состава. Тем не менее прорыв обороны и форсирование Стыри частями 101-й дивизии вынудили противника оставить позиции и на других участках, что значительно помогло её соседям — 7, 10 и 105-й дивизиям. 8 июля на рассвете передовыми ротами и разведчиками 403-го полка были захвачены Берестечко и мост у села Пески.
Первоочередной задачей командования 101-й дивизии была организация надёжной переправы — продолжение операции требовало наладить переброску резервов и боеприпасов.
Сводная кавдивизия также перешла реку, но её появление на левобережье Стыри запоздало16.
Части 101-й дивизии, решившие участь сражения и взявшие Берестечко, понесли большие потери и были измотаны: из 9000 человек были потеряны 6000 нижних чинов и 80 офицеров. Вместе с тем К.Л. Гильчевский отмечал, что операция у Берестечко была не только самой тяжёлой, но и самой лучшей для его соединения. Были взяты в плен около 2500 солдат и офицеров противника, захвачены 6 орудий и другое вооружение. Соединение разгромило 46-ю ландверную пехотную дивизию (к концу сражения из 22,7 тыс. человек в ней осталось около 10 тыс.).
Северная группа 11-й армии 7—8 июля выполняла вспомогательные задачи. Действия 5-го Сибирского армейского корпуса и 7-й пехотной дивизии значительно облегчались фактом успешного развития событий на участке главного удара.
В сражении у Берестечко австро-германцы понесли серьёзные потери — более 14 тыс. человек пленными и 10 орудий, захваченных русскими за 2 дня боёв. Причём это касалось не только австрийских войск. Многим ротам германской 43-й резервной дивизии в июле 1916 года пришлось восполнять состав.
7 июля 11-я армия форсировала р. Стырь, а на следующий день противник был отброшен за р. Липу.
Командующий 11-й армией генерал от кавалерии В.В. Сахаров позднее писал в приказе о беззаветной храбрости войск, энергии и умелом руководстве со стороны начальников. Но тем не менее бои под Берестечко продемонстрировали ряд тактических промахов командиров разного уровня. Так, фронтальные действия и лобовые атаки доминировали над фланговым манёвром. Разбирая тактические уроки боёв, В.В. Сахаров отмечал, что необходимо отдавать предпочтение именно действиям во фланг и тыл, отводя фронтальным атакам область демонстративного характера, оттягивающего внимание противника. Действия конницы оценивались как неудовлетворительные. Исключением стала сотня 2-го Астраханского казачьего полка (корпусная конница 5-го Сибирского корпуса), захватившая тяжёлые орудия, которые, впрочем, вывезти так и не удалось17.
Большим упущением командования было отсутствие должного взаимодействия с соседними частями и соединениями. Кроме того, несмотря на значительную плотность войск на направлении главного удара (район между реками Липа и Судиловка приковал три пехотные (7, 10 и 101-я) и кавалерийскую (7-я, затем Сводная) дивизии), достигнутый результат не был решительным.
Вместе с тем победа имела большое оперативно-тактическое значение. В результате этих боёв 11-й армии удалось не только сорвать контрудар группы Марвица, но и отбросить противника, спрямив фронт и захватив большие трофеи. Оперативное объединение подошло к Бродам; взятие города стало лишь вопросом времени. Когда позднее командование фронта поставило 11-й армии задачу овладеть этим стратегически важным населённым пунктом, ей удалось быстро продвинуть свой левый фланг на 15—20 км и овладеть Бродами. Причём угроза, нависшая над городом, привела к оттоку австро-германских войск с других участков Русского фронта.
И хотя командующий Юго-Западным фронтом генерал от кавалерии А.А. Брусилов писал, что действия 11-й армии были второстепенными (армия столь слаба, что «не могла предпринять ничего серьёзного» и должна была лишь сковывать противника), он был вынужден констатировать, что генерал В.В. Сахаров нанёс три хоть и коротких, но сильных удара, в результате которых продвинулся на запад и захватил 34 тыс. пленных, 45 орудий и 71 пулемёт18, а 11-я армия в период 3—15 июля 1916 года разгромила противника на сокальском и львовском направлениях, захватила Броды и выбила врага с позиций, искусно и энергично укреплявшихся в течение 16 месяцев.
Сковывание значительных и первоклассных войск противника в период решительного наступления Юго-Западного фронта и занятие позиций в расчёте на будущее наступление — вот важнейшие последствия сражения под Берестечко.
11-я армия Юго-Западного фронта полностью выполнила поставленную задачу.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Стратегический очерк войны 1914—1918 гг. Ч. 5. Период с октября 1915 по сентябрь 1916 г. Позиционная война и прорыв австрийцев Юго-Западным фронтом / Сост. В.Н. Клембовский. М., 1920; Стратегический очерк войны 1914—1918 гг. Ч. 6. Период от прорыва Юго-Западного фронта в мае 1916 г. до конца года / Сост. А.М. Зайончковский. М.: Высший военный редакционный совет, 1923; Зайончковский А.М. Мировая война: общий стратегический очерк. М.: Воениздат, 1924; Ветошников Л.В. Брусиловский прорыв: оперативно-стратегический очерк. М.: Воениздат, 1940.
2 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 5265. Оп. 1. Д. 23; Летопись войны. 1914—1916 гг. № 100; Из боевого прошлого русской армии: документы и материалы о подвигах русских солдат и офицеров / Под ред. Н.М. Коробкова. М.: Военное изд-во Минобороны СССР, 1947; Брусиловський прорив на Волинi. Луцьк: Твердиня, 2006.
3 Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: Воениздат, 1983.
4 Österreich-Ungarns Letzter Krieg 1914—1918. Band. 4. Wien, 1933; Reichsarchiv. Der Weltkrieg 1914—1918. Вand 11. Herbst 1916 und Winter 1916/17. Berlin, 1938.
5 Боевое расписание австро-венгерской армии по данным к 6 августа 1916 г. с дополнениями и поправками к 18 августа. 4-е изд. / Сост. по данным Разведывательного отделения Штаба Главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта. Типография Штаба Главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта, 1916.
6 Гильчевский К.Л. Боевые действия второочередных частей в мировую войну. М.: Госиздат, 1928; Надежный Д. Бои 10 пехотной дивизии под Луцком в июле 1916 года. М.: Издание Военной типографии управления делами НКВМ РВС СССР, 1926; Histories of Two Hundred and Fifty-One Divisions of the German Army which Participated in the War (1914—1918). Washington, 1920.
7 Надежный Д. Указ. соч. С. 62, 63.
8 Там же. С. 43.
9 Там же. С. 47.
10 Österreich-Ungarns Letzter Krieg 1914—1918. Band. 4. S. 635.
11 Гильчевский К.Л. Указ. соч. С. 114.
12 Там же. С. 115.
13 Там же. С. 116.
14 Там же. С. 117.
15 Там же.
16 Там же. С. 120.
17 РГВИА. Ф. 5265. Оп. 1. Д. 23. Л. 4.
18 Брусилов А.А. Указ. соч. С. 206.