Великие стратеги ХХ века — Маршалы Победы Г.К. Жуков и К.К. Рокоссовский

ОЧЕРКИ И ВОСПОМИНАНИЯ

Куманёв Георгий Александрович — руководитель Центра военной истории России Института российской истории Российской академии наук (ИРИ РАН), главный научный сотрудник ИРИ РАН, академик РАН, профессор (117036, Москва, ул. Дмитрия Ульянова, д. 19).

Великие стратеги ХХ века — Маршалы Победы Г.К. Жуков и К.К. Рокоссовский

Вторая мировая война, не имевшая равных в истории человечества, выдвинула плеяду выдающихся полководцев, которые внесли значительный вклад во многие операции, развитие военного искусства и военной науки. В ряду этих полководцев уже в ходе войны особый авторитет и широкую известность во всём мире приобрели советские военачальники Г.К. Жуков, А.М. Василевский, К.К. Рокоссовский, И.С. Конев, Р.Я. Малиновский, Ф.И. Толбухин, Л.А. Говоров, И.Х. Баграмян, И.Д. Черняховский и многие другие. Эта статья посвящена памятным встречам с двумя из них — великими стратегами XX века Г.К. Жуковым и К.К. Рокоссовским.

Крупный американский военный историк Мартин Кайден в книге «Тигры горят», опубликованной в 1974 году, разъяснял своим забывчивым соотечественникам: «У нас, на Западе, были крупные военные. На память приходит генерал Джордж Паттон. Были фельдмаршал Бернард Монтгомери и генерал Дуглас Макартур. Были и другие военные гиганты: адмирал Честер Нимиц, генерал Дуайт Эйзенхауэр. Но много ли исследователей теперь ушедшей в прошлое Второй мировой войны сразу же назовут имя Георгия Жукова? Сколько из них знают, кто он был и что он сделал? Многие ли понимают, что Жуков действительно был, по самой точной характеристике Гаррисона Солсбери, “полководцем полководцев в ведении войн массовыми армиями ХХ столетия”. Он нанёс немцам больше потерь, чем любой другой военачальник или группа их во Второй мировой войне. В каждой битве он командовал более чем миллионом людей. Он вводил в дело фантастическое количество танков. Немцы были более чем знакомы с именем и сокрушающим мастерством Жукова, ибо перед ними был военный гений»1.

Перечень подобных авторитетных и объективных мнений можно было бы продолжить. Причиной всеобщего признания полководческого мастерства нашего великого маршала были его дела, успехи и блистательные победы. Можно без преувеличения утверждать, что ни один крупный полководец ХХ века не оказывался по не зависящим от него обстоятельствам в столь неблагоприятных условиях и ни один из них не добивался таких выдающихся результатов, как Жуков. Именно Георгию Константиновичу, как никому другому, выпала завидная и вместе с тем очень сложная полководческая судьба. И он оказался не только достойным наследником всего богатства суворовской школы военной науки, но и сумел в тяжелейшие годы Великой Отечественной войны, когда решалась судьба нашей Родины и всей мировой цивилизации, творчески развить всё лучшее, что было в сокровищнице национального ратного искусства.

Жуков был щедро наделён теми качествами, которые способствовали его формированию как наиболее выдающегося полководца ХХ века. «Я всегда восхищался его неукротимой энергией, широтой и глубиной стратегического мышления, — писал Маршал Советского Союза А.М. Василевский. — Характерной чертой было его постоянное стремление научить командующих и войска искусству побеждать врага с наименьшими потерями и в короткие сроки. Нельзя не сказать при этом о его блестящем организаторском таланте… Это был человек огромного личного мужества и самообладания»2.

Жукова направляли на самые опасные, трудные и ответственные участки фронта, где во многом решались исход войны, судьба Отечества. По справедливому замечанию группы итальянских военных специалистов, авторов работы с характерным названием «Георгий Константинович Жуков. Остановил нацистов под Москвой», «Сталин срочно обратился к услугам Жукова, когда осенью 1941 года немцы развернули наступление на Москву. Хотя Сталин и опасается Жукова и его престижа у солдат, обойтись без него он всё же не может. Когда в первых числах сентября осложнилось положение на Ленинградском фронте, Жуков принимает командование группой армий этого направления»3.

По словам Георгия Константиновича, когда Сталин посылал его в Ленинград, он посчитал положение города практически безнадёжным. «Говорю Вам об этом первому, — рассказал мне маршал. — Сегодня секрета тут никакого уже нет… Сталин был намерен… взорвать и потопить корабли Балтийского флота. “Но всё-таки сделайте что-нибудь”, — произнёс Верховный…»4.

Новый командующий войсками Ленинградского фронта вместе с ленинградскими военными, партийными и советскими органами предпринял экстренные и действенные меры по повышению боеспособности частей и соединений, защищавших город на Неве. Он сумел максимально мобилизовать имевшиеся возможности, чтобы остановить врага, эффективно использовав для этого корабельную артиллерию Краснознамённого Балтийского флота, военизированные части различных ведомств, а для борьбы с немецкими танками — даже зенитную артиллерию. И главное, Жуков добился того, что его требование об удержании занимаемых рубежей стало для всех защитников Ленинграда непреложным законом. Попытка гитлеровцев захватить город оказалась сорванной, фронт стабилизировался.

В это время в исключительно опасном положении оказалась Москва. Противник 30 сентября, начав операцию «Тайфун», прорвал нашу оборону и окружил значительные силы Западного, Брянского и Резервного фронтов. Казалось, дни Москвы сочтены. В столь критический момент генерал армии Жуков был отозван из Ленинграда, на него по решению Государственного комитета обороны возложена ответственность за оборону столицы на рубежах западнее города. И Жуков оправдал надежды страны. Присущие ему глубокое предвидение намерений противника, уверенность и спокойствие, своевременные и решительные меры сыграли чрезвычайно важную роль в те драматические суровые дни. Георгий Константинович энергичными действиями восстановил управление войсками, опираясь на прибывшие резервы и пополнения, в том числе ополченские формирования, возродил фронт обороны. Группировка противника была измотана, его наступление остановлено.

В ноябре 1941 года Ставка Верховного Главнокомандования приступила к подготовке контрнаступления, первоначально с довольно скромными целями: снять непосредственную угрозу столице, отогнать захватчиков хотя бы на несколько десятков километров. Основные надежды возлагались на войска Западного фронта под командованием генерала армии Жукова.

Во время одной из встреч и бесед с Маршалом Советского Союза Г.К. Жуковым в его московской квартире в конце ноября 1966 года я спросил Георгия Константиновича: «Неужели, правда, о чем сейчас поговаривают и пишут некоторые досужие журналисты, что успех нашего контрнаступления под Москвой в значительной мере был связан будто бы с огромным превосходством в живой силе и технике, которое обеспечило наше руководство перед переходом в наступление 5—6 декабря 1941 года?»5. Он ответил: «Ресурсы нашей страны после больших потерь и разрушений в то время были крайне ограничены. Поэтому сравнительные данные показывают, что в тот период немецко-фашистские войска всё ещё превосходили войска наших трёх фронтов в живой силе в 1,5 раза, в артиллерии — в 1,8 раза, в танках — в 1,6 раза, и только по боевым самолётам они уступали нам в 1,6 раза»6. «Что же в таком случае обеспечило большой успех нашему контрнаступлению? — спросил маршал и ответил. — Особо следует выделить в числе других два важных фактора. Первый из них — это внезапность нашего перехода в контрнаступление против ничего не подозревавшего противника. Второй столь же действенный фактор — это высочайший моральный дух наших воинов, который значительно поднялся после знаменитого военного парада 7 ноября. А незадолго до нашего перехода в контрнаступление буквально каждый боец, каждый защитник нашей Родины спрашивал у своего командира или комиссара: “Когда же, наконец, мы перейдём в наступление, когда же по-настоящему будем бить врага и гнать его с родной земли?”»

Что касается состояния морального духа солдат вермахта в тот период, то он стремительно падал до самого низкого уровня. Они видели, что блицкриг рухнул, гитлеровский «Тайфун» провалился, война приняла затяжной характер и всех вояк Третьего рейха ожидал бесславный конец.

«Вам, историкам, — сказал в заключение Георгий Константинович, — надо бы обстоятельно исследовать эту большую и очень важную военно-историческую проблему о значении морального фактора в жизни и борьбе народов»7. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Caidin M. The Tigers are Burning. N.J. 1974. P. 97, 98.

2 Василевский А.М. Дело всей жизни. М., 1975. С. 573.

3 См.: За рубежом. 1988. № 19. С. 17.

4 Личный архив автора.

5 Там же.

6 История Второй мировой войны. 1939—1945. М., 1975. Т. 4. С. 284.

7 Личный архив автора.

СЛОЖНОСТЬ ОБСТАНОВКИ — ВОТ ОБЪЕКТИВНЫЙ ФАКТОР, ОПРАВДЫВАЮЩИЙ ТАКИХ НАЧАЛЬНИКОВ…

Документы и материалы

ЗАМУЛИН Валерий Николаевич научный сотрудник Курского государственного университета, кандидат исторических наук 

«Сложность обстановки — вот объективный фактор, оправдывающий таких начальников…»

В истории Великой Отечественной войны есть немало драматических страниц, о которых в прежние времена говорилось очень скупо. К ним относится, в частности, крупное поражение войск Воронежского фронта (генерал-полковник Ф.И. Голиков) и части войск Юго-Западного фронта (генерал армии Н.Ф. Ватутин) в марте 1943 года в Харьковской оборонительной операции. Рассекречивание ряда фондов Центрального архива МО РФ даёт возможность ознакомиться с ранее неизвестными документами, относящимися к рассматриваемым событиям. Ниже вниманию читателей предложены документы, отражающие действия 3-го гвардейского Котельниковского и 2-го гвардейского Тацинского танковых корпусов под Белгородом в заключительном периоде Харьковской оборонительной операции. Предварим их некоторыми пояснениями, раскрывающими общую картину развития обстановки.

После ввода в бой во второй половине февраля 1943 года переброшенных из Франции моторизованных соединений СС оперативная обстановка в полосах действий Воронежского и Юго-Западного фронтов начала резко обостряться. С 27 февраля по 3 марта 1943 года войска правого крыла Юго-Западного фронта, оставив до 120 км освобождённой в ходе зимнего наступления территории, отошли за реку Северский Донец. Враг полностью восстановил коммуникации группы армий «Юг» и создал благоприятные условия для нанесения контрудара по левому крылу Воронежского фронта. Однако Ф.И. Голиков не вовремя оценил эту угрозу. Приказ о переходе к обороне он отдал только 1 марта, оговорив, что на правом крыле фронта войска должны были овладеть Сумами и Суджей. Причём это решение 2 марта одобрила Ставка Верховного Главнокомандования. Тем временем эпицентр боёв начал смещаться к Харькову и к востоку от него — в район Белгорода.

Ещё до того, как танковый корпус СС 11 марта начал штурм Харькова, Ставка начала спешно стягивать под Белгород крупную группировку. 9 марта командование Воронежского фронта было проинформировано, что в его распоряжение прибудут 3 танковых корпуса (тк): 2-й гвардейский Тацинский (2 гв. тк), 3-й гвардейский Котельниковский (3 гв. тк) и 18 тк. Кроме того, сюда направлялись эшелоны с войсками двух гвардейских общевойсковых армий. Однако прибывший 2 гв. тк генерал-лейтенанта танковых войск В.М. Баданова по настоянию Н.Ф. Ватутина был оставлен в его распоряжении и направлен на Змиев, а затем на Тарановку с целью удара во фланг противнику, наступавшему на Харьков из района Новая Водолага — Валки. Но успех не был достигнут, и корпус, у которого после ожесточённых боёв осталось лишь 80 танков, подошёл под Белгород только к исходу 10 марта.

К концу 11 марта немцы овладели населённым пунктом Шевченки (северо-восточнее Харькова) и вышли на Белгородское шоссе. К этому времени второй эшелон Воронежского фронта — 69-я армия генерал-майора М.И. Казакова — ещё не занял оборону в этом районе, как планировалось. Путь к Белгороду оставался открытым. С учётом конфигурации линии фронта Ф.И. Голиков вывел корпус Баданова на фланг боевых групп противника, продвигавшихся на Харьков, с задачей: во-первых, прикрыть белгородское направление, во-вторых, обеспечить подход и развёртывание 3 гв. тк и 18 тк.

3 гв. тк генерал-майора танковых войск И.А. Вовченко в ночь с 12 на 13 марта, ещё не закончив сосредоточения, был направлен из Волчанска через Белгород в район Микояновки. Откуда немедленно был развёрнут в район Борисовки против ударной группы дивизии «Великая Германия», которая 13 марта овладела Борисовкой и создала угрозу Белгороду с запада. Корпус Вовченко в этом районе сыграл очень важную роль: не имея мотопехоты, лишь танковыми бригадами без тылов и артподдержки, при мощном воздействии немецкой авиации, он задержал немцев на 8 суток. Однако действовать единой компактной группой совместно с 2 гв. тк он не мог.

18 тк генерал-майора танковых войск Б.С. Бахарова прибыл в полосу Воронежского фронта только 13 марта, имея исправными только 20 танков (8 Т-34, 12 Т-70). Он был немедленно подчинён командующему 3-й танковой армией П.С. Рыбалко для борьбы с частями немцев, выходившими с севера в район Непокрытое, Каменная Яруга. Утром следующего дня в соединении оста­лось лишь 4 исправных танка. Таким образом, план создания бронетанковой группировки фронта не был реализован1.

Тем не менее короткими контрударами подвижных резервов советскому командованию удалось взять ситуацию под контроль: остановить продвижение немецкой группы армий «Юг» Э. фон Манштейна и закрыть образовавшуюся брешь на стыке 69-й и 40-й армий. 25—27 марта 1943 года фронт стабилизировался по линии Гапоново, Трефиловка, Белгород (Старый город), Волчанск. Тем самым завершилось формирование южного выступа Курской дуги.

Танковые корпуса Баданова и Вовченко в целом справились с возложенной на них задачей: сковали боём наступавшие части противника и не допустили их прорыва через Северский Донец. Танкисты-гвардейцы в этих боях проявили беспримерное мужество и героизм. Но потери корпусов были очень большими. Из 201 боевой машины, находившейся в строю во 2 гв. тк 9 марта, к моменту вывода его в резерв (вечером 24 марта) осталось лишь 12 боеспособных танков и 10 — с разбитой ходовой частью, которые использовались в качестве неподвижных огневых точек2. Безвозвратные потери корпуса за этот период составили 128 боевых машин, некоторые из них использовались в качестве неподвижных огневых точек3. В ещё более тяжёлом положении оказался 3 гв. тк (см. документ № 1).

Следует учитывать сложные условия привлечения танковых корпусов к Харьковской оборонительной операции. Они были переброшены в район Белгорода после неудавшегося наступления в составе Юго-Западного и Южного фронтов, были сильно ослаблены, получили необстрелянное пополнение. Кроме того, сосредоточив на узком участке фронта крупную танковую группировку, советское командование не смогло обеспечить её надёжное прикрытие с воздуха, наладить чёткое управление войсками и взаимодействие со стрелковыми дивизиями 69 и 40 А. Результатом стали тяжёлые потери гвардейских танковых корпусов и необходимость их комплектования фактически заново.

Корпуса в течение короткого времени неоднократно переподчинялись командующим 69-й и 40-й армий, которые не смогли должным образом организовать совместные действия танковых и пехотных частей. Об этом свидетельствует отзыв старшего офицера Генштаба полковника В. Чернова (см. документ № 2). 15 марта Ф.И. Голиков потребовал от командующего 69-й армией М.И. Казакова «более бережно относится к использованию танков, не расходовать их на решение частных задач»4. Однако это не возымело эффекта. Боевые машины действовали часто разрозненно, сопровождая пехоту; единые танковые группы для нацеленного удара по врагу не создавались. А после боевых неудач танкистов обвиняли в бездействии и даже трусости. Так, утром 19 марта, после того как 69 А основными силами отошла за Северский Донец и противник овладел Белгородом, командующий 40 А генерал-полковник К.С. Москаленко посчитал виновным в его сдаче командира 3 гв. тк И.А. Вовченко, которому он писал: «Действия Вашего корпуса 18.3.43 г. неудовлетворительные, нерешительные и трусливые… Если и сегодня Вы будете так действовать, то будет поставлен вопрос об отрешении Вас от должности»5.

В конце марта — начале апреля 1943 года Ставкой был проведён глубокий анализ боевых действий Воронежского фронта под Белгородом. Результатом стали существенные изменения в руководстве ряда объединений и соединений, однако командиры 3 и 2 гв. тк сохранили свои посты. А генерал В.М. Баданов в июне 1943 года был назначен командующим 4-й гвардейской танковой армией. Этим решением Ставка ясно дала понять, какую важную роль сыграли эти соединения в мартовские критические дни. И в дальнейшем танкисты Тацинского и Котельниковского корпусов не раз демонстрировали высокое профессиональное мастерство и стойкость в боях с гитлеровскими захватчиками.

Представленные ниже документы, на наш взгляд, интересны как источник разнообразной информации об истории одного из крупных сражений Великой Отечественной войны, малоудачном опыте использования крупных подвижных соединений в боях с превосходящим противником. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ). Ф. 3415. Оп. 1. Д. 117. Л. 174.

2 Там же. Ф. 3400. Оп. 1. Д. 34. Л. 36 об.

3 Там же. Д. 22. Л. 76.

4 Там же. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 301. Л. 131.

5 Там же. Д. 319. Л. 196.

Репрессии против питомцев Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского (1927—1941 гг.)

Неизвестное из жизни спецслужб

Лазарев Сергей Евгеньевич — ассистент кафедры общепрофессиональных дисциплин Воронежского экономико-правового института, кандидат исторических наук (Орловская обл., Орловский р-н, дер. Малая Куликовка. E-mail: lasarev2009@yandex.ru)

Подрезанные крылья

Репрессии против питомцев Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского (1927—1941 гг.)

Репрессии 1930-х годов в Советских Вооружённых силах не обошли и высшие военно-учебные заведения, в том числе и единственный в 1920—1930-е гг. военно-авиационный вуз страны — Академию имени Н.Е. Жуковского, осуществлявшую подготовку командиров для Военно-воздушных сил, инженеров широкого профиля, способных работать в войсках, а также в промышленности и научно-исследовательских учреждениях.

Эта крупнейшая и старейшая в мире научная школа в области воздухоплавания ведёт свою историю от Московского авиатехникума, созданного в 1919 году по инициативе профессора Н.Е. Жуковского. В сентябре 1920 года техникум был передан в военное ведомство и преобразован в Институт инженеров Красного Воздушного Флота, ещё через два года реорганизованный в Академию Воздушного Флота имени профессора Н.Е. Жуковского. Первый выпуск слушателей состоялся в апреле 1925 года, тогда же по приказу РВС СССР вуз стал именоваться Военной Воздушной академией РККА. Здесь были заняты крупные научные силы. Достаточно сказать, что в числе её первых преподавателей были ученики Н.Е. Жуковского, впоследствии выдающиеся учёные и авиационные конструкторы А.А. Архангельский, И.И. Артоболевский, Б.М. Вул, Н.Т. Гудцов, М.А. Лаврентьев и др. Первым начальников академии (1922—1923 гг.) стал военный инженер А.Н. Вегенер, затем Н.В. Соллогуб (1924—1925 гг.), В.С. Лазаревич (1925—1927 гг.), С.Г. Хорьков (1927—1933 гг.).

В предвоенные годы академию возглавляли известные советские военачальники А.И. Тодорский (1934—1936 гг.) и З.М. Померанцев (1936—1940 гг.)1. В 1933 году за заслуги в области подготовки военных кадров вуз был удостоен ордена Ленина.

За годы существования академии возник ряд научных школ, старейшие из которых: научная школа В.С. Кулебакина по электроснабжению, электрооборудованию и автоматизации летательных аппаратов (ЛА), Б.Н. Юрьева в области аэродинамики. Широко известны работы в области теории крыла В.В. Голубева, Г.Ф. Бураго и других учёных. Формирование научной школы по динамике полёта, устойчивости и управляемости ЛА связано с именами В.П. Ветчинкина, В.С. Пышнова, Б.Т. Горощенко. Б.С. Стечкин положил начало исследованию процессов и характеристик авиационных двигателей, Н.Г. Бруевич — применению вычислительных устройств и автоматов в прицельных системах самолётов. На основе работ Е.Л. Бравина, Д.А. Вентцеля, Г.И. Покровского и др. в академии развернулись исследования по внешней и внутренней баллистике, боеприпасам, теориям бомбометания, воздушной стрельбы, взрыва. Среди воспитанников академии — главные маршалы авиации К.А. Вершинин и П.Ф. Жигарев, маршалы авиации Г.А. Ворожейкин, С.Ф. Жаворонков, С.А. Красовский, С.И. Руденко, В.А. Судец, Ф.Я. Фалалеев, С.А. Худяков, многие лётчики-космонавты СССР, в том числе Ю.А. Гагарин. Академию окончили конструкторы самолётов В.Ф. Болховитинов, С.В. Ильюшин, А.И. Микоян, А.Н. Рафаэльянц, А.С. Яковлев, конструкторы авиационных двигателей Н.Д. Кузнецов, С.К. Туманский, А.Д. Чаромский, известные организаторы промышленности П.В. Дементьев, А.П. Реугов и другие.

В первые годы своего существования академия имела два факультета: инженерный и командный, затем прибавились ещё четыре: авиационного вооружения (1934 г.), оперативный (создан в 1935 г., в 1937 г. закрыт и вновь открылся в 1939 г.), заочного обучения (1937 г.) и штурманский (1938 г.). Но дефицит квалифицированных командных кадров остался, так как ВВС количественно и качественно постоянно росли. В этих условиях для подготовки командно-начальствующего состава высшей группы было намечено развернуть при академии сеть академических курсов усовершенствования, которые ежегодно обязаны были выпускать до 40 офицеров (контингент: командующие Военно-воздушными силами округов, командиры бригад и корпусов, командиры эскадрилий и отрядов и их заместители).

Выпускники Военно-воздушной академии командовали авиачастями и соединениями, руководили инженерно-авиационной службой, возглавляли конструкторские бюро, авиазаводы, научно-исследовательские учреждения.

Особенно удачным можно считать выпуск 1936 года: из него вышли известные авиационные военачальники С.Ф. Жаворонков, С.А. Красовский, П.И. Пумпур, С.И. Руденко, С.А. Худяков, главный конструктор авиационной техники А.И. Микоян. С.Ф. Жаворонков командовал в годы Великой Отечественной войны авиацией Военно-морского флота, С.А. Худяков возглавлял штаб Военно-воздушных сил Красной армии, С.А. Красовский и С.И. Руденко командовали воздушными армиями. П.И. Пумпур перед Великой Отечественной войной возглавлял Управление боевой подготовки ВС РККА.

Однако в истории академии имелось немало и скорбных страниц. И счёт им был положен ещё задолго до масштабных сталинских репрессий. 10 июня 1927 года по обвинению в контрреволюционной деятельности был арестован первый начальник академии А.Н. Вегенер (1882—1927 гг.). Боевой лётчик, участник трёх войн (Русско-японской, Первой мировой и Гражданской), изобретатель, в мирное время он всерьёз занялся военной наукой и достиг на этом поприще больших успехов. В 1920-е гг. А.Н. Вегенер опубликовал 8 книг и более 10 статей в научных журналах и в Большой Советской Энциклопедии по вопросам аэронавигации, воздушных сообщений, оборудования аэродромов, лётных испытаний самолётов. На момент ареста профессор А.Н. Вегенер руководил кафедрой аэронавигации. Талантливый и аполитичный человек, выходец из потомственных дворян, кадровый офицер царской армии, он вызывал одновременно недоверие и зависть у «пролетарских слоёв», что послужило причиной доносов и ложных обвинений в измене Родине2. 29 августа 1927 года А.Н. Вегенер был приговорён к расстрелу, а 2 сентября приговор привели в исполнение3. Так начинались в Военно-воздушной академии «чистки» военных специалистов старой армии.

Репрессии продолжились в 1930—1931 гг. В рамках так называемого дела «Весна»4 были арестованы бывшие офицеры русской армии преподаватели В.А. Афанасьев, А.Х. Базаревский, М.Н. Баташёв, Н.С. Пестриков. И уж совсем неожиданным для всех стал арест 3 июня 1935 года Г.Д. Гая5, начальника кафедры военной истории. Легендарный герой Гражданской войны, талантливый военный писатель, Г.Д. Гай пострадал из-за своего горячего кавказского темперамента. Настроения военачальника были общеизвестны: в частных разговорах он отмечал недостатки внутрипартийной демократии, усиление личной власти И.В. Сталина и считал, что «надо положить этому конец»6. Поводом для его ареста послужила запальчивая фраза: «Надо убрать Сталина, всё равно его уберут»7. Немалую роль сыграло и то, что Г.Д. Гай был, что называется, на ножах с С.М. Будённым и К.Е. Ворошиловым, которые, по его мнению, все заслуги красной конницы присвоили себе и на все лучшие места проталкивают своих и что «им и в праздник, и в будни раздают ордена»8. Г.Д. Гая обвинили в принадлежности к троцкистской организации и подготовке свержения Советской власти путём вооружённого восстания9. 11 декабря 1937 года Г.Д. Гая расстреляли.

В июне 1936 года не стало комдива Б.Я. Лавиновского, начальника кафедры общей тактики. Б.Я. Лавиновский был известным в военных кругах человеком: герой Гражданской войны, активный участник становления Советской власти в Средней Азии. Опытный кавалерийский командир, кавалер трёх боевых орденов, в мирные годы он переквалифицировался в авиатора, занимался военной наукой. Смерть Б.Я. Лавиновского загадочна и подозрительна, ведь было ему в ту пору всего 40 лет10.

Массовый характер репрессии приняли в 1937—1938 гг., когда в значительной мере пострадали как постоянный, так и переменный состав академии11. Так, по состоянию на 20 ноября 1937 года некомплект на командном факультете составлял 170 человек, на инженерном — 95, на специальном — двое слушателей.

В 1937—1938 гг. подверглись арестам и погибли: замполит Военно-воздушной академии дивизионный комиссар Я.Л. Смоленский, начальники двух факультетов полковники П.И. Малиновский и П.К. Семёнов, начальник кафедры оперативного искусства, крупный специалист в области боевого применения авиации полковник А.С. Алгазин, начальник кафедры тактики полковник А.С. Шейдеман, начальник кафедры военной истории полковник Р.А. Эстрейхер-Егоров, специалист по морской авиации полковник Э.Г. Биллер (Биддер), преподаватель полковник С.С. Львов (Сыхин). Неизвестна судьба К.И. Трунова. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Практически все они подверглись репрессиям и погибли. Выжил лишь А.И. Тодорский (1894—1965 гг.), 15 лет отбывавший наказание в исправительно-трудовых лагерях.

2 Более подробно см.: Кравец А.С. Александр Николаевич Вегенер. Инженер, лётчик, учёный: Историко-биографический документальный очерк. М.: ОАНРН, 2000. 121 с.

3 А.Н. Вегенер был реабилитирован лишь 7 апреля 1993 г.

4 Дело «Весна» (также известно как «Гвардейское дело») — репрессии в отношении военнослужащих РККА, бывших офицеров русской армии и гражданских лиц. Только в Ленинграде в мае 1931 г. по этому делу было расстреляно свыше 1000 человек.

5 Гай (наст. имя и фамилия Гайк Бжишкян) Гая Дмитриевич (1887—1937) — советский военачальник, комкор (1935). В Гражданскую войну начальник 24-й Железной стрелковой дивизии, командующий армией на Восточном фронте, командир конного корпуса в Советско-польской войне 1920 г. Окончил Высшие академические курсы (1922), Военную академию имени М.В. Фрунзе (1927), адъюнктуру (1929). С 1929 г. преподаватель в Военной академии, с 1933-го — профессор и начальник кафедры истории войн и военного искусства Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского. Репрессирован в 1937 г., реабилитирован в 1956 г.

6 Черушев Н.С. 1937 год. Был ли заговор военных? М.: Вече, 2007. С. 73, 74.

7 Там же. С. 73.

8 Дубинский И.В. Особый счёт. Военные мемуары. М.: Воениздат, 1989. С. 101.

9 Стенограмма февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) (23 февраля — 5 марта 1937 г.) // Воен.-истор. журнал. 1993. № 1. С. 61.

10 В апреле—июне 1936 г. так же скоропостижно скончались высокопоставленные авиационные военачальники: заместитель начальника Военно-воздушных сил Красной армии А.К. Наумов и заместитель инспектора Военно-воздушных сил И.У. Павлов. Кроме того, в мае 1936 г. неожиданно сняли с должности начальника штаба Московского военного округа В.А. Степанова, который вскоре тоже умер. В июне 1936 г. скоропостижная смерть вырвала из рядов Красной армии начальника автобронетанковых войск Ленинградского военного округа комбрига С.С. Шаумяна.

11 За период 1920—1937 гг. Военно-воздушную академию окончило 1548 человек, из них 245 по разным причинам впоследствии были уволены из армии. (См.: Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 33987. Оп. 3. Д. 947. Л. 27. Подлинник. Экз. № 1).

12 ЦА НО. Ф. 527. Оп. 1. Д. 113а. Л. 96 об., 97, 104, 110 об.

13 Жизнь и деятельность Нижегородского учительского института. Третий год существования института. С. 78.

14 ЦА НО. Ф. 527. Оп. 1. Д. 113а. Л. 45, 45 об., 46; Д. 111. Л. 32а.

15 Там же. Д. 111. Л. 39, 46, 49—51.

16 Там же. Д. 113а. Л. 43, 43 об.