Взгляд из Белграда на пропагандистский удар по Балканам в 1913—1914 гг. и его повторение через 79 лет

Аннотация. Статья освещает работу Комиссии Фонда Карнеги на Балканах в 1913 году, причины её провала и тенденциозности в оценке нарушений норм гуманитарного права в ходе Балканских войн в докладе комиссии, опубликованном в 1914 году и переизданном в 1993 году.

Summary. The article highlights the activities of the Carnegie Endowment’s Commission in the Balkans in 1913, the reasons of their failure and bias in its assessment of violations of humanitarian law during the Balkan wars in the Commission’s report, published in 1914 and reprinted in 1993.

Читать далее

Пропагандистский фронт Первой мировой войны в США

Из истории информационного противоборства

СУРЖИК Дмитрий Викторович — научный сотрудник научно-исследовательского отдела (научного руководителя фундаментального многотомного труда) «Великая Отечественная война 1941—1945 годов» (Москва. E-mail: dimsu@inbox.ru)

К началу Первой мировой войны в США была развитая информационная сеть, накоплен опыт имиджевых и рекламных кампаний. «Каждая важная организация имела своих пресс-агентов… Не только крупные информационные агентства, но и все крупные газеты имели постоянных корреспондентов в Вашингтоне, которые почти ежедневно получали релизы от государственного секретаря и, как правило, раз в неделю от президента. Полученные ими очень подробные сведения передавались в редакции без указания источников. Тем самым правительство имело возможность влиять на мнения граждан»1.

Начало войны стало неожиданностью для американцев, во многом по причине их неосвёдомленности в европейских делах2. По-настоящему опасность войны они ощутили лишь после уничтожения следовавшего из Нью-Йорка британского пассажирского лайнера «Лузитания», торпедированного германской подлодкой 7 мая 1915 года. Американцы верили английской трактовке причин войны, хода боевых действий и скептически относились к немецким сообщениям3. Посол Германии в Вашингтоне И.Г. фон Берншторф телеграфировал в Берлин: «В американском характере соседствуют две противоположных черты. Невозможно узнать спокойного и расчётливого бизнесмена, когда он находится в возбуждении, то есть, когда он находится во власти, как говорят здесь, “эмоций”. В подобные моменты его можно сравнить с истеричной женщиной, с которой бесполезно говорить»4.

Наиболее политически активными с первых дней войны в США были диаспоры выходцев из воевавших стран. Летом 1914 года по стране прокатилась волна националистических и сепаратистских манифестаций. Польские и еврейские эмигранты желали поражения России, ирландские — Великобритании, англо-саксонское население, испытывая симпатии к исторической родине, не спешило помогать ей делом. Были опасения, что немецкая диаспора прибегнет к организованному саботажу, который мог нанести значительный ущерб. Общество раскололось. 4 августа 1914 года президент США В. Вильсон чтобы, по мнению некоторых историков, сохранить единство многонациональной страны5, поспешил заявить о нейтралитете США и подтвердил репутацию пацифиста в ходе президентской кампании 1916 года.

С началом войны развернулась дипломатическая борьба вокруг нейтралитета США. Военный атташе Германии капитан Ф. фон Папен предупреждал руководство в Берлине: «Если вы не преуспеете в том, чтобы уберечь Соединённые Штаты от вступления в коалицию наших противников, вы проиграете войну… Колоссальные материальные и моральные ресурсы, которыми располагают Соединённые Штаты, совершенно недооценены, и я уверен, что общественное мнение сильно отличается от того, каким его наблюдали в недавнем прошлом»6.

В борьбе за умы и сердца американцев Великобританию представлял известный писатель канадского происхождения Ж. Паркер, обладавший связями и хорошей репутацией. На стороне Антанты «были все преимущества в средствах коммуникации и… преимущество в изобретательности»7. Паркер ежедневно рассылал около трёхсот бюллетеней с материалами британской пропаганды редакциям американских газет, встречался с общественностью8. Бывший руководитель британского пропагандистского ведомства Веллингтон Хаус А. Хамсуорт напрямую обращался к американской публике, путешествуя по стране в качестве главы английской военной миссии летом 1917 года9. Количество пропагандистских материалов для США неуклонно росло — с 200 наименований в 1916 году до 400 в 1917-м10. «Британская пропагандистская организация действовала с такой интенсивностью, что её враги едва имели возможность выступать. Она имела перед ними то громадное преимущество, что у неё была общность языка, она имела доступ в университеты и в другие педагогические заведения»11.

Гарантированная аудитория немецкой спецпропаганды, по оценке американских специалистов, составляла около 8 млн выходцев из Германии и их детей12 из 105-миллионного населения США. Немецкие пропагандисты были в значительно худших условиях, чем английские из-за испорченных кайзеровским руководством отношений между двумя странами. Оно не понимало американской дипломатии. Сближение интересов Германии и США было обречено на провал из-за стремления Вильгельма II внести раскол в американо-английские отношения. Мешало и стремление Берлина играть роль «старшего брата» Вашингтона. Всё это не способствовало немецкой спецпропаганде в США.

Вскоре после начала войны для помощи в пронемецкой пропаганде из Берлина в США прибыл профессор филологии и американист К.О. Бертлинг. Незадолго до вступления США в войну он был арестован и интернирован. В квартире Бертлинга нашли документы о получении денег от посольства для организации пропаганды из США на страны Латинской Америки и Китай13.

Наиболее успешной была пропагандистская деятельность министра финансов и вице-канцлера Германии Б. Дернбурга. После интернирования англичанами с задержанного ими парохода он стал незваным гостем Нью-Йорка, умело разъяснял такие сложные вопросы, как причины начала войны или торпедирование «Лузитании». Статьи Дернбурга публиковали нью-йоркские газеты по соседству с материалами пропагандистов Антанты.

Поскольку официальные контакты с посольством могли помешать его деятельности, Дернбург вместе с фон Папеном и военно-морским атташе К. Бой-Эдом создали полуофициальный «Центральный офис заграничной службы», где получали инструкции из Берлина и разрабатывали планы борьбы на американском информационном поле от имени «Немецкой информационной службы» (НИС). В её редакции, по сведениям американской военной разведки, работал 31 человек14. НИС издавала ежедневные бюллетени. Мозговым центром НИС и автором большинства материалов был Дернбург. Он активно общался с американцами, в том числе выходцами из Германии в Нью-Йорке и за его пределами. Информацию немцев о боевых действиях за океаном публиковало ограниченное число газет, в том числе ежедневная «Нью-Йорк штатцайтунг»15 и еженедельная «Фатерланд». Доверие к ним американцев было очень слабым16.

Американские СМИ занимали проанглийскую позицию, публиковали сведения британского министерства информации и французов. Под англо-французским давлением, которое отмечают американские исследователи17, СМИ США создавали отрицательный образ Германии, подпитываемый негативными описаниями кайзеровского режима и шпионско-подрывных действий немецких дипломатов. Их обвиняли в помощи снабжению германских ВМС углём и продовольствием в портах Латинской Америки; подделке паспортов для переправки немецких резервистов из США на родину; подготовке диверсий; терактах в США и Канаде; организации саботажа на предприятиях, выполнявших военные заказы; поддержке сепаратистских и иных движений, угрожавших странам Антанты (индийских, ирландских, мексиканских националистов, негритянского движения в США)18. Американский историк А. Беверидж, увидев немецкие пресс-релизы, был поражён: «Германские новости очень сильно отличаются от английской и французской их версии. Боюсь, что американцы очень плохо представляют себе, что происходит на самом деле»19. Эти слова прозвучали в первые месяцы войны, когда вооружённые силы Германии продвигались вперёд в Бельгии и Франции, а пресса США вслед за Парижем и Лондоном сообщала об их крахе.

Среди факторов, которые помогли Великобритании и Франции переиграть Германию в борьбе за симпатии граждан США, было непонимание немцами их психологии — «смеси политической смекалки, деловой хватки, настойчивого характера и сентиментальности»20, составлявшей ядро американского характера, что привело к пробелам в немецкой спецпропаганде. К тому же она была лишена общего руководства из Берлина и отставала от пропаганды стран Антанты. Идейно-языковая близость американской и европейских демократий предопределила преимущество британцев. Сыграли роль общность взглядов и взаимные симпатии влиятельных бизнесменов и политиков двух стран, большое количество английских военных заказов предприятиям США, а также искусство британских и французских пропагандистов, их знание американского общественного мнения и внимание к его динамике. Положение усугублялось неумелыми действиями немецких дипломатов, пытавшихся парализовать выполнение заказов Антанты на заводах США загрузкой их мощностей немецкими заказами и саботажем.

Поводом для вступления США в войну стала телеграмма министра иностранных дел Германии А. Циммермана21 в январе 1917 года. Он сообщил послу в Вашингтоне фон Берншторфу, что Германия планирует начать тотальную подводную войну против судов Антанты, но постарается, чтобы не пострадали корабли под американским флагом. Шла речь и об указании послу Германии в Мексике: если США решат вступить в войну, побудить мексиканское руководство начать военные действия против них, обещая после победы передать ей территории, ранее аннексированные США22. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Bernstorff J.H. My Three Years in America. NY.: Scribner’s, 1920. P. 32.

2 Jones J.P., Hollister P.M. The German secret service in America. Boston: Small, Mayland and Co., 1918. P. 227.

3 Peterson H.C. Propaganda for War. University of Oklahoma Press, 1939. Р. 180.

4 Bernstorff J.H. Op. cit. P. 31.

5 Листиков С.В. Американское общество в годы войны: на пути к консолидации / Война и общество в ХХ веке. М.: Наука, 2009. С. 307.

6 Peterson H.C. Op. cit. Р. 134.

7 Папен Ф. Вице-канцлер третьего рейха. М.: Центрполиграф, 2005. С. 33.

8 Зильбер И. Тайные средства борьбы. М.: Воениздат, 1948. С. 62.

9 Например, его обращение к американской молодёжи 4 июля 1918 года (Wilson R.M. Lord Northcliffe. London: Bouvere house, 1927. Р. 261).

10 Peterson H.C. Op. cit. Р. 229.

11 Зильбер И. Указ. соч. С. 63.

12 McKernan L. Propaganda, patriotism and profit // History. 2002. Vol. 14. Р. 369.

13 Dr. Bertling at Embassy / New York Times. 1916. March, 17.

14 Bernstorff J.H. Op. cit. Р. 42—49.

15 В октябре 1914 г. это издание получило от Б. Дернбурга 20 тысяч долларов на пронемецкую пропаганду (Jones J.P., Hollister P.M. The German secret service in America. Boston: Small, Mayland and Co., 1918. Р. 230).

16 Bernstorff J.H. Op. сit. Р. 39.

17 Keller P.W. The four-minute men. University of Wisconsin, 1940. Р. 7.

18 Jones J.P., Hollister P.M. Op. cit. P. 60—63. Но большинство этих происшествий вряд ли можно связать с работниками немецкого посольства (Bernstorff J.H. Op. сit. Р. 117—126).

19 Peterson H.C. Op. cit. Р. 159.

20 Ibid Р. 18.

21 Оригинал телеграммы министра иностранных дел Германии А. Циммермана считался утерянным. В Национальном архиве Великобритании сохранилась только фотокопия. Это дало историкам повод считать, что телеграмма Циммермана была фальшивкой. 17 октября 2005 г. анонимный источник сообщил СМИ, что документ найден. Но многие исследователи и ныне считают, что телеграмма, скорее всего, была фальшивкой, изготовленной британскими спецслужбами, чтобы вовлечь США в войну. План, о котором сообщалось в телеграмме, был несбыточен. В Мексике шла гражданская война, её армия не была серьёзной военной силой, у неё не было даже достаточного количества патронов.

22 Teaching With Documents: The Zimmermann Telegram. The National Archives and Records Administration: http://www.archives.gov.

Немец нигде не найдёт приюта. Убежав от мести черкеса, он наткнётся на кинжал чеченца, его сразит пуля ингуша…

Великая отечественная война 1941—1945 гг.

Безугольный Алексей Юрьевич — ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, капитан, кандидат исторических наук (119330, г. Москва, Университетский пр-т, д. 14)

«Немец нигде не найдёт приюта. Убежав от мести черкеса, он наткнётся на кинжал чеченца, его сразит пуля ингуша…»

Горцы Северного Кавказа как объект советской пропаганды в годы Великой Отечественной войны

Содержание агитационно-пропагандистской работы с горскими народами зависело от ряда факторов, сложно взаимодействовавших друг с другом: общих установок государственной национальной политики, степени социально-политической напряжённости в том или ином национальном регионе, близости фронта, национального состава воинского коллектива и т.д. Главное политическое управление Красной армии подключилось к планомерной работе в этой области достаточно поздно — во второй половине 1942 года. Поэтому длительное время агитационно-пропагандистская работа с горцами развивалась на местах (в автономных республиках Северного Кавказа — с призывниками и военнообязанными, в войсках — с военнослужащими) весьма разнообразно и давала различные результаты.

Военная пропаганда издавна была мощным оружием воздействия на морально-психологическое состояние как своих войск и населения, так и войск и населения противника. Вторая мировая война, носившая характер столкновения антагонистических идеологий (национал-фашистской, интернационально-коммунистической, либерально-демократической), придала пропагандистскому обеспечению военных действий исключительно важное значение. По мнению советского историка пропаганды Г.Д. Комкова, идеологическая борьба в этот период выделилась в самостоятельный фронт, от состояния которого в немалой степени зависела судьба воюющих государств1. Немецкий исследователь Р. Зульцман высказал аналогичную мысль, рассматривая пропаганду наравне с любым другим оружием — как по степени эффективности воздействия на собственные войска и войска противника, так и по глубине наносимых ею «ран»2.

Рассматривая особенности агитационно-пропагандистской и воспитательной работы с горцами, следует разделять эту деятельность в отношении их «гражданских» и «военных» контингентов. В первом случае агитация и пропаганда исходила от партийно-советских органов и прессы и была адресована потенциальным защитникам Родины — военнообязанным, призывникам и добровольцам, ещё не зачисленным в войска. Во втором случае имеется в виду работа армейских политорганов и командного состава с военнослужащими горских национальностей в частях РККА. Цели, формы и методы работы гражданских и военных партийно-политических органов существенно различались.

В начале войны Главное политуправление Красной армии не проявляло инициативы в вопросе организации специальной агитационно-пропагандистской и воспитательной работы с бойцами нерусских, в том числе северокавказских национальностей. В первый год войны фронты и округа, откуда призывались и куда поступали для прохождения службы контингенты северокавказских национальностей (Закавказский, Крымский, Кавказский фронты, Северо-Кавказский военный округ), не получили ни одного руководящего документа, регулировавшего бы воспитательно-идеологическую работу с ними.

Пропагандистская институционализация образа воина-горца и активное вовлечение этого образа в пропагандистскую и воспитательную работу относятся к началу битвы за Кавказ летом 1942 года, и значительная роль в этом принадлежит прессе. Немалое значение здесь сыграли яркие художественные портреты, созданные писателями и журналистами Ильёй Эренбургом, Георгием Леонидзе, Петром Павленко, Виталием Закруткиным, широко растиражированные региональной и фронтовой печатью. Расчёт строился на противопоставлении красивому и гордому горцу отвратительного, карикатурного немца-оккупанта — «безмозглого колбасника» с «квадратной головой». В данном случае был использован приём гитлеровской пропаганды, отказывавшей противнику в звании полноценного человеческого существа. Широко использовались негативные анималистские образы («звери», «скоты», «волки», «прусские шакалы», выпускающие свои «отравленные когти» и т.п.).

Начало эскалации милитаристских и национально-патриотических настроений горцев в прессе и устной пропаганде было положено обнародованием обращения старейшин Кабардино-Балкарии (КБ АССР) и Чечено-Ингушетии (ЧИ АССР) к народам Северного Кавказа по поводу зверств оккупантов в кабардинском селении Кызбурун-I, а затем митингами народов Закавказья 7 августа 1942 года, Северного Кавказа 13 августа и горской молодёжи 26 августа того же года. Официально митинги были названы проявлением всенародного порыва, но на деле они были инициированы начальником управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г.Ф. Александровым, отмечавшим 30 июля 1942 года в записке секретарям ЦК А.А. Андрееву, Г.М. Маленкову и А.С. Щербакову (последний являлся начальником ГлавПУ РККА), что «митинги должны быть проведены под знаком мобилизации народов Закавказья и Северного Кавказа на усиление борьбы против немецко-фашистских захватчиков»3. В записке также указывалось на необходимость «организовать выступления красноармейцев, колхозников, рабочих, интеллигенции следующих национальностей: грузин, армян, азербайджанцев, осетин (из Южной Осетии), дагестанцев, чеченцев, ингушей, кабардинцев, черкесов, балкарцев, карачаевцев, осетин (Северная Осетия)». Организация митингов северокавказских народов была поручена Северо-Осетинскому обкому партии4.

Свежих фактов о зверствах фашистов и подвигах земляков добавили члены делегаций трудящихся из КБ АССР и ЧИ АССР, посетивших в мае 1942 года расположение войск Южного фронта. В своих газетных отчётах делегаты от Кабардино-Балкарии сообщали, в частности, и о случайной встрече с немецкими военнопленными, лишь недавно захваченными советскими разведчиками: «Они имеют жалкий вид, беспрерывно чешут себя и тупо смотрят перед собой»5.

Важно отметить такую деталь. Мотив беспощадной мести врагу, адекватной степени его злодеяний, стал одним из главных приводных ремней советской антифашистской пропаганды, воспитания ненависти и беспощадности к противнику, который давал для этого массу веских причин. Что касается народов Северного Кавказа, то здесь идея мести подпитывалась фактическим материалом несколько сложнее: территория их автономий была оккупирована врагом на короткий период и лишь частично; горцам гитлеровцы уделяли показное радушие и в целом держали себя значительно более человечно, чем а отношении славян. Событий, способных до глубины души тронуть национальные чувства горца и вызвать в нём стремление к мести и самопожертвованию, было не так много. Как показано выше, трагедия в селе Кызбурун-I, в котором «немецко-румынские звери» убили 52 мирных жителя6, была использована пропагандистскими органами по максимуму.

В дальнейшем страдательный образ приобрёл город Малгобек, в окрестностях которого в течение месяца осенью 1942 года велись ожесточённые бои. Оставляя город, оккупанты взорвали объекты нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности. После освобождения Малгобека в начале 1943 года фотографии разрушений публиковались едва ли не в каждом номере органа Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) «Грозненский рабочий», а восстановление города стало своего рода «национальной идеей» для чеченцев и ингушей.

Интересны попытки совместить идею мести немецко-фашистским захватчикам с кровной местью — традицией позднеродового общества, с которой многие годы советская (а до этого — царская) власть вела ожесточённую и небезуспешную борьбу. С точки зрения массовой пропаганды объявление противнику не простой мести, а кровной выглядело, несомненно, эффектно и колоритно. На митингах и в газетах этот сугубо частно-семейный институт обычного права быстро разросся и обрёл наднациональный масштаб. «Немец нигде не найдёт приюта, — заявляла газета “Грозненский рабочий”. — Убежав от мести черкеса, он наткнётся на кинжал чеченца, его сразит пуля ингуша — на Кавказе нет народа, который не считал бы Гитлера своим кровником. Кровник — это человек, проливший кровь. Немец пролил кровь чеченца Маташа Мазаева, кровь храброго Магомеда Ханиева…» (имеются в виду горцы, геройски погибшие на советско-германском фронте. — А.Б.)7. Таким образом, в пропагандистском обороте кровная месть как бы превращалась в свою противоположность: обращённая не вовнутрь, а вне горского общества, она не разрушала его, а играла консолидирующую функцию. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Комков Г.Д. Идейно-политическая работа КПСС в 1941—1945 гг. М.: Наука, 1965. С. 11.

2 Зульцман Р. Пропаганда как оружие в войне // Итоги второй мировой войны. М.: АСТ, 1999. С. 516.

3 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 125. Д. 106. Л. 59.

4 Там же.

5 Социалистическая Кабардино-Балкария. 1942. 19 мая.

6 Грозненский рабочий. 1942. 17 сентября.

7 Там же. 1 сентября.