Военно-полевая хирургия в кампании 1812 года

Р.В. ЗЕНИН, И.Г. КОРНЮШКО, В.П. КОШЕЛЕВ, А.В. ШПАНКА — «В терапии и хирургии без хорошей администрации мало проку…». Военно-полевая хирургия в кампании 1812 года

R.V. ZENIN, I.G. KORNYUSHKO, V.P. KOSHELEV, A.V. SPANKA – «Therapy and surgery without good administration is of little use… » Military field surgery in the campaign of 1812

Аннотация. В статье исследуются вопросы санитарного обеспечения французской и русской армий в Отечественной войне 1812 года, приводятся фактические примеры размещения, снабжения и организации работы военно-полевых госпиталей, а так же эвакуации больных и раненых из зоны боевых действий.

Summary. The article examines the issues of sanitary provision of the French and Russian armies in the Patriotic War of 1812, provides examples of the deployment, supply and organisation of military field hospitals, as well as the evacuation of the sick and wounded from the war zone.

Читать далее

Эшелоны шли в Ярославль. К 70-летию прорыва блокады Ленинграда

Великая Отечественная война 1941—1945 гг.

Фролов Михаил Иванович — профессор Ленинградского государственного института имени А.С. Пушкина, полковник в отставке, доктор исторических наук, профессор

(Санкт-Петербург. E-mail: pushkin@lengu.ru)

Эшелоны шли в Ярославль

К 70-летию прорыва блокады Ленинграда

Эвакуация из Ленинграда населения, промышленного оборудования, культурных ценностей и различных учреждений началась уже в первые месяцы войны. При этом в эвакуации населения можно выделить два периода: первый — до блокады города с 29 июня по 29 августа 1941 года, второй продолжался до 1 ноября 1942 года. В дальнейшем выезд из Ленинграда разрешался лишь в исключительных случаях по особому указанию городской эвакуационной комиссии. Всего из города и пригородов были эвакуированы до 1,7 млн человек. Эвакуация шла через Ярославль.

Первые эшелоны с заводским оборудованием и эвакуированными ленинградцами стали отправляться в Ярославскую область уже в июле1. Несмотря на сложные условия (осенью 1941 г. город стал прифронтовым, подвергался бомбёжке), материальные и продовольственные трудности, руководство области и районов приложили немало усилий для обеспечения прибывавших всем необходимым, прежде всего жильём. Жилищные нормы для горожан временно были уменьшены до 4 кв. метров на человека, что дало возможность разместить тысячи новых семей. Особая забота была о детях. До августа 1941 года в Ярославль прибыли 67 796 детей с детскими учреждениями и 12 030 — с родителями2.

Опыт, приобретённый областными и местными органами власти, был использован ими на втором этапе эвакуации, зимой—весной 1942 года, когда поток эвакуируемых резко увеличился: ежедневно прибывали по несколько эшелонов с людьми. Только за февраль—апрель 1942 года в Ярославль прибыли 167 железнодорожных составов с более чем 300 тыс. ленинградцев3.

20 января 1942 года бюро Ярославского обкома ВКП(б) создало комиссию для руководства работой по приёму, размещению и обслуживанию эвакуированного из г. Ленинграда населения во главе с секретарём обкома. Было решено размещать прибывавших в Ярославле, Костроме, Рыбинске, Тутаеве, Ростове и сельских населённых пунктах, расположенных недалеко от железной дороги4. Каждому из пунктов, где надлежало принимать эвакуированных, было дано задание подготовить к 26 января помещения для их расселения. При этом в городах планировалось разместить: в Ростове — 1200 человек, в Тутаеве — 2000, Костроме5 — 2000 (к 1 февраля эту цифру удвоили), Рыбинске — 5000, Данилове — 2000, Любиме — 15 000 человек и т.д. Подобные конкретные цифры были даны и ряду районов. Готовились к новому наплыву эвакуированных и медицинские учреждения. Так, Ярославский горздравотдел изыскал возможность увеличить свою больничную сеть на 85 койко-мест. Что касается организации питания эвакуированных, то ещё в январе 1942 года было получено указание от заместителя председателя СНК СССР А.И. Микояна выдавать с баз Ярославской области все необходимые для этого продукты, не дожидаясь нарядов из Центра6.

Однако, несмотря на принятые меры, ярославцы, как показала практика, оказались не вполне готовы к приёму всё нараставшего потока беженцев.

Отметим, что в 1942 году для лечения истощённых и больных ленинградцев в городе и области были созданы 26 стационаров, а всего за годы войны через Ярославль были эвакуированы свыше 600 тыс. человек, в том числе более 120 тыс. детей!

Если в январе 1942 года через эвакопункт области прошли 3498 человек, то с 5 по 14 февраля — 8115 человек, а с 15 февраля до конца месяца — ещё 21 951 человек. Из них в область были направлены 11 080 человек7.

Дело осложнялось тем, что люди прибывали нередко в крайне тяжёлом состоянии, что привело к переполнению больниц. Так, в докладе главному госсанинспектору РСФСР «О медико-санитарном обслуживании контингентов эвакуированных из г. Ленинграда и проследовавших через г. Ярославль» указывалось, что большинство больных в стационары и больницы города прибывали в чрезвычайно тяжёлом состоянии. Из заболеваний преобладали дистрофия, туберкулёз лёгких, дизентерия, воспаление лёгких и даже наблюдались случаи сыпного тифа. Зимой резко возросло не только число больных, но и трупов, снимавшихся с эшелонов. Так, в январе 1942 года с эшелонов были сняты 185 человек больных и 7 трупов, в феврале — 712 больных и 109 трупов8. Возрастала и смертность среди больных, размещённых в больницах и стационарах. Если в январе 1942 года в Ярославле были захоронены 72 человека, то в феврале уже 434 (в области соответственно 66 и 339 человек)9.

На 1 апреля 1942 года Ярославская область приняла 3533 эвакуированных, среди них 985 детей. К 5 апреля здесь находились 15 540 ленинградцев, из них в больницах на лечении — 3412 человек10. В апреле в область поступили ещё 2450 беженцев. Возрастало и число больных. Только в стационары г. Ярославля в апреле поступили 1564 больных11, а всего за февраль—апрель 1942 года через различные медицинские стационары области прошли 7409 больных, кроме того через больницы г. Ярославля — ещё 863 человека12.

Смертность среди больных была довольно высокой. В больницах г. Ярославля она составила: в нервно-терапевтической — 46,7 проц., в детской — 26,5 проц., в больнице им. Семашко — 45,5 проц., в инфекционной — 30 проц.13 Росло и число трупов, снимавшихся с эшелонов. В марте с поездов сняли 292 трупа, а с 1 по 25 апреля — ещё 13514. Однако количество умерших в дороге было значительно больше: трупы выбрасывались из вагонов на станциях и в пути, и статистика их не учитывала. Так, в докладной записке уполномоченному СНК СССР по эвакуации в Ярославской области, подписанной начальником дорожного отдела Ярославской железной дороги, сообщалось, что с 17 по 20 марта на путях станции Всполье в снегу нашли 37 трупов. 17 марта на 257-м км от Москвы был обнаружен труп мужчины. 18 марта — 2 трупа у станции Коромыслово, а 19 марта на этой же станции — ещё 4 трупа, сброшенных с только что прошедшего товарно-пассажирского поезда. 23 марта на путях станции Всполье вторично обнаружены 3 трупа и в этот же день — труп на перегоне станции Которосль — Всполье. В этой же записке указывалось, что и до указанных случаев были обнаружены несколько трупов, сброшенных из вагонов эвакопоездов на перегонах и станциях15.

В связи с этим следует сказать, что большинство эшелонов шли без медицинского персонала. Например, из 76 эшелонов, проследовавших через станцию Всполье с 4 по 26 апреля 1942 года, лишь в 24 имелся врач (в том числе 3 эшелона имели по 2 врача), в 24 эшелонах — медицинская сестра (среди этих эшелонов только в 8 имелись врач и медсестра). <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Государственный архив Ярославской области (ГА ЯО). Ф.р. 2380. Оп. 2. Д. 231. Л. 4, 5.

2 Ярославцы в годы Великой Отечественной войны. Сб. документов. Ярославль, 1965. С. 274.

3 Центр документов новейшей истории Ярославской области (ЦДНИ ЯО). Ф. 272. Оп. 157. Д. 1280. Л. 5.

4 Там же. Оп. 224. Д. 394. Л. 53.

5 В то время г. Кострома входил в состав Ярославской обл.

6 ЦДНИ ЯО. Ф. 272. Оп. 224. Д. 203. Л. 29.

7 Там же. Л. 128, 129.

8 Там же.

9 Вечной памяти достойны (Книга-список эвакуированных ленинградцев, захороненных в Ярославской области в годы Великой Отечественной войны). Ч. 2. Ярославль, 1996. Рукопись, напечатанная на машинке, хранится в ГА ЯО.

10 ЦДНИ ЯО. Ф. 272. Оп. 224. Д. 203. Л. 105.

11 ГА ЯО. Ф.р. 1269. Оп. 3. Д. 122. Л. 13.

12 Там же. Ф.р. 358. Оп. 2. Д. 62. Л. 159.

13 Там же.

14 Подсчитано автором. См.: ЦДНИ ЯО. Ф. 272. Оп. 224. Д. 203. Л. 129—137.

15 Там же. Л. 86.

ЭВАКУАЦИЯ СЕМЕЙ НАЧАЛЬСТВУЮЩЕГО СОСТАВА КРАСНОЙ АРМИИ В НАЧАЛЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Великая Отечественная война 1941—1945 гг.

Смокарев Виктор Владимирович — полковник запаса (Email: smokarev@mail.ru)

Эвакуация семей начальствующего состава Красной Армии в начале Великой Отечественной войны

Начало Великой Отечественной войны, как известно, сложилось трагично для нашей страны. Потерпев поражение в ходе приграничных сражений, советские войска были вынуждены с тяжёлыми боями отступать в глубь страны.

Внезапно начавшаяся война застала врасплох не только войска западных приграничных округов, но и семьи начальствующего состава (начсостава). Особенно в затруднительном положении оказались семьи военнослужащих частей, соединений и штабов объединений, дислоцировавшихся в приграничных районах. В первые часы войны вдоль всей границы артобстрелу и бомбардировке подверглись не только военные объекты наших войск. Противник целенаправленно наносил удары также по домам, в которых проживал начсостав с семьями. В донесении уполномоченного 3-го отдела (военной контрразведки) 10-й смешанной авиадивизии Леонова от 27 июня 1941 года указывалось: «…из крепости и полигона гор. Брест осталось из состава семей и комначсостава незначительное количество людей в развалинах домов, остальные все погибли… В гор. Кобрине много погибло в разрушенных домах начсостава и членов семей штаба 4-й армии. Из 472-го артполка спаслось 7 семей; из 48-го стрелкового полка спаслось 6 семей»1.

Бомбовые удары немецкая авиация нанесла и по военным городкам и населённым пунктам, находящимся в глубине страны.

Соединения и части войск прикрытия государственной границы сразу вступили в бой. Оставшиеся в живых после первых артобстрелов и бомбовых ударов авиации противника члены семей начсостава были вынуждены в большинстве случаев самостоятельно уходить на восток. Из районов боевых действий в основном выбирались пешком, по просёлочным дорогам, не имея продуктов питания. Многие погибали под бомбовыми ударами авиации, от разрывов снарядов артиллерии и прорвавшихся немецких танков.

В первые дни войны, а в приграничных районах в первые часы, эвакуация семей начсостава стала одной из главных задач командиров, политработников и штабов. Подтверждением этому является то, что уже в первых докладах, поступивших из войск действующей армии о начавшихся боевых действиях, сообщалось о принимаемых мерах по эвакуации семей военнослужащих кадра. В свою очередь командованием фронтов были даны указания «организовать эвакуацию членов семей начсостава из приграничных районов»2.

Следует подчеркнуть, что вопрос эвакуации семей начальствующего состава (в приграничных частях) в Красной армии разрабатывался и в предвоенные годы. В «Наставлении по мобилизационной работе войсковых частей, управлений и учреждений Красной Армии», введённом в действие приказом Наркома обороны СССР № 130 20 июня 1940 года, эвакуация семей начальствующего состава (в приграничных частях) была включена в перечень мероприятий, проводимых отдельной войсковой частью при мобилизации3. В мобилизационном плане войсковой части предусматривалось иметь порядок и расчёты по эвакуации семей, начальствующего состава кадра (в приграничных районах). Однако ввиду неожиданного нападения Германии на Советский Союз провести все мероприятия, предусмотренные мобилизационным планом в войсках западных приграничных округов, в том числе по эвакуации семей не было возможности. Во многих соединениях и частях, находившихся в стадии формирования, мобилизационные планы вообще разработаны не были.

Нельзя не отметить и тот факт, что за несколько дней до начала войны, располагая информацией о начавшейся концентрации немецких войск непосредственно в приграничной полосе, отдельные командиры не только ставили перед вышестоящим командованием вопрос о необходимости эвакуации семей начсостава из приграничных районов, но и пытались решать его самостоятельно. Так, в спецсообщении 3-го Управления НКО от 8 июля 1941 года № 4/37155 указывалось, что командование 11-го стрелкового корпуса и 125-й стрелковой дивизии ПрибВО по собственной инициативе начали подготовку эвакуации семей. Прибывший 21 июня 1941 года в корпус член Военного совета ПрибВО корпусной комиссар П.А. Дибров приказал «прекратить панику… прекратить подготовку к эвакуации семей начсостава. В тот же день член Военного Совета 8-й армии дивизионный комиссар С.И. Шабалов телеграммой подтвердил приказание Диброва о прекращении подготовки к эвакуации. В результате этого в момент наступления противника семьи начсостава пришлось вывозить во время боя, при этом значительная часть семей погибла». Позже сам П.А. Дибров объяснял свои распоряжения тем, что «эвакуация семей комначсостава была запрещена наркомом обороны»4. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Мельтюхов М.И. Начальный период войны в документах военной контрразведки (22 июня — 9 июля 1941 г.) // Трагедия 1941-го. Причины катастрофы: Сборник / Ред.-сост. Г. Пернавский. М.: Яуза; Эксмо, 2008. С. 15, 16.

2 Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. 221. Оп. 1366. Д. 3. Л. 14.

3 Русский архив: Великая Отечественная война: Приказы народного комиссара обороны СССР. Т. 13 (2-1). М., ТЕРРА, 1994. С. 148—154.

4 Мельтюхов М.И. Указ. Соч. С. 30.