Взгляд из Белграда на пропагандистский удар по Балканам в 1913—1914 гг. и его повторение через 79 лет

Аннотация. Статья освещает работу Комиссии Фонда Карнеги на Балканах в 1913 году, причины её провала и тенденциозности в оценке нарушений норм гуманитарного права в ходе Балканских войн в докладе комиссии, опубликованном в 1914 году и переизданном в 1993 году.

Summary. The article highlights the activities of the Carnegie Endowment’s Commission in the Balkans in 1913, the reasons of their failure and bias in its assessment of violations of humanitarian law during the Balkan wars in the Commission’s report, published in 1914 and reprinted in 1993.

Читать далее

Патриотизм русского народа… являлся внутренним порывом

Patriotism of the Russian people was an internal impulse

Аннотация. В статье на опыте деятельности агитационно-пропагандистских органов и средств массовой информации Ростовской области показывается, что в годы Великой Отечественной войны обращение к героическому прошлому России стало важнейшей составляющей военно-патриотического воспитания населения и бойцов Красной армии.

Summary. On the experience of advocacy bodies and mass media of Rostov Region the article shows that in the years of the Great Patriotic War, the appeal to the heroic past of Russia became one of the most important components of military-patriotic education of the local population and Red Army soldiers.

Читать далее

Немец нигде не найдёт приюта. Убежав от мести черкеса, он наткнётся на кинжал чеченца, его сразит пуля ингуша…

Великая отечественная война 1941—1945 гг.

Безугольный Алексей Юрьевич — ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, капитан, кандидат исторических наук (119330, г. Москва, Университетский пр-т, д. 14)

«Немец нигде не найдёт приюта. Убежав от мести черкеса, он наткнётся на кинжал чеченца, его сразит пуля ингуша…»

Горцы Северного Кавказа как объект советской пропаганды в годы Великой Отечественной войны

Содержание агитационно-пропагандистской работы с горскими народами зависело от ряда факторов, сложно взаимодействовавших друг с другом: общих установок государственной национальной политики, степени социально-политической напряжённости в том или ином национальном регионе, близости фронта, национального состава воинского коллектива и т.д. Главное политическое управление Красной армии подключилось к планомерной работе в этой области достаточно поздно — во второй половине 1942 года. Поэтому длительное время агитационно-пропагандистская работа с горцами развивалась на местах (в автономных республиках Северного Кавказа — с призывниками и военнообязанными, в войсках — с военнослужащими) весьма разнообразно и давала различные результаты.

Военная пропаганда издавна была мощным оружием воздействия на морально-психологическое состояние как своих войск и населения, так и войск и населения противника. Вторая мировая война, носившая характер столкновения антагонистических идеологий (национал-фашистской, интернационально-коммунистической, либерально-демократической), придала пропагандистскому обеспечению военных действий исключительно важное значение. По мнению советского историка пропаганды Г.Д. Комкова, идеологическая борьба в этот период выделилась в самостоятельный фронт, от состояния которого в немалой степени зависела судьба воюющих государств1. Немецкий исследователь Р. Зульцман высказал аналогичную мысль, рассматривая пропаганду наравне с любым другим оружием — как по степени эффективности воздействия на собственные войска и войска противника, так и по глубине наносимых ею «ран»2.

Рассматривая особенности агитационно-пропагандистской и воспитательной работы с горцами, следует разделять эту деятельность в отношении их «гражданских» и «военных» контингентов. В первом случае агитация и пропаганда исходила от партийно-советских органов и прессы и была адресована потенциальным защитникам Родины — военнообязанным, призывникам и добровольцам, ещё не зачисленным в войска. Во втором случае имеется в виду работа армейских политорганов и командного состава с военнослужащими горских национальностей в частях РККА. Цели, формы и методы работы гражданских и военных партийно-политических органов существенно различались.

В начале войны Главное политуправление Красной армии не проявляло инициативы в вопросе организации специальной агитационно-пропагандистской и воспитательной работы с бойцами нерусских, в том числе северокавказских национальностей. В первый год войны фронты и округа, откуда призывались и куда поступали для прохождения службы контингенты северокавказских национальностей (Закавказский, Крымский, Кавказский фронты, Северо-Кавказский военный округ), не получили ни одного руководящего документа, регулировавшего бы воспитательно-идеологическую работу с ними.

Пропагандистская институционализация образа воина-горца и активное вовлечение этого образа в пропагандистскую и воспитательную работу относятся к началу битвы за Кавказ летом 1942 года, и значительная роль в этом принадлежит прессе. Немалое значение здесь сыграли яркие художественные портреты, созданные писателями и журналистами Ильёй Эренбургом, Георгием Леонидзе, Петром Павленко, Виталием Закруткиным, широко растиражированные региональной и фронтовой печатью. Расчёт строился на противопоставлении красивому и гордому горцу отвратительного, карикатурного немца-оккупанта — «безмозглого колбасника» с «квадратной головой». В данном случае был использован приём гитлеровской пропаганды, отказывавшей противнику в звании полноценного человеческого существа. Широко использовались негативные анималистские образы («звери», «скоты», «волки», «прусские шакалы», выпускающие свои «отравленные когти» и т.п.).

Начало эскалации милитаристских и национально-патриотических настроений горцев в прессе и устной пропаганде было положено обнародованием обращения старейшин Кабардино-Балкарии (КБ АССР) и Чечено-Ингушетии (ЧИ АССР) к народам Северного Кавказа по поводу зверств оккупантов в кабардинском селении Кызбурун-I, а затем митингами народов Закавказья 7 августа 1942 года, Северного Кавказа 13 августа и горской молодёжи 26 августа того же года. Официально митинги были названы проявлением всенародного порыва, но на деле они были инициированы начальником управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г.Ф. Александровым, отмечавшим 30 июля 1942 года в записке секретарям ЦК А.А. Андрееву, Г.М. Маленкову и А.С. Щербакову (последний являлся начальником ГлавПУ РККА), что «митинги должны быть проведены под знаком мобилизации народов Закавказья и Северного Кавказа на усиление борьбы против немецко-фашистских захватчиков»3. В записке также указывалось на необходимость «организовать выступления красноармейцев, колхозников, рабочих, интеллигенции следующих национальностей: грузин, армян, азербайджанцев, осетин (из Южной Осетии), дагестанцев, чеченцев, ингушей, кабардинцев, черкесов, балкарцев, карачаевцев, осетин (Северная Осетия)». Организация митингов северокавказских народов была поручена Северо-Осетинскому обкому партии4.

Свежих фактов о зверствах фашистов и подвигах земляков добавили члены делегаций трудящихся из КБ АССР и ЧИ АССР, посетивших в мае 1942 года расположение войск Южного фронта. В своих газетных отчётах делегаты от Кабардино-Балкарии сообщали, в частности, и о случайной встрече с немецкими военнопленными, лишь недавно захваченными советскими разведчиками: «Они имеют жалкий вид, беспрерывно чешут себя и тупо смотрят перед собой»5.

Важно отметить такую деталь. Мотив беспощадной мести врагу, адекватной степени его злодеяний, стал одним из главных приводных ремней советской антифашистской пропаганды, воспитания ненависти и беспощадности к противнику, который давал для этого массу веских причин. Что касается народов Северного Кавказа, то здесь идея мести подпитывалась фактическим материалом несколько сложнее: территория их автономий была оккупирована врагом на короткий период и лишь частично; горцам гитлеровцы уделяли показное радушие и в целом держали себя значительно более человечно, чем а отношении славян. Событий, способных до глубины души тронуть национальные чувства горца и вызвать в нём стремление к мести и самопожертвованию, было не так много. Как показано выше, трагедия в селе Кызбурун-I, в котором «немецко-румынские звери» убили 52 мирных жителя6, была использована пропагандистскими органами по максимуму.

В дальнейшем страдательный образ приобрёл город Малгобек, в окрестностях которого в течение месяца осенью 1942 года велись ожесточённые бои. Оставляя город, оккупанты взорвали объекты нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности. После освобождения Малгобека в начале 1943 года фотографии разрушений публиковались едва ли не в каждом номере органа Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) «Грозненский рабочий», а восстановление города стало своего рода «национальной идеей» для чеченцев и ингушей.

Интересны попытки совместить идею мести немецко-фашистским захватчикам с кровной местью — традицией позднеродового общества, с которой многие годы советская (а до этого — царская) власть вела ожесточённую и небезуспешную борьбу. С точки зрения массовой пропаганды объявление противнику не простой мести, а кровной выглядело, несомненно, эффектно и колоритно. На митингах и в газетах этот сугубо частно-семейный институт обычного права быстро разросся и обрёл наднациональный масштаб. «Немец нигде не найдёт приюта, — заявляла газета “Грозненский рабочий”. — Убежав от мести черкеса, он наткнётся на кинжал чеченца, его сразит пуля ингуша — на Кавказе нет народа, который не считал бы Гитлера своим кровником. Кровник — это человек, проливший кровь. Немец пролил кровь чеченца Маташа Мазаева, кровь храброго Магомеда Ханиева…» (имеются в виду горцы, геройски погибшие на советско-германском фронте. — А.Б.)7. Таким образом, в пропагандистском обороте кровная месть как бы превращалась в свою противоположность: обращённая не вовнутрь, а вне горского общества, она не разрушала его, а играла консолидирующую функцию. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Комков Г.Д. Идейно-политическая работа КПСС в 1941—1945 гг. М.: Наука, 1965. С. 11.

2 Зульцман Р. Пропаганда как оружие в войне // Итоги второй мировой войны. М.: АСТ, 1999. С. 516.

3 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 125. Д. 106. Л. 59.

4 Там же.

5 Социалистическая Кабардино-Балкария. 1942. 19 мая.

6 Грозненский рабочий. 1942. 17 сентября.

7 Там же. 1 сентября.