СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ЗНАНИЙ МОРСКИХ ОФИЦЕРОВ В ЭМИГРАЦИИ

image_pdfimage_print

Толочко Александр Валентинович — начальник штаба в/ч 71509, подполковник (тел. 8-81834-55948).

Cовершенствование профессиональных знаний морских офицеров в эмиграции

Объективно оценивая свой уровень подготовки и заботясь о её соответствии современным требованиям, многие флотские офицеры, оказавшись после Первой мировой и Гражданской войн за рубежом, признавали, что, «оставшись на уровне полузабытых познаний 1916 года», они едва ли смогут, когда понадобится, «оказаться на должной высоте»1. Вот почему перед военно-морской эмиграцией с особой остротой встала задача по совершенствованию специальных и технических знаний военных моряков. Эта проблема была одинаково актуальна как для возрастных (старше 40 лет), так и более молодых офицеров. Учитывая, что значительная часть морской молодёжи к концу 1920-х годов получила высшее (преимущественно техническое) образование, а старшее поколение ещё не успело окончательно забыть то, что некогда было усвоено, редакция «Зарубежного морского сборника»* по этому поводу размышляла так: «По возвращении на палубы кораблей техническую часть офицеры освоят быстро. Труднее будет обстоять дело с освоением тактической части** военно-морского дела»2.

Соглашаясь с необходимостью поддержания профессиональных знаний на должном уровне, разные поколения военно-морской эмиграции по-разному представляли себе этот процесс.

Представители старшего поколения, имея личный опыт возрождения флота в предыдущий межвоенный период (между Русско-японской и Первой мировой войнами), считали, что совершенствование профессиональных знаний должно было происходить в самообразовательных кружках. Такая форма подготовки, по мнению многих, дала блестящие результаты в «смутное» после поражения от японцев время, «подняв уровень высшего образования офицеров на чрезвычайно высокую ступень»3. Полагая, что офицерство в конце 1920-х годов переживало такой же тяжёлый период, как и после Русско-японской войны, «старики» были уверены, что кружки, созданные при уже существующих организациях, вновь помогут возродить флот.

Последовательным сторонником «новой формы образования» был контр-адмирал А. Бубнов, которому, по его признанию, пришлось прибегать к подобной помощи ещё в молодые годы. Искренне убеждённый, что в условиях эмиграции коллективные занятия «единственно целесообразный путь распространения в офицерской среде военно-морских знаний», он в одной из своих работ просто и доходчиво объяснял суть «нововведения» так: «Члены кружка разрабатывают и делают в общем заседании доклады по различным вопросам военно-морских знаний; после каждого доклада производятся всесторонние прения по докладу, и эти прения являются наилучшим методом самообразования и развития дисциплины военного мышления»4. Вместе с тем, по его мнению, прежде чем приступить к подготовке и обсуждению докладов, нужно обязательно пройти «период изучения современной военно-морской литературы». Например, отдельным членам кружка «должно быть поручено изучение определённого морского сочинения» для последующего доведения прочитанного до остальных. При таком подходе «все члены кружка могут быстро и основательно ознакомиться со всей иностранной военно-морской литературой».

Следует отметить, что традиционная корпоративность и условия эмигрантской жизни объективно подталкивали молодых офицеров к подобной самоорганизации для получения профессиональных знаний. Довольно подробно основы такого процесса изложил председатель брненского отдела морского кружка «Звено» мичман П. Репин. Находясь в конце 1925 года, можно сказать, в «автономном плавании», правление отдела разделило «кружковцев» на несколько групп, поставив перед каждой из них задачу по изучению одной отдельной темы. Предварительная работа заключалась в сборе всевозможных доступных материалов, после чего составленный в той или иной группе доклад озвучивался на собрании всего отдела, где происходило коллективное обсуждение материала. Затем обобщённый текст представлялся для оценки кому-либо из доступных (из числа проживавших в Чехословакии) старших офицеров. И только с учётом всех критических замечаний тема считалась усвоенной.

В общем сама идея самообразования была воспринята военно-морской эмиграцией позитивно, что способствовало её быстрому распространению и внедрению. Вскоре в большей части флотских сообществ читались доклады на специальные темы и обсуждались труды военно-морских теоретиков. Начиная с 1928 года информация о подобных мероприятиях стала регулярно публиковаться в «Морском журнале» и «Зарубежном морском сборнике». В редакционных обзорах акцент делался именно на «образование новых центров военно-морского обучения в отдалённых уголках русского рассеяния». Так, в июльском номере за 1932 год первого из названных изданий было обнародовано сообщение об образовании в Сан-Пауло (Бразилия) курсов военных знаний, «на открытии которых с докладом, посвящённом боевым действиям флота в Мировой войне, выступил лейтенант В. Рюминский»5. . <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Морской сборник. Бизерта (Тунис). 1922. № 13. С. 52.

2 Зарубежный морской сборник. Пильзен (Чехословакия). 1928. № 2. С. 51. (Вступительная редакционная статья).

3 См.: Бубнов А. К вопросу о зарубежных военно-морских курсах // Морской журнал. Прага. 1929. № 18(6). С. 11.

4 Там же. С. 12.

5 См.: там же. 1932. № 7.

* О флотской печати русского зарубежья см.: Толочко А.В. Издательская деятельность российской военно-морской эмиграции в межвоенный период // Воен.-истор. журнал. 2009. № 10. С. 51—56.

** Редакция имела в виду, что недавно окончившаяся война (Первая мировая 1914—1918 гг.) дала мощный толчок развитию военно-морского искусства.