Последние военные министры Российской империи

image_pdfimage_print

Аннотация. В статье авторы попытались проанализировать деятельность последних военных министров Российской империи, возглавлявших военное ведомство в ходе Первой мировой войны.

Summary. The authors of the paper attempted to analyze the work of the last war ministers in the Russian Empire who headed the War Office during the First World War.

ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА

 

Бей Евгений Васильевич — заместитель начальника научно-исследовательского отдела Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, подполковник, кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: evgeniibey@yandex.ru);

Евдокимов Артем Владимирович — доцент кафедры социально-гуманитарных наук Приволжского исследовательского медицинского университета Министерства здравоохранения РФ, кандидат исторических наук

(г. Нижний Новгород. E-mail: Artemius2014@yandex.ru).

 

МИНИСТЕРСКАЯ ЧЕХАРДА

Последние военные министры Российской империи

 

В последние годы среди исследователей неуклонно возрастает интерес к событиям, связанным с Первой мировой войной и крушением Российской империи в 1917 году. Новые возможности для анализа этих событий и понимания причин падения самодержавия даёт использование инструментария теории элит1. В настоящее время наиболее близко к этому подошли историки С.В. Куликов2 и Ф.А. Селезнёв3. Однако значительное число проблем остаются малоизученными. Ярким примером такого исторического сюжета является деятельность военных министров Русской императорской армии как представителей военной и политической элиты в условиях военного времени.

Проведя сравнительный анализ деятельности генералов В.А. Сухомлинова, А.А. Поливанова, Д.С. Шуваева и последнего военного министра Российской империи — генерала М.А. Беляева, мы попытаемся приблизиться к пониманию причин их успехов и неудач на посту военного министра, выявить тенденции, приведшие к кризису в управлении страной и падению самодержавия.

 

Вхождение в военную элиту

Начиная с XVI века слово «элита» (от лат. eligo — избранный; лучший) стало употребляться для обозначения определённой избранной категории людей, занимавших в иерархической социальной структуре общества привилегированное положение. Под термином «военная элита» мы в первую очередь подразумеваем группу лиц — профессиональных военных управленцев, обладающих возможностями влияния на действия политической власти в области обеспечения национальной безопасности.

В начале XX века российская военная элита, основу которой составлял офицерский корпус, традиционно занимала особое место в структуре и иерархии элит российского общества. На её формирование оказывали влияние социальные, политические и военно-профессиональные факторы, определявшие в дальнейшем социальную природу этой общности людей и её национально-государственные особенности.

Владимир Александрович Сухомлинов происходил из дворянской семьи. Образование получил в Александровском (Брестском) кадетском корпусе и в 1-й Санкт-Петербургской военной гимназии, Николаевском кавалерийском училище и Николаевской академии Генерального штаба. Отличился, участвуя в Русско-турецкой войне 1877—1878 гг., за что был награждён Золотым оружием, орденом Св. Георгия 4-й степени и другими российскими и иностранными наградами. В дальнейшем поэтапно занимал ряд ключевых командных и военно-административных должностей. Так, в разгар революционных событий 1905 года, возглавляя Киевский военный округ, он был одновременно назначен на пост киевского, подольского и волынского генерал-губернатора. В декабре 1908 года генерал от кавалерии В.А. Сухомлинов был назначен начальником Генерального штаба, но уже через три месяца занял пост военного министра (11 марта 1909 — 13 июня 1915)4. Именно при нём Россия вступила в Первую мировую войну.

Алексей Андреевич Поливанов также происходил из дворян. Обучался в Николаевском инженерном училище, Николаевской инженерной академии и Николаевской академии Генерального штаба. Служил в лейб-гвардии Гренадерском полку. Тяжёлое ранение в Русско-турецкой войне 1877—1878 гг. не позволило продолжать строевую службу, и в дальнейшем А.А. Поливанов последовательно занимал целый ряд нестроевых должностей — старший адъютант штаба, старший делопроизводитель, редактор журнала «Военный сборник», генерал-квартирмейстер Главного штаба. С 1906 по 1912 год занимал должность помощника военного министра, получив звание генерала от инфантерии, и только во время Первой мировой войны достиг пика своей карьеры (13 июня 1915 — 15 марта 1916)5.

Путь вхождения в военную элиту для Дмитрия Савельевича Шуваева отчасти был похож на путь генерала Поливанова, но имел свои особенности. Д.С. Шуваев происходил из семьи потомственных почётных граждан. Обучался в Оренбургской Неплюевской военной гимназии, 3-м военном Александровском училище и Николаевской академии Генерального штаба. В начале своей карьеры принимал участие в покорении Хивинского и Кокандского ханств. В дальнейшем Шуваев занимал как нестроевые должности (учитель бригадной учебной команды, обер-офицер для поручений при штабе округа, начальник военного училища, начальник Главного интендантского управления, главный полевой интендант), так и строевые (командовал дивизией и армейским корпусом). Получил звание генерала от инфантерии и так же, как и его предшественник, достиг вершины карьеры во время Первой мировой войны, на девять с половиной месяцев возглавив военное министерство (15 марта 1916 — 3 января 1917)6.

Михаил Алексеевич Беляев происходил из дворян Санкт-Петербургской губернии. Образование получил в 3-й классической гимназии, Михайловском артиллерийском училище (по 1-му разряду), Николаевской академии Генерального штаба (по 1-му разряду). Участник Русско-японской войны 1904—1905 гг.; награждён Золотым оружием «За храбрость»7. После войны продолжил службу в Главном штабе: начальник отделения, генерал-квартирмейстер, начальник отдела по устройству и службе войск ГУГШ. С началом Первой мировой войны М.А. Беляев приступил к исполнению обязанностей начальника Генерального штаба (утверждён в должности в апреле 1916 г.) и произведён в генералы от инфантерии8. С 3 января 1917 года и до падения самодержавия в дни Февральской революции возглавлял Военное министерство.

Как видно, социальные факторы оказывали на формирование военной элиты самое прямое воздействие. Наиболее распространённый тип офицера в середине XIX века — это потомственный военный, в большинстве случаев и потомственный дворянин, носивший погоны с юного возраста, пришедший в училище из кадетского корпуса и воспитанный в духе безграничной преданности престолу и отечеству9. Типичный пример — дворянский род Беляевых, давший государству немало известных офицеров и генералов. Выбивается же из правила Дмитрий Шуваев, который не являлся потомственным дворянином, и при поступлении в училище ему пришлось столкнуться с определёнными трудностями10. Вместе с тем надо сказать, что после окончания учебного заведения проблемы сословной принадлежности никак не повлияли на дальнейшую судьбу молодого офицера11. С момента вступления любого юноши в кадетский корпус или молодого человека в военное училище исчезало понятие о сословном различии, если оно было привито в семье.

 

Взаимоотношения с элитой и контрэлитой

Необходимо пояснить, что до событий Февральской революции 1917 года системообразующим элементом российской элиты был император. Под термином «контрэлита» мы подразумеваем политически активную группу лиц (общественные партии и движения, средства массовой информации и т.д.), которые стремились влиять на состояние силовых структур, вовлекать их в процессы принятия и исполнения политических решений в интересах определённых сил общества. В нашем случае к контрэлите можно отнести оппозиционно настроенных депутатов Государственной думы, объединившихся в 1915 году в Прогрессивный блок, и ряд представителей промышленно-финансовых кругов.

Взаимодействие рассматриваемых групп контрастно проявлялось в отношениях между военным министром генералом В.А. Сухомлиновым, императором и институтом народного представительства.

В предвоенные годы Сухомлинов пользовался особым расположением Николая II, что во многом основывалось на тонком понимании характера самодержца. В рамках политики того периода степень влияния напрямую зависела от возможности определять ту картину мира, которая существовала в сознании монарха. По словам главы придворной канцелярии, военному министру удавалось удерживать внимание императора «в напряжении в случае надобности часа два подряд»12.

Для представителей контрэлиты военный министр представлял собой воплощение «военного деспотизма». Особенно напряжённые отношения у него сложились с лидером либерально-консервативной партии «Союз 17 октября» А.И. Гучковым. «Я убедился очень скоро, — вспоминал Гучков, — что с программой, планом реформ, который он [Сухомлинов] вначале изложил очень широко, он не сладит. И тогда я перешёл из благожелательного отношения в резкую оппозицию»13.

Однако Сухомлинова мало интересовала возможность сотрудничества с политическим представительством. Как человек, получивший своё раннее воспитание в годы царствования императора Александра II, ему было трудно приспособиться к новым порядкам, т.е. посещать Думу, выслушивать зачастую резкие речи депутатов, парировать их, иначе говоря, перейти на роль парламентарного министра. Этому во многом способствовала и политика Николая II, твёрдо убеждённого в том, что развитие вооружённых сил, характер программ и последовательность их выполнения являются прерогативой только «Верховного вождя». В стремлении поставить Думу на место император запрещал ряду министров выступать в ней. «Что Вам с ними спорить, — Вы мой министр», — было рекомендовано Сухомлинову14. И глава военного ведомства покорно выказывал своё пренебрежение к этому органу высшей власти: демонстративно отказывался посещать думские заседания, присылая для обсуждения военных вопросов своего помощника генерала А.А. Поливанова.

Начиная с 1906 года товарищ военного министра генерал Поливанов сблизился с членами комиссии Государственной думы по обороне. Ум, высокая работоспособность, а также блестящие административные навыки способствовали популярности генерала в представительской среде. Это значительно облегчало проведение законопроектов, однако в придворных кругах Поливанов пользовался репутацией «левого». Собственно, это обстоятельство и стало одной из причин его увольнения. Основным же мотивом послужил скандал, раздутый Гучковым при содействии Поливанова вокруг жандармского подполковника С.Н. Мясоедова с целью пропаганды «заслуг» октябристов в деле государственной обороны, дискредитации военного министра Сухомлинова и последующей его замены на генерала Поливанова.

В 1915 году выявившийся острый недостаток боевого снабжения и другие просчёты Военного министерства стали предметом усиленной критики думских либералов. Персональная же ответственность возлагалась на военного министра В.А. Сухомлинова, которым императору пришлось «пожертвовать», делая политические уступки общественности.

При поддержке Верховного главнокомандующего — великого князя Николая Николаевича Поливанов был назначен сначала управляющим Военным министерством, а с 10 сентября 1915 года военным министром. Подчеркнём, что генерал Сухомлинов всегда был в натянутых отношениях с великим князем Николаем Николаевичем. В связи с этим предвоенное развитие русской армии проходило на фоне противостояния двух течений, как выразился русский публицист и военный историк А.А. Керсновский, — «поверхностно-новаторского великокняжеского» и «ретроградно-бюрократического сухомлиновского»15.

«Назначение… генерала Поливанова, известного своей энергией и пользовавшегося полным доверием законодательных учреждений и общественных организаций, удовлетворило всех», — заключал впоследствии участник Первой мировой и Гражданской войн, видный деятель Белого движения генерал-лейтенант А.С. Лукомский16. Добравшись до «милютинских кресел», генерал Поливанов всё дальше углублялся в политику, в то время как армии нужен был военный министр — интендант и организатор.

Именно таким требованиям, по мнению Николая II, и отвечал генерал Д.С. Шуваев. Император хотел отдать Военное министерство в руки человека, не связанного с теми или иными придворными кругами, т.е. нейтрального и в то же время знавшего военное дело и нужды армии. 13 марта 1916 года главный интендант «со страхом и смирением» принял пост военного министра. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Подробнее об исторической элитологии как новом разделе исторической науки см.: Евдокимов А.В. Историческая элитология: определение, структура, перспективы развития // Гуманитарные научные исследования. 2014. № 12-1(40). С. 20—22.

2 Куликов С.В. Бюрократическая элита Российской империи накануне падения старого порядка (1914—1917). Рязань, 2004.

3 Селезнёв Ф.А. Революция 1917 года и борьба элит вокруг вопроса о сепаратном мире с Германией 1914—1918 гг. СПб., 2017.

4 Алексеев Ю.А., Иминов В.Т. и др. Начальники Генерального штаба России: биографический сборник. М., 2012. С. 109—111.

5 Залесский К.А. Первая мировая война: биографический энциклопедический словарь. М., 2000. С. 487.

6 Шилов Д.Н. Государственные деятели Российской империи: главы высших и центральных учреждений 1802—1917 гг. СПб., 2002. С. 760—762.

7 Список генералам по старшинству. Составлен по 1-е июля 1910 года. СПб., 1910. С. 704.

8 Залесский К.А. Указ. соч. С. 73, 74.

9 Волков С. Российское офицерство как служилое сословие // Российский военный сборник. М., 2000. Вып. 17. С. 290.

10 Ширшов Г.М. Красный командарм Д.С. Шуваев // Воен.-истор. журнал. 2005. № 10. С. 20.

11 Потомственное дворянство Д.С. Шуваев получил уже вместе с чином полковника.

12 Мосолов А.А. При дворе последнего российского императора. М., 1993. С. 165.

13 Александр Иванович Гучков рассказывает…: воспоминания Председателя Государственной думы и военного министра Временного правительства. М., 1993. С. 59.

14 Дегтярёв А.П. Военные проблемы в деятельности Государственной думы России (1906—1917 гг.): исторический опыт и уроки. Дисс. … канд. ист. наук. М., 1995. С. 170.

15 Керсновский А.А. История Русской армии в 4 т. Т. 3. М.: Голос, 1994. С. 130.

16 Лукомский А.С. Очерки моей жизни: воспоминания. М., 2012. С. 279.