Братание в 7-й армии Юго-Западного фронта в марте — первой половине июня 1917 года 

image_pdfimage_print

Аннотация. В статье на основе архивных и опубликованных источников рассмотрены масштабы братания в 7-й армии Юго-Западного фронта в конце марта — первой половине июня 1917 года. Представлены меры, предпринятые австро-германским командованием для поощрения братания, а также направленная на борьбу с ним деятельность командования 7-й армии и солдатских комитетов.

Summary. The article relies on archival and published sources to examine the scale of fraternizing in the 7 Army of the South-Western Front in late March and the first half of June 1917. It goes over the measures undertaken by the Austro-Hungarian command to encourage fraternizing, as well as describing what the 7 аrmy command did to counter that, and activity by soldier committees.

Первая мировая война

КУРИЦЫН Сергей Владимирович — аспирант Института Российской истории РАН

(Москва. E-mail: sergejj-88@yandex.ru).

Братание в 7-й армии Юго-западного фронта в марте — первой половине июня 1917 года 

После Февральской революции 1917 года в России на фоне продолжавшейся Первой мировой войны (1914—1918) начался рост антивоенных настроений в обществе и армии как его неотъемлемой части. Тогда в русской армии участились случаи братания. Оно представляло собой стихийный протест солдат враждовавших сторон против войны, выражавшийся в их встречах на нейтральной полосе на основе взаимного отказа от боевых действий1. В дальнейшем в течение 1917 года характер этого явления претерпел существенные изменения2.

В тех или иных конкретных условиях боевой обстановки братание могло трансформироваться и приобретать формы контактов с военнослужащими армий Центральных держав. Следует также отметить, что в значительной части документального материала, относящегося к рассматриваемому периоду, сообщения о братаниях носят лаконичный характер. Это, по-видимому, связано с опасением командиров тех или иных соединений подвергнуться взысканиям за то, что они не смогли воспрепятствовать братанию на своих участках. В результате при работе с документами не всегда ясно, имела ли место только попытка братания или всё же оно произошло. Поэтому в настоящей статье будут представлены в совокупности все обнаруженные мною соответствующие эпизоды.

Среди исследований советского периода, посвящённых братанию, следует отметить работы А.Г. Ткачука3, Е.Н. Истрати4 (описали процесс непосредственно на Юго-Западном фронте), В.В. Кутузова5. Данные о количестве случаев братаний на Русском фронте (хотя и неполные) приведены в фундаментальном труде И.И. Минца6. Уделил внимание теме и М.С. Френкин7.

В постсоветской России интерес к данной проблеме несколько снизился. Вместе с тем продолжавшие её изучать авторы получили возможность непредвзято, без идеологических штампов проанализировать суть братания (С.Н. Базанов8, А.Б. Асташов9, Ю.А. Бахурин10, В.В. Бондаренко11). Тем не менее до настоящего времени нет комплексного исследования данного феномена.

В марте — первой половине июня 1917 года наблюдалось нарастание братания в 7-й армии Юго-Западного фронта (главнокомандующий армиями фронта генерал от кавалерии А.А. Брусилов). Следует отметить, что в штабе фронта в отличие от других участков Восточноевропейского ТВД такие случаи были зафиксированы относительно поздно. Согласно оперативным сводкам штаба главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта первая попытка братания отмечалась 29 марта — в XVI армейском корпусе 7-й армии, тогда как на Северном (главнокомандующий армиями фронта генерал от инфантерии Н.В. Рузский) и Западном (главнокомандующий армиями фронта генерал от инфантерии А.Е. Эверт (до 11 марта 1917 г.); генерал от инфантерии В.В. Смирнов (до 31 марта 1917 г.)) фронтах подобные случаи уже имели место в первые дни после падения монархии в России12.

В оперативной сводке штаба главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта от 31 марта (с описанием событий 29 марта) отмечалось: «Около 17 часов противник открыл по нашим передовым окопам в районе Старе Богородчаны огонь из штурмовых орудий, во время которого было замечено замешательство в передовых окопах противника: часть австрийцев уходила в тыл, другая часть с белыми флагами пыталась приблизиться к нашим окопам, но австрийцы, обстрелянные своим же огнём, были принуждены вернуться в свои окопы»13. Так как этот факт свидетельствует о стихийном характере этой попытки братания, пресечённой самими же австрийцами, то, видимо, революционные события в России всё же повлияли на состояние войск Австро-Венгрии.

Вместе с тем не следует однолинейно оценивать влияние российской революции на состояние австро-германских войск. К примеру, в разведывательной сводке штаба Юго-Западного фронта от 18 апреля сообщалось: «Опросом перебежчиков германцев, принятых в районе леса Лысона, что [к] юго-востоку [от] Брзежаны… подтвердилось… в германских войсках надеются, что революция в России выльется в анархию»14. А это способствовало повышению боевого духа в войсках Четверного союза. Также среди военнослужащих Центральных держав усиливались ожидания скорого сепаратного мира с Россией15.

Подобные надежды на исход войны на Восточном фронте питало и германское командование. Бывший начальник штаба Восточного фронта генерал пехоты Э. Людендорф, в частности, вспоминал: «Революция обозначала ввиду неизбежно связанного с ней понижения боеспособности России значительное ослабление Антанты и существенную разгрузку нашего столь тяжёлого положения»16. О том же свидетельствуют и агентурные сведения Ставки за 15—21 апреля: «В военных кругах положение Германии считается настолько тяжёлым, что все надежды возлагаются на заключение мира с Россией»17.

Однако рассмотренный эпизод 29 марта не был первым случаем братания в 7-й армии. В 465-м пехотном Уржумском полку (117-я пехотная дивизия, XII армейский корпус) оно произошло раньше. В журнале военных действий полка читаем: «С утра 26 марта партии австрийцев стали появляться на поверхности своих окопов. Около 13 часов несколько человек австрийцев с белыми флагами, без ружей вышли из своих окопов и направились к нашим окопам. В ответ с нашей стороны было то же. Встретившиеся между нашими и противника проволочными заграждениями обменялись несколькими фразами. Австрийцы просили не стрелять… они ждут мира»18. Братание состоялось по случаю празднования австрийцами католической Пасхи (когда у православных христиан ещё шёл Великий пост) и продолжалось до православной, которая в 1917 году пришлась на 2(15) апреля. На следующий день австро-венгерская сторона хотела продолжить братание, но не имела успеха. Солдат 465-го пехотного Уржумского полка предупредили, «что всякие попытки будут преследоваться огнём нашей артиллерии. Австрийцы снова появлялись группами на поверхности своих окопов, но попыток подходить к нашим окопам не было»19.

Стремление организовать братание отмечалось и на фронте XLI армейского корпуса, перед его правым флангом, где «около 17 часов… в районе западнее д. Баранювка австрийцы вышли из своих окопов с белыми и красными флагами, у некоторых у них были пакеты какой-то бумаги (по-видимому, прокламации или газеты. — Прим. авт.). Австрийцы размахивали флагами и знаками пытались подозвать к себе наших солдат». Эту попытку пресекла огнём российская артиллерия20.

Хотя празднование Светлого Христова Воскресения на фронте уже традиционно сопровождалось братанием, но в условиях 1917 года, когда власть офицеров ослабла, оно приобрело небывалые масштабы. Как отмечалось в оперативной сводке № 1328 от 3 апреля, «днём перед фронтом всех корпусов (7-й армии — Прим. авт.) были обнаружены попытки небольших групп противника подходить [к] нашим окопам [с] белыми флагами для переговоров. Несмотря на ружейный и артиллерийский огонь, которым разгонялись эти мелкие партии, [в] течение дня нами было принято 27 перебежчиков, [в] том числе 23 перебежчика приняты [на] фронте 16 армейского корпуса»21. Значит, на фронте различных соединений братание происходило неравномерно, а в отдельных полках его не было даже на Пасху.

И хотя командный состав мог скрыть соответствующие факты, тем не менее нельзя не отметить и отсутствие фактов братания. К примеру, в журнале военных действий 467-го пехотного Кинбурнского полка (117-я пехотная дивизия, XII армейский корпус) отмечалось: «Первый день Пасхи прошёл обычным порядком; ничем не нарушалась тишина: даже и тех одиночных выстрелов, которые были первые два дня, — не слышно. Такая тишина на фронте разрушающе влияет на дисциплину»22.

В течение второго весеннего месяца братание на фронте 7-й армии заметно активизировалось и было зафиксировано в местности западнее Потуторы (3 апреля)23; «на некоторых участках фронта (7-й армии. — Прим. авт.)» (4—7)24, в районе Шибалин — Свистельники (16)25; северо-восточнее м. Иезуполь (18)26; в районе шоссе Потуторы — Брзежаны (20)27 и Казаково (22)28; на правом фланге XXII армейского корпуса (23)29; в районе Скоморохи (25)30; в районе Обренчевского леса, на участке XLI армейского корпуса (26)31.

Кроме того, в 468-м пехотном Нарымском полку (117-я пехотная дивизия, XII армейский корпус) 10 апреля «партия австрийцев появилась у своих проволочных заграждений, но была рассеяна огнём нашей артиллерии, выпустившей по ним очередь шрапнелью»32. В 465-м пехотном Уржумском полку 13 апреля «в течение дня почти беспрерывно появлялись небольшие группы австрийцев и одиночные люди, которые, имея в руках газеты и прокламации и размахивая ими, кричали: “Русь, иди сюда”; группы эти разгонялись нашим артиллерийским огнём. Ружейного огня не было»33. Последнее обстоятельство свидетельствует о сочувствии солдат передовой линии братанию.

В журнале военных действий 466-го пехотного Малмыжского полка (117-я пехотная дивизия, XII армейский корпус) от 27 апреля отмечено: «В 11 ч наша артиллерия обстреляла группу австрийцев, выпустив несколько снарядов. Эта группа австрийцев была замечена возле цели № 19». Аналогичное сообщение появилось там и 28 апреля: «В 2 ч у противника по верху окопов было замечено несколько человек австрийцев, но нашим артиллерийским огнём были загнаны обратно в окопы»34. Сведения о попытках к братанию содержатся и в приказе 117-й пехотной дивизии № 74 генерал-майора П.И. Иванова от 27 апреля: «В ночь с 25 на 26 апреля я обошёл первую линию 1-ые батальоны [467-го пехотного] Кинбурнского и [465-го пехотного] Уржумского полков… Противник ведёт себя вызывающе: поёт песни, кричит: “Не стреляй, пан! Зачем ваши стреляют?”, предлагает покурить — словом, стремится под видом братства усыпить нашу бдительность, чтобы воспользоваться этим для нанесения нам удара. Особенно это заметно перед участками 11, 12 и 13». Однако попытки со стороны австрийцев, по-видимому, не переросли в полноценное братание на участке означенных полков, по крайней мере во время присутствия генерал-майора П.И. Иванова на позиции: «Я не видел и не слышал, чтобы наши откликались или переговаривались, но могут найтись слабые, которые считают врагов своими братьями». В приказе содержалось и предписание, что «в ответ на попытки братания противника мы должны посылать ему пулю или забирать в плен»35. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Базанов С.Н. Братание на Русском фронте в годы Первой мировой войны // Образ и смысл победы в российской истории: Сборник / Отв. ред. В.Е. Воронин. М.: Спутник +, 2017. С. 306.

2 Он же. Феномен братания в Первую мировую войну // Военно-историческая антропология. Ежегодник, 2003/2004. Новые научные направления. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2005. С. 288; Френкин М. Русская армия и революция. 1917—1918. Мюнхен, 1978. С. 173—177, 265—267, 270, 676.

3 Ткачук А.Г. Братание на фронтах в 1917 г. (по материалам Юго-Западного и Румынского фронтов) // Участие трудящихся зарубежных стран в Октябрьской революции. М., 1967.

4 Истрати Е.Н. Демократическое движение за мир на Румынском фронте в 1917 году. Кишинёв, 1973.

5 См.: Кутузов В.В. Документы о братаниях в фондах ЦГВИА // Советские архивы. 1968. № 4.

6 Минц И.И. История Великого октября в 3 т. Т. 2. М.: Наука, 1977. С. 745.

7 Френкин М. Указ. соч. С. 173—177, 265—267, 270, 676.

8 Базанов С.Н. «Немецкие солдаты стали… переползать к русским “товарищам” и брататься с ними» // Воен.-истор. журнал. 2002. № 6. С. 43—50; он же. Феномен братания в Первой мировой войне // Воен.-истор. антропология. Ежегодник. 2003/2004. Новые научные направления. М., 2005. С. 287—301; он же. Феномен братания // Наука в России. 2005. № 4; он же. Братание — порождение Первой мировой войны // Преподавание истории в школе. 2006. № 3. С. 22—26; он же. Братание — одна из причин развала русской армии в 1917 году // Мир и политика. 2011. № 3. С. 50—55; он же. Антивоенные выступления на фронте в марте—октябре 1917 г. Причины и последствия // Забытая война и преданные герои. М., 2011. С. 262—267; он же. Феномен братания на Русском фронте // Первая мировая война в истории и культуре России и Европы: сб. статей. Калининград, 2013. С. 154—162; он же. Братание на фронте // Первая мировая война. Энциклопедический словарь. М., 2014. С. 131—133; он же. Братание на Русском фронте в годы Первой мировой войны // Россия в годы Первой мировой войны, 1914—1918: материалы международной научной конференции (Москва, 30 сентября — 3 октября 2014 г.). М., 2014. С. 283—289; он же. Братание как феномен Первой мировой войны // Первая мировая война — тропы XX века. Материалы международной научной конференции. (Москва, 8 — 10 сентября 2014 г.). Ч. 2. М., 2015. С. 215—222.

9 Асташов А.Б. Братания на Русском фронте Первой Мировой войны // Новый исторический вестник. 2011. № 2. С. 29—41; он же. Братания на Русском фронте Первой мировой войны: между пацифизмом и мировой революцией // Первая мировая война, Версальская система и современность. Сб. статей. СПб., 2012. С. 40—47.

10 Бахурин Ю.А. О первых братаниях с противником в годы Первой мировой войны // Вопросы истории. 2010. № 12. С. 167, 168.

11 Бондаренко В.В. Братания на фронте // Россия в Первой мировой войне. 1914—1918. Энциклопедия. В 3 т. Т. 1. М., 2014. С. 203—205.

12 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2067. Оп. 1. Д. 191. Ч. 3. Л. 393 об.

13 Там же. Д. 192. Ч. 1. Л. 46.

14 Там же. Ф. 2129. Оп. 1. Д. 140. Л. 216.

15 См. например: там же. Л. 273; Ф. 3318. Оп. 1. Д. 760. Л. 322.

16 Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914—1918 гг. / Пер. с нем. А.А. Свечина. М.: Вече, 2014. С. 371.

17 РГВИА. Ф. 2129. Оп. 1. Д. 140. Л. 257.

18 Там же. Ф. 3010. Оп. 1. Д. 85. Л. 27—28 об.

19 Там же. Л. 30—31 об.

20 Там же. Ф. 2067. Оп. 1. Д. 192. Ч. 1. Л. 54.

21 Там же. Л. 67.

22 Там же. Ф. 3012. Оп. 1. Д. 39. Л. 1.

23 Там же. Ф. 2129. Оп. 1. Д. 140. Л. 137.

24 Там же. Д. 183. Л. 96, 102.

25 Там же. Ф. 2067. Оп. 1. Д. 192. Ч. 1. Л.143.

26 Там же. Л. 161.

27 Там же. Ф. 2129. Оп. 1. Д. 140. Л. 225.

28 Там же. Ф. 2067. Оп. 1. Д. 192. Ч. 2. Л. 195.

29 Там же. Л. 202.

30 Там же. Л. 219.

31 Там же. Л. 224.

32 Там же. Ф. 3013. Оп. 1. Д. 53. Л. 6.

33 Там же. Ф. 3010. Оп. 1. Д. 85. Л. 47 об.—48.

34 Там же. Ф. 3011. Оп. 1. Д. 60. Л. 5.

35 Там же. Ф. 3010. Оп. 1. Д. 77. Л. 44.