Аннотация. В статье рассмотрен вопрос о месте и роли военно-исторической науки в деятельности Михаила Васильевича Фрунзе. Отмечены яркие факты из биографии этого выдающегося полководца, военного администратора и теоретика, характеризующие его отношение к исторической мысли вообще и к военно-историческому знанию в особенности. Приведены свидетельства современников Фрунзе, отражающие его военно-исторические интересы, методы работы с литературой и источниками, содержащие примеры успешного практического применения Михаилом Васильевичем исторических знаний. Особое внимание уделено оценкам Фрунзе военной истории как неисчерпаемой информационно-интеллектуальной базы, содержащей богатейший опыт человечества в сфере вооружённой борьбы и военно-политической работы.
Ключевые слова: Михаил Васильевич Фрунзе; Красная армия; историческое знание; военная история; Гражданская война в России; Средняя Азия; Бухарский эмират; Туркестан; Крым; Александр Македонский; Чингисхан; Тамерлан; Наполеон Бонапарт; А.В. Суворов; М.И. Кутузов.
Summary. The paper addresses the question of the position and function of military-historical science in the activities of Mikhail Vasilyevich Frunze. It highlights notable aspects from the biography of this distinguished commander, military administrator, and theorist, illustrating his perspective on historical thought in general and on military-historical knowledge in particular. The paper presents testimonies from contemporaries of Frunze, offering insights into his military-historical interests, methods of work with literature and sources. It also provides examples of successful practical applications of historical knowledge by Mikhail Frunze. Particular emphasis is placed on Frunze’s evaluation of military history as an ever-growing reservoir of information and intellectual capital, encompassing the most profound experiences of humanity in the domain of armed conflict and military-political operations.
Keywords: Mikhail Vasilyevich Frunze; Red Army; historical knowledge; military history; Russian Civil War; Central Asia; Bukhara Emirate; Turkestan; Crimea; Alexander the Great; Genghis Khan; Tamerlane; Napoleon Bonaparte; A.V. Suvorov; M.I. Kutuzov.
ПОЛКОВОДЦЫ И ВОЕНАЧАЛЬНИКИ
ЕФИМОВ Алексей Александрович — старший преподаватель кафедры военно-политической работы в войсках (силах) филиала Военной академии материально-технического обеспечения имени генерала армии А.В. Хрулёва (г. Пенза), кандидат исторических наук, доцент
АНОХИНА Ирина Анатольевна — преподаватель кафедры военно-политической работы в войсках (силах) филиала Военной академии материально-технического обеспечения имени генерала армии А.В. Хрулёва (г. Пенза), кандидат исторических наук
МИНЕНКО Екатерина Юрьевна — преподаватель кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин филиала Военной академии материально-технического обеспечения имени генерала армии А.В. Хрулёва (г. Пенза), кандидат технических наук, доцент
«ВСЕГДА ЛЮБИЛ ВОЕННУЮ КНИГУ, ВСЕГДА ЕЁ ЧИТАЛ»
Военно-историческое знание в жизни Михаила Васильевича Фрунзе
В 2025 году исполняется сто сорок лет со дня рождения и сто лет со дня безвременной смерти выдающегося отечественного военного, политического и государственного деятеля Михаила Васильевича Фрунзе.
Данной статьёй авторы намерены раскрыть такой аспект исключительно богатой событиями и крутыми поворотами жизни этого неординарного человека, как страстное увлечение исторической наукой, особенно военной историей, и глубокое проникновение в её законы, что как непреложный факт отмечается всеми без исключения исследователями биографии М.В. Фрунзе.
Любовь к чтению проявилась у Фрунзе с детских лет. Родители Михаила Васильевича, люди скромного образования, но уважавшие хорошую книгу, сумели привить своим детям вкус к такого рода времяпрепровождению. По свидетельству Ю.Я. Кургановой, двоюродной сестры Фрунзе, мама Михаила Васильевича, Мавра Ефимовна, много читала и хорошо разбиралась в исторических событиях, чему обучала и своих детей1.
К семи годам Михаил читал на русском и церковно-славянском языках. Вместе со старшим братом Константином они перечитали все книги, какие были в небольшой родительской библиотеке. Когда мальчик читал, он так увлекался, что можно было ходить, разговаривать, забивать гвозди — он ничего не слышал. Однажды мать несколько раз звала сына обедать, наконец, взяла его за руку и удивилась — ребёнок дочитался до того, что у него окоченели руки! Но прочитанную книгу он мог с мельчайшими деталями пересказать от начала до конца2.
Старший брат Фрунзе, Константин Васильевич, вспоминал, что в домашней библиотеке их родителей имелись два тома «Истории России с древнейших времён» С.М. Соловьёва: «Оба тома мы с Мишей добросовестно изучили»3. При этом особое внимание братьев привлекли блестяще описанные маститым учёным события Смутного времени4.
Определённое влияние на процесс формирования интересов Михаила, в бытность его учеником гимназии города Верный Семиреченской области, оказал студент историко-философского факультета Петербургского университета Г.М. Тихомиров, организовавший при учебном заведении неформальный историко-политический кружок. Известно, что одной из тем многочисленных бесед молодого человека с юными гимназистами были деяния императора Петра Великого5.
Общеобразовательный курс истории Фрунзе усвоил превосходно. В выданном ему 2 июня 1904 года по окончании гимназии аттестате было сказано: «…Во внимание к постоянному отличному поведению, прилежанию и отличным успехам в науках, в особенности же историко-филологических, педагогический совет постановил наградить его золотою медалью…»6.
В 1904 году Михаил стал студентом экономического отделения Петербургского политехнического института. В письме другу детства К.С. Суконкину, написанном в сентябре 1904 года, молодой человек заявил, что институтский курс истории наряду с химией и политической экономией ему особенно нравится. По истории и экономике Фрунзе готовил рефераты, которые читал и защищал на диспутах. Преподавателей института Фрунзе характеризовал как «прекрасную профессуру», отнеся к таковой химика Д.И. Менделеева, историков Н.И. Кареева и И.И. Иванюкова7.
Вероятно, осенью 1904 года Михаил Васильевич неоднократно бывал и в стенах Санкт-Петербургского университета на публичных лекциях Е.В. Тарле, в то время уже весьма известного учёного. По официальным сведениям, в 1904—1905 гг. Е.В. Тарле с огромным успехом читал курс по истории Франции, центральное место в котором занимали лекции о Великой Французской революции. Именно эти лекции, собиравшие огромную аудиторию, от 700 до 1000 человек, особенно запомнились современникам8.
Однако, как тогда считал Фрунзе, с точки зрения постижения политико-экономических наук куда важнее лекций было чтение литературы. Прилежный студент, ставя в пример самого себя, наставлял одного из друзей детства: «Советую тебе заняться чтением, но только не пустяков, а серьезных книг, это тебе потом очень и очень пригодится… Еще раз повторяю: читай, читай и читай…»9.
События Русско-японской войны 1904—1905 гг. стимулировали развитие у Фрунзе интереса к военной истории. Уже в студенческую пору Михаил Васильевич изучал биографии выдающихся полководцев и военных мыслителей, читал статьи из Энциклопедии военных и морских наук, труды Клаузевица, Леера, Масловского, Астафьева, Баскакова, Милютина, Михневича, Дельбрюка и других теоретиков и военных деятелей XIX — начала XX века10.
Активное участие Фрунзе в политической деятельности периода 1905—1907 гг., конечно, оторвало молодого человека от систематической работы в сфере познания исторической науки. Но всё же и в этот период жизни он старался находить время и силы для самообразования11.
Даже находясь в местах заключения (1907—1914 гг.) Фрунзе старался отвлечься от суровой действительности, с головой уйдя в чтение книг, в первую очередь военно-исторической литературы. Он разработал для себя определённую программу и, следуя ей, стремился, насколько это было возможно, последовательно изучать историю войн и военного искусства. Именно в тюрьме и на каторге Фрунзе основательно проштудировал исследования о походах Суворова, Кутузова, Наполеона, Чингисхана, Тамерлана12.
В 1914—1915 гг. Фрунзе жил в качестве ссыльнопоселенца в селе Манзурка Верхоленского уезда Иркутской губернии (180 км от города). Дважды будущий Герой Социалистического Труда профессор Ф.Н. Петров был товарищем Михаила Васильевича по отбыванию ссылки. Ветеран рассказывал, что почти каждый вечер ссыльные собирались и читали газеты. Больше всего их интересовало положение на фронтах Первой мировой войны. Как выяснилось, Михаил Васильевич оказался способным предугадывать ход боевых операций. Ссыльные сначала недоумевали: откуда у человека, не получившего военного образования, такие серьёзные познания в военной сфере? Ведь Фрунзе, рассказывая о боевых действиях, делал обзор так интересно и глубоко, что его можно было слушать часами. «Потом нам стало ясно: военные знания М.В. Фрунзе постоянно черпал из книг…»13.
Другой товарищ Фрунзе по Верхоленской ссылке, а затем и последующей работе в Минске и Иваново-Вознесенске, ветеран Гражданской и Великой Отечественной войн И.К. Гамбург, был долгие годы связан с Михаилом Васильевичем личной дружбой. Он вспоминал, что верхоленские ссыльные, впечатлённые военно-исторической эрудицией Фрунзе, в шутку называли Михаила Васильевича «генералом»14 и «военным министром»15.
По наблюдениям И.К. Гамбурга, обширные и глубокие познания Фрунзе в военном деле объяснялись его живым интересом к военной литературе. Показательно, что, отказывая себе в самом необходимом, Михаил Васильевич в ссылке систематически выписывал из Иркутска книги по военной истории16.
В августе 1915 года Фрунзе бежал из ссылки и до марта 1916 года находился на нелегальном положении в Чите, работая в статистическом отделе переселенческого управления и в редакции еженедельной газеты «Забайкальское обозрение». На страницах этого издания (№ 9—13 за 1915 г. и № 1—10 за 1916 г.) под псевдонимом Сергей Петров он напечатал цикл статей «Письма о войне», в которых проанализировал некоторые экономические и социальные аспекты Первой мировой войны. Михаил Васильевич, полемизируя с российской либеральной печатью того времени, приписывавшей «немецкому дьявольскому гению» ряд удачных военно-экономических мероприятий кайзеровской Германии, отмечал, убедительно подкрепляя свои доводы многочисленными историческими фактами, что немцы многое заимствовали из исторического опыта Франции эпохи Наполеона Бонапарта17.
В марте 1916 года Фрунзе прибыл в Москву. Но задержался здесь недолго. С апреля 1916 по февраль 1917 года он, продолжая пребывать на нелегальном положении, находился в Минском районе в качестве служащего Всероссийского земского союза при 10-й армии Западного фронта.
Ветеран Гражданской и Великой Отечественной войн К.И. Бердиган вспоминал, что в 1916 году, во время земской службы Фрунзе много времени уделял изучению военной истории, заказывая литературу в Москве и Петрограде. Товарищи видели, как после работы он, сидя над раскрытыми военными учебниками с планами, штудировал описания боевых операций прошлого18.
Осенью 1916 года Фрунзе, запасшись книгами, целый месяц провёл в глухой деревне Рязанской губернии. По выработанному и неуклонно соблюдавшемуся распорядку с 11 часов дня он брался за чтение научной литературы. Хозяйка дома, где гостил Фрунзе, вспоминала: «Выяснилось, что Михаил Васильевич очень много читал, изучал, а главное, много думал, и если я до этого о нём знала как о революционном борце, то здесь передо мной раскрылась личность большой культуры и большой эрудиции в разных областях знаний»19.
Октябрьская революция 1917 года застала занятого политическими делами М.В. Фрунзе во Владимирской губернии. В 1918 году его стараниями была образована Иваново-Вознесенская губерния Советской России, и он стал её первым руководителем.
Работая председателем Иваново-Вознесенского губернского комитета РСДРП(б) и губернского исполкома, Фрунзе с трудом, но находил время для чтения литературы. В подборе книг ему особенно помогал редактор местной газеты «Рабочий край» А.К. Воронский, в будущем известный советский публицист, литературный критик и писатель, который присылал Михаилу Васильевичу разные новинки20.
В 1920 году, после разгрома врангелевских войск А.К. Воронский задался вопросом: как Фрунзе «сделался стратегом и полководцем?». Итог размышлений был таким: «Конечно, он не сидел сложа руки, а учился, читал, брал уроки у старых специалистов, проверял свои шаги, но, в конце концов, кто проследит сложный, таинственный и извилистый путь, каким в чудеснейшей в мире лаборатории, именуемой мозгом, из босяка делается знаменитый художник, а из подпольного агитатора — полководец, законная гордость новой армии? Кто знает?..»21.
С августа 1918 года Фрунзе стал военным комиссаром Ярославского военного округа и начал ещё больше времени уделять изучению военной науки. И.К. Гамбург писал: «Мне приходилось его видеть поздно ночью дома склонившимся над военными уставами, книгами, картами. Владея иностранными языками, он читал военную литературу не только отечественных, но и виднейших западноевропейских военных теоретиков»22.
По наблюдениям И.К. Гамбурга, в то время дома у Фрунзе на столе всегда лежала груда новых книг и журналов. Вернувшись со службы, Михаил Васильевич облачался в любимый туркестанский халат, садился за стол, и тогда его нельзя было оторвать от чтения.
«Уже все поужинают, улягутся спать, а Михаил Васильевич всё сидит, читает, делает какие-то записи и лишь изредка берётся за термос, чтобы выпить стакан крепкого горячего чая и похрустеть сухарями. Уже забрезжит утренний свет, когда он гасит настольную лампу и ложится спать»23.
По свидетельству бывшего генерала царской армии Ф.Ф. Новицкого (в последующем генерал-лейтенант авиации Красной армии, а в 1940—1944 гг. заведующий научно-исследовательским кабинетом М.В. Фрунзе в одноимённой Военной академии), Михаил Васильевич исключительно много работал с военной и военно-исторической литературой и добился выдающихся успехов24.
Руководитель Иваново-Вознесенского губернского военного комитета А.И. Жугин, который в то время лично общался с Фрунзе, писал: «Часто Михаил Васильевич Фрунзе, военный руководитель Фёдор Фёдорович Новицкий и я, сидя в штабе округа, разбирали боевые операции времён империалистической войны. Даже Новицкий, бывший полный генерал царской армии, становился иногда в тупик перед военными предложениями Михаила Васильевича при разборе той или иной операции мировой войны». Столь высокий уровень военно-аналитических суждений Фрунзе губвоенком объяснял его «марксистским» мировоззрением25.
С целью подготовки командных и политических кадров для формировавшихся в Ярославском округе частей и соединений Красной армии Фрунзе создал специальные курсы. На них он нередко сам проводил занятия и демонстрировал совершенное знание дисциплин, которые преподавал. К примеру, на занятиях Фрунзе «мог по памяти схематично воспроизвести на бумаге или классной доске походы и сражения прошлого, а также русско-турецкой, русско-японской и Первой мировой войн»26.
В 1918 году Н.М. Хлебников, будущий Герой Советского Союза, генерал-полковник артиллерии, работая начальником отделения штаба Ярославского военного округа, учился на курсах, организованных Фрунзе. Ветеран Красной армии вспоминал, что Михаил Васильевич читал слушателям лекции о военных взглядах Ф. Энгельса и сделал несколько блестящих практических разборов по тактике и оперативному искусству на примере боевых действий российских войск Северного фронта в период Первой мировой войны27.
С.А. Сиротинский, с января 1919 года — старший адъютант и личный секретарь Фрунзе28, отмечал, что в годы Гражданской войны Михаил Васильевич своими познаниями в военном деле производил большое впечатление на старых военных специалистов. Поэтому многие считали, что Фрунзе — бывший генерал или полковник царской армии29.
Как утверждал С.А. Сиротинский, в течение ряда военных и послевоенных лет, интересуясь различными областями знаний, Фрунзе всё же главным образом штудировал военную литературу и, «свободно читая по-французски и по-английски (не столь свободно — по-немецки и по-итальянски), кажется, внимательно изучил всё, что имеется наиболее солидного в мировой военной литературе. Он не расставался с книгой в любой обстановке»30. При этом Фрунзе читал книги медленно, бережно и вдумчиво. Он не просто запоминал прочитанное, а старался уяснить себе стратегические и тактические замыслы полководцев, изучал и разбирался в практическом воплощении этих замыслов31.
Один из ближайших помощников Фрунзе в годы Гражданской войны, К.А. Авксентьевский, указал на тот факт, что, выполняя огромную ответственную работу, Михаил Васильевич не забывал совершенствовать свои военные знания. Не довольствуясь рабочим днём, он и большую часть ночи проводил в напряжённом труде, изучал иностранные языки и читал в подлиннике наиболее значительные военные труды зарубежных авторов32.
Генерал-майор российской армии, военный министр Временного правительства России в 1917 году, затем ставший советским военным теоретиком и историком А.И. Верховский писал, что в годы Гражданской войны Фрунзе много работал над военной историей и над теорией военного искусства. Именно это сформировало базу полководческого творчества и интуиции Фрунзе, дало ему возможность понять новые формы стратегии и тактики, которые создавались в Гражданской войне33.
Известно, что Фрунзе зачитывался книгами о походах А.В. Суворова. Михаил Васильевич мог цитировать вслух большие фрагменты из военных наставлений великого русского полководца. Особенно это касается книги Суворова «Наука побеждать», фрагменты из которых Фрунзе особенно часто упоминал. Но, почитая суворовские традиции, он в боевой практике Гражданской войны коренным образом исправлял и обновлял всё то, что было применимо лишь в эпоху Суворова. Не случайно Михаил Васильевич любил повторять суворовское наставление: «Сначала ознакомься, изучи, а потом действуй»34.
По свидетельству С.А. Сиротинского, фактического биографа Фрунзе, в период Гражданской войны Михаил Васильевич также неоднократно восхищался военным и государственным гением Александра Македонского, Чингисхана, но особенно Тамерлана, не забывая при этом о тех несчастьях, которые принесли их захватнические войны народам. По мнению мемуариста, в истории походов этих выдающихся воителей далёкого прошлого Михаил Васильевич оказался способен найти много полезного, но не всегда лежавшего на поверхности знания35.
Фрунзе обращал внимание своих подчинённых на тот факт, что боевые построения войск, долгое время существовавшие во всех европейских армиях, в основе своей повторяли боевые порядки, созданные Тамерланом. Михаил Васильевич утверждал, что Наполеон Бонапарт накануне своей египетской экспедиции счёл необходимым тщательно изучить историю походов Александра Македонского, Чингисхана и Тамерлана36.
Советский писатель Н.Н. Никитин вспоминал, что в 1923 году, будучи начинающим литератором, лично слышал рассказы Фрунзе об истории Средней Азии и проблемах установления в этом регионе советской власти. По наблюдениям писателя, Фрунзе старательно изучал военную и политическую деятельность Чингисхана и Тамерлана, черпая сведения из исторических трудов и устных преданий. Его особенно интересовал опыт строительства этими полководцами огромных многонациональных государств и боевого вождения масс конницы37. Стремление Фрунзе постигнуть законы искусства боевого применения Чингисханом и Тамерланом крупных соединений лёгкой конницы отметил и С.А. Сиротинский38.
Не случайно 16 ноября 1924 года в газете «Правда» Фрунзе опубликовал программную статью «Даёшь коня!», в которой не только напомнил об исторической вехе — пятилетии первой конной армии, но и с глубоким пониманием вопроса настаивал, что хоронить конницу как самостоятельную силу ещё рано39.
Как отметил С.М. Будённый в траурные дни 1925 года, Фрунзе был не просто «красным кавалеристом в доподлинном смысле этого слова», но со смертью полководца «красная конница потеряла своего лучшего друга и знатока кавалерийского дела»40.
Находясь на посту командующего Туркестанским фронтом, Фрунзе не забывал даже в самой сложной обстановке пополнить свои знания по истории. Он находил время для того, чтобы осмотреть мечети Самарканда, руины дворцов в Фергане, старинную крепость в Оше. В каждом городе, в горах — всюду, куда приводили его жизненные пути, он между делом стремился ознакомиться с чем-нибудь памятным, старинным, что имелось в данном районе. Достаточно было сказать ему, что крепость или дворец построены таким-то и таким-то древним властителем, чтобы Михаил Васильевич сейчас же коротко поведал окружающим о любопытном и поучительном эпизоде из истории тех времён и народов41.
В годы Гражданской войны Я.Д. Чанышев, в будущем генерал-лейтенант Красной армии, был военкомом Татарской стрелковой бригады на Туркестанском фронте и часто встречался с Михаилом Васильевичем. Как выяснил мемуарист, Фрунзе превосходно знал бытовые и религиозные обычаи народов Средней Азии и вообще был человеком широко образованным, начитанным, обладавшим большой эрудицией, которого всегда было очень интересно и поучительно слушать42.
Участник Гражданской войны в Средней Азии М. Масанчин, организатор первых мусульманских частей Красной армии, являлся командиром отдельного дунганского полка и по служебным делам имел контакт с Фрунзе как командующим Туркестанским фронтом и политическим руководителем. Мемуаристу запомнилась одна из бесед с ним, в ходе которой выяснилось, что Фрунзе прекрасно знал не только текущую ситуацию в Семиреченской области, но и историю края. Особенно поразило Масанчина, что Михаил Васильевич свободно ориентировался в перипетиях многовековых непростых отношений дунган с Китаем43.
Участница Гражданской войны Г.И. Серебрякова, лично знавшая Михаила Васильевича и многих других деятелей революции, утверждала, что редко кто изучил так исчерпывающе историю народов, населявших Туркестан, как М.В. Фрунзе и В.В. Куйбышев. Более того, как заметила писательница, Туркестан был всегда особенно близок, понятен и дорог Михаилу Васильевичу44.
Участник Гражданской войны Н.В. Юртаев, будучи в 1919—1920 гг. бойцом особой летучей сотни Красной армии, а затем курсантом партийной школы Туркестанского фронта, неоднократно имел возможность наблюдать и слушать Фрунзе. Весной 1920 года в г. Скобелеве (Фергана) он присутствовал на встрече Михаила Васильевича с одним из лидеров басмачей Мадамин-беком, на тот момент перешедшим на сторону советской власти и командовавшим кавалерийским мусульманским полком Красной армии. На определённом этапе праздничного обеда, устроенного хозяевами, беседа Фрунзе и Мадамин-бека приняла форму публичного словесного поединка, в ходе которого Михаил Васильевич и его оппонент продемонстрировали не только незаурядные риторические способности, но и глубокое понимание традиций, обычаев и истории Средней Азии. Не случайно в то время в полевой сумке Фрунзе всегда лежало издание Корана в потёртом кожаном переплёте. По свидетельству Н.В. Юртаева, в словесной дуэли Михаил Васильевич покорил своего соперника и многочисленных зрителей из числа бывших повстанцев обширными познаниями в области военной истории региона, особенно воздав должное полководческому и дипломатическому искусству Тамерлана45.
Генерал-полковник Н.А. Верёвкин-Рохальский с декабря 1919 по июнь 1920 года был командиром 2-й Туркестанской стрелковой дивизии, в июле—декабре 1920 года занимал пост коменданта и начальника гарнизона Ташкента. Ветеран отечественных Вооружённых сил отмечал, что в апреле 1920 года Фрунзе вместе с членами Реввоенсовета Туркестанского фронта прибыл в город Скобелев для инспектирования полка Мадамин-бека, придавая огромное политическое значение укреплению лояльности в отношении советской власти этого очень авторитетного в Ферганской долине бывшего басмаческого «полевого командира». По словам Н.А. Верёвкина-Рохальского, во время обеда между Фрунзе и Мадамин-беком завязалась непринуждённая беседа, причём Михаил Васильевич часто переходил в разговоре на узбекский язык. Как подчеркнул мемуарист, командующий Туркестанским фронтом вызвал к себе почтительное уважение со стороны бывших басмачей и их командира, «немало ошеломлённых» познаниями Михаила Васильевича46.
В сентябре 1920 года Фрунзе узнал, что вскоре перед ним встанет задача борьбы с войсками генерала П.Н. Врангеля. В специальном поезде, шедшем в течение нескольких дней из Ташкента в Москву, он много работал. Сотрудники Фрунзе вспоминали, что всю дорогу он тщательно штудировал книги и справочники, содержавшие сведения о Причерноморском театре военных действий, в первую очередь о Крымском полуострове, изучал карты, делал записи47.
По наблюдениям И.К. Гамбурга, в ходе этой поездки Михаил Васильевич часто обсуждал положение дел на Южном фронте с П.П. Каратыгиным — начальником оперативного отдела штаба48. По этому поводу в 1927 году П.П. Каратыгин писал: «На долю товарища Фрунзе с первых и до последних дней его командования войсками всегда выпадали едва ли не труднейшие задачи, едва ли не самые путаные и сложные положения обстановки»49.
Боевой соратник Михаила Васильевича считал, что Фрунзе всегда с успехом разрешал эти задачи, находил выход из любого положения, прежде всего потому, что как полководец умел дерзать, опираясь на добытые «огромнейшей самообразовательной работой» военные знания, в которых превзошёл своих противников — белых генералов «с их академической школой и старым боевым опытом»50.
По прибытии в столицу, получив назначение на пост командующего Южным фронтом, Фрунзе, как свидетельствует первая строка его записной книжки, занимали три вещи: «Люди, книги, вооружение»51. Фрунзе поручил своим помощникам в срочном порядке, не жалея сил, разыскать в библиотеках, а также в букинистических магазинчиках и лавочках Москвы любую военно-историческую литературу о крымских походах русской армии. Найденные книги Михаил Васильевич вечерами допоздна читал в гостинице52.
Самым ценным приобретением, обнаруженным на одном из книжных развалов, за которое Фрунзе особенно благодарил своего адъютанта С.А. Сиротинского, стало фундаментальное двухтомное исследование полковника Генерального штаба русской армии (будущего генерал-лейтенанта) А.К. Байова «Русская армия в царствование императрицы Анны Иоановны. Война России с Турцией в 1736—1739 гг.», изданное в 1906 году при содействии Николаевской академии Генерального штаба53.
По мнению С.А. Сиротинского, планируя операции против врангелевских войск, Фрунзе, «прекрасно знавший военную историю, намеревался повторить манёвр, проделанный в XVIII веке фельдмаршалом Ласси»54.
Готовясь к схватке с укрепившимся в Крыму генералом Врангелем, Михаил Васильевич воздал должное и исследованиям «немецко-прусского» писателя Фридриха фон Бернгарди как «выдающегося представителя военной мысли» зарубежья, плодотворно потрудившегося над анализом событий Крымской войны 1853—1856 гг.55
В ноябрьском номере журнала «Октябрьская революция» за 1922 год, издававшемся в Харькове, Фрунзе опубликовал статью «Памяти Перекопа и Чонгара. Страничка воспоминаний». В этой работе Михаил Васильевич с благодарностью констатирует, что оптимальные пути борьбы против войск генерала Врангеля были найдены командующим Южным фронтом в том числе благодаря тщательному изучению военно-исторической литературы56.
После разгрома крымской группировки белых, что фактически положило конец Гражданской войне, судьба Фрунзе на несколько лет оказалась тесно связанной с Украиной. Примечательно, что в памяти людей той эпохи Михаил Васильевич остался, по выражению советского писателя и общественного деятеля А.А. Фадеева, «героем великой и победоносной отечественной войны 1919—1920 годов»57. Более того, в страшно тяжёлом 1941 году А.А. Фадеев выражал твёрдую уверенность в том, что как бы ни был коварен, силён, чудовищно кровожаден фашизм, легендарное имя Фрунзе служит вдохновляющим фактором для сплочения в едином антифашистском фронте русского и украинского народов58.
Известный советский военачальник Р.П. Эйдеман отмечал, что в период командования Вооружёнными силами Украины и Крыма Фрунзе начал кропотливую работу по изучению и обобщению опыта Гражданской войны и иностранной интервенции, привлекая к этому делу широкий круг командно-начальствующего состава. Как писал военачальник, бывший одним из ближайших сотрудников Михаила Васильевича, «ещё в тяжёлые 1920—1921 годы, когда, казалось, было не до учёбы, тов. Фрунзе, до крайности обременённый практической работой на Украине, отказывая себе в отдыхе, забаррикадировавшись книгами, в том числе и иностранными, вооружённый марксистским методом, работал над развитием своего военно-теоретического кругозора, над изучением не только опыта мировой и гражданской войн, но и классиков военного дела»59.
В то время Фрунзе с особым вниманием относился к военно-историческим и военно-теоретическим работам Фридриха Энгельса, считая этого политика и учёного выдающимся знатоком военной науки. В докладе «Военно-политическое воспитание Красной Армии», сделанном 1 марта 1922 года на совещании командного и военно-политического состава войск Украины и Крыма и флота Чёрного и Азовского морей, Михаил Васильевич посетовал, что в наследство от Энгельса советским военным «достался целый ряд трудов, к сожалению, плохо нам известных, так как небольшое лишь количество из них переведено на русский язык»60.
В докладе «Основные военные задачи момента» и в заключительном слове на совещании военных делегатов XI съезда РКП(б), состоявшемся в конце марта — начале апреля 1922 года, Фрунзе продемонстрировал отличное знакомство с рядом военно-исторических материалов, содержащих анализ причин поражения России в Русско-японской войне 1904—1905 годов и опубликованных на страницах газеты «Русский инвалид» (официального издания Военного министерства Российской империи) и журнала «Разведчик» (военного и литературного издания, выпускавшегося в период 1888—1917 гг. частным издательством Березовского)61.
От внимания главы советского правительства Украины Х.Г. Раковского не ускользнул тот факт, что, отличаясь необыкновенной жаждой знаний, Фрунзе совершенствовал свой французский язык и внимательно следил за военно-исторической тематикой заграничной печати62.
В доказательство неплохой осведомлённости Фрунзе о новейших для той поры военно-исторических воззрениях европейских исследователей можно привести работу «Реорганизация Рабоче-Крестьянской Красной Армии», подготовленную Михаилом Васильевичем совместно с С.И. Гусевым к X съезду РКП(б) и впервые опубликованную в первом номере журнала «Армия и революция» (июль 1921 г.). На страницах этого труда Фрунзе неоднократно отмечал серьёзные достоинства прочитанной им двухтомной книги французского военного историка и журналиста Жана де Пьерфе «Trois ans au Grande Quartier General» («Три года в главном штабе французской армии»), изданной в Париже в 1920 году. В частности, по утверждению Михаила Васильевича, он немало почерпнул из неё относительно опыта наступательных действий в Первой мировой войне, особенно в вопросе противоборства войск Антанты и германской армии во Франции в 1918 году63.
Познание военной истории и военно-теоретическая работа всегда шли у Фрунзе бок о бок с практическими замыслами. По информации Х.Г. Раковского, одним из сокровенных желаний Михаила Васильевича, к осуществлению которого он был готов приступить уже после ликвидации врангелевского фронта, являлось освобождение от румынской оккупации Бессарабии64. Не исключено, что этим обстоятельством объяснялся помимо прочего особый, никогда не угасавший интерес Фрунзе к полководческой и военно-дипломатической деятельности М.И. Кутузова, сыгравшего выдающуюся роль в присоединении Бессарабии к Российскому государству65.
По некоторым свидетельствам, работая на Украине, Михаил Васильевич крепко дружил с Г.И. Котовским и очень любил беседовать с этим незаурядным человеком о культуре, традициях и истории Приднестровья66.
Вместе с тем Фрунзе, будучи глубоко убеждённым в приоритете мирных средств над силовыми, последовательно исходил в своём анализе политики из такой категории, как «историческая справедливость». В феврале 1925 года на торжественном собрании курсантов, командиров и политработников частей Московского гарнизона, посвящённом 7-й годовщине Красной армии, Михаил Васильевич заявил: «Меня, действительно, нельзя обвинить в излишней симпатии к теперешним правящим в Румынии боярским кругам. Этот мой недостаток, вероятно, объясняется тем, что в силу своего происхождения, как бессарабец, я не могу питать признательности к тому режиму, который осуществляется в Бессарабии и Буковине и вообще во всех остальных захваченных румынским боярством странах…
Мы глубоко уверены, что сохранение мира и факт наших мирных успехов приведут к разрешению целого ряда вопросов, в том числе и вопроса о Бессарабии. Для этого нам вовсе не нужно организовывать и подготавливать войну с Румынией. Всё сделается и помимо того»67.
Ещё в декабре 1918 года Фрунзе написал для Иваново-Вознесенского губернского календаря на 1919 год статью «Красная армия и её задачи», в которой сделал краткий исторический анализ причин развязывания войн новейшего времени и убедительно доказал необходимость ради прекращения кровопролития всемерного укрепления военной мощи советских Вооружённых сил68.
Надо подчеркнуть, что окружавшие Фрунзе люди отмечали его непоколебимую и страстную приверженность миру. Вместе с тем этот глубоко понявший историю военный мыслитель и не знавший поражений полководец имел твёрдое убеждение, что только несокрушимое военное могущество Советского государства было способно привести к осуществлению тысячелетней мечты всех лучших представителей человечества — исчезновению войн69.
Как отмечалось, уже в ходе Гражданской войны Михаил Васильевич стремился к тому, чтобы в любых формах собирать, хранить и передавать в армейские ряды, в массы молодёжи, во всю народную толщу историю этого тяжёлого вооружённого противоборства и прославлять имена бойцов и командиров Красной армии.
5 августа 1919 года Фрунзе в качестве командующего армиями Восточного фронта на основании телеграммы Реввоенсовета Республики от 4 августа 1919 года отдельным приказом поздравил 5-ю армию РККА по случаю годовщины её создания. Решением высшего военного руководства Советской России имя 5-й армии было занесено на почётную Золотую доску в зале Красного Знамени Революционного Военного Совета Республики. Командующий 5-й армией М.Н. Тухачевский «за блестящее руководство победоносной армией» награждался орденом Красного Знамени. Характерно, что в приказе, изданном Фрунзе и содержавшим поздравления воинам 5-й армии, вместе с тем подчёркивались важность и необходимость увековечения таким образом исторической памяти о «геройских подвигах 5-й армии и годовщине её основания»70.
В приказе войскам Туркестанского фронта № 150 от 4 октября 1919 года, подписанном командующим фронтом Фрунзе, говорилось о том, что в целях «увековечения славной памяти героя 25-й дивизии товарища Чапаева» Революционный военный совет Туркестанского фронта постановил присвоить 25-й стрелковой дивизии Красной армии наименование «Дивизия имени Чапаева» и переименовать родину легендарного военачальника город Балаково в город Чапаев71.
В 1920 году представители революционных властей освобождённой Красной армией Бухары преподнесли командующему Туркестанским фронтом Фрунзе саблю с надписью «Дана в знак благодарности от имени бухарского революционного народа товарищу командующему Туркестанским фронтом М.В. Фрунзе за активное участие в бухарской революции. 5 сентября 1920 года». Эту саблю-реликвию, а также ряд ценных трофеев военно-исторического характера из захваченного арсенала бухарского эмира Фрунзе направил в дар Ивановскому краеведческому музею72.
Постановлением ВЦИК от 25 ноября 1920 года за исключительные заслуги в организации разгрома Врангеля и освобождении Крыма Михаил Васильевич был награждён почётным революционным оружием — шашкой с надписью «Народному герою», которая также стала музейным экспонатом73.
Несколькими днями ранее этого события, на параде войск Красной армии в Симферополе М.В. Фрунзе в качестве награды вручил одну из трофейных бухарских сабель С.М. Будённому. На клинке сабли и на ножнах было выгравировано: «С.М. Будённому от Революционного Военного Совета Южного фронта. Симферополь. 23.11.1920»74. В 1957 году С.М. Будённый передал оружие в краеведческий музей города Каховка, откуда затем реликвия попала в Херсонский краеведческий музей. Другую трофейную саблю Фрунзе подарил будущему Маршалу Советского Союза Б.М. Шапошникову, ныне она находится в музее имени Фрунзе города Бишкек75.
14 марта 1921 года Фрунзе прислал руководителям Иваново-Вознесенской губернии письмо, в котором, поддерживая ходатайство политотдела 7-й стрелковой дивизии и сделав краткий, но яркий экскурс в историю воинской части, просил губернские власти дать согласие на присвоение этой дивизии наименования «Иваново-Вознесенская», а также наладить шефские связи как с 7-й, так и с Чапаевской дивизиями. Разумеется, вопросы были решены положительно76.
Участник Гражданской войны детский писатель А.П. Гайдар рассказывал своим друзьям, что в 1924 году, в момент, когда с должности командира полка Красной армии он был уволен в резерв, в отчаянии написал обиженное письмо и отправил его Фрунзе. Ни о чём Гайдар не просил, ни на что не рассчитывал. Но уже на другой день Михаил Васильевич вызвал его к себе и сумел ободрить молодого, но заслуженного воина, посоветовав ему заняться писательским трудом, отразить историю Гражданской войны в художественной литературе. Об этой встрече Гайдар рассказывал потом с глубокой признательностью. Очевидцы утверждают, что на первой рукописи знаменитого гайдаровского произведения «Р.В.С.» было посвящение Фрунзе77. Видимо, неслучаен и тот факт, что Гайдар, зная об исторических симпатиях Фрунзе, назвавшего своего сына Тимуром, дал это же имя одному из главных героев своих книг78.
В 1925 году гвардии полковник в отставке И.И. Геллер работал в редакции окружной военной газеты, когда в апрельские дни Фрунзе с рабочим визитом посетил Северо-Кавказский военный округ. Военный журналист, имея задание редакции получить от руководителя советского военного ведомства письмо-обращение к бойцам и командирам Кавказской Краснознамённой армии и побеседовать с ним о целях поездки и задачах, стоявших перед Красной армией, добился встречи с Михаилом Васильевичем. Характерно, что в своём письме-обращении Фрунзе прежде всего обратил внимание бойцов округа на необходимость знать и помнить историю Гражданской войны, в т.ч. историю боевых действий Красной армии на Кавказе79.
По словам С.А. Сиротинского, до самого конца своей жизни Фрунзе собирался написать большую книгу по истории борьбы с генералом П.Н. Врангелем — «Врангелиаду», как сам Михаил Васильевич называл эту главу Гражданской войны. Даже в сентябре 1925 года, уезжая в свой последний отпуск в Крым, вместе с большим количеством военно-научной, преимущественно иностранной, литературы он захватил и папку с тщательно подобранными материалами по врангелевскому фронту. Но к великому сожалению Фрунзе успел написать лишь известный очерк «Памяти Перекопа и Чонгара» и набросать в блокноте план предполагавшегося им труда «На Врангеля»80.
С 19 апреля 1924 по 26 января 1925 года Фрунзе занимал пост начальника Военной академии РККА. Участник Гражданской войны, кадровый военный Красной армии и известный советский писатель И.В. Дубинский, один из тех, что пришёл на учёбу в академию как раз в то время, когда начальником её был Михаил Васильевич, отметил разительные перемены, внесённые им в преподавание стратегии и тактики, истории войн и военного искусства. Ветеран писал: «Фрунзе знал цену военным знаниям. Сразу же после Гражданской войны, вступив в ожесточённый теоретический спор с Троцким по основным вопросам строительства Красной армии, он перевернул всё вверх дном в академии. Преодолев сопротивление рутинёров, он заставил основную кафедру надолго распроститься с Юлием Цезарем, направив внимание профессуры на изучение военных трудов В.И. Ленина, на мастерство Брусилова, Макензена, Блюхера, Будённого, Примакова и Вострецова. Вместо Цизальпинских походов стали штудировать сражения в Карпатах, на Ипре, при Камбре, под Касторной, Кромами, Орлом, Каховкой, Перекопом»81.
Однако, разумеется, не следует думать, что Михаил Васильевич посчитал бесполезным древним хламом опыт Цезаря и других «классиков» военного дела. Это было бы совершенно не в духе Фрунзе. Другое дело, что он требовал уйти от рутины, но не отбрасывать достижения прошлого и не заслонять стариной новейший военный опыт. Не случайно Михаил Васильевич ратовал за то, чтобы из стен Военной академии Красной армии выходили «свои Клаузевицы и свои Суворовы»82.
Как считал участник Первой мировой и Гражданской войн, видный советский общественный деятель И.М. Гронский, Фрунзе мечтал, чтобы «пролетарские» генералы выходили из стен академии не только крупнейшими теоретиками и практиками военного дела, но и хорошими политиками, т.е. людьми, обладающими солидными знаниями в таких науках, как история, философия, социология, политическая экономия и даже искусство, и прежде всего эстетика и художественная литература83.
В последние годы своей жизни Фрунзе изо всех сил стремился соответствовать созданному им образу полководца нового типа, который, не отказываясь от достижений прошлого, учитывает реалии современности и смотрит далеко вперёд. И Михаил Васильевич, очевидно, добился своего.
На взгляд Н.И. Бухарина, Фрунзе «упорно, систематически, настойчиво изучал военное дело, следил зорко за иностранной наукой, пристально искал новых творческих путей. Нет, он был не ремесленником, он был художником своего дела!..»84.
Г.К. Орджоникидзе считал, что «в смысле военных знаний… т. Фрунзе не имел равного в нашем Союзе»85.
И.С. Уншлихт свидетельствовал, что «Михаил Васильевич имел крупное военное образование. Получил он его не в школе, не в академии, а путём самообразования в бессонные ночи»86.
Г.Д. Гай указывал, что Фрунзе, не имея специального военного образования, «благодаря колоссальной общей эрудиции всегда правильно учитывал военную обстановку и принимал верное решение»87.
Р.П. Эйдеманотмечал особую чуткость Фрунзе в вопросах военно-научной мысли и резюмировал: «Занятый до крайности, загруженный работой, он сам неустанно работает над собой, поражая всех… своей начитанностью, умением следить за всем, что появляется нового среди военных книг у нас и за границей»88.
В бытность Фрунзе главой военного ведомства СССР тому, кто бывал в его кабинете, кто знакомился с его библиотекой, многочисленными газетными и журнальными вырезками из зарубежной печати, пометками на полях прочитанного, записками и набросками, не могло не броситься в глаза, с какой жадностью Михаил Васильевич изучал военное дело и обстановку в мире89.
С.А. Сиротинский свидетельствовал, что в последние годы жизни Фрунзе ночи напролёт просиживал над книгами, конспектами, записями. «Неутомимо, как прилежный школьник, он изучал военную историю, военную экономику, устройство и организацию войск». «Каждая новая военная книга — для него событие. Замечательный полководец, достигший вершин военной науки и искусства, он радостно улыбается, когда находит в тех или иных классических военных трудах особенно интересные мысли»90.
Видный советский военно-политический деятель А.С. Бубнов, в 1924 году занявший пост начальника Политического управления Красной армии и давно знавший Фрунзе, отмечал, что Михаил Васильевич «всю свою жизнь держал перед собой книгу» и при этом испытывал неодолимую тягу к военной истории, «всегда любил военную книгу, всегда её читал»91.
Даже накануне роковой операции, госпитализированный в Кремлёвскую больницу, Фрунзе с карандашом в руках штудировал книгу французского военачальника Ф. Фоша «О ведении войны»92.
Как указал генерал армии М.А. Гареев, для Фрунзе было характерно «стремление самому разобраться во всех тонкостях военного дела, иметь собственное мнение по ряду важнейших вопросов военной теории и практики было его внутренней потребностью, выражением высокой духовной культуры, свидетельством творческого подхода к решению практических задач»93.
По мнению генерала М.А. Гареева, «то, что прочитал Фрунзе по истории войн и военного искусства, в том числе и на иностранных языках, не всегда удаётся и каждому профессору военной академии»94.
Примечательно, что в декабре 1941 года один британский журналист, восхищаясь успехами советских войск в ходе контрнаступления под Москвой, высказал мнение, что в основе эффективной стратегии Красной армии лежит военная теория, разработанная Фрунзе. Поясняя западному читателю, о ком идёт речь, он назвал Михаила Васильевича «русским Клаузевицем»95. Хотя, конечно, Фрунзе не был Клаузевицем, он являлся советским полководцем, плотью от плоти сыном нашего Отечества.
Таким образом, всю сознательную жизнь Фрунзе тщательно, с огромным интересом, даже с какой-то всепоглощающей страстью изучал историю, особенно военную, как отечественную, так и всемирную. Михаил Васильевич считал историю лучшим учителем и советчиком, был твёрдо убеждён — зачастую решение практических задач, военных и политических, серьёзно облегчается тем, что задачи эти, пусть в иных формах и при других обстоятельствах, уже были решены ранее. При этом, как нам представляется, исторические знания были усвоены Михаилом Васильевичем обширнее, глубже, основательней, совсем иначе, чем многими другими. Недаром Фрунзе сетовал на то, что историю знают и понимают недостаточно хорошо, поэтому, как правило, недооценивают её96.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 О Михаиле Фрунзе: воспоминания, очерки, статьи современников / Сост. М.И. Владимиров. М.: Политиздат, 1985. С. 18.
2 Вигилянский Н.Д. Детство М.В. Фрунзе // Семья и школа. 1947. № 7. С. 2.
3 О Михаиле Фрунзе… С. 13.
4 Воспоминания о М.В. Фрунзе / Сост. Л.В. Кулишова; под ред. В.А. Воропаевой, Дж. Нусуповой. 2-е изд., доп. Фрунзе: Кыргызстан, 1986. С. 17.
5 Вигилянский Н.Д. Указ. соч. С. 4.
6 Фрунзе М.В. Неизвестное и забытое: публицистика, мемуары, документы, письма. М.: Наука, 1991. С. 20.
7 Там же. С. 12.
8 Каганович Б.С. Евгений Викторович Тарле: историк и время. СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2014. С. 46, 47.
9 Фрунзе М.В. Указ. соч. С. 12.
10 Гареев М.А. М.В. Фрунзе — военный теоретик: взгляды М.В. Фрунзе и современная военная теория. М.: Воениздат, 1985. С. 21.
11 Караваев П.Н. В дооктябрьские годы: на партийной работе, в тюрьме и ссылке. М.: Госполитиздат, 1953. С. 99.
12 Сиротинский С.А. Путь Арсения: биографический очерк о М.В. Фрунзе. М.: Воениздат, 1959. С. 72, 89.
13 О Михаиле Фрунзе… С. 56, 57.
14 Там же. С. 80.
15 Николаев В.Н. Отдаю себя революции… М.: Политиздат, 1972. С. 43.
16 Гамбург И.К. Так это было…: воспоминания. М.: Изд-во полит. литературы, 1965. С. 95, 96; Гамбург И.К., Хорошилов П.Е., Санович Г.А., Струве М.Э., Брагилевский Г.А. М.В. Фрунзе. Жизнь и деятельность / Под общ. ред. Ф.Н. Петрова. М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1962. С. 62, 63.
17 Фрунзе М.В. Указ. соч. С. 62.
18 Воспоминания о М.В. Фрунзе. С. 72—75.
19 Гамбург И.К. и др. Указ. соч. С. 75.
20 О Михаиле Фрунзе… С. 94.
21 Большевик-воин. Михаил Васильевич Фрунзе. М.; Л.: Московский рабочий, 1926. С. 41.
22 Гамбург И.К. Указ. соч. С.138.
23 О Михаиле Фрунзе… С. 95, 96.
24 Новицкий Ф.Ф. Михаил Васильевич Фрунзе (Из личных воспоминаний) // Знамя: ежемесячный литературно-художественный и общественно-политический журнал. 1940. № 10. С. 173.
25 Цит. по: Кириллов И.Н., Паначин Ф.Г. Подвиг большевика. Иваново: Ивановская обл. типография, 1957. С. 173, 174.
26 Гареев М.А. Указ. соч. С. 33.
27 Хлебников Н.М. Под грохот сотен батарей. М.: Воениздат, 1979. С. 14.
28 М.В. Фрунзе на Восточном фронте: сборник документов / Сост. Т.Ф. Каряева, В.В. Боброва, В.Г. Краснов. Куйбышев: Куйбышевское книжное изд-во, 1985. С. 32.
29 Михаил Васильевич Фрунзе: сборник воспоминаний друзей и соратников / Сост. Н.Б. Ивушкин. М.: Воениздат, 1965. С. 226.
30 Там же. С. 227.
31 Сиротинский С.А. Указ. соч. С. 72.
32 Цит. по: М.В. Фрунзе: Военная и политическая деятельность / Под ред. А.А. Войнова.М.: Воениздат, 1984. С. 269.
33 О Михаиле Фрунзе… С. 270.
34 Сиротинский С.А. Указ. соч. С. 72, 232.
35 Там же. С. 72, 73, 175—177.
36 Там же. С. 176.
37 Никитин Н.Н. Это было в Коканде. Ташкент: Узбекистан, 1982. С. 219, 220, 584, 588.
38 Сиротинский С.А. Указ. соч. С. 176.
39 Фрунзе М.В. Избранные произведения / Под наблюдением Н.С. Филиппова и В.Ф. Морозова. М.: Военное изд-во Военного министерства Союза ССР, 1951. С. 264—266.
40 Большевик-воин. С. 52.
41 Сиротинский С.А. Указ. соч. С. 172.
42 Воспоминания о М.В. Фрунзе. С. 152, 153.
43 Там же. С. 154, 155.
44 Серебрякова Г.И. О других и о себе. М.: Советский писатель, 1968. С. 92.
45 Юртаев Н.В. Невыдуманные рассказы. Куйбышев: Куйбышевское книжное изд-во, 1960. С. 28—48.
46 Верёвкин-Рахальский Н.А. Мои 90 лет (воспоминания). М.: Триада, Лтд, 2000. С. 91, 92; О Михаиле Фрунзе… С. 183, 184.
47 Гамбург И.К. Указ. соч. С. 167; Гамбург И.К. и др. Указ. соч. С. 222.
48 Гамбург И.К. Указ. соч. С. 167.
49 О Михаиле Фрунзе… С. 268.
50 Там же. С. 268, 269.
51 Архангельский В.В. Фрунзе. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 445.
52 Фрунзе М.В. Военная и политическая деятельность… С. 129.
53 Архангельский В.В. Указ. соч. С. 445.
54 Перекоп: сборник воспоминаний. М.; Л.: Гос. социально-экономическое изд-во, 1941. С. 121.
55 Фрунзе М.В. Избранные произведения в 2 т. Т. 2 / Под ред. подполковника В.Е. Зубакова. М.: Военное изд-во Военного министерства Союза ССР, 1957. С. 69.
56 Там же. С. 110, 111.
57 Фадеев А.А. Герой Гражданской войны Михаил Васильевич Фрунзе. М.: Гослитиздат, 1941. С. 14.
58 Там же. С. 27.
59 Известия ЦИК. 1926. 31 октября.
60 Фрунзе М.В. Избранные произведения в 2 т. Т. 2. С. 42.
61 Там же. С. 93, 478.
62 Большевик-воин. С. 78.
63 Фрунзе М.В. Избранные произведения / Под наблюдением Г.М. Игнатковича, В.Ф. Морозова. С. 193, 218, 563, 564.
64 Большевик-воин. С. 77.
65 Сиротинский С.А. Указ. соч. С. 72.
66 Калабашкин А.С. Верный сын партии (историко-биографический очерк о М.В. Фрунзе). Кишинёв: Картя Молдовеняскэ, 1960. С. 221.
67 Цит. по: Калабашкин А.С. Указ. соч. С. 239.
68 Кириллов И.Н., Паначин Ф.Г. Указ. соч. С.185.
69 Серебрякова Г.И. Указ. соч. С. 42.
70 М.В. Фрунзе на Восточном фронте… С. 231, 232.
71 Фрунзе М.В. Избранные произведения в 2 т. Т. 1 / Под ред. подполковника М.А. Алексеева. М.: Воениздат, 1957. С. 245, 246.
72 Кириллов И.Н., Паначин Ф.Г. Указ. соч. С.194; Калабашкин А.С. Указ. соч. С. 197, 198.
73 Калабашкин А.С. Указ. соч. С. 209.
74 Будённый С.М. Пройденный путь. Кн. 3. М.: Воениздат, 1973. С. 306.
75 Золото и сабля эмира Бухары // Библиотека Хуршида Даврона [электронный ресурс]. 2016. 20 июня. URL: https://greylib.align.ru/1132/zoloto-i-sablya-emira-buxary.html.
76 Кириллов И.Н., Паначин Ф.Г. Указ. соч. С. 194, 195.
77 Жизнь и творчество А.П. Гайдара / Сост. и общ. ред. Р.И. и В.С. Фраерман. М.: Гос. изд-во детской литературы Министерства просвещения РСФСР, 1954. С. 65, 66.
78 Серебрякова Г.И. Указ. соч. С. 92.
79 Воспоминания о М.В. Фрунзе. С. 170—172.
80 Перекоп. С. 117; О Михаиле Фрунзе…; Сиротинский С.А. Указ. соч. С. 234, 235.
81 Дубинский И.В. Славные имена, славные страницы // Новый мир. 1962. № 2. С. 181.
82 Гронский И.М. Из прошлого…: воспоминания. М.: Известия, 1991. С. 253; О Михаиле Фрунзе… С. 232, 233.
83 Гронский И.М. Указ. соч. С. 253; О Михаиле Фрунзе… С. 232, 233.
84 Большевик-воин. С. 28.
85 Орджоникидзе Г.К. Памяти М.В. Фрунзе // Речь на траурном заседании Закавказского ЦИК, ЦИК Грузии, Закавказского профсовета, Тифлисского совета и представителей фабзавкомов 1 ноября 1925 г. // Избранные статьи и речи 1911—1937 / Под ред. А.И. Микояна, Л.З. Мехлиса, Л.П. Берия и З.Г. Орджоникидзе. М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1939. С. 209.
86 Большевик-воин. С. 44.
87 Там же. С. 62.
88 О Михаиле Фрунзе… С. 156, 171.
89 Николаев В.Н. Указ. соч. С. 125.
90 Сиротинский С.А. Указ. соч. С. 227, 229.
91 Бубнов А.С. О Красной Армии. М.: Военное изд-во Министерства обороны Союза ССР, 1958. С. 62, 63; Воспоминания о М.В. Фрунзе. С. 205.
92 Воспоминания о М.В. Фрунзе. С. 205.
93 Гареев М.А. Указ. соч. С. 68.
94 Там же. С. 24.
95 Шишкин С.Н. Военные взгляды Фрунзе и современная война // Под знаменем марксизма. 1944. № 1. С. 55.
96 Сиротинский С.А. Указ. соч. С. 175—177.