Военно-стратегическое значение Северного морского пути: исторический аспект

image_pdfimage_print

Аннотация. В статье освещаются и анализируются основные этапы в истории освоения Северного морского пути и Арктики в целом через призму военно-стратегических задач и целей Российского государства. Материал охватывает исторический период от эпохи Московской Руси до современности.

Summary. The paper highlights and analyzes major stages in the development of the North Sea Lane and the Arctic as a whole from the viewpoint of military-strategic tasks and objectives of the Russian State. The material covers the historical period from the time of Muscovy to the present day.

На рубежах Российской империи

ФИЛИН Павел Анатольевич — руководитель департамента историко-культурного наследия Арктики Военно-исторического центра Северо-Западного федерального округа, старший научный сотрудник филиала Музея Мирового океана в Санкт-Петербурге — «Ледокол «Красин», кандидат исторических наук (Санкт-Петербург. E-mail: arcticmuseum@mail.ru);

ЕМЕЛИНА Маргарита Александровна — научный сотрудник Военно-исторического центра Северо-Западного федерального округа, кандидат исторических наук (Санкт-Петербург. E-mail: arcticmuseum@mail.ru);

САВИНОВ Михаил Авенирович — научный сотрудник Военно-исторического центра Северо-Западного федерального округа, кандидат исторических наук (Санкт-Петербург. E-mail: arcticmuseum@mail.ru).

 

Военно-стратегическое значение северного морского пути: исторический аспект 

В рамках данной статьи освещаются основные этапы в истории освоения Арктики и Северного морского пути (далее — СМП) через призму военно-стратегических задач и целей Российского государства, прослеживаются изменения этих задач по отношению к северным рубежам страны на протяжении ряда столетий и высвечиваются северные «стратагемы», которыми руководствовалось государство на том или ином этапе истории.

В эпоху Древней Руси и раннего Московского государства шёл процесс постепенной колонизации Европейского Севера России — Руси — обширного региона от Карелии на западе до Уральских гор и далее до Оби на востоке. В этом движении на север уже на ранних стадиях интересы Московского государства вошли в столкновение с интересами стран, находившихся на западе — поначалу варяжских объединений, а затем Швеции, Дании и Норвегии. В ходе ряда войн и пограничных конфликтов вырабатывалась линия западной границы государства на Севере и, несмотря на некоторые её колебания, в целом она оставалась достаточно стабильной с эпохи Древней Руси до наших дней.

Важную роль в процессе колонизации Севера Европейской России играли монастыри (и в этом её отличие от более поздней колонизации Сибири), когда на неосвоенной территории появлялся насельник, к нему стекались ученики, образовывался монастырь, который начинал вести и экономическую деятельность. Рядом с монастырём возникали мирские поселения, а сам монастырь, если он оказывался в важном с географической точки зрения, стратегическом месте, превращался в острог — крепость. Так появились мощные крепости-монастыри — Кирилло-Белозерский, Соловецкий. В сфере экономической деятельности Соловецкого монастыря оказывались подчинённые остроги — Кемский и Сумской. Вместе с Кольским острогом, где с 1580-х годов находилась воеводская власть, и созданием Архангельска в 1584 году формировалась система обороны Русского Севера — Поморья.

В целом в XV—XVII вв. наблюдалось сращивание интересов государства и крупных монастырей в освоении и обороне северных рубежей. Интересно, что маркирование пространства православной символикой в ряде случаев оказывало решающее влияние на сохранение за Россией территориальных владений. Так, при демаркации границы с Шведско-Норвежским королевством в 1826 году граница была проведена по рекам Паз и Ворьема с уступкой Варангер-фьорда. При этом на левом берегу р. Паз был образован российский анклав с церковью Бориса и Глеба, созданный для сохранения православного храма, история которого связана с подвижнической деятельностью святого Трифона Печенгского.

Подводя итог раннему периоду колонизации Севера, можно сказать, что основной геополитической задачей власти являлось отстаивание западной границы государства путём создания ряда мощных крепостей и системы острогов.

В эпоху колонизации Русского Севера и Сибири появилась идея Северо-Восточного прохода как вероятной транспортной магистрали, связывавшей Европу с Индией и Китаем. Впервые она была сформулирована в 1525 году русским посланником в Ватикане Дмитрием Герасимовым, который сообщал итальянскому историку Паоло Джовио: «…море там (на Севере. — Прим. авт.) имеет такое огромное протяжение, что, по весьма вероятному предположению, держась правого берега, оттуда можно добраться на кораблях до страны Китая…»1. Эта идея была очень важной: в условиях господства на океанских коммуникациях Испании и Португалии другие морские державы Европы — Англия и Голландия — стремились освоить альтернативные пути к азиатским рынкам. И здесь они становились соперниками Русского государства.

Эпоха конца XVI — середины XVII века связана с активным продвижением интересов Русского государства на восток. После того как были ликвидированы остатки Монгольской империи на Востоке (Астраханское ханство в 1550-х гг., Сибирское ханство в 1580-х гг.), начался активный процесс торгово-промысловой и государственной колонизации Сибири. Не может не удивлять скорость этого процесса — уже в 1648 году отряд Семёна Дежнёва достиг северо-восточных пределов Евразии и вышел в Тихий океан. Таким образом, за 60 лет со времени походов Ермака до плавания С. Дежнёва территория России увеличилась в несколько раз. Интересным фактом является то, что старт активной колонизации Северо-Востока Евразии совпал со Смутным временем и безвластием в Центральной России.

Основой экономики продвижения на северо-восток для России были огромные прибыли от торговли пушниной (примерно до начала 1670-х гг.), затем последовал рост доходов от добычи «рыбьего зуба» — мамонтовой и моржовой кости.

В истории продвижения в Сибирь можно выделить два важных этапа: 1) торгово-промысловая колонизации территории Оби — Енисея и сопредельных территорий (походы в Мангазею); 2) создание Якутска и походы «вниз и вверх Леною рекою».

Походы в Мангазею (область в низовьях Оби) из Поморья стали интенсивно развиваться со второй половины XVI века в связи с активизацией рынка сбыта в Западную Европу. В результате ряда западноевропейских экспедиций с целью пройти Северо-Восточным проходом в Индию (первой была английская экспедиция под руководством Хью Уиллоуби в 1553 г., когда корабль капитана Ричарда Ченслора подошёл к устью Северной Двины на Белом море, а сам Ченслор побывал на приёме у царя) начались регулярные торговые контакты России с Англией, а позже с Голландией и другими странами Западной Европы через Баренцево море.

Отметим интересный факт в истории Мангазеи. В 1620 году был введён указ о запрете плавания «мангазейским морским ходом» под страхом смертной казни. Причинами введения такого закона стали настойчивые попытки западноевропейских негоциантов (представителей «Московской компании», Британской и Голландской Ост-Индских компаний, напрямую поддерживавшихся правительствами Британии и Голландии) найти путь на Обь и завязать там прямые торговые отношения, что открывало бы путь иностранной колонизации Сибири, а также опасение центральной власти утратить контроль над торговлей пушниной. Тревоги были небезосновательны: с одной стороны, из описаний европейских путешественников известно, что «мангазейский морской ход» к концу XVI века был известен на Западе; с другой стороны, центральная власть ощущала недостаток сил и средств для организации надлежащего контроля над торговлей с иностранными купцами в случае, если она начнётся в Сибири. Кроме того, было решено создать заставы на Ямале и на о. Вайгач (позже на о. Матвеев)2.

Таким образом, на рубеже XVI—XVII вв. власть столкнулась со вторым геополитическим вызовом на Крайнем Севере — необходимостью контроля за внешнеторговыми операциями, в т.ч. вооружённым путём. Не имея на тот момент адекватных сил, она решила вести проактивные действия на морских путях и развивать континентальные торговые пути.

В истории колонизации Сибири и Дальнего Востока присутствуют ряд военных аспектов. Прежде всего, это тесное взаимодействие частных купцов-промышленников, обладавших денежными и материальными ресурсами, и служилых людей (казаков и стрельцов), находившихся в подчинении воевод. Ярким примером является поход Федота Попова — Семёна Дежнёва (1648 г.), где первый представлял частные интересы, а второй — интересы власти и служилого сословия. Важным элементом организации таких походов было строительство острогов, которые на первоначальном этапе нужны были для содержания аманатов (заложники, пленники. — Прим. авт.), хранения пушнины, обеспечения собственной безопасности. Затем остроги становились форпостами для дальнейшего продвижения по территории — сюда направлялись служилые люди для обеспечения контроля над территорией, вслед за тем появлялась администрация на постоянной основе. Походы подчас сопровождались серьёзными военными столкновениями. Особенно сильно колонизации сопротивлялись чукчи, поэтому исследователи говорят о русско-чукотских войнах (со второй половины XVII в.)3.

За счёт чего же местной администрации удавалось осуществлять контроль над громадными пространствами Сибири и Севера в середине — второй половине XVII века, ведь воеводы на местах не располагали большим количеством военных сил? Прежде всего за счёт того, что водные артерии Севера позволили создать отлаженную систему судоходства и судостроения. Об этом свидетельствуют сохранившиеся в архивах документы. Так, «приходно-расходные книги кочам и дощаникам…» (в документации Якутской приказной избы) в расходной части фиксировали суда, которые выдавались казакам на те или иные службы, в приходной — суда, вернувшиеся со служб (и сколько в наличии осталось снастей такелажа, парусов и пр.). Обилие записей о применении судов позволяет говорить о широком использовании рек в качестве водных путей. Укажем, что службы географически разделялись на службы «вниз Леною рекой» (это подразумевало выход в Северный Ледовитый океан с движением в сторону рек Яны, Индигирки, Колымы, Анадыря) и «вверх Леною рекой» с дальнейшим переволакиванием на «Ламу» (в Охотское море). На службы «вниз» служилым людям выдавались только кочи, на службы «вверх» — дощаники, каюки и другие типы судов. Таким образом, эти книги свидетельствуют и о том, что коч был первым специализированным полярным судном, благодаря которому нашим государством была обретена Арктика4.

Новое военно-стратегическое значение Арктика обрела в эпоху Петра I. Россия превратилась в империю, при всём при том её границы были неизвестны. Если на западе и юге европейской части они были более-менее определены, то север и восток страны оставались своего рода terra incognita: народы, географические условия, пределы земель и способы их контроля и защиты — обо всём этом представления были очень смутные.

Петра I особенно привлекала задача создать верную карту страны, но текущие военные задачи (Северная война) не позволяли сосредоточиться на решении данной проблемы. Только в конце своего правления, в 1724 году Пётр I подписал указ «О посылке Сибирской», который дал старт Первой Камчатской экспедиции под руководством В. Беринга. Русские корабли впервые в истории прошли вдоль южного берега Камчатки, прошли пролив, разделяющий Азию и Америку. Экспедиция внесла важнейший вклад в развитие географических представлений о северо-востоке Евразии.

Вторая Камчатская, или Великая Северная экспедиция (ВСЭ) 1733—1743 гг. под командованием В. Беринга стала одной из наиболее масштабных в истории России. Основной задачей экспедиции было исследование Севера России от р. Печоры до Чукотского полуострова, составление географических, геологических, ботанических, зоологических и этнографических описаний северных земель. Также планировались морские походы к берегам Японии и Северной Америки. Всего в экспедиции действовали 9 отрядов (7 морских и 2 сухопутных), самым известным из них был отряд В. Беринга и A. Чирикова, совершивший плавание в Америку летом 1741 года. В результате деятельности ВСЭ впервые была произведена опись большей части побережья Северного Ледовитого океана, открыт американский берег и подтверждено наличие пролива между Азией и Америкой. Если сравнить карты России, выполненные выдающимся картографом С.У. Ремезовым в конце XVII века, и карту, составленную по итогам ВСЭ в 1745 году5, станет понятен тот гигантский скачок в знаниях о границах государства, который был проделан в первой половине XVIII века.

Во второй половине XVIII века вновь был поднят вопрос о возможности достижения Индии и Китая Северо-Восточным проходом. На этот раз с подобным проектом выступил выдающийся русский учёный М.В. Ломоносов. В 1763 году Михаил Васильевич написал «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» и посвятил этот труд великому князю Павлу Петровичу, сыну Екатерины II. По мнению автора, походом Дежнёва, «несомненно, доказан проход морской из Ледовитого океана в Тихий, к чему наше главное намерение здесь простирается». Тем не менее, завершая обзор западноевропейских и отечественных экспедиций в Ледовитом океане, он писал, что этот проход «невозможен или хотя и есть, да тесен, труден, бесполезен и всегда опасен»6. Ломоносов предположил, что путь в Индию и Китай можно проложить через Центральную Арктику, где, по его мнению, могли быть более благоприятные условия для мореплавания. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Павла Иовия Новокомского книга о посольстве Василия, великого государя Московского к папе Клименту VII // Барон Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московитских делах. Павел Иовий Новокомский. Книга о Московитском посольстве / Введение, перевод и примечания А.И. Малеина. СПб., 1908. Интернет-ресурс: http://www.vostlit.info (дата обращения: 28 сентября 2017 г.).

2 Витсен Н. Северная и Восточная Тартария, включающая области, расположенные в северной и восточной частях Европы и Азии. Амстердам, 2010. Интернет-ресурс: http://zz-project.ru.

3 Нефёдкин А.К. Военное дело чукчей (середина XVII — начало XX в.). СПб., 2003. С. 18—24.

4 Филин П.А. Новые документы об эксплуатации кочей на северо-востоке Сибири в XVII веке // Соловецкое море: историко-литературный альманах. Вып. 16. М.; Архангельск, 2017. С. 8—19.

5 Фель С.Е. Картография России XVIII века. М., 1960.

6 Ломоносов М.В. Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию // Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений. Т. 6. М.; Л., 1952. С. 442.