Защита населения от воздушного нападения и химического оружия в годы Первой мировой войны

Аннотация. В рецензии анализируется новая книга о зарождении и развитии в годы Первой мировой войны в воевавших державах системы защиты мирного населения от воздушного нападения и химического оружия.

Summary. The review analyses a new book on the birth and development by the belligerents of the systems for protecting civilians from air attacks and chemical weapons during the First World War.

Читать далее

Британские планы химической атаки: от осады Севастополя до Первой мировой войны

M.V. SUPOTNITSKY, S.V. PETROV, V.A. KOVTUN, V.I. HURSA – British plans for chemical attack: from the siege of Sevastopol to the First World War

Аннотация. В статье на основе архивных источников и экспертных заключений современных российских специалистов даётся оценка реальности британского плана химической атаки на Севастополь в период Крымской войны с помощью сернистого ангидрида (SO2). По мнению авторов, на линии Большой редан — Малахов курган — Малый редан концентрация SO2 могла достигать 1,7—2,0 мг/л, что в 4—5 раз превышает смертельную для человека концентрацию. Авторы делают вывод о реальности для своего времени плана химического нападения на Севастополь. Осуществлению плана могли помешать общий низкий профессиональный уровень командования британских и французских войск, а также возможности русской артиллерии. В начале Первой мировой войны идея Томаса Дандональда была реанимирована его внуком Дугласом и первым лордом Адмиралтейства Черчиллем для начала программы по созданию британского химического оружия, но уже с использованием новых достижений химии и военного дела.

Summary. On the basis of archival sources and expert conclusions of modern Russian specialists, The article, assesses the reality of the British plan for chemical attack on Sevastopol during the Crimean War with the help of sulphurous anhydride (SO2). In the opinion of the authors, on the line of the step Bolshoy – Malakhov Kurgan –step Small the SO2 concentration could reach 1.7-2.0 mg / l, which is 4-5 times higher than the concentration that is lethal to humans. The authors draw a conclusion about the reality for those times of the plan of chemical attack on Sevastopol. Implementation of the plan could be hampered by the general low professional level of the command of the British and French troops, as well as the possibilities of the Russian artillery. At the beginning of the First World War, the idea of Thomas Dandonald was reanimated by his grandson Douglas and the First Lord of the Admiralty Churchill to launch a programme to create British chemical weapons, but with using new achievements in chemistry and military science.

Читать далее

Финские военнопленные о возможностях применения химического оружия

Коршунов Эдуард Львович — начальник научно-исследовательского отдела военной истории Северо-западного региона РФ Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ (Санкт-Петербург. E-mail: himhistory@yandex.ru)

Финские военнопленные о возможностях применения химического оружия

В ходе Великой Отечественной войны существовала острая необходимость постоянно знать о возможности применения Финляндией, поддерживавшей фашистскую Германию, химического оружия, а также о её способности отразить вероятную ответную химическую атаку. Основным источником для получения соответствующей информации являлись получавшиеся разведорганами сведения, в том числе и от военнопленных. Сохранившиеся протоколы допросов показывают, что нашу армейскую разведку в первую очередь интересовал организационно-технический уровень подготовленности финской армии к осуществлению или отражению химического нападения на Ленинградском и Карельском фронтах. Тексты протоколов примечательны не только содержащимися в них конкретными вопросами, которые задавались допрашиваемым, но и добытыми таким образом сведениями. Они позволяют предположить, что при определённых условиях в принципе не исключалась возможность использования той и другой стороной химического оружия, точнее — боевых отравляющих веществ. Впрочем, реально такими возможностями наши войска на этом направлении не располагали.

С приближением германской и финской армий к Ленинграду опасения командования фронта, что противник для скорейшего решения своих задач может прибегнуть к использованию химического оружия, ещё больше обострились. Так, в начале августа 1941 года заместитель начальника Главного военно-химического управления Наркомата обороны1 полковник А.С. Кубасов направил начальникам отделов химической защиты фронтов «перечень вопросов для опроса пленных в части состояния военно-химического дела»2. Явно составленный наспех документ (некоторые пункты дублировались) скорее предназначался для получения информации о немецкой, а не о финской армии. 9 сентября заместитель начальника штаба генерал-майор А.С. Цветков направил в части приказ с требованием в кратчайшие сроки ликвидировать беспечное отношение к организации противохимической защиты войск3. Имелись ли серьёзные основания для этого, сказать трудно. Во всяком случае к концу сентября установить организационную структуру химической службы, например финской армии, и прояснить ситуацию с наличием у неё боеприпасов с отравляющими веществами, а также средств для постановки дымовых завес, огнемётов и т.п. не удалось.

Вместе с тем разведка на основе допросов военнопленных и наблюдений за частями противника на линии фронта полагала, что в финской армии химическая служба стояла не на высоком уровне. Об этом свидетельствовали следующие факты: финские войска на Карельском перешейке не обеспечили противогазами в достаточном количестве, а имевшиеся не отвечали современным требованиям; средства защиты кожи исчислялись единицами; противохимические пакеты, алигниновые тампоны, как правило, были полувысохшими и «малодейственными»; солдат «в химическом отношении» подготовили «исключительно слабо». Начальник химического отдела 23-й армии полковник Кузнецов даже на основе этих данных пришёл к выводу, что можно говорить «о бездеятельности финских офицеров в вопросах химической службы»4. Что касается использования дымзавес финнами, то они, как оказалось, использовали наши дымовые шашки, доставшиеся им, скорее всего, в ходе боевых действий 1939—1940 гг. против советских войск. Зажигательные снаряды применялись ими тоже эпизодически. Так, в первые три месяца этими снарядами поджигались леса в районах расположения неприятельских артиллерийских позиций, да и то без особых результатов.

Поскольку руководство Главного военно-химического управления не совсем удовлетворяла деятельность разведки Ленинградского фронта, перед ней были поставлены конкретные задачи: установление системы организации противохимической обороны (ПХО) финской армии; наличие химических подразделений; установление лиц, отвечающих за ПХО (от роты до дивизии). Кроме этого, требовалось добыть определённые средства, в том числе: конский противогаз (выпуск 1939 г.), дымшашку № 34, ручную дымовую гранату, таблицу на иприт5. Несколько позже в полосе действий 23-й армии (Карельский перешеек) была озадачена и агентурная химическая разведка: выяснение запасов боевых химических веществ (БХВ) вместе с минами и снарядами в артиллерийских и миномётных частях противника, наличия огнемётных танков или ручных огнемётов; возможность использования финской авиацией спецсредств.

Если до начала зимы 1941 года реальных оснований для опасений в отношении применения противником отравляющих веществ у командования Ленинградского фронта не имелось, то в самом конце декабря начальнику тыла генерал-лейтенанту Ф.Н. Лагунову стал известен следующий факт: при отступлении финны решились на химико-бактериологическое заражение «продуктов питания и водоисточников»6.

Стабилизация фронта на Карельском перешейке и на Карельском фронте вплоть до весны 1944 года способствовала тому, что интерес к выяснению тех или иных аспектов деятельности химической службы финской армии у разведки Ленинградского фронта фактически исчез. Пожалуй, единственным вопросом, интересовавшим её в период этого относительного затишья, было использование неприятелем зажигательных и дымовых средств. Впрочем, применялись последние, как уже отмечалось, эпизодически, поскольку по объективным причинам добиться должного эффекта с их помощью было затруднительно. Единственное упоминание относительно частого их применения содержится в протоколе допроса военнопленного рядового 46-го пехотного полка 18-й пехотной дивизии Репина (русский по национальности). Тот упомянул, что в первой половине 1942 года части его соединения 16 раз производили обстрел советских позиций зажигательными снарядами и минами (термит, фосфор). Изредка использовались и нейтральные дымы с целью маскировки работ по укреплению переднего края обороны. На основании этих показаний следователь пришёл к выводу, что «применение зажигательных и дымовых средств производилось не всегда тактически грамотно и с малым боевым эффектом»7. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Химическое управление РККА приказом наркома обороны от 26 июля 1940 г. было преобразовано в Управление военно-химической защиты Красной армии, а приказом от 13 августа 1941 г., ввиду усложнения задач химической защиты войск и увеличения объёма работ, реорганизовано в Главное военно-химическое управление Красной армии. Начальником управления в этот период был генерал-майор П.Г. Мельников.

2 Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. 217. Оп. 1238. Д. 2. Л. 220.

3 Архив Ленинградского военного округа (АЛВО). Ф. 44917. Оп. 2. Д. 134. Л. 2, 2 об.

4 ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1238. Д. 11. Л. 231.

5 Там же. Л. 92.

6 АЛВО. Ф. 44917. Оп. 6. Д. 134. Л. 5.

7 ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1238. Д. 102. Л. 142.