Государственный военно-исторический музей-заповедник «Прохоровское поле»

Аннотация. В статье освещаются ключевые события сражения на южном фасе Курской дуги в июле 1943 года, а также деятельность государственных органов, общественности, архитекторов, скульпторов, коллектива музея-заповедника по увековечению памяти павших советских воинов, подвига советского народа в годы Великой Отечественной войны в рамках создания и совершенствования структуры Государственного военно-исторического музея-заповедника «Прохоровское поле».

Summary. The article highlights the key battle events in the southern facet of the Kursk Bulge in July 1943, as well as the activities of state bodies, public structures, architects, sculptors, the museum staff to perpetuate the memory of the fallen Soviet soldiers, the heroic deeds of the Soviet people during the Great Patriotic War within the creation and  improvement of the structure of the State military historical museum-reserve «Prokhorovka field».

Читать далее

Концентрационные лагеря Третьего рейха: центры хранения документов и источниковая база исследования проблемы

Аннотация. В статье даны краткий обзор ведущих мировых и российских центров хранения источников по истории нацистских концентрационных лагерей и характеристика основных видов носителей исторической информации — документов по изучению их истории.

Summary. The article gives a brief overview of the leading world and Russian storage centres of sources on the history of Nazi concentration camps and characteristics of the main types of historical information carriers-documents for studying their history.

Читать далее

РОЛЬ МУЗЕЙНОГО ПРОСТРАНСТВА В ФОРМИРОВАНИИ ОБРАЗА ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ

АРМИЯ И ОБЩЕСТВО

Болтунова Екатерина Михайловна — доцент Российского государственного гуманитарного университета, кандидат исторических наук (Москва. E-mail: boltounovaek@gmail.com)

Роль музейного пространства в формировании образа верховной власти

Оружейная палата Московского Кремля в XIXXX вв.

Появление одного из самых значимых музеев страны — Оружейной палаты Московского Кремля, в задачу которого и сейчас входят хранение и экспонирование отечественных древностей и исторических реликвий, было связано с формированием государственно-представительского пространства древней российской столицы.

Первое музейное здание для Оружейной палаты было сооружено у Троицких ворот Кремля ещё в 1806—1810 гг. (архитектор И.В. Еготов). К сожалению, его снесли в 1959—1960 гг. при строительстве Кремлёвского дворца съездов1.

В литературе укрепилось мнение, что формирование здесь в начале 1830-х годов первой постоянной экспозиции было напрямую связано с решениями и волей Николая I2. Следует отметить, что деятельность монарха оказала самое серьёзное влияние на имперский дискурс, в частности, на его пространственную составляющую. Достаточно вспомнить, что император практически одновременно вёл реконструкцию пострадавшего от пожара 1837 года Зимнего дворца в Санкт-Петербурге и строительство нового гигантского Большого Кремлёвского дворца в Москве (1838—1849 гг., архитектор К.А. Тон). Создание экспозиции в первом, а затем и во втором здании Оружейной палаты было частью его большого московского проекта.

Самым важным в семантическом отношении помещением Еготовской Оружейной палаты являлся большой центральный зал. На его стенах были развешены портреты российских монархов, под каждым из которых, в свою очередь, был помещён тот или иной исторический предмет или предметы. Так, под изображениями Михаила Фёдоровича и Алексея Михайловича находились арматуры «из лат и прочих вещей, принадлежавших их величествам»; под портретом Петра I — захваченные во время Полтавского боя носилки Карла XII, под портретом Екатерины II — ключи от взятых турецких крепостей. Фактически, как уже было замечено в литературе, пространство зала было организовано в соответствии с милитарной составляющей: предметы располагались по образцу трофеев3.

Интересный сюжет, достойный самостоятельного изучения, представляет собой предметный ряд у портрета Александра I. В 1831 году, после подавления Польского восстания у монаршего изображения были установлены бронзовый ковчег с конституцией, дарованной Польше Александром I в 1815 году, захваченные польские знамена, ключи от ряда польских крепостей, а также постель императора Наполеона4. Фактически, если следовать логике расположения предметов, Николай I посвящал победу над восставшей Польшей Александру I.

Безусловно, выбор не был случайным. Николай I, в целом склонный к символическим жестам, очевидно, осознавал, какое именно значение транслировал тот или иной набор предметов. В данном случае борьба с восставшей Польшей воспринималась императором как своего рода продолжение наполеоновских войн России. По мнению Николая Павловича, Польша, выступавшая на стороне Наполеона и потерпевшая сокрушительное поражение, но обласканная милостями российского императора Александра I после войны 1812 года (дарование конституции), проявила неблагодарность, показала себя непримиримым врагом России.

В 1831 году русские войска штурмовали Варшаву 26 августа, в день 19-й годовщины Бородинского сражения 1812 года. После подавления мятежа окончательное падение Польши на самом высоком уровне подчёркнуто оформлялось как символически связанное с победами России в Отечественной войне 1812 года5. И экспозиция Оружейной палаты здесь очень показательна.

Впрочем, задача, возможно, была куда более широкой. В определённом смысле её можно назвать универсальной. Помимо прочего император Николай I стремился также провести параллель между военными победами Александра I и Петра I. По сути, постель Наполеона, также установленная у портрета Александра, была неким перифразом тех коннотаций, что возникали при появлении в этом контексте носилок шведского короля Карла XII. Захваченные под Полтавой, они стали центральным объектом Петровского полтавского триумфа 1709 года. Находясь в центре шествия шведских пленных, носилки олицетворяли поверженного короля Карла, делая его символическим участником действа6. И вот теперь два схожих объекта, указывающих на события, разделённые столетием, оказывались соединёнными в одном пространстве. Это постулировало вневременной абсолют побед русского оружия и, через него, легитимность власти монаршей династии и находящегося на престоле Николая I.

Так в стенах этого музея монарх получал возможность дать оценку тому или иному предшественнику на престоле и/или определённым образом позиционировать себя. Всё это делало Оружейную палату особым для России мемориальным пространством, решавшим задачи государственно-представительского порядка наравне с репрезентацией личностных коннотаций, важных для династии-семьи.

Особое положение зала было подчёркнуто и на уровне развёртывания самой экспозиции. По одну сторону от него находилось помещение, где размещались посольские дары и личные вещи монархов, а по другую — военный зал7. Таким образом, центральная зона музея вполне в духе имперских традиций формирования дворцового пространства оказывалась на стыке военного и дипломатического дискурсов.

Законченное к 1851 году здание, в котором Оружейная палата находится сейчас (архитектор К.А. Тон), — второе по счёту — в ещё большей степени отражает эту идею. Построенное лишь несколькими годами позже Большого Кремлевского дворца, это здание изначально было связано с репрезентацией власти. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Смирнова Е.И. Оружейная палата. XIX век // Сокровищница России: Страницы исторической биографии Музеев Московского Кремля / Отв. ред. Н.С. Владимирская. М., 2002. С. 45.

2 Столярова М.Л. Первая экспозиция Оружейной палаты // Там же. С. 52, 53.

3 Чубинская В.Г. Светская живопись в Оружейной палате XIX века и её роль в формировании программы дворцового музея // Там же. С. 63.

4 Столярова М.Л. Указ. соч. С. 52; Чубинская В.Г. Указ. соч. С. 63.

5 Болтунова Е.М. Крымская война и батальные полотна Фельдмаршальского зала. Из истории Зимнего дворца времён Николая I // Воен.-истор. журнал. 2011. № 7. С. 45—49.

6 Она же. Шведские пленные в петровских триумфах периода Северной войны // Россия и Финляндия: проблемы взаимовосприятия. XVII—XX вв. М., 2006. С. 164—177.

7 Столярова М.Л. Указ. соч. С. 53.