Чехословацкий корпус и военнопленные Первой мировой войны на территории России

Трагедия плена

 

Гергилева Алла Ивановна доцент кафедры Отечественной истории и культурологии Сибирского государственного технологического университета, кандидат исторических наук

(г. Красноярск. E-mail: gerg-all@rambler.ru)

 

«Многие миллионы людей были вырваны войной из привычной для них обстановки»

Чехословацкий корпус и военнопленные Первой мировой войны на территории России

Подробности пребывания в России чехословаков, поднявших мятеж в 1918 году, и иностранцев, пленённых русской армией в ходе Первой мировой войны (1914—1918 гг.) и находившихся в российских лагерях, в частности, в Сибири, для историков почему-то самостоятельной темой не являлись. Многие исследователи не брались за неё даже в рамках проблем, посвящённых собственно иностранным военнопленным, в том числе и «чехословацким политическим организациям и воинским формированиям в России». Впрочем, обстоятельные отечественные публикации по истории Чехословацкого корпуса и участия зарубежных интернационалистов-военнопленных в революционных событиях, происходивших в нашей стране в годы как Первой мировой1, так и Гражданской2 войн, появились лишь в 60—80-х годах XX века, когда советские учёные получили возможность использовать материалы зарубежных архивов3. Ряд работ связан с Октябрьской революцией, увлёкшей иноземных граждан4. Например, в коллективной монографии «Интернационалисты»5 освещаются некоторые особенности их деятельности на Урале и в Сибири, создание ими объединений в городах, борьба против мятежа белочехов, участие в большевистском подполье — партизанском движении, работа среди интервентов и белогвардейцев, труд при восстановлении народного хозяйства6. Эта проблема частично нашла своё отражение в ряде других монографий, книг, научных статей7, защищённых диссертаций8.

По мнению одного из исследователей, «историческая наука на сегодняшний день не располагает самостоятельным научным комплексным исследованием проблемы формирования и участия Чехословацкого корпуса в России»9. Другие современные авторы справедливо считают, что изучение «российского периода» истории этого формирования необходимо для понимания соотношения в событиях Гражданской войны ролей местных антибольшевистских сил и сил иностранных интервентов, а также для оценки степени самостоятельности последних10.

Военный плен Первой мировой войны передвинул и перемешал целые слои народонаселения различных стран. Многие миллионы людей были вырваны войной из привычной для них обстановки. По воле «исторического случая» их «перенесли» в незнакомую им ранее среду других наций. К примеру, на нашей территории подавляющее большинство военнопленных являлись подданными Германии и Австро-Венгрии. Согласно данным, собранным представителями Международного общества Красного Креста, деятельность которых не прерывалась на протяжении всего периода пребывания пленных в России, при непосредственном обследовании лагерей и других соответствующих мест, в русском плену находились 2 342 378 солдат и офицеров11. Для того чтобы представить их национальный состав, следует заметить, что в период Первой мировой войны среди находившихся на действительной военной службе в вооружённых силах Австро-Венгерской монархии около 25 проц. были австрийцы и немцы, 23 — венгры, 13 — чехи, 4 — словаки, 9 — сербы и хорваты, 2 — словенцы, 3 — украинцы, 7 — румыны и 1 проц. — итальянцы12. Разумеется, это соотношение не может быть механически перенесено на всех, поскольку побудительным мотивом при сдаче в плен зачастую являлись факторы национального порядка. Поэтому доля чехов, словаков, сербов, хорватов, словенцев, румын среди пленных была более высокой. Вместе с тем в связи с усиленной мобилизацией в австро-венгерские войска в 1915—1917 гг. мужского населения из аграрных районов монархии среди солдат и офицеров габсбургской армии несколько увеличился процент венгров, соответственно возросла и их численность в составе военнопленных13.

В соответствии с распоряжением Главного управления Генерального штаба русской армии в 1914 году немцев, австрийцев и венгров, считавшихся менее надёжными, чем пленные из числа славянских национальностей и румын, предпочитали размещать, как правило, за Уралом. В то же время пленных славян и румын содержали в европейской части России, где были различные лагеря «вместимостью» от 2000 до 10 000 человек; в Сибири устраивались более крупные, в которых одновременно содержались до 35 000 военнопленных14. Всего в России к 1917 году насчитывалось более 400 лагерей военнопленных15. В соответствии с данными 5-го делопроизводства по части военнопленных Центропленбежа на 1 января 1918 года в Омском военном округе, например, числились 210 003 человека и 140 957 — в Иркутском16.

Примечательно, что царствующий дом Габсбургов относился к Чехословакии не как к равноценной части империи, а как к покорённой и аннексированной стране. Австрийские монархи, вступая на престол, возлагали на себя две короны — императора Австрии и короля Венгрии. Чешскую королевскую корону они демонстративно игнорировали. Государственными языками империи также значились немецкий и венгерский. Обучение в чешских и словацких школах разрешалось только на немецком языке. Разрешённым к использованию в чешских и словацких полках «императорской и королевской армии» был всё тот же немецкий, в то время как в венгерских полках официально употреблялся венгерский язык. Таким образом, неприязнь между австрийцами, немцами, венграми, с одной стороны, и чехословаками — с другой формировалась столетиями. С началом Первой мировой войны национальные противоречия обострились. Российское правительство не упустило шанс использовать этот фактор в борьбе с Австро-Венгрией.

Ещё в августе 1914 года (первый месяц Мировой войны) началось формирование Чешской дружины в составе русской армии. Это подразделение создавалось из чехов и словаков, проживавших или работавших до начала боевых действий на территории Российской империи, а также из военнопленных Первой мировой. Славянам предоставлялась возможность освободиться из плена путём вступления в особые национальные подразделения русской армии. Впрочем, не все охотно шли в чехословацкие воинские части, предпочитая скорее вырваться из лагерей, добровольно идти на различные работы, в том числе и на военные предприятия. Показательно, что если до апреля 1916 года правление Союза чехословацких обществ получило 20—25 тыс. заявлений от желавших поступить на военные предприятия, то до начала февраля было лишь около 300 заявлений с желанием вступить в чехословацкий стрелковый полк17, причём действительно вступили только 65 человек. Из 2436 «добровольцев», числившихся в двух полках Чехословацкой бригады в первой половине 1916-го, не менее трети были русскими офицерами и солдатами, остальные в своём большинстве — или жившими до войны в России австро-венгерскими подданными, фактически вынужденными «стать под чехословацкое ружьё», или чехами и словаками, но русскими подданными, мобилизованными в армию и направленными для прохождения службы в национальные формирования.

Относительно низкая численность чехословацких воинских частей по сравнению с общим количеством чехов и словаков, оказавшихся в России, зависела от ряда разнообразных обстоятельств. Следует отметить, что «наивное славянофильство», руководившее значительным числом чехов и словаков, добровольно сдававшихся в плен русским войскам, очень быстро выветривалось в лагерях и на принудительных работах. У основной массы военнопленных, только что избежавших смерти на поле боя, разочарование сменилось глубокой политической апатией, а у наиболее активных — вызывало протест против господствовавших в царской России порядков. Последнее обстоятельство создавало, с одной стороны, благоприятные условия для агитации сторонников Чехословацкого национального совета, а с другой — являлось благоприятной почвой для роста антивоенных, революционных настроений. Для военнопленных из среды офицеров и представителей интеллигенции далеко не последнюю роль играло и то, что вольноопределяющиеся, а зачастую и бывшие офицеры запаса австро-венгерской армии зачислялись в чехословацкие части рядовыми. В сербские национальные формирования, создававшиеся в России, чехи и словаки (вольноопределяющиеся и офицеры) шли с большей охотой, чем в чехословацкие, поскольку здесь им гарантировались или офицерские должности, или поступление в офицерские школы. Из 800—1000 добровольцев чехов и словаков в сербском корпусе половину составляли бывшие офицеры18. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Попов Н.А. Революционные выступления военнопленных в России в годы первой мировой войны // Вопросы истории. 1963. № 2.

2 См.: Лисяцкий А.М. Из истории пролетарского интернационализма (участие иностранцев в революционной борьбе трудящихся России в период подготовки Великой Октябрьской социалистической революции). Харьков: Изд. политехнического института имени В.И. Ленина, 1961. Вып. I. Т. XIII; Хильченко М.П. Интернационалисты на Урале (1917—1918 гг.). Из истории партийных организаций Урала. Свердловск, 1963.

3 Kvasnicka J. Ceskoslovenske legie v Rusku 1917—1920. Bratislava, 1963; Клеванский А.Х. Чехословацкие интернационалисты и проданный корпус. Чехословацкие политические организации и воинские формирования в России 1914—1921 гг. М., 1965.

4 См.: Жилак А. Великий Октябрь и революционное движение военнопленных венгров в России (1917—1918 гг.) // Интернационалисты в боях за власть Советов. М., 1965. С. 117—149; Штригниц С. Из истории революционного движения среди немецких военнопленных в России накануне Октябрьской революции // Там же.

5 Интернационалисты. М.: Наука, 1971.

6 Колмогоров Н.С. Красные мадьяры (венгерские интернационалисты в борьбе за власть Советов в Омске. 1917—1919 гг.). Новосибирск, 1970; Данилов В.А. Великий Октябрь и иностранные военнопленные на Урале и в Сибири: Истор. сборник // Учён. записки Свердловского пед. инс-та., 1970. Вып. 3. С. 91—111; Данилов В.А. Интернационалисты на Урале и в Сибири. Свердловск, 1972; Чугунов Н.Н. Революционная деятельность Белы Куна в Томске // Венгерские интернационалисты в Сибири и на Дальнем Востоке. 1917—1922 гг. М., 1980. С. 25—37; Карпенко З.Г. Участие венгерских интернационалистов в борьбе за установление и укрепление Советской власти в Кузбассе // Там же. С. 38—44; Агалаков В.Т. Венгерские интернационалисты в борьбе за власть Советов в Восточной Сибири // Там же. С. 45—54; Шерешевский Б.М. О некоторых вопросах изучения участия венгерских интернационалистов в борьбе за власть Советов в Сибири и на Дальнем Востоке. 1917—1922 гг. // Там же. С. 228—237.

7 См.: Левчук А.П. Ещё раз о «проданном корпусе»: (К вопросу о возникновении чехословацкого мятежа) // В кн.: Из истории революций в России: первая четверть XX в.. Вып. 2. Томск, 1996; Новиков П.А. Части чехословацкого корпуса в Восточной Сибири (май—август 1918 г.) // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург, 2000. № 8; Поршнева О.С. Война и мир? Идейная борьба вокруг Брестского мира в ноябре 1917 — марте 1917 г.: (На материалах Урала) // Урал в событиях 1917—1921 гг.: Актуальные проблемы изучения. (К 80-летию прекращения военных действий на Урале. Материалы регионального научного семинара 24—25 апреля 1999 г.). Челябинск, 1999; Солнцева С.А. Военный плен в годы Первой мировой войны (новые факты) // Вопросы истории. 2000. № 4; Салдугеев Д.В. Чехословацкий легион в России // Вестник Челябинского государственного университета. 2005. № 2. С. 88—98; Гергилева А.И. Военнопленные Первой мировой войны на территории Сибири. Красноярск, 2007.

8 Волков Е.В. Офицерский корпус вооружённых сил адмирала А.В. Колчака: Дис. … канд. ист. наук. Челябинск, 2000; Воронов В.Н. Вооружённые формирования на территории Сибири в период Гражданской войны и военной интервенции 1917—1922 гг.: Дис. … д-ра ист. наук. М., 1999; Каревский А.И. Военное строительство правительств «демократической контрреволюции» в Поволжье, на Урале и в Сибири. Зима—осень 1918 г.: Дис. … канд. ист. наук. М., 2001; Константинов С.И. Вооружённые формирования антибольшевистских правительств Поволжья, Урала и Сибири в годы гражданской войны: Дис. … д-ра ист. наук. Екатеринбург, 1998.

9 Недбайло Б.Н. Чехословацкий корпус в России (1914—1920 гг. ) (Историческое исследование): Дис. … канд. ист. наук. М., 2004.

10 Лапандин В.А. Восстание чехословацкого корпуса: к проблеме оценки причин и характера // Вестник Самарской эконом. академии. 2001. № 1. С. 140—145; Цветков В. Мятеж: Чехословацкий корпус на полях гражданской войны // Родина. 2001. № 6. С. 55—61; Дроков С.В. Некоторые проблемы истории гражданской войны в Сибири // Вопросы истории. 1999. № 6. С. 46—63.

11 Brandstrom E. Unter Kriegsgegangenen in Rusland und Sibirien (1914—1920). Berlin, 1927. S. 16.

12 Интернационалисты. М., 1967. С. 32.

13 Васильева С.Н. Военнопленные Германии, Австро-Венгрии и России в годы Первой мировой войны: Учеб. пособие к спецкурсу. М., 1999. С. 85.

14 Сибирская советская энциклопедия. Новосибирск, 1929. Т. 1. С. 517.

15 Интернационалисты. М.: Наука, 1971. С. 69.

16 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 3333. Оп. 3. Д. 576. Л. 3 об., 4.

17 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2003. Оп. 11. Д. 324. Л. 238.

18 Клеванский А.Х. Указ. соч. С. 35.

«…БЕСПОЩАДНО ВЫЖЕЧЬ ВСЕ ТЕ ЗАВОДСКИЕ ПОСЁЛКИ, НАСЕЛЕНИЕ КОТОРЫХ ПРИНИМАЛО УЧАСТИЕ В КОНТРРЕВОЛЮЦИОННОМ ВЫСТУПЛЕНИИ»

ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. СУЖДЕНИЯ. ВЕРСИИ

ВЕБЕР Михаил Игоревич — аспирант сектора политической и социокультурной истории Института истории и археологии УрО РАН (E-mail: mikeveber@mail.ru)

«…Беспощадно выжечь все те заводские посёлки, население которых принимало участие в контрреволюционном выступлении»

Невьянское антибольшевистское восстание 1918 года

Гражданская война в России 1917—1922 гг. характеризовалась не только боевыми действиями на фронтах, но и многочисленными восстаниями, направленными против нового режима, внутри страны. Недовольство народа, в том числе рабочих и крестьян, вызывали тяжёлое экономическое положение, поспешная национализация и развал промышленности, продразвёрстка в деревне, гегемония большевиков в Советах, которые лишь номинально являлись органами власти рабочих и крестьян. Восстания, даже возникавшие стихийно, быстро брали под «своё крыло» эсеры, кадеты, другие нелегальные организации, ставившие своей целью свержение власти большевиков. В 1918 году вооружённые антибольшевистские выступления прокатились и по Уралу, что в определённой степени содействовало успехам войск Чехословацкого корпуса, выступившего против Советов летом 1918 года.

Наиболее крупные восстания на Среднем Урале произошли в Воткинске, Ижевске, Миассе, Сатке, в ряде других городов, а вернее — на заводах, вокруг которых и выросли эти поселения. Первым же и самым значительным было восстание в г. Невьянске1 — центре одноимённого горного округа, вспыхнувшее 12 июня 1918 года2. На следующий день антибольшевистские выступления перекинулись на соседние с Невьянском Верх-Нейвинский и Нейво-Рудянский заводы. Таким образом, восстание в сжатые сроки охватило довольно значительный район, включавший Быньговскую, Таволжскую, Шуралинскую, Верхне-Тагильскую, Рудянскую и Верх-Нейвинскую волости.

По воспоминаниям современников, одной из главных причин восстания послужило обострение продовольственного кризиса, ответственность за который население возлагало на новый режим3. Собранное большевиками в конце мая в связи с выступлением чехов общее собрание фронтовиков Невьянска фактически выразило вотум недоверия местной власти, отказавшись воевать с чехами и потребовав немедленно выдать фронтовикам оружие4. Начало восстания, как это нередко случалось в ходе Гражданской войны5, спровоцировали распространившиеся по Невьянску 11 июня слухи о приближении чехословаков к Екатеринбургу и эвакуации из него большевиков6. Инициаторами выступления стали так называемые автомобилисты — около 200 человек 4-й тыловой автомобильной мастерской, эвакуированной в Невьянск с севера в конце марта 1918 года.

В духе веяний революционной эпохи «автомобилисты» ещё в 1917 году сформировали как бы для самозащиты боевую дружину, на вооружении которой имелось 100 винтовок, правда, без патронов7. Возглавлял дружину эсер А.Н. Елисеенко, которому под предлогом борьбы с наступавшими чехословаками удалось получить от Екатеринбургского военкомата ещё 100 винтовок, 75 000 патронов и 2 пулемёта. Однако истинной целью Елисеенко была не борьба с чехословаками, а захват власти в Невьянске. Воспользовавшись тем, что 8 июня местный красногвардейский отряд выехал на фронт, и невьянские большевики потеряли вооружённую опору, Елисеенко 12 июня в 11 часов утра с отрядом в 16 человек захватил здание исполкома Совдепа и арестовал всю местную большевистскую верхушку8. При этом погиб председатель невьянской следственной комиссии П.П. Шайдуков и ещё три большевика были ранены9. Ночью «автомобилисты» расстреляли председателя исполкома большевика С.Ф. Коськовича (партийная кличка «Авотын»)10. На следующий день восставшие для руководства боевыми действиями создали штаб, в который вошли как представители «автомобилистов» (П. Кукушкин, К.Я. Мелентьев, Васильев и др.), так и местные жители (правый эсер заводской служащий А.М. Воробьёв, меньшевик Бахтин, офицеры царской армии В. Миллер, Фролов, Бродовский, Хионин и др.). Гражданскую же власть в Невьянске возглавил бывший начальник почтово-телеграфной конторы Арбузов11. Жители города, созванные заводскими гудками на площадь, также участвовали в выборе новых органов власти. Вопреки утверждениям ряда советских историков лозунги Невьянского восстания не являлись антисоветскими. Как отмечалось в большевистской газете «Известия Уральского обл[астного] совета» (№ 136 за 1918 г.), восставшие выступали только против диктата большевиков в Советах, за народовластие на демократических началах12. Вместе с тем большевики безжалостно арестовывались, судьба многих из них оказалась трагической. Так, по воспоминаниям невьянского комиссара финансов Н.М. Матвеева, в самом Невьянске были арестованы около 40 большевиков и до 60 — в окрестных волостях13.

Верх-нейвинские мятежники, возглавляемые бывшим управляющим завода эсером Печковским и служащим аппарата Совдепа бывшим офицером В.Н. Бочкарёвым, разоружив красногвардейский отряд, арестовали около 20 местных большевиков во главе с председателем Совдепа Ф.Г. Тююшевым14. Полагая, что ряды восставших будут множиться, отряд «автомобилистов» во главе с Адамчуком совершил налёт на г. Нижний Тагил с целью добыть оружие. Так как по случаю церковного праздника (Троицын день) большая часть охранявшей город красногвардейской роты была распущена по домам15, «автомобилисты», по сути не встречая сопротивления, сравнительно легко разоружили взвод красноармейцев, охранявших станцию Нижний Тагил, арестовали проживавших в гостинице «Эрмитаж» сотрудников исполкома Совдепа и ЧК, но при попытке занять здание тагильского Совдепа получили неожиданный отпор со стороны маленького отряда, на скорую руку собранного заместителем председателя Совдепа В.Р. Носовым и политкомиссаром Тагильского военкомата П.Н. Овчинкиным. Этому отряду после небольшой перестрелки удалось выбить приехавших из города. Те, захватив 180 винтовок и несколько тысяч патронов, возвратились в Невьянск16.

Можно полагать, что этот момент оказался переломным для развития восстания. Организуй повстанцы налёт на Нижний Тагил большими силами, они, несомненно, захватили бы город, что привело бы к расширению масштабов и увеличению последствий восстания. Однако этого не произошло. Отбив нападавших, тагильские большевики запросили по телеграфу помощь у коллег из Екатеринбурга и соседних заводов, и восстание удалось локализовать силами подоспевших красногвардейских отрядов: боевые действия велись главным образом вдоль линии Горнозаводской железной дороги у станции Анатольской со стороны Нижнего Тагила и у станции Нейво-Рудянка со стороны Екатеринбурга.

Повстанцы тоже пытались получить помощь, в частности, от полковника С.Н. Войцеховского, командовавшего группой чехословацких войск численностью около 9 тыс. человек, находившейся в районе г. Кыштым — 110 км к юго-западу от Екатеринбурга и 185 км от Невьянска. Войцеховский, возможно, и помог бы, так как активных наступательных действий на этом направлении он тогда не вёл. Однако гонца — «автомобилиста» Мильчевского, посланного к Войцеховскому, перехватили большевики. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 В рассматриваемый период в Невьянске проживали около 30 000 человек, здесь находились механический и артиллерийский заводы, на которых в 1917 г. трудились до 4000 рабочих. Недалеко от города, в районе железнодорожной станции Невьянск, располагался большой цементный завод. См.: Старый невьянский завод. Екатеринбург, 2001. С. 90; Воробьёв В. Перед рассветом (Невьянск 1916—1917). Воспоминания. Л., 1925. С. 12, 13.

2 Центр документации общественных организаций Свердловской области (ЦДООСО). Ф. 41. Оп. 2. Д. 386. Л. 28.

3 Там же. Д. 202. Л. 41а.

4 Там же. Д. 386. Л. 11.

5 См.: Вебер М.И. Слухи как элемент Гражданской войны 1917—1921 гг. в России: условия возникновения, механизм распространения, влияние на окружающую реальность // Восьмые Татищевские чтения. Доклады и сообщения. Екатеринбург, 2010. С. 174—177.

6 ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 386. Л. 13.

7 Там же. Л. 12, 13.

8 В борьбе за власть Советов. Воспоминания коммунистов — участников Октябрьской революции и Гражданской войны на Урале. Свердловск, 1957. С. 138.

9 ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 386. Л. 28.

10 В борьбе за власть Советов. С. 138, 139.

11 ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 386. Л. 28, 56.

12 Там же. Л. 29—31.

13 В борьбе за власть Советов. С. 138—141.

14 В боях и походах. Воспоминания участников Гражданской войны на Урале. Свердловск, 1959. С. 424—428.

15 Кин Т.Г., Софронов Г.П., Феофанов П.Г. Первый рабоче-крестьянский. Боевой путь первого рабоче-крестьянского полка 1918—1922 гг. Свердловск, 1978. С. 56.

16 ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 202. Л. 23, 24; Д. 386. Л. 15.

УЧАСТИЕ ЧЕХОСЛОВАЦКОГО КОРПУСА В БЕЛОМ ТЕРРОРЕ

САНИН Алексей Васильевич — аспирант Челябинского государственного педагогического университета (г. Челябинск. E-mail: asfalkor@mail.ru)

Участие Чехословацкого корпуса в белом терроре

Эскалация Гражданской войны связана с выступлением Чехословацкого корпуса против советской власти в мае 1918 года. Вопрос о причинах этого выступления стал актуальным для историков практически сразу после завершения войны. Первоначально советские историки рассматривали Чехословацкий корпус как непосредственного виновника войны1, позже их подход к этой проблеме стал более взвешенным2. Некоторые зарубежные исследователи считали чехословацкое выступление 1918 года закономерным явлением, направленным против захватнической имперской политики Австро-Венгрии и Германии3. В мемуарах белых офицеров4 Чехословацкий корпус представлен в качестве силы, противоположной белому движению. То, что возможности корпуса не были использованы в интересах Белой армии, они расценивали как предательство.

Несмотря на различия подходов, историки советской школы и эмигранты сходятся в том, что заинтересованности в участии в Гражданской войне у военнослужащих Чехословацкого корпуса не было. Об этом, в частности, свидетельствует заявление бойцов и командира 3-го чехословацкого полка в Челябинске: «Никогда не пойдём против советской власти… Не верьте никому, кто будет говорить, что чехи — враги русского народа»5. Однако усилиями представителей военно-политических кругов Франции и Великобритании корпус был втянут в орбиту войны. Чехословацкий государственный деятель Э. Бенеш вспоминал: «Наша армия в России для союзников являлась лишь одной из шахматных фигурок, (они) очень материалистически, просто даже безжалостно реалистически считали, что там столько-то людей, которыми можно пожертвовать в нужный момент…»6.

Чехословацкий корпус под предлогом защиты от «перевода чехо-словаков на положение военнопленных без всяких гарантий невыдачи Германии, что означало бы верную смерть»7 выступил, хотя и под лозунгом нейтралитета, но фактически на стороне контрреволюции.

Силы чехословаков, в общей сложности достигавшие 30—40 тыс. человек, были сосредоточены в четырёх группах: 1-я — 5000 человек под командованием С. Чечека — в районе Сызрань — Самара; 2-я — 8000 человек во главе с С.Н. Войцеховским — в районе Челябинска; 3-я (Сибирская) — 4000 человек под руководством Р. Гайды в районе Омск — Новониколаевск; 4-я (Владивостокская) — 14 тыс. человек, возглавляемая М.К. Дитерихсом, была разбросана в пространстве к востоку от озера Байкал и направлялась на Владивосток. Штаб корпуса и чешский национальный совет находились в Омске8.

25 мая Р. Гайда поднял мятеж в Сибири, 26 мая С.Н. Войцеховский захватил Челябинск, 28 мая С. Чечек занял линию Пенза — Сызрань и направился на Самару. С её взятием там 8 июня был создан Комуч (Комитет членов Учредительного собрания), который объявил себя верховной властью, временно действующей от имени Учредительного собрания до созыва его нового состава9. Главные силы сибирской группы чехов начали двигаться вдоль линий железных дорог на Екатеринбург, а группа Чечека — от Самары на Уфу.

Известный советский историк Гражданской войны Н.Е. Какурин писал: «Выступление чехо-словацкого корпуса в интересах держав Антанты и местной контрреволюции позволило врагам советской власти отторгнуть от Советской России огромную территорию Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока; оно способствовало созданию на этой территории белогвардейских армий и прекратило доставку продовольствия для голодавших центральных губерний. Захватив инициативу действий в свои руки, чехо-словаки поставили в тяжёлое положение советское правительство. Это положение делалось особенно трудным в связи с внутренними событиями в виде восстания левых эсеров в Москве и начавшейся интервенции на севере России»10.

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Зорин Б. Октябрьская Революция и Красная Армия / Семь лет после победы революции. М., 1924; Какурин Н.Е. Восстание чехословаков и борьба с Колчаком. М.; Л., 1928; Он же. Как сражалась революция. М.; Л., 1925; Т. 1; Парфёнов П.С. Гражданская война в Сибири 1918—1920. М., 1925.

2 См.: Гражданская война в СССР. М., 1958. Т. 3; Клеванский А.Х. Классовая борьба чехословацкого пролетариата в годы послевоенного революционного подъёма (1918—1920 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 1958; Он же. Чехословацкие интернационалисты и проданный корпус. Чехословацкие политические организации и военные формирования в России 1914—1921 гг. М., 1965; Он же. Некоторые проблемы истории военнопленных и интернационального движения. М., 1967.

3 Bradley J.F.N. Civil War in Russia 1917—1920. London, 1975.

4 Котомкин А. О чехословацких легионерах в Сибири. Париж, 1930; Сахаров К.В. Белая Сибирь: внутренняя война (1918—1920 гг.). Мюнхен, 1923; Он же. Чешские легионеры в Сибири (чешское предательство). Берлин, 1930.

5 Объединённый государственный архив Челябинской области (ОГАЧО). Ф. 596. Оп. 1. Д. 142. Л. 13.

6 Цветков В.Ж. Легион гражданской войны // Независимое военное обозрение. 1998. № 48 (122).

7 Центр документации общественных отношений Свердловской области (ЦДООСО). Ф. 41. Оп. 1. Д. 119. Л. 11.

8 Гражданская война в России: Борьба за Поволжье. М.: ACT, Транзиткнига; СПб.: Terra Fantastica, 2005.

9 Комитет членов Учредительного собрания / Большая советская энциклопедия: 3-е изд. в 30 т. М.: Советская энциклопедия, 1969—1978.

10 Какурин Н.Е. Гражданская война. 1918—1921. СПб., 2002. С. 80.