Аннотация. В статье с опорой на документы архивохранилищ Москвы и Санкт-Петербурга рассматриваются важные военно-политические события, происходившие на Каспии в начальный период царствования императора Александра I и являвшиеся кануном войны России с Османской империей 1806—1812 гг. Подробно изложены обстоятельства гибели астраханского военного губернатора генерал-лейтенанта князя П.Д. Цицианова. Подчёркивается большое стратегическое значение результатов военных операций России, их влияния, в т.ч. на ход будущей кампании против Турции.
Ключевые слова: Александр I; Каспийская военная флотилия; князь П.Д. Цицианов; защита Грузии; борьба с персами; взятие Дербента и Баку.
Summary. The paper, which is based on documents from the Moscow and St. Petersburg archives, examines significant military and political events that took place in the Caspian Sea during the early years of Emperor Alexander I’s reign. These events foreshadowed Russia’s war with the Ottoman Empire from 1806 to 1812. The circumstances surrounding the death of the Astrakhan military governor, Lieutenant-General Prince P.D. Tsitsianov, are described in detail. It highlights the significant strategic importance of the outcomes of Russia’s military operations and their impact, including on the course of the future campaign against Turkey.
Keywords: Alexander I; Caspian Military Flotilla; Prince P.D. Tsitsianov; defense of Georgia; fight against Persia; capture of Derbent and Baku.
ГРЕБЕНЩИКОВА Галина Александровна — заведующая лабораторией истории флота и мореплавания Санкт-Петербургского государственного морского технического университета, доктор исторических наук, академик РАЕН
«НЕСЛЫХАННОЮ ИЗМЕНОЮ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ В ГРУЗИИ ГЕНЕРАЛ ОТ ИНФАНТЕРИИ КНЯЗЬ ЦИЦИАНОВ ПРИ ПОДНЕСЕНИИ КРЕПОСТНЫХ КЛЮЧЕЙ УБИТ»
Обеспечение стратегических интересов Российской империи в Каспийском регионе
К 220-летию начала Русско-турецкой войны 1806—1812 гг.
В марте 1801 года в Российской империи произошла смена престолонаследия: новым государем стал 24-летний Александр I. Молодой император начинал царствование с благих дел. Следуя заветам своей великой бабушки Екатерины II, он выразил непременное желание приносить пользу флоту Отечества и реальными деяниями подтверждать высокий статус России как сильной морской державы. 24 августа того же года Александр Павлович продиктовал послание на имя государственного канцлера А.Р. Воронцова, выразив твёрдое намерение «постановить Морские силы и все сопряженные с ними части на основаниях, наиболее сходственных с нынешним состоянием первенствующих в Европе флотов».
Александр I намеревался добиться паритета с наиболее сильными флотами Европы, к каковым он относил флоты соседних балтийских стран — Швеции и Дании. Для выполнения столь важной стратегической и оборонной задачи Александр оставил действовавший при его родителе «Особливый Комитет» — «Комитет, учрежденный для образования флотов», или «Комитет для образования флотов»1. Членами комитета являлись видные государственные и военные деятели, заслуженные адмиралы и офицеры флота: вице-адмирал П.К. Карцов, контр-адмиралы Г. Балле и М.К. Макаров, капитан 1 ранга А.С. Грейг и другие. Да и сам Александр I, будучи ещё наследником-цесаревичем, входил в состав этого комитета.
Наряду с Балтийским и Черноморским флотами важное место в развитии морских сил России Кабинет Александра I отводил Каспийской флотилии, обеспечивавшей торгово-экономические и военно-стратегические интересы державы на восточном (персидско-кавказском) направлении. Показательно, что уже после четырёх дней работы «Комитета для образования флотов» и высочайшего рассмотрения протокола его заседания, 29 августа 1801 года император направил в Адмиралтейств-коллегию именной указ: «По предмету безопасности Нашего купечества торгующего в Персии, и к пользе состоящего под Нашим покровительством Талышинской области владельца Мир Мустафы Хана иметь у острова Сари и других обыкновенных мест два военных судна»2. Каспийская военная флотилия базировалась на острове Сари (Саро) в юго-западной части Каспийского моря, и из её состава император распорядился выделить два корабля или фрегата для несения боевого дежурства и выполнения других задач.
В марте 1803 года Александр I подписал указ о передаче Каспийской флотилии в ведомство и управление астраханского военного губернатора генерал-лейтенанта князя Павла Дмитриевича Цицианова, а командующим флотилией назначил главного командира Астраханского порта генерал‑майора А.В. Певцова. В апреле П.Д. Цицианов направил в Петербург рапорт с изложением обстановки и просьбой усилить войска девятью батальонами, однако получил короткий ответ канцлера А.Р. Воронцова: «Пока дела со Швециею не прийдут в ясность, не без затруднения были бы мы отрядить к вам девять батальонов»3. По причине невозможности усиления сухопутных частей П.Д. Цицианов вышел с ходатайством уже на высочайшее имя о постройке для Каспийской флотилии новых судов. Павел Дмитриевич аргументировал просьбу особой актуальностью защиты юго-восточных границ России со стороны Персии (Ирана) и необходимостью обеспечения безопасности Грузии.
Грузия ещё в 1783 году перешла под скипетр Екатерины II и приняла покровительство Российской державы, а в 1796 году Екатерина фактически спасла грузинский народ от полного геноцида со стороны персидского хана Аги Магомета. В 1795 году она санкционировала крупную военную операцию, осуществлённую в следующем году силами сухопутных войск и Каспийской эскадры под общим командованием генерал-поручика Валериана Зубова4. Операция 1796 года под названием «Персидский поход» успешно завершилась взятием российскими войсками при поддержке Каспийской эскадры сильной крепости Дербент и добровольной капитуляцией бакинского хана, за что Екатерина II пожаловала Валериану Зубову орден Св. Георгия 2 класса, бриллиантовое перо на шляпу и алмазные знаки ордена Св. Андрея Первозванного. Бакинскому хану за его лояльность В. Зубов подарил кинжал стоимостью 1200 руб., богато украшенный драгоценными камнями, а всем преданным Российской державе ханам Екатерина II выслала золотые табакерки, инкрустированные бриллиантами, дорогие перстни и горностаевые меха5.
Вступивший на престол император Павел отозвал войска в пределы Отечества, в т.ч. из Дербента и Баку, а обстановка в Грузии и на Кавказской линии оставалась спокойной благодаря командующему Кавказским корпусом генералу И.В. Гудовичу. Тем не менее опасность для Грузии существовала постоянно. Князь Г. Чавчавадзе обратился к императору с просьбой о защите и покровительстве. Павел уважил эту просьбу, и в 1799 году российские батальоны вошли в Тифлис. 12 сентября 1801 года Александр I обнародовал манифест о принятии Грузии в подданство России.
Участник Персидского похода князь Павел Дмитриевич Цицианов, командовавший отдельным корпусом, неоднократно предупреждал руководство о недолгом затишье со стороны Персии относительно присутствия российских войск в Грузии, поэтому вскоре после своего назначения астраханским военным губернатором отослал в Зимний дворец следующий план. Исходя из военно-политической и стратегической целесообразности, он предложил выдвинуться к персидским владениям и силами двух полков — 15-го егерского и Севастопольского мушкетёрского при поддержке Каспийской флотилии вновь занять Дербент и Баку. А затем, опираясь на поддержку лояльных России ханов, обеспечивать спокойную обстановку на границе с Персией при условии образования там кордонной линии6.
В 1803 году Александр I отклонил план Цицианова и предпочёл вначале предпринять дипломатические действия, чтобы, прежде всего, сохранить дружественные отношения с Османской империей. Для выполнения столь ответственной задачи император поручил своему Чрезвычайному посланнику и полномочному министру в Константинополе Андрею Яковлевичу Италинскому провести переговоры с турецкой стороной и заручиться поддержкой Турции (или её нейтральной позицией) в случае осуществления плана по занятию российскими войсками Дербента и Баку. В этом вопросе Кабинет Александра I рассчитывал воспользоваться перманентными противоречиями между Турцией и Персией, неоднократно заканчивавшимися вооружёнными столкновениями. В рескрипте императора подчёркивалось: для достижения успеха в переговорах стараться упреждать французского посла в Константинополе, который «видя успехи наши, не преминет устрашать Порту насчет предприятий наших, и заставит ея предаться в руки 1го Консула» — генерала Бонапарта7. В турецкой столице началась длительная и напряжённая работа российской дипломатии во главе с А.Я. Италинским. А в июне 1804 года, как и предвидел Цицианов, Тегеран предъявил Петербургу ультимативное требование о выводе войск из Грузии, на что незамедлительно последовал отказ. В ответ наследник персидского престола Аббаз-Мирза с 27-тысячным войском выдвинулся от Эривани к Тифлису, но был остановлен и разбит главными силами под командованием генерал-лейтенанта П.Д. Цицианова.
На том этапе положительным результатом ходатайств Павла Дмитриевича стало высочайшее повеление об усилении Каспийской военной флотилии, отражённое в документе под названием «Касательно постройки судов для Каспийской флотилии в Казани, о присылке туда десятников, плотников и денег», с приложением судового состава флотилии8.
«Для Каспийской флотилии предполагается построить по новому Положению следующие суда:
Корвет или фрегат малого рода — 1
Бриг — 1
Люгер — 1
Транспорт — 1».
В ноябре 1804 года Александр I после самоличного утверждения чертежей повелел строить суда по новому положению в Казани, и в мае 1806 года два из них сошли на воду: бриг «Волга» и транспорт «Осётр». Фрегат и люгер находились в стадии достройки. Бомбардирские корабли и фрегаты имели на вооружении медные и чугунные орудия: медных две 3-пудовые мортиры и две 1-пудовые гаубицы, чугунных — 12 6-фунтовых пушек. Суда меньших размеров (малые фрегаты, галиоты, яхты, бригантины) несли мелкокалиберную чугунную артиллерию — две 6-фунтовые пушки и 10 3-фунтовых9.
Судя по документальным материалам, князь Цицианов так и не получил из Петербурга просимого подкрепления. Россия пребывала в составе антинаполеоновских коалиций, и Александр I считал своим долгом направлять сухопутные резервы на европейские театры военных действий для оказания помощи своим союзникам. В ответ на неоднократные предложения Цицианова о последовательном проведении операций на Каспийском побережье император согласился на взятие Дербента и Баку, но теми силами, которые имелись в распоряжении князя. Важно подчеркнуть: таковое высочайшее позволение стало возможным после нескольких месяцев работы дипломата А.Я. Италинского, получившего подтверждение турецкого султана Селима III о сохранении нейтральной позиции. В витиевато изложенном рескрипте Цицианову от 20 мая 1805 года относительно действий на Каспийском побережье Александр I предписывал: «Положение европейских дел не позволяет в пользу тамошних предприятий уделить ни малейшей помощи войсками. Следовательно, удержание границы Нашей непреткновенною, предполагаемая Морская Экспедиция на Баку для сохранения преимуществ, оружием Российским приобретенных, могут согласить малые средства ваши с достоинством Империи»10.
Морская экспедиция, получившая условное название «Гилянская», началась летом 1805 года. Такое название она получила от одноимённой крупной провинции Персии Гилян на Каспии, через которую, а также через Астрабад проходили оживлённые караванные пути к Тегерану. Командовать войсками князь Цицианов поручил генерал-майору И.И. Завалишину и поставил ему главную задачу: занять Гилян вместе с узловыми позициями — Энзелинской гаванью и городком Решт. И.И. Завалишину следовало перевезти десант к Энзели (Энзили) на судах Каспийской флотилии и высадиться там, затем занять Решт, а на обратном пути следования — Баку.
В конце июня 1805 года отряд судов Каспийской флотилии (2 фрегата, 8 галиотов и военная яхта) с 10-ю купеческими транспортами с десантными войсками под начальством капитан-лейтенанта Егора Веселаго (всего 800 человек) подошёл на вид Энзелинской гавани. Общее руководство операцией осуществлял генерал-майор И.И. Завалишин. Подробности взятия Энзили капитан-лейтенант Е. Веселаго изложил в рапорте на имя главного командира Астраханского порта генерал-майора А.В. Певцова, а далее по команде рапорта ушли генерал-лейтенанту Цицианову и в Петербург товарищу министра морских сил адмиралу П.В. Чичагову. Веселаго докладывал: рекогносцировка рейда и побережья показала неудобные места для высадки войск. «За отмелями, простирающимися от берегов в море, военные суда не могут сделать прикрытия во время выхода войск на берег, а без оного расположенные неприятельские силы и поделанные по берегам батареи угрожали опасностию».
Несмотря на препятствия по причине узкости фарватера и находившихся поблизости банок, Веселаго грамотно распорядился имевшимися в его распоряжении силами. Он ввёл в гавань несколько мелкосидящих судов, произвёл артиллерийскую подготовку, после чего на гребных судах свёз на берег десант и «овладел Энзилями». Из его рапорта начальству стали известны подробности той военной операции. Утром 24 июня 1805 года «при маловетрии и совершенной тишине на банке, отправлены три военные галиота № 1, 5 и 12, коим велено посредством верпования и буксиров войтить в Энзилинскую гавань. А для пособия при проходе через мелководье и в случае перемены ветра или течения в узкости пролива, отправлены со всей эскадры гребные суда, а с купеческих судов лодки»11.
При наступившем маловетрии галиот № 1 благополучно прошёл опасные места, но ветер вскоре переменился, и шедший следом галиот № 5 течением прижало к отмели — прямо напротив береговых батарей противника. Третье судно вернулось к эскадре. Галиот № 5 оказался в опасном положении, «и вскоре усилившимся буруном ударяя о песок, судно проломило, и вода скоропостижно начала наполнять его». К счастью, все орудия и имущество экипаж успел свезти на берег. В ходе тяжёлых боев с превосходящим противником российским морякам удалось занять Энзили, а вот операция по взятию Решта не увенчалась успехом. Отряд генерала И.И. Завалишина атаковал город, но к Решту подоспело сильное подкрепление, и россияне отступили.
11 августа 1805 года Каспийская флотилия в составе 11 судов подошла на вид Бакинского рейда. Как выяснилось, ещё за три недели до этого жители Баку по приказанию хана покинули город, вывезли семьи и имущество, а сам хан с войском успел вооружиться и основательно подготовиться к обороне, расставив по периметру крепости до 20 орудий. На следующий день бакинский хан прислал к генерал-майору И.И. Завалишину посыльного с вопросом: «Для чего пришел русский флот в столь большом количестве?», на что ему отвечали: «Воля Государя Императора есть взять город Баку в вечное России владение, а потому и требуемо от хана немедленной сдачи города»12. На добровольную капитуляцию хану отвели два дня, по прошествии которых он прислал письмо с просьбой продлить срок до двух месяцев. И.И. Завалишин ответил отказом, поскольку пока шли переговоры, «примечены были в городе воинские движения и приготовления к обороне», в амбразурах виднелись малые пушки, а на крепостных стенах стояла уже крупнокалиберная артиллерия.
Капитан-лейтенант Веселаго докладывал начальству: «15го августа построил противу крепости в диспозицию военные суда и вооружил восемь лодок пушками, которые и заняли между судов интервалы. В ½ 7го часа сигналом от меня повелено со всех военных судов и лодок открыть по крепости огонь». Бомбардировка Баку продолжалась непрерывно в течение нескольких часов, а когда стемнело, Веселаго направил к крепости несколько человек, которые подобрались на близкую дистанцию и забросали противника гранатами. В течение следующего дня суда Каспийской флотилии обстреливали Баку. В городе начались пожары, и когда в некоторых местах крепостные стены полностью обрушились, Завалишин решил начинать штурм. 20 августа он высадил десант, но имевшимися силами город взять не удалось.
Повторную попытку овладеть Баку россияне предприняли только в феврале 1806 года. Ко времени высадки десанта к Баку прибыл князь П.Д. Цицианов с войском и принял общее руководство ходом операции. Бакинский хан, осознавая неизбежность поражения, пошёл на хитрость: он знал, что к нему спешило подкрепление от дербентского хана, поэтому решил обмануть русских. Когда до Цицианова дошло послание хана о согласии вынести ключи от города и сдаться, Павел Дмитриевич совершил роковую ошибку — он отпустил усиленную охрану и отправился на встречу с переводчиком и одним казаком. В момент передачи ключей двое ханских слуг выхватили спрятанное под одеждой оружие и совершили несколько выстрелов в Цицианова и его сопровождавших. Цицианов замертво упал к ногам хана.
Вскоре к Баку подоспели дербентские всадники. Ввиду сложившейся обстановки И.И. Завалишин приказал капитан-лейтенанту Е. Веселаго произвести амбаркацию войск и возвращаться к месту базирования флотилии на острове Сари. Сам же Завалишин отправил подробный рапорт на высочайшее имя. Учитывая, что этот документ ранее не публиковался, стоит привести его полностью.
Рапорт генерал-майора И.И. Завалишина Александру I «из лагеря на берегах Бакинских». 15 февраля 1806 года.
«Неслыханною изменою Бакинского Гусейн Кули Хана Главнокомандующий в Грузии генерал от инфантерии князь Цицианов при поднесении крепостных ключей убит. Оный генерал и кавалер, прибывши под Баку с отрядом войск от Шемахи, потерял всех почти лошадей. Отряд его от недостатка довольствовался более месяца половинною дачею провианта, и как тягости, так и артиллерию от Шемахи до Баку везли на себе, прибыли в величайшем изнурении, в амуниции весьма ветхой. На второе число февраля я, пришедши к Баку по предписанию его и пробывши здесь на рейде два месяца во ожидании пришествия его, Генерала Князя Цицианова, с десантом сошел на берег и присоединился к его отряду. Между тем начались переговоры о сдаче крепости, кои и продолжались по осьмое число. Седьмого были мы уже в снегу на месте безводном, но скоро надеялись войти в крепость. 8-го февраля назначено было занять Баку караулом из 200 человек, за коим Главнокомандующий намерен был и сам вступать. Поутру того числа пошел он с сим отрядом к колодцу в полуверсте от крепости отстоящему, куда вывезены были ему бакинскими старшинами городские ключи, хлеб и соль, кои он принял. Посланцы просили, что хан сомневается в своем прощении, потому что осмелился сопротивляться оружию Вашего Императорского Величества, когда я бомбардировал Баку за не сдачу оной. А потому униженно просил, чтоб Князь Цицианов выехал на встречу. Оный Генерал и Кавалер, не подозревая ни какой измены, на то согласился и отдавши ключи обратно, сказал, чтоб сам хан ему их вручил, и пошел к городу, взяв с собою только одного подполковника Князя Еристова и одного казака, а всем прочим запретил за собою следовать, сказавши, чтоб хан, увидев свиту, не испугался. Почему все остались у колодца.
Князь Цицианов подъехал шагов за сто к крепостным воротам, где был встречен бакинским Гусейн Кули Ханом, который поднес ключи городские, и когда Князь Цицианов оные принял, то из за Хана стоявший позади оного персиянин сделал по нему выстрел, от коего он упал. Другой был сделан в то же время по подполковнику Еристову. Едва Князь Цицианов упал, как два другие к Хану подошедшие, начали его рубить саблями. С городских стен раздался крик. По отряду с крепостных валов открыли из пушек пальбу, и в то же мгновение высланное из городских ворот великое множество конницы бросились на то место, где убийство произошло, и тот час возвратились, увезя его.
Отряду, стоявшему под выстрелами, ничего более не оставалось делать, как возвратиться в лагерь, которого ядрами провожали. Жестокий холод со снегом и стужею держал меня на том же лагере двое суток, в кои я придвинувши три полукартаульных единорога, крепость бомбардировал. Наконец без воды, придвинулся на то место, где сошел с судов, и ныне нахожусь без всякой надежды к спасению. Люди изнуренные, у меня уже до 1000 человек больных. Мука есть, но дров нет. Я собрал до 400 четвертей сухарей, кои уже истощаются. Судов только транспортных десять, и три военных, из коих один галиот отправил с сим моим донесением. Одним словом, Всемилостивейший Государь, мы заведены в такую западню, из коей единая только разве Десница Божия вывести нас может. Отряд же Генерала Князя Цицианова по прибытии под Баку состоял из 1379 человек»13.
Однако эмоциональный рапорт и изложенные аргументы показались императору неубедительными, и он приказал произвести полное служебное расследование. В ходе следствия Завалишин окончательно пал духом, его репутация военного человека была основательно подорвана. Дополнительно ему предъявили ещё и обвинение в сокрытии секретных бумаг, которые впоследствии нашлись при разборе архива покойного князя П.Д. Цицианова. По прошествии времени император восстановил генерал-майора И.И. Завалишина в прежнем звании.
После кончины Цицианова общее командование войсками принял — по старшинству — шеф Саратовского мушкетёрского полка генерал-майор П.Д. Несветаев. К нему поступали далеко не обнадёживающие сведения, в частности, о том, что персидский «Баба хан, ободренный изменою бакинского хана, собирает многочисленные войска, дабы покуситься на разорение Карабахской и Ингушской провинций, защищаемых малыми отрядами войск наших». Грузия люто страдала от набегов «хищнического народа лезгинцов» на приграничные районы, а зачастую даже «прорывавшихся до самой внутренности Грузии». В мае 1806 года по рапортам генерал-майора Несветаева Александр I, наконец, принял то важное решение, которого в течение двух лет добивался от него Павел Дмитриевич, а именно — «дал соизволение на прибавление войск как в Грузии, так и для составления безопасного кордона на Кавказской линии». В распоряжение Несветаева были отправлены один мушкетёрский, два пехотных и два Донских казачьих полка14.
В июне 1806 года россияне без единого выстрела овладели Дербентом, и у главной дербентской мечети знатнейшие жители, старейшины и духовенство присягнули на верность императору Александру I. А в октябре, после бегства хана капитулировал Баку. Занятием Дербента и Баку Россия обеспечила относительную безопасность на границах с Персией — с одной стороны, и будущий плацдарм в ходе войны с Османской империей в 1806—1812 гг. — с другой.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 204. Оп. 1. Д. 60. Л. 53; Ф. 227. Оп. 1. Д. 84. Л. 31.
2 Там же. Ф. 315. Оп. 1. Д. 449. Л. 12.
3 Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. 161. I-13. Оп. 10. Д. 9. Л. 1, 2.
4 Там же. Ф. 77. Оп. 77/7. Д. 158. Л. 1—5.
5 Там же. Л. 58, 58 об.
6 Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. Т. 4. СПб., 1886. 39.
7 АВПРИ. Ф. 161. I-13. Оп. 10. Д. 9. Л. 21, 21 об.
8 РГА ВМФ. Ф. 166. Оп. 1. Д. 715. Л. 1, 10, 11; Д. 772. Л. 1—4 об., 26—29.
9 Там же. Ф. 315. Оп. 1. Д. 449. Л. 10.
10 АВПРИ. Ф. 161. I-13. Оп. 10. Д. 9. Л. 157, 158.
11 РГА ВМФ. Ф. 166. Оп. 1. Д. 831. Л. 1, 1 об. Рапорт капитан-лейтенанта Е. Веселаго генерал-майору А.В. Певцову от 2 сентября 1805 г.
12 Там же. Л. 7—10. Из рапорта капитан-лейтенанта Е. Веселаго генерал-майору А.В. Певцову от 23 августа 1805 г.
13 АВПРИ. Ф. 161. I-13. Оп. 10. Д. 2. Л. 5—9.
14 Там же. Л. 23 об., 24, 37, 105 об.