Сыграть на раздробление и обессиливание России, чтобы обратить её… в страну-колонию

Аннотация. Статья освещает отношение российских политических сил, находившихся в ходе Гражданской войны на одной стороне с бывшими союзниками по Антанте, к их военной интервенции в России, которая противоречила национально-государственным интересам нашей страны, поскольку была направлена на её расчленение и полное подчинение Западу.

Summary. The article highlights the attitude of the Russian political forces, which were during the Civil War on the same side with the former Entente allies, to their military intervention against Russia. This intervention contradicted national and state interests of our country, because it was aimed at its partition and total submission to the West.

Читать далее

Участницы Белого движения в годы Гражданской войны

Аннотация: В статье рассказывается об участии женщин в Гражданской войне на стороне Белой армии.

Summary. This article describes the participation of women in the Civil War on the side of the White Army.

 

ЖЕНЩИНЫ В АРМИИ

 

Романишина Вероника Николаевна — доцент кафедры теоретической и прикладной политологии факультета истории, политологии и права Историко-архивного института Российского государственного гуманитарного университета, кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: veronika.romanishina@yandex.ru)

 

«Непривычное и странное сочетание воина с женским именем»

Участницы Белого движения в годы Гражданской войны

 

В отечественной историографии тема «Женщина и война» до сих пор остаётся недостаточно изученной. В советское время большая часть научных трудов, так или иначе связанных с этой проблематикой, была посвящена деятельности женщин в годы Великой Отечественной войны, меньшая, крайне идеологизированная, — периоду революции и Гражданской войны1. Интерес к изучению женской военной службы, включая её психологические аспекты, наметился лишь в 1970—1980-е годы2. В настоящее время отдельные проблемы профессиональной мотивации женщин-военнослужащих рассматриваются сквозь призму истории, социологии, психологии, педагогики и социальной философии3. Акцентируется внимание на самом феномене женского участия в боевых действиях4. Однако самостоятельные исследования о служении российских женщин на благо своего Отечества в годы Гражданской войны по-прежнему отсутствуют.

Во время Первой мировой женщины не только привлекались в действующую армию в качестве медицинского персонала, но и впервые участвовали в боевых действиях с оружием в руках. Правда, для этого они прибегали к маскировке в одежде и зачислению в армию под мужскими фамилиями. На последнем этапе войны с ростом дезертирства и участившимися случаями братания возникло женское добровольческое движение. Как писал современник, «героическая женская молодёжь своим примером хотела поднять патриотическое чувство разлагающейся армии и добиться победы»5. Женские военные организации стихийно возникали в Москве, Киеве, Минске, Полтаве, Екатеринбурге и других городах. После утверждения Военным советом в июне 1917 года представления Главного управления Генерального штаба «О сформировании войсковых частей из женщин-добровольцев» были созданы 1-й Петроградский женский батальон, 2-й Московский женский батальон смерти, 3-й Кубанский женский ударный батальон, а также команды связи в Петрограде, Москве, Саратове и Киеве. Решили даже сформировать первую Морскую женскую команду6. Женщины-воины «батальонов смерти» были направлены на передовую, а те, кто уцелел, в октябре 1917 года оказались в Зимнем дворце в числе последних защитников Временного правительства. Во время Гражданской войны многие представительницы слабого пола продолжили свою службу в Красной армии или в белых воинских формированиях. Бывшие «товарищи по оружию» на фронтах Первой мировой теперь оказались по разные стороны баррикад в качестве сестёр милосердия, пулемётчиков, разведчиков, связистов, бойцов и служащих.

Большинство женщин Белой армии составляли медицинский персонал. В условиях постоянных боёв и частого изменения дислокации им приходилось не только оказывать медицинскую помощь и ухаживать за ранеными, но и размещать их на ночлег, добывать продукты питания, готовить пищу, а во время сражений бывать на передовой и браться за оружие. Работу в экстремальных и антисанитарных условиях, порой без сна и отдыха способен выдержать далеко не каждый. Одна из сестёр милосердия Добровольческой армии, М.Ф. Самбурова так вспоминала декабрьские дни 1918 года: «Сегодня, если так можно выразиться, нами был дан горячий бой! Уж поработали мы сегодня! Раненых было всего 400 человек, при наличии ста кроватей и полном отсутствии перевязочного материала, посуды и белья. Только несколько аршин марли, а бинты должны идти те же, хотя все они пропитаны кровью, полны насекомыми, но всё это считается нормальным теперь»7.

Татьяна Варнек, выполнявшая обязанности сестры милосердия в 4-м Передовом отряде Красного Креста при Терско-Кубанской дивизии генерала С.М. Топоркова корпуса генерала А.Г. Шкуро, впоследствии писала о сопровождавших походно-кочевую жизнь тифе, голоде, холоде, слоях вшей, покрывавших одежду и тело, об отмороженных и стёртых в кровь ногах, а также о той опасности, которой могли подвергнуться женщины в случае пленения. «Чтобы не попасться живыми в руки большевиков», медсёстрам выдавали по порции морфия, которую они, как ладанку, носили на цепочке с крестом8.

Современники отмечали также, что «кадровых, опытных сестёр было очень немного». Большинство доброволиц составляли «вчерашние гимназистки, институтки и едва окончившие школу молодые девушки»9. Несмотря на юный возраст, многие из них своей заботой скрашивали тяжёлую жизнь порой ещё более молодых солдат. Так, юнкер Иван Лисенко, один из первопоходников (участников 1-го Кубанского (Ледяного) похода, состоявшегося в феврале—апреле 1918 г. (по ст. ст.)) с благодарностью вспоминал о Домне Ивановне Сулацкой, добровольно вступившей в отряд донского казака полковника В.М. Чернецова, прошедшей вместе с Добровольческой армией все бои и походы с января 1918 года. Он писал, что она, будучи старше его всего на два—три года, «держала себя соответственно — по-домашнему просто, деловито и серьёзно» и являлась «для нас не только образцовой и бесстрашной сестрой милосердия, но и как бы старшей сестрой всех нас — 18-летних юношей»10. Однажды во время длительного перехода Домна Ивановна умудрилась в одном из полуразвалившихся домов, предварительно закрыв от ветра и дождя деревянными щитами разбитые окна и стенку, вскипятить воду и напоить всех чаем, «прибавляя для дезинфекции немножко спирту» и «угощая ломтем хлеба с неизменным салом». При этом все удивлялись, «где и как она всё это доставала»11. Вспоминая представительниц медперсонала Добровольческой армии, Лисенко отмечал, что многие из них «держали себя с большим чувством собственного достоинства и полным бесстрашием», что заставляло мужчин в их присутствии невольно «подтягиваться во всех отношениях»12. Сёстры милосердия Евдокия Шмидт, Василиса Гайдукова, Варвара Левитова, Александра Викторова, Варя Салтыкова, Анна Чубарина и многие другие оставили о себе добрую память в сердцах участников знаменитого Ледяного похода.

Женщины-бойцы в белых воинских формированиях оставались достаточно редким явлением. На Юге, в Добровольческой армии генерала Л.Г. Корнилова, накануне 1-го Кубанского (Ледяного) похода из нескольких тысяч человек насчитывалось лишь 165 женщин, в том числе 20 девушек-прапорщиков, окончивших ускоренный курс Московского Александровского военного училища13 (некоторые из них — баронесса София де Боде и сёстры Вера и Мария Мерсье участвовали в октябрьских боях 1917 г. в Москве). В Добровольческой армии была сформирована женская рота, в которую помимо прапорщиков входили и бывшие участницы Первой мировой.

Девушки-прапорщики отличались смелостью и порой даже ненужной лихостью. Первопоходник Александр Трембовельский вспоминал, как в одном из боёв Добровольческой армии он заметил стоявшую на пригорке женщину-прапорщика, которая наблюдала в бинокль за наступавшими цепями большевиков. Ею оказалась одна из сестёр Мерсье: «Мне показалось, что она стоит точно окаменев. Большевики ведут бешеный огонь, было ясно, что она каждое мгновение может быть убита, и чтобы спасти её жизнь, я спрыгнул с железнодорожной площадки и под свист пуль подполз к ней, схватил её за один из сапогов и, сильно потянув, уронил её. Упав на землю, она страшно рассердилась на меня: как это кто-то посмел схватить её за ногу!»14. Обе сестры Мерсье были в пулемётной роте Корниловского Ударного полка и обе погибли: Вера во время Ледяного похода, Мария — в 1919 году под Воронежем.

Ледяной поход унёс жизни и многих других его участниц. Накануне похода в бою у станции Эйнем была убита пулемётчица Татьяна Бархаш; во время самого походa погибли Евгения Тихомирова и Анна Алексеева. Самую младшую девушку-прапорщика Юлию Пылаеву, служившую в Марковском полку, замучили большевики под станицей Кореновской15. Вспоминая о гибели юных девушек, один из современников писал: «С амвона раздаются печальные слова: “об упокоении душ рабов Божиих воинов Татьяны, Евгении, Анны, Александры…” Какое непривычное и странное сочетание воина с женским именем. И болью и стыдом сжимается сердце при этих словах»16.  <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Женщина в гражданской войне: эпизоды борьбы на Северном Кавказе и Украине 1917—1920 гг. М., 1928; Мельников А. Женщина и оборона. Тифлис, 1930; Николаева К.И. Женщина в боях за коммунизм. Казань, 1941; Игумнова З. Женщины Москвы в годы гражданской войны. М., 1958; Москвичи на фронтах гражданской войны. Воспоминания. М., 1960; Полетаев О.А. Кремлевские курсантки // Вопросы истории. 1968. № 5; Без них мы не победили бы. Воспоминания женщин — участниц Октябрьской революции, гражданской войны и соц. строительства. М., 1975 и др.

2 Вдовюк В.И. Военно-педагогические качества офицера и пути их формирования. М., 1971; Железняк Л.Ф. Военно-профессиональная направленность личности советского офицера. М., 1979; Столяренко А.М. Основы военно-морской психологии. М., 1977; Иванова Е.М. Основы психологического изучения профессиональной деятельности. М., 1987 и др.

3 Горчакова В.Г. Психология женщины-профессионала: Дис. … д-ра психол. наук. СПб., 2000; Ильин Е.П. Дифференциальная психофизиология мужчины и женщины. СПб., 2002; Кузина Р.Х. Психологические особенности профессиональной деятельности военнослужащих-женщин: Дис. … канд. психол. наук. СПб., 2001 и др.

4 Сенявская Е.С. Психология войны в XX веке: исторический опыт России. М., 1999; Лактионова Л.Д. Женские авиационные части в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. (историческое исследование): Дис. … канд. истор. наук. М., 1999; Смирнов А.И. Женщины на военной службе: новые возможности и социальные права. М., 2000; Иванова Ю.Н. Храбрейшие из прекраснейших. Женщины России в войнах. М., 2002 и др.

5 Львов Н.Н. Свет во тьме. Очерки Ледяного Похода. Сидней, 1972. С. 45.

6 Сенин А.С. Женские батальоны и военные команды в 1917 году // Вопросы истории. 1987. № 10. С.177, 178.

7 Самбурова М.Ф. Вечера на хуторах близ фронта. 1918 и 1919 гг. Дон. Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына. Ф. 1. Д. Е-78. Л. 12

8 Варнек Т. Воспоминания сестры милосердия (1912—1922) // Доброволицы. М., 2001. С. 95, 113.

9 Ряснянский С.Н. Первые начавшие. Нью-Йорк, 1958. С. 31.

10 Лисенко И. Наши сёстры // Вестник первопоходника. 1963. № 27. Декабрь. С. 19.

11 Там же. С. 20.

12 Там же.

13 Там же. С. 45.

14 Трембовельский А. Смутные дни Москвы в октябре 1917 года. Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына. Ф. 1. Оп. 1. Д. А-1. Л. 3, 4.

15 Ряснянский С.Н. Пятьдесят лет Ледяному походу — за Русь Святую // Вестник первопоходника. 1968. № 76—77—78. Янв.—февр.—март. С. 43.

16 Там же.

ЛИТЕРАТУРА РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ О СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЯХ КОМАНДОВАНИЯ БЕЛОЙ АРМИИ В 1918 г.

РУССКОЕ ВОЕННОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

Бакланова Ирина Семеновна — доцент кафедры гуманитарных и социально-политических наук Московского государственного технического университета Гражданской авиации, кандидат исторических наук, доцент (E-mail: info@mstuca.ru)

Литература русского зарубежья о стратегических решениях командования Белой армии в 1918 г.

Одна из особенностей новейшей отечественной историографии революционных событий 1917 года и Гражданской войны — возросший интерес к литературе русского зарубежья. Он объясняется стремлением не только ввести в научный оборот факты, которые ранее были неизвестны или замалчивались, но и выявить концептуальную сторону исследований и мемуаров, часто характеризующуюся оригинальностью постановки вопросов1. Например, если в советской историографии основной причиной победы над интервентами и белогвардейцами назывался «общественный и государственный строй, основанный на прочном союзе рабочих и крестьян и дружбе народов»2, то авторы-эмигранты уделяли большое внимание военному фактору.

Так, генерал-лейтенант Д.В. Филатьев, бывший до революции 1917 года экстраординарным профессором в Императорской Николаевской военной академии, начальником канцелярии Военного министерства и председателем Военного совета, считал, что главную причину «белых неуспехов» следует искать в поддержке Советской власти «мужиком» и «серой солдатской шинелью»3. Но, по его мнению, эта и другие причины, даже вместе взятые, не оказались бы для антибольшевистского движения роковыми, если бы военные операции белых были проведены в соответствии с требованиями военного искусства4.

Историк П.Н. Милюков считал, что до 18 ноября 1918 года «отношение населения к борьбе ещё не играло решающей роли, ибо спор мог (выделено Милюковым. — И.Б.) быть решён даже и при пассивности населения»5. По его мнению, и в дальнейшем «военный гений, может быть, мог бы внести поправку к трудностям положения»6. В этой связи представляют интерес ответы авторов русского зарубежья на вопросы: могло ли Белое движение в 1918 году достичь решающего превосходства над красными в ходе военных действий? И если могло, почему не достигло?

Профессор, полковник А.А. Зайцов (по мнению генерала Н.Н. Головина, автор «первой попытки объективного исследования» Гражданской войны7) отмечал, что в январе 1918 года реальной боевой силой антибольшевистского движения были Добровольческая армия и партизаны на Дону, добровольческие отряды В.Л. Покровского на Кубани и казачье ополчение А.И. Дутова в Оренбурге8. Однако, как указывали эмигрантские авторы, основная масса казаков в то время не желала выступать против Советской власти, объявившей о прекращении войны с Центральными державами. А кольцо большевистского окружения на Юге России сжималось. Это привело руководителей Белой армии генералов М.В. Алексеева и Л.Г. Корнилова к мысли о том, что необходимо покинуть Дон9. Направление движения добровольцев определялось на совещаниях в станице Ольгинской.

В начале 1918 года Белая армия, как и остальные вооружённые отряды антибольшевистского движения, не представляла реальной опасности для Советской власти. По мнению участника совещаний в Ольгинской генерала А.С. Лукомского, общая численность Добровольческой армии тогда не превышала 3500 человек. Не менее тысячи из них были небоеспособны. Раненых было более 200. Бедой Белой армии был огромный обоз, в котором ехало много гражданских лиц, в частности бывший председатель Государственной Думы М.В. Родзянко и бывший её член Н.Н. Львов10. По оценке А.А. Зайцова, Добровольческая армия в Ольгинской по численности равнялась полку военного времени11. Поэтому на совещаниях рассматривалась следующая альтернатива: передислокация в район зимовников (хуторов, к которым на зиму донские казаки сгоняли табуны лошадей и скота) либо екатеринодарское направление.

В районе зимовников предлагалось, прикрываясь с севера рекой Дон и находясь в отдалении от железных дорог, по которым в тот период Гражданской войны в основном перемещались вооружённые большевистские отряды, переждать неблагоприятные условия, используя отдых для переформирования армии. А месяца через два, проанализировав ситуацию, принять решение. Сторонниками этой точки зрения были генерал А.С. Лукомский и походный атаман войска Донского генерал П.Х. Попов. Генерал Л.Г. Корнилов, признавая логичность такого решения, считал необходимым двинуть Добровольческую армию не к зимовникам у реки Дон, а в район к западу от станицы Великокняжеской, также богатый лошадьми, скотом и хлебом.

Генерал М.В. Алексеев настаивал на альтернативном — екатеринодарском направлении движения. На его взгляд, так было легче прорвать большевистское кольцо вокруг Белой армии и соединиться с добровольческими отрядами, действовавшими в районе Екатеринодара. По мнению Алексеева, у белых оставались реальные шансы поднять Донское войско против большевиков. К тому же Кубань являлась богатым краем, где можно было отдохнуть и собраться с силами для продолжения борьбы с советской властью. В случае неуспеха Добровольческую армию следовало распустить, её бойцы легко могли уйти от большевиков через Кавказские горы12. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Бордюгов Г.А., Ушаков А.И., Чураков В.Ю. Белое дело: идеология, основы, режимы власти. Историографические очерки. М., 1998. С. 139, 140.

2 История Коммунистической партии Советского Союза. 7-е изд., доп. М., 1985. С. 281.

3 Филатьев Д.В. Катастрофа белого движения в Сибири 1918—1922. Впечатления очевидца. Paris, 1985. С. 139.

4 Там же. С. 140.

5 Милюков П. Россия на переломе: Большевистский период русской революции. Т. 2: Антибольшевистское движение. Париж, 1927. С. 5.

6 Там же. С. 6.

7 Головин Н.Н. Предисловие / Зайцов А.А. 1918 год: Очерки по истории Русской гражданской войны. Париж, 1934. С. 3.

8 Зайцов А.А. 1918 год: Очерки по истории Русской гражданской войны. Париж, 1934. С. 45.

9 См., например: Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917—1918 гг. Ч. 2. Кн. 4. Образование областных противобольшевистских движений. Париж, 1937. С. 31, 42, 43; Зайцов А.А. Указ. соч. С. 56, 57.

10 Лукомский А.С. Воспоминания. Период Европейской войны. Начало разрухи в России. Борьба с большевиками. Т. 2. Берлин: Кирхнер, 1929. С. 7, 8.

11 Зайцов А.А. Указ. соч. С. 74.

12 Лукомский А.С. Указ. соч. С. 8—13.