Казачьи полки Вооружённых сил Юга России (1917—1920 гг.)

Военное строительство

Шилова Светлана Геннадьевна — ведущий специалист Российского государственного военного архива, кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: SvetlanaShilova@yandex.ru)

Казачьи полки вооружённых сил юга россии

(1917—1920 гг.)

Революционные события в России (свержение монархии, отстранение от власти сменившего царское Временного правительства) разделили в начале прошлого века страну на два враждующих лагеря. В этой ситуации приверженцы «старых порядков» принялись с помощью зарубежья спешно возрождать «императорскую армию», в том числе и казачьи формирования.

Особенно преуспели в контрреволюционном военном строительстве представители гвардейских и казачьих частей. Если первые из них выделялись сильным «корпоративным духом», то вторые сумели сохранить побольше «своего кадра»1. Командный состав именно этих полков в силу своего происхождения и образования отличался наибольшей непримиримостью к большевикам. Вместе с тем необходимо было учитывать и глубинную разницу между ними: у гвардейцев носителями традиций выступали офицеры, казачество же сохраняло свои устои в основном за счёт однородности строя.

Одним из «возрождённых полков императорской армии» во время Гражданской войны был Горско-Моздокский полк2 «трёх очередей» Терского казачьего войска, принадлежавший (в отличие от номерных) к иррегулярным, комплектовавшимся, как и остальные подобные ему формирования, по территориальному принципу. Причём пополнялся он постанично, так что в подразделениях (сотнях) служили знавшие друг друга земляки.

В Первую мировую войну (1914—1918 гг.) Горско-Моздокский полк, создававшийся на территории Моздокского отдела Терского казачьего войска, участвовал, как уже отмечалось, в составе «трёх очередей»3. После Февральской, начиная с августа 1917 года, а затем и Октябрьской революций в Терскую область4, в места своего первоначального формирования, с фронта стали возвращаться терские казачьи части5. Не без воздействия антивоенной пропаганды уставшие от окопного лихолетья фронтовики желали поскорее оказаться дома. Они в считанные дни «самораспускались» и продолжали существование только в виде цифр и фамилий на бумаге. Словом, Кавказский фронт, где они воевали, окончательно развалился, породив массы дезертиров, покидавших боевые позиции целыми полками и дивизиями. Толпы людей, самовольно демобилизовавшихся, хлынули в тыл, творя всякие бесчинства, запружая и без того скудные пути сообщения6. Грабежи и междоусобные брани стали повседневными. В разных углах Терского края всё более агрессивный характер приобретали национальные противоречия. Во многих местах власть фактически была захвачена всевозможными комитетами с явно большевистскими тенденциями7. Советская власть в лице краевого Совета народных комиссаров (СНК), ликвидировав остатки казачьего самоуправления, распустила терские воинские части8. Многие станицы разоружались небольшими красногвардейскими отрядами. Этот процесс приостановила так называемая Добровольческая армия, вошедшая в пределы Терской области 7 января 1919 года9. Вскоре её войска заняли почти всю территорию области, разгромив части Красной армии и восстановив казачье войсковое правительство.

Восстанавливал «старые порядки» III армейский корпус10 во главе с командующим войсками Терского и Дагестанского края генералом В.П. Ляховым11, который сразу приступил к воссозданию казачьего управления. В соответствии с его приказом № 8 от 16 января 1919 года вновь вводилась должность «отделенных» атаманов. Так, атаманом Моздокского отдела был назначен некий Портянко12, объявивший в подведомственных ему станицах «тотальную мобилизацию» всех казаков, принимавших присягу в период с 1893 по 1918 год13. Из доклада генерала В.П. Ляхова главнокомандующему генералу А.И. Деникину можно узнать как о «возрождении полков Терского казачьего войска» и об их численности14, так и о формировании 2-й Терской казачьей дивизии15. В состав последней входили три Горско-Моздокских полка (командиры — полковники Ф.П. Заболоцкий16, С.Н. Аландер17, Ф.Е. Головко18; здесь же значился и 2-й Терский казачий полк.

Из мобилизованных «тотально» предполагалось сформировать порайонно несколько казачьих полков сразу трёх очередей. Так, из «призывных» станиц Солдатская, Прохладная, Государственная, Курская, Приближная, Екатериноградская, Черноярская, Новоосетинская, Павлодольская, Луковская, Терская и Вознесенская комплектовались 1, 2 и 3-й Горско-Моздокские конные полки. При этом в 1-й полк зачислялись принявшие присягу в 1911—1918 гг., во 2-й — в 1903—1910 гг., в 3-й — в 1893—1902 гг. После укомплектования в станицах Прохладная, Екатеринодарская и Луковская они поступали в распоряжение командиров своих частей. Например, рядовые в возрасте от 35 до 45 лет вошли в состав 3-го Горско-Моздокского полка19, внутри которого их распределили по сотням относительно места призыва в следующем порядке: 1-ю сотню составили уроженцы Терской, 2-ю — Луковской и Курской, 3-ю — Новоосетинской, Прохладной и Приближной, 4-ю — Екатериноградской, Черноярской и Павлодольской станиц. Прибывшие из Солдатской, Государственной и Вознесенской распределялись таким образом, чтобы уравнять по численности все сотни. Командирами назначались офицеры, первыми зачисленные в тот или иной полк (прапорщик Кладко — 1-я сотня, подъесаул Морозов — 2-я, хорунжий Томареский — 3-я, хорунжий Криванос — 4-я)20.

На проведение мобилизации в станицах отводилось всего три дня, хотя в действительности процесс занял в общей сложности около полутора месяцев с учётом времени обучения. Одновременно с казачьим сословием атаман Моздокского отдела объявил также «сбор всего проживающего в станицах, селениях и хуторах иногороднего населения» 1914—1920 гг. призывов. Однако в отличие от первых вторые до особого распоряжения, оставались в местах проживания со строгим отчётом атаману об их количестве21. Такая мера коснулась и вновь избранных должностных лиц, причём даже тех, что подлежали по возрасту мобилизации. Позже на территории Терско-Дагестанского края ещё были «взяты под ружьё» иногородние призывов 1906—1909 и родившиеся в 1885—1888 гг. Из них составили 2 запасных батальона с расположением 1-го в Моздоке, а 2-го Терского — в Георгиевске22. Из мобилизованных артиллеристов тех же возрастов была сформирована (Моздок) 2-я батарея 2-го Терского пластунского артиллерийского дивизиона.

Мобилизованное таким образом воинство подвергалось в присутствии офицеров и при участии станичных фельдшеров наружному телесному осмотру. Заведомо негодные к строевой службе оставались в станицах, списки на нестроевых представлялись атаману Моздокского отдела. Более тщательный медицинский осмотр предполагалось произвести в полках медицинскими комиссиями23.

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Более подробно см.: Возрожденные полки русской армии в белой борьбе на Юге России / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С.В. Волкова. М.: Центрполиграф, 2002.

2 Убедительно обобщил преемственность казачьих традиций в произнесённой перед полковым строем речи командир «горскомоздокцев» полковник Ф.Е. Головко // Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 40201. Оп. 1. Д. 1. Л. 7 об.

3 В 1882 г. было учреждено новое положение о военной службе Терского казачьего войска. Каждая его основная составляющая делилась на три полка одного названия, но с прибавлением номера «очереди». Так, в мирное время на службе находился 1-й полк, а 2-й и 3-й были «на льготе». Но в Первую мировую войну, как потом и в Гражданскую, в боевых действиях участвовали все «очереди».

4 Терское казачье войско размещалось на территории Терской области и состояло из четырёх полков, в число которых входил и Горско-Моздокский казачий конный полк. С 1905-го область подразделялась на четыре казачьих отдела (Кизлярский, Моздокский, Пятигорский, Сунженский) и шесть национальных округов (Владикавказский, Веденский, Грозненский, Назрановский, Нальчикский, Хасавюртовский). Управлялась она начальником области, который в то же время состоял на должности наказного атамана.

5 Имеются в виду 12 конных полков, 2 пластунских батальона, 4 батареи, несколько отдельных сотен, включая сотни бывшего императорского конвоя; всего — более 15 000 человек, присоединившихся к расположенным в области запасным частям Терского казачьего войска.

6 Половцев П.А. Дни затмения: (Записки главнокомандующего войсками Петроградского военного округа генерала П.А. Половцева в 1917 году). М.: Гос. публ. ист. б-ка, 1999. С. 206, 207.

7 Там же. С. 204.

8 11(24) ноября 1917 г. был принят декрет ВЦИК и СНК РСФСР «Об уничтожении сословий и гражданских чинов». Именно этот нормативный документ советской власти в условиях Гражданской войны стал юридической основой для борьбы против контрреволюционных представителей казачества. Декрет народного комиссара по военному ведомству Терской области от 24 апреля 1918 г. наметил ликвидацию до 15 мая терских казачьих воинских частей.

9 В белых армиях Юга России вплоть до её эвакуации использовался старый стиль по которому здесь и далее приводятся все даты.

10 III армейский корпус был сформирован в Добровольческой армии 15 ноября 1918 г. и включал 2-ю Кубанскую казачью дивизию, пластунскую бригаду полковника Я.А. Слащёва и 1-ю Кавказскую казачью дивизию. Расформирован 10 января 1919 г.

11 Ляхов Владимир Платонович (1869—1920) — генерал-лейтенант, Георгиевский кавалер. В Добровольческой армии находился в резерве чинов при штабе главнокомандующего, затем командовал III армейским корпусом, был главнокомандующим и командующим войсками Терско-Дагестанского края. С 16 апреля 1919 г. — в резерве чинов при штабе главнокомандующего ВСЮР, с лета 1919-го — в отставке. Убит 30 апреля 1920 г. в Батуми.

12 В документе — без инициалов. Возможно, это С.Н. Портянко (1885—1921) — полковник казачьих войск (август 1919 г.).

13 РГВА. Ф. 40199. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.

14 Там же. Ф. 39720. Оп. 1. Д. 24. Л. 36.

15 2-я Терская казачья дивизия была сформирована во ВСЮР 25 января 1919 г. (входила в Грозненскую группу войск Северного Кавказа, с 13 апреля — в 1-й Кубанский корпус). Со 2 сентября переформирована в бригаду с включением в состав 1-й Терской казачьей дивизии (См. подробнее: Волков С.В. Белое движение России: организационная структура (Материалы справочника). М., 2000. С. 54).

16 Заболоцкий Фёдор Петрович — офицер 2-го Кубанского полка Кубанского казачьего войска. Полковник. (Более подробно см.: Волков С.В. Генералы и штаб-офицеры русской армии. Опыт мартиролога. М.: ФИВ, 2012. Т. 1. С. 28).

17 Аландер Сергей Николаевич — участник Терского восстания. В августе—ноябре 1918 г. командовал войсками Грозненского фронта, с февраля 1919 г. — командир Горско-Моздокского полка. Убит 6 мая 1919 г. под Великокняжеской. (Волков С.В. Генералы и штаб-офицеры… Т. 1. С. 28).

18 Головко Фёдор Евменович — командир 3-го горско-моздокского полка до 27 июня 1919 г. Полковник.

19 РГВА. Ф. 40201. Оп. 1. Д. 1. Л. 7 об.

20 Там же. Л. 4 об.

21 Там же. Ф. 40199. Оп. 1. Д. 1. Л. 1 об.

22 Там же. Ф. 40201. Оп. 1. Д. 1. Л. 17.

23 Там же. Ф. 40199. Оп. 1. Д. 1. Л. 1 об.

ПОЛИТИКА КОМАНДОВАНИЯ БЕЛЫХ АРМИЙ ЮГА РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ОФИЦЕРСТВА

ИСТОРИЯ ВОЙН

 

Гагкуев Руслан Григорьевич — заместитель главного редактора литературы по профессиональному образованию издательства «Дрофа», кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: gagkuev@yandex.ru)

 

ПОЛИТИКА КОМАНДОВАНИЯ БЕЛЫХ АРМИЙ ЮГА РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ОФИЦЕРСТВА

 

Русское офицерство стало одним из основных элементов Белого движения, без которого не смог бы организоваться ни один из контрреволюционных центров в годы Гражданской войны. Хотя офицерство составляло примерно 0,2 проц. населения страны1, оно стало тем ядром, вокруг которого шло строительство белых армий, той силой, которая позволила Белому делу сохраняться несмотря на тяжёлые поражения.

По данным исследователя темы С.В. Волкова, из 276 тыс. человек, составлявших русский офицерский корпус в 1917 году, примерно 170 тыс. офицеров (62 проц.) воевали в различных белых армиях (из них около 115 тыс. — на Белом Юге); около 55—58 тыс. — в рядах Красной армии (РККА) (19—20 проц.); до 15 тыс. (5—6 проц.) — в армиях новообразованных государств (Азербайджана, Армении, Грузии, Латвии, Литвы, Польши, Финляндии, Украины, Эстонии). Ещё около 28—30 тыс. (примерно 10 проц.) не участвовали в Гражданской войне (свыше ⅔), но основной причиной этого стала гибель офицеров в период развала армии (конец 1917 — начало 1918 г.) и во время красного террора2. Но несмотря на эти довольно внушительные цифры, во многих контрреволюционных формированиях, как это ни парадоксально, по ряду причин офицеров не хватало. Во-первых, их наибольшее количество находилось на Белом Юге, где они нередко использовались в строю, отсюда — большие потери, особенно на начальном этапе Белого движения. Во-вторых, это значительное количество офицеров появилось на разных этапах Белого движения и не могло выступить против РККА одновременно. В-третьих, в процессе привлечения офицерства и его использования командованием белых фронтов были допущены ошибки.

Основой Добровольческой армии (ДА), возникшей на Дону в конце 1917 года, было офицерство, которое наряду с учащейся молодёжью и казаками вошло в состав малочисленных добровольческих полков, в феврале 1918 года выступивших в Первый Кубанский поход. Добровольцы-«первопоходники»3 принимались на службу после заключения 4-месячного контракта с армией. Но уже в скором времени нехватка офицерского кадра, вызванная большими потерями и увеличением численности армий, а также принудительный призыв офицеров в РККА в качестве военных специалистов4 заставили командование белых армий начать мобилизацию офицеров.

На Белом Юге приказом главнокомандующего ДА генерал-лейтенанта А.И. Деникина № 64 от 25 октября (7 ноября) 1918 года на службу призывались все обер- и штаб-офицеры в возрасте до 40 лет5. Офицерам, поступившим ранее в армию добровольцами и освободившимся из неё по истечении 4-месячного контракта, предписывалось «или покинуть территорию её в 7-дневный срок, или подвергнуться вновь обязательному уже призыву». Приказом № 246 от 7(20) декабря «ввиду объявления мобилизации офицеров на Дону, Украине и в пределах Добровольческой армии» Деникин приказывал «четырёхмесячный срок службы в армии отменить и считать службу офицеров, как вновь поступающих, так и состоящих в Добровольческой армии, обязательной, впредь до особого распоряжения».

По словам самого Деникина, эти приказы не имели большого значения для строевого армейского офицерства — у подавляющей его части «твёрдо сложилось убеждение в необходимости и обязательности службы»6. Куда большее значение приказы имели для офицеров, проживавших в тех губерниях Юга России, которые белым предстояло занять в 1918—1919 гг. К тому времени «офицерство, потрясённое пережитой революцией, истерзанное и “заплёванное” демократическими реформами водевильных военных министров, устрашённое беспощадным, тупым животным зверством большевиков и поголовно обобранное и замученное беспросветной нищетой, было подавлено и осторожно-недоверчиво относилось ко всяким противобольшевистским мероприятиям», — вспоминал очевидец7. Мобилизация в ряды ДА, а затем и образованных в начале 1919 года Вооружённых сил Юга России (ВСЮР) ставила офицеров перед выбором — на чьей стороне быть в Гражданской войне.

В этой ситуации немалое влияние на приток офицеров в ряды ДА — ВСЮР оказывали меры командования по отношению к тем из них, кто служил в РККА и армиях вновь образованных на территории Российской империи государств (прежде всего Украинской державы и Грузинской демократической республики). Для приёма на службу старших офицерских чинов, чья деятельность после революции представлялась недостаточно ясной или требовала специального рассмотрения, осенью 1918 года в ДА была образована специальная комиссия под председательством вначале генерала от инфантерии Н.Ф. Дорошевского, а позднее генерала от инфантерии В.В. Болотова. Комиссия определяла возможность или невозможность приёма на службу отдельных лиц, либо необходимость следствия над ними. Позднее приказом главкома ВСЮР № 693 от 16(29) апреля 1919 года комиссии предписывалось не вменять в вину службу в частях РККА, «если данное лицо не имело возможности вступить в противобольшевистские армии, или если направляло свою деятельность во вред советской власти»8. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Пушкарев Б.С. Две России XX века. Обзор истории 1917—1993. М., 2008. С. 98.

2 Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М., 2002. С. 10, 398, 399.

3 Первопоходники — участники Первого Кубанского «Ледяного» похода Добровольческой армии (февраль — апрель 1918 г.), одного из наиболее героических эпизодов Белого движения.

4 «Военными специалистами» с весны 1918 г. в Советской России называли бывших офицеров и генералов (как правило, начиная с капитана), поступивших на службу в Красную армию.

5 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Берлин, 1925. Т. 4. С. 83.

6 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 39720. Оп. 1. Д. 34. Л. 110; Деникин А.И. Указ. соч. С. 83.

7 Александров Я. Белые дни. Берлин, 1922. Ч. 1. С. 30.

8 Деникин А.И. Указ. соч. С. 91, 92.

ОДИССЕЯ ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВА

Полководцы и военачальники

Макаров Михаил Юрьевич — старший советник юстиции в отставке

(г. Ковров. E-mail: makarovkovrov@gmail.com)

Одиссея его превосходительства

Выпускники Николаевской академии Генерального штаба конца XIX — начала ХХ века являлись в массе своей участниками разразившейся на просторах бывшей Российской империи после Октябрьской революции Гражданской войны. При этом одни, приняв советскую власть, вступали в новую, Красную армию, другие уходили в Белое движение, в основном на Дон, где Л.Г. Корнилов и М.В. Алексеев с ноября 1917 года начали формировать Добровольческую армию. В их числе оказался и генерал-лейтенант В.З. Май-Маевский, окончивший Академию в 1896 году и успевший получить богатый боевой опыт на полях сражений Первой мировой, или, как её тогда называли, Великой войны. В рядах Вооружённых сил Юга России (ВСЮР) Май-Маевский подтвердил свои способности расчётливого тактика и вдумчивого стратега. Руководимая им Добрармия успешно провела ряд операций, был взят Харьков, затем Орёл. До Москвы оставалось не более 300 вёрст.

Но развить достигнутые успехи белым не удалось, и после ожесточённых боёв Добрармия под натиском красных покатилась на юг. После провала похода на Москву Май-Маевский был отстранён от должности и заменён генерал-лейтенантом П.Н. Врангелем. Впрочем, белых уже ничего спасти не могло.

А.И. Деникин писал, что с русской армией «неразрывно связана» вся его жизнь. То же самое мог сказать о себе и Май-Маевский. И когда остатки Русской армии П.Н. Врангеля грузились на корабли, чтобы навсегда покинуть Родину, Май-Маевский ушёл из жизни.

В известном телевизионном фильме «Адъютант его превосходительства» внешность генерала Владимира Зеноновича Ковалевского, которого блистательно сыграл Владислав Стржельчик, практически не напоминает своего исторического прототипа — Владимира Зеноновича Май-Маевского.

Барону Врангелю, познакомившемуся с Май-Маевским в апреле 1919 года во время боёв за Донбасский каменноугольный бассейн, генерал показался похожим на комика провинциальной сцены, не будь на том военного мундира. Подлинный Владимир Зенонович был небольшого роста, чрезвычайно тучен, с красным обрюзгшим лицом, отвислыми бритыми щеками и громадным носом-сливой; глаза — по-мышиному маленькие, близко посаженные, носил пенсне1. Врангель ещё поделикатничал, сравнив крохотные глаза генерала с мышиными. Эмигрант Димитрий Лехович, в прошлом активный участник Белого движения, указывает «свиные глазки»2. Однако непривлекательная внешность Май-Маевского компенсировалась его умом и внутренней силой, что также отметил Врангель, крайне разборчивый в человеческих оценках. Эти качества Май-Маевского не раз отмечали и другие сослуживцы.

Благодаря своим способностям Май-Маевский сделал успешную военную карьеру. Родившись 15 сентября 1867 года3 в семье безземельных дворян Могилевской губернии, Владимир Зенонович в 1886 году окончил кадетский корпус, в 1888-м — Николаевское инженерное училище, осенью 1896 года — Николаевскую академию Генерального штаба. Подававшего надежды офицера направили в лейб-гвардии Измайловский полк, но он жаждал настоящего дела и попросил перевести его из столицы в армейскую пехоту. С 1896 года В.З. Май-Маевский служил адъютантом и старшим адъютантом в пехотной дивизии, затем на командных должностях, а с 1904 года — начальником штаба 8-й Восточно-Сибирской дивизии. Во время Русско-японской войны 1904—1905 гг. исполнял обязанности начальника штаба корпуса. В Первую мировую войну командовал полком, возглавлял штаб пехотной дивизии, состоял генералом для поручений при командующем 11-й армией, с 1916 года командовал 15-й пехотной дивизией, в 1917-м — 1-м гвардейским корпусом. Всю войну Май-Маевский провёл на Юго-Западном фронте, высоко поднявшись по карьерной лестнице.

В декабре 1904 года В.З. Май-Маевский получил чин полковника, в августе 1914 — генерал-майора, в 1917-м — генерал-лейтенанта. К началу Первой мировой войны Май-Маевский являлся кавалером орденов: Св. Станислава 3-й и 2-й степеней, Св. Анны 3-й и 2-й степеней, Св. Владимира 4-й и 3-й степеней. По результатам боёв в Галиции Май-Маевский сначала был награждён Георгиевским оружием, затем орденом Св. Георгия 4-й степени — за отличное командование 44-м пехотным Камчатским полком.

Февральскую революцию генерал встретил спокойно. В «чёрный список» на увольнение он не попал, ибо реакционностью не отличался, лютости к нижнему чину не проявлял. И сам в отставку не ушёл, как это сделали, например, командиры корпусов: гвардейского конного — Хан Нахичеванский, 3-го конного — граф Ф.А. Келлер и 31-го армейского — генерал от артиллерии П.И. Мищенко4. Присягнув Временному правительству, В.З. Май-Маевский, как и подавляющее большинство командного состава русской армии, полагал, что государство Российское сохранится, и ему нужна будет боеспособная армия. Видимо, то же он думал, узнав и о событиях октября 1917 года.

Он пытался, как и прежде, управлять войсками: ведь противник оставался на своих позициях. Заслуженный в боях авторитет помог ему избежать солдатского самосуда. Казалось бы, он мог принять и советскую власть: в Корниловском мятеже участия не принимал, имений не имел, даже семьёй до 50 лет не успел обзавестись. Как говорится, ни кола, ни двора, зипун, то есть генеральский мундир, весь пожиток. И на Дон подобно многим другим он не устремился осенью 1917 года. По крайней мере, становление Добровольческой армии и её знаменитый «Ледяной» поход состоялись без него.

Владимир Зенонович не оставил ни писем, ни воспоминаний, поэтому сегодня приходится только гадать, что (или кто?) повлияло в конце концов на его решение принять сторону белых, и когда именно он оказался на юге России. Одни авторы сообщают, что в Добровольческую армию он вступил в марте 1918 года, другие указывают на конец лета5. Во всяком случае, нет данных о его участии ни в Первом, ни во Втором кубанском походах.

Не более чем миф, на мой взгляд, информация, появившаяся в Интернете, о том, что первоначально Май-Маевский был зачислен рядовым в Дроздовскую дивизию. Документального подтверждения тому не имеется, хотя в первые месяцы боевых действий в Добрармии имели место случаи, когда полковники состояли на рядовых должностях. Однако ставить в строй страдавшего астмой пятидесятилетнего генерала тучной комплекции было бы полной бессмыслицей. Достоверней выглядят сведения о том, что Май-Маевский в 1918 году (более точной информации нет) находился в резерве чинов при штабе главнокомандующего. Исходя из этого, можно более определённо установить время, когда генерал примкнул к Белому движению. Если резерв чинов был учреждён после того, как Добровольческая армия укрепилась на Кубани, то это произошло не ранее 3 августа 1918 года, т.е. после взятия белыми Екатеринодара.

На тот период времени в резерве чинов собралось несколько сотен генералов бывшей императорской армии, которые дожидались назначений, соответствовавших их уровню. Но в армии просто не имелось такого количества должностей. К тому же опыт Гражданской войны показал, что не все имевшие академическое образование генералы умели воевать в новых условиях. Однако Май-Маевский, не имевший заслуг перед Белым движением, 19 ноября 1919 года был назначен временно исполняющим дела начальника 3-й дивизии, за находившегося в госпитале М.Г. Дроздовского6. Впоследствии Деникин писал: «До поступления его [Май-Маевского] в Добровольческую армию я знал его очень мало»7. Возможно, этим и объясняется назначение Май-Маевского вр.и.д. начальника дивизии, личный состав которой был, что называется, крепким орешком и в данном случае являлся как бы испытательным полигоном: примет дивизия нового начальника — значит, тот заслуживает доверия, не примет — оставаться генералу на второстепенных должностях.

Май-Маевский поначалу был встречен в дивизии неприветливо, так как не являлся «походником»8, однако сумел завоевать если не любовь, то по крайней мере расположение дроздовцев, и после смерти М.Г. Дроздовского был утверждён в должности начальника 3-й дивизии, которой успешно командовал три месяца. Для того времени это немалый срок.

В эти месяцы Добровольческая армия сражалась на Северном Кавказе с превосходившей её по численности 11-й армией красных9. Чаша весов медленно склонялась в сторону добровольцев, более стойких духом и искусных в военном ремесле. Едва удалось стабилизировать положение, Деникин, внимая просьбам донского атамана П.Н. Краснова, перебросил из-под Ставрополя в Донбасс 3-ю пехотную дивизию, подкреплённую артиллерией, бронепоездами, броневиками и авиацией. Необходимо было срочно прикрыть каменноугольный район, а также левый фланг Донской армии, фронт которой после ухода германских частей затрещал по всем швам.

Деникин в четвёртом томе «Очерков русской смуты» так оценивал сложившуюся в Донбассе ситуацию: «Май-Маевский попал в чрезвычайно сложную военную и политическую обстановку в районе, где перемещались повстанческие отряды Махно, Зубкова, Иванько и другие, петлюровские атаманы, советские войска группы Кожевникова и, наконец, застрявшие немецкие эшелоны. Май-Маевский в течение двух месяцев со своими 2,5, потом 4,5 тысячами штыков, с огромным напряжением и упорством едва отбивался от Махно, петлюровцев и двух дивизий большевиков»10. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Врангель П.Н. Записки. Минск: Харвест, 2002. Т. 1. С. 205.

2 Лехович Д.В. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина. М.: Воскресенье, 1992. С. 224.

3 Даты приводятся по старому стилю.

4 После февральских событий произошло «избиение» высшего командного состава. Были отрешены от командования половина корпусных командиров (35 из 68) и около трети начальников дивизий (75 из 240). См.: Керсновский А.А. История русской армии. М.: Голос, 1994. Т. 4. С. 268.

5 Рутыч Н.Н. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооружённых сил Юга России. М.: Астрель; АСТ; Российский архив, 2002. С. 182; Залесский К.А. Кто был кто в Первой мировой войне. М.: Астрель, 2003. С. 382; Волков С.В. Энциклопедия Гражданской войны. Белое движение. СПб.: Издательский Дом «Нева», 2003. С. 317.

6 Дроздовский Михаил Гордеевич (1881—1919) — генерал-майор (1918). Окончил Академию Генштаба (1908). Участник Первой мировой войны, полковник. В декабре 1917 г. сформировал на Румынском фронте отряд (около 1000 человек, главным образом офицеры и юнкера) для отправки на Дон к Корнилову. 11 марта 1918 г. отряд Дроздовского выступил из Ясс в поход через Кишинёв, Н. Буг, Каховку, Мелитополь, Бердянск, Мариуполь, Таганрог и 5 мая вышел к Ростову. Оказал помощь белоказакам, выбитым советскими частями из города, и захватил его 8 июня; имея 3-тысячный отряд, в Новочеркасске соединился с Добровольческой армией и был назначен начальником 3-й пехотной дивизии. Участвовал в боях на Северном Кавказе. 13 ноября 1918 г. ранен под Ставрополем и 14 января умер. 3-я пехотная дивизия получила наименование Дроздовской.

7 Деникин А.И. Очерки русской смуты. М.: Айрис пресс, 2006. Т. 4. С. 651.

8 Абинякин Р.М. Исторические портреты. М.: Астрель, 2003. С. 300.

9 11-я армия формировалась трижды: в октябре 1918 г. (расформирована 13 февраля 1919 г.); в марте 1919 г. (расформирована 12 июня 1919 г.); в августе 1919 г. (29 мая 1921 г. была переформирована в Отдельную Кавказскую армию). В описываемый период 11-я армия вела борьбу с белогвардейской армией Деникина на Северном Кавказе, обеспечивая левое крыло 10-й армии, оборонявшей Царицын. В октябре сражалась за Ставрополь и Армавир, но в ноябре была вынуждена под натиском деникинцев оставить Ставрополь и Невинномысскую. Одновременно части армии вели борьбу с терской контрреволюцией и освободили Моздок и осаждённые Владикавказ, Грозный и Кизляр. В конце декабря армия перешла в наступление в направлениях Екатеринодар — Новороссийск и Тихорецкая — Ростов, но в начале января 1919 г. противник нанёс сильный контрудар и рассёк армию на 2 части, которые начали отход в районы Св. Крест — Элиста и Грозный — Кизляр. Войска понесли большие потери в боях и от эпидемии сыпного тифа; резко сократившись в численности, отступали через Кизляр к Астрахани, а частью сил — за р. Маныч к 10-й армии.

10 Деникин А.И. Указ. соч. Т. 4. С. 104, 105.