Страх посещал его редко, а риск был его стихией

Полководцы и военачальники

 

МАКАРОВ Михаил Юрьевич — старший советник юстиции в отставке

(г. Ковров. E-mail: makarovkovrov@gmail.com)

 

«Страх посещал его редко, а риск был его стихией»

 

Писать совершенно объективно о людях типа В.Л. Покровского крайне сложно. С одной стороны — образ его зловещ и мрачен из-за крайней жестокости по отношению не только к пленным и населению, но и к собственным подчинённым, что сделало его фигуру одиозной даже в рядах Белого движения. С другой — пытливый ум, мощные организаторские способности, полководческий дар, бескомпромиссный патриотизм в борьбе за единую и неделимую Россию, что, кстати, и ныне не потеряло своей актуальности. Так кто же он, генерал Покровский? Отважный авантюрист, человек войны, или идейный борец с советской властью? Пусть читатель сам сделает свой вывод.

Виктор Леонидович Покровский родился 14 сентября 1889 года1 в Нижегородской губернии в дворянской семье. Окончил Одесский кадетский корпус, затем Павловское военное училище и в 1908 году в чине подпоручика прибыл в 10-й гренадерский Малороссийский генерал-фельдмаршала графа Румянцева-Задунайского полк, дислоцировавшийся в г. Владимире. Однако пытливой натуре молодого пехотного офицера на земле оказалось тесно. В 1910 году Покровский задумал стать авиатором создававшегося Императорского военно-воздушного флота. Он окончил теоретические курсы авиации в Петербургском политехническом институте, а практические занятия по лётному делу проходил в Севастопольской авиашколе, где его и застала Первая мировая война. Успешно сдав экзамен на звание лётчика, Покровский был направлен в действующую армию, где с первых дней проявил себя как смелый авиатор, отлично выполнявший воздушную разведку, а в случае необходимости — и воздушные бои.

В 1915 году, после того как он со своим наблюдателем сбил в воздушном бою самолёт противника, Покровский получает орден Св. Георгия 4-й степени — самую почётную боевую награду в российской офицерской среде. Вскоре имя героического поручика попадает на страницы газет и журналов, он приобретает популярность и новую должность — командира 12-го армейского авиационного отряда, дислоцирующегося в Риге. Почти ни одного дня не проходит без боевых вылетов. Личный состав несёт потери. Покровский в дополнение к прежним ранениям зарабатывает контузию, перелом двух рёбер и обморожение рук. А к наградам добавляются ордена Св. Станислава 3-й степени, Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Св. Станислава 2-й степени с мечами и Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом.

В.Л. Покровский не принял Февральскую революцию, а уж тем более Октябрьскую. Будучи уверенным, что советская власть губительна для России, он решил бороться с ней с оружием в руках, для чего приехал в Екатеринодар.

Обстановка на Кубани, пожелавшей стать самостоятельной республикой, сложилась непростая. Новое правительство не имело никакой вооружённой силы, надежды на то, что её опорой станет возвращавшаяся с фронта солдатская масса, не оправдались. И тут проявил себя неизвестный на Кубани, не казак по происхождению и даже не кавалерист капитан Покровский. Энергичный двадцативосьмилетний офицер принялся за формирование правительственного отряда из добровольцев. Материальные субсидии предоставили городской Биржевой комитет и Союз кубанских хлеборобов2. Добровольцы разоружили большевизированные воинские части и взяли под охрану атаманский дворец.

К 18 января 1918 года обстановка накалилась до предела. Революционный совет Новороссийска потребовал от Кубанской рады признать советскую власть, расформировать добровольческие отряды и выдать организаторов движения. Кубанцы не приняли ультиматума. Используя отказ как повод к началу военных действий, большевики двинулись на столицу края. 20 января белые добровольческие отряды выступили им навстречу.

Первое боестолкновение с красными произошло у разъезда Энем, где погиб войсковой старшина Галаев, и все силы белых объединились под началом Покровского. 27 января у станции Георгие-Афипской в ночном бою его отряд одержал сокрушительную победу над превосходящими силами противника, который, потеряв 14 орудий, 60 пулемётов и более 4000 человек убитыми, ранеными и пленными, бежал к Новороссийску.

Так впервые блеснула полководческая звезда Покровского. Рада и атаман незамедлительно отметили его успех производством в полковники, минуя чин подполковника. Руководство края рассчитывало таким образом максимально расположить к себе единственную деятельную фигуру, предложившую свои услуги в столь тяжёлое время. Но для честолюбивого Покровского этого оказалось мало. Проявив недюжинные способности к интриге, молодой полковник добился назначения на должность командующего войсками Кубанской области3. Однако противостоять красным белые не смогли, и 28 февраля 1918 года войсковой атаман, правительство, казачья-горская фракция рады и большое число беженцев покинули Екатеринодар.

На следующий день в ауле Шенджий части были реорганизованы. Теперь отряд состоял из 1-го стрелкового полка, личный состав которого насчитывал более половины офицеров, Черкесского конного полка, артиллерийской батареи и ещё ряда небольших подразделений4. И тут неожиданно выяснилось, что Покровский популярен лишь в своём отряде, командиры же почти всех остальных частей подчиняться ему не хотели и тайно направились в Абхазию. Их постигла трагическая участь: все погибли в бою с красными.

Хотя судьба и наказала оппозиционеров, тем не менее их уход подорвал силы Покровского. Его отряд попал в окружение, и его спасло лишь соединение с Добровольческой армией. Впрочем, по мнению атамана Филимонова, «…спасение было взаимное. В спасении кубанцев было спасение добровольцев»5. Однако Кубанская рада героем дня посчитала Покровского, произведя недавнего полковника в генерал-майоры с мотивировкой «за умелую эвакуацию армии из Екатеринодара, приведшую к соединению с Корниловым»6. Покровский получил генеральский чин в 28 лет, история русской армии не знала столь молодых генералов со времён войны с Наполеоном. Данным производством краевые власти стремились поднять престиж командующего.

14 марта 1918 года вновь испечённый генерал прибыл в аул Шенджий для встречи с руководителями Добровольческой армии. «В комнату Корнилова, где, кроме хозяина, собрались генералы Алексеев, Эрдели, Романовский и я, — вспоминал А.И. Деникин, — вошёл молодой человек в черкеске, с генеральскими погонами — стройный, подтянутый, с каким-то холодным, металлическим выражением глаз, по-видимому, несколько смущённый своим новым чином, аудиторией и предстоящим разговором. Он произнёс краткое приветствие от имени кубанской власти и отряда. Познакомились с состоянием отряда, его деятельностью и перешли к самому важному вопросу: о соединении»7. Однако в этот раз полного соединения Кубанского отряда с силами Добровольческой армии не произошло: Покровский не хотел подчиняться Л.Г. Корнилову. Лавр Георгиевич же не терпел никакой партизанщины, поэтому, когда Кубанский отряд всё же влился в Добрармию, Покровский остался не у дел: Л.Г. Корнилов поставил ему особую задачу — сформировать регулярную 1-ю Кубанскую казачью дивизию и этим «…отстранил генерала Покровского от активного участия в жизни армии»8. Так или иначе, но в мартовском штурме Екатеринодара Покровский не участвовал.

31 марта в восьмом часу утра погиб Л.Г. Корнилов. Во главе армии встал А.И. Деникин, который снял осаду города и повёл войска на Дон. Отряд Покровского, состоявший из четырёх сотен казаков и черкесов, был оставлен новым командующим Добрармией на захваченной красными Кубани для поднятия восстаний. По мнению Деникина, Покровский подходил для этой роли более всего. «Покровский был молод, малого чина и военного стажа и никому не известен. Но проявлял кипучую энергию, был смел, жесток, властолюбив и не очень считался с “моральными предрассудками”. Как бы то ни было, он сделал то, чего не сумели сделать более солидные и чиновные люди: собрал отряд, который один только представлял собой фактическую силу, способную бороться и бить большевиков»9.  <…>

 

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Здесь и далее даты приводятся по старому стилю.

2 Численность отряда была около 200, позже 350 человек при 2 орудиях и 4 пулемётах. Подобные отряды также создали войсковой старшина П.А. Галаев и полковник Н.П. Лесевицкий. Формирования состояли преимущественно из молодых русских офицеров. См.: Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М.: Центрполиграф, 2002. С. 119.

3 Филимонов А.П. Кубанцы в 1917—1918 гг. М.: Транзиткнига, 2004. С. 492.

4 Сведения о численности отряда разнятся. Если С.В. Денисов называет 2100 бойцов при 6 орудиях, то С.В. Волков указывает 3300 офицеров, юнкеров и казаков. См.: Денисов С.В. Белая Россия. Альбом №1. СПб., 1991. С. 111; Волков С.В. Указ. соч. С. 121.

5 Филимонов А.П. Указ. соч. С. 506.

6 Там же. С. 508.

7 Деникин А.И. Поход и смерть генерала Корнилова. М.: Прометей, 1990. С. 64, 65.

8 Гончаренко О.Г. Тайны Белого движения. М.: Вече, 2004. С. 47.

9 Деникин А.И. Указ. соч. С. 59.

Крым должен был пасть

РУССКОЕ ВОЕННОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

БАКЛАНОВА Ирина Семёновна — доцент кафедры гуманитарных и социально-политических наук Московского государственного технического университета гражданской авиации, кандидат исторических наук, доцент (Москва. E-mail: baleksx@gmail.com)

«КРЫМ БЫЛ НЕПРИСТУПЕН, А ВОЙСКА ДРАЛИСЬ ГЕРОЙСКИ»
Литература русского зарубежья о военной политике главнокомандующего Вооружёнными силами Юга России (Русской армией) генерала П.Н. Врангеля

В литературе русского зарубежья доминировало мнение, что последний крупный анклав белого движения на Юге России выстоять не мог. В.А. Оболенский в середине 1920-х годов писал: «Теперь… можно с уверенностью сказать, что, в конце концов, Крым должен был пасть»1. Однако были и другие точки зрения. Чтобы выяснить возможности сохранения этого анклава, авторы-эмигранты проанализировали военную политику генерала П.Н. Врангеля.
Передачу ему генералом А.И. Деникиным поста главнокомандующего весной 1920 года литература русского зарубежья связывала прежде всего с тем, что Врангеля поддерживали военачальники Вооружённых сил Юга России (ВСЮР)2. По мнению ряда авторов, на заключительном этапе вооружённой борьбы в этом регионе их возглавил харизматичный лидер. Генерал А.А. фон Лампе писал о Врангеле как о «блестящем кавалерийском начальнике», первом георгиевском кавалере Мировой войны, «одном из победоносных вождей белых в период командования Южными армиями генералом Деникиным», «кумире офицеров, солдат, казаков»3. По свидетельству Г.В. Немировича-Данченко, который в Крыму был начальником части печати отдела Генерального штаба, новый главнокомандующий был популярен в армии и среди гражданского населения4. Б.А. Штейфон считал, что в основе глубокой моральной связи генерала и подчинённых были уважение к храбрости Врангеля, проявлявшейся в участии в конных атаках, и стремление генерала обеспечить нормальные материальные условия в подчинённых частях5. В то же время авторы упоминали о его качествах, которые сыграли отрицательную роль: неопытность в вопросах гражданского управления и определённая политическая наивность6.
В литературе русского зарубежья отмечалось, что новому главнокомандующему досталось тяжёлое наследство. Генерал А.С. Лукомский считал, что Вооружённые силы Юга России как армия уже не существовали7. В Крым, по оценке Врангеля, были переброшены около 25 тысяч добровольцев и до 10 тысяч казаков. Часто они прибывали без оружия, а кавалеристы ещё и без лошадей. Рядовой состав и начальники были деморализованы. Воинская дисциплина расшатана. Крымский корпус под командованием генерала Я.А. Слащёва (в ряде источников — Слащов), удерживавший фронт, состоял из «обрывков войсковых частей», численность которых не превышала 3500 штыков и 2000 сабель8. Хуже всего, по мнению журналиста Г.Н. Раковского, было то, что армия оказалась разгромленной морально, исчезла вера в правоту своего дела9.
Серьёзной проблемой стало состояние дисциплины в Добровольческой армии. Население, как заметил А.А. Валентинов, называло её не добрармией, а «грабьармией»10. П.И. Залесский вспоминал: все её властные чины стремились наполнить свою жизнь не подобающей времени и военной ситуации роскошью, обзаводились «собственными» вагонами и даже поездами, наполненными дорогими вещами, проводили время в пьянках и кутежах11. П.Н. Милюков объяснял многочисленные грабежи гражданских лиц двумя причинами: недостаточностью централизованного снабжения и изменением состава Белой армии, которая стала комплектоваться в основном за счёт мобилизаций. В неё шли и ради наживы. А в боях первыми погибали идейные борцы12. В.В. Шульгин писал, что Белое дело, начатое «почти святыми», попало в руки «почти бандитов»13.
В числе пороков авторы называли и психологию «кружковщины», когда «своим» прощали больше, чем «чужим». По мнению генерала Н.Н. Головина, её носителем и был Деникин. Эта психология в Добровольческой армии стала определяющей и привела к недоверчивому, если не враждебному отношению к «чужакам»14. Добровольцы делились на «старых», занимавших командные должности и пользовавшихся всеми правами офицеров-начальников, и «новых», которые считались «рядовыми» и не имели преимуществ, которые устав давал каждому офицеру15. О том, что «старые полковники, опытные командиры частей» назначались рядовыми в подчинение бывшим прапорщикам царской армии, писал и полковник Генерального штаба А.Л. Мариюшкин16. Одних разжаловали, другие «делали головокружительную карьеру, которой позавидовал бы Наполеон». В результате награждений чинами, практиковавшихся Деникиным, в генералы попадали не обладавшие ни зрелостью, ни опытом, «оптовые производства в генералы» «носили характер несерьёзного бутафорского акта»17.
В.Н. фон Дрейер обратил внимание на отсутствие на Юге России гражданского управления. Он считал, что Крым не мог обеспечить армию ни источниками комплектования, снабжения, ни необходимыми запасами вооружения и техники18.
Врангель утверждал, что стремился «не склонить знамени перед врагом и, если… суждено погибнуть, то сохранить честь русского знамени до конца», а также «привести армию и тыл в порядок и обеспечить флот углём и маслом на случай эвакуации»19. Но, как заметил В.А. Оболенский, подобное заявление Врангель впервые публично сделал лишь после эвакуации из Крыма, в Константинополе. На начальном же этапе руководства ВСЮР главнокомандующий вынашивал планы благодаря посредничеству англичан завершить Гражданскую войну перемирием при сохранении южнорусской государственности, которая должна была стать фундаментом будущей «белой» России. В дальнейшем Врангель резко изменил позицию, заявив о необходимости беспощадной вооружённой борьбы20.
Намерение главнокомандующего построить в Крыму государство подтверждают и другие авторы. Там, как отмечал Г.Н. Раковский, была предпринята попытка создания «опытной формы» государственного строительства, того «государственного ядра», которое «будет развиваться и притягивать к себе другие области»21. По его мнению, «честолюбивый, энергичный, темпераментный Врангель, обуреваемый жаждой власти», не мог смириться с мыслью о её потере, стремился удержаться у власти, не брезгуя сотрудничеством ни с какими силами под лозунгом: «Хоть с чёртом, но за Россию и против большевиков»22.
Уже 29 марта (11 апреля)* был издан приказ № 2925, который, по замыслу Врангеля, «впервые ясно и определённо поставил вопрос о диктатуре»23. Генерал объявил себя носителем всей полноты военной и гражданской власти24. <…>
Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru
___________________
ПРИМЕЧАНИЯ

1. Оболенский В. Крым при Врангеле // На чужой стороне. Париж, 1925. № 9. С. 45.
2 См.: Врангель П.Н. Март 1920 года. (Из воспоминаний) // Белое дело. Т. 1. Берлин, 1926. С. 69; Дрейер В.Н. Крестный путь во имя Родины. Двухлетняя война красного Севера с белым Югом 1918—1920 года. Берлин, 1921. С. 101.
3 Лампе А.А. Пути верных. Париж, 1960. С. 56.
4 Немирович-Данченко Г.В. В Крыму при Врангеле. Факты и итоги. Берлин, 1922. С. 11.
5 Штейфон Б. Военная деятельность П.Н. Врангеля // Главнокомандующий Русской армией генерал барон П.Н. Врангель. К десятилетию его кончины. 12/25 апреля 1938г. / Сб. под ред. А.А. фон Лампе. [Берлин], 1938. С. 194.
6 См.: Немирович-Данченко Г.В. Указ. соч. С. 21, 23, 25.
7 Лукомский А.С. Воспоминания. Т. 2. Берлин, 1922. С. 215.
8 Врангель П.Н. Указ. соч. С. 65.
9 Раковский Г.Н. Конец белых. От Днепра до Босфора. (Вырождение, агония и ликвидация). Прага, 1921. С. 6.
10 Валентинов А.А. Крымская эпопея // Архив Русской Революции. Т. V. С. 17.
11 Залесский П.И. Возмездие. (Причины русской катастрофы). Берлин, 1925. С. 240—242.
12 Милюков П. Россия на переломе. Большевистский период русской революции. Т. 2. Антибольшевистское движение. Париж, 1927. С. 207, 209.
13 Шульгин В.В. Дни. 1920: Записки. М.: Современник, 1989. С. 292.
14 Головин Н.Н. Российская котрреволюция в 1917—1918 гг. Ч. 5. Кн. 11. Добровольческая армия и освобождение Кубани. Париж, [1937]. С. 49, 50.
15 Штейфон Б. Кризис добровольчества. Белград, 1928. С. 59—61, 63.
16 Мариюшкин А. Трагедия русского офицерства (Очерк). Новый Сад, 1923. С. 15.
17 Там же.
18 Дрейер В.Н. Указ. соч. С. 105, 152.
19 Врангель П.Н. Указ. соч. С. 69; он же. Записки (ноябрь 1916 г. – ноябрь 1920 г.) // Белое дело. Т. VI. Берлин, 1928. С. 10.
20 Оболенский В. Указ. соч. С. 8, 17, 44, 45.
21 Раковский Г.Н. Указ. соч. С. 24, 32.
22 Там же. С. 25, 32, 34.
23 Врангель П.Н. Записки. Т. VI. С. 30.
24 Раковский Г.Н. Указ. соч. С. 26.
* Белое движение в то время не перешло на новый (григорианский) календарный стиль, поэтому эмигрантские авторы в своих работах, как правило, указывали даты по старому стилю. Здесь и далее в скобках — даты по новому стилю.

ОДИССЕЯ ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВА

Полководцы и военачальники

Макаров Михаил Юрьевич — старший советник юстиции в отставке

(г. Ковров. E-mail: makarovkovrov@gmail.com)

Одиссея его превосходительства

Выпускники Николаевской академии Генерального штаба конца XIX — начала ХХ века являлись в массе своей участниками разразившейся на просторах бывшей Российской империи после Октябрьской революции Гражданской войны. При этом одни, приняв советскую власть, вступали в новую, Красную армию, другие уходили в Белое движение, в основном на Дон, где Л.Г. Корнилов и М.В. Алексеев с ноября 1917 года начали формировать Добровольческую армию. В их числе оказался и генерал-лейтенант В.З. Май-Маевский, окончивший Академию в 1896 году и успевший получить богатый боевой опыт на полях сражений Первой мировой, или, как её тогда называли, Великой войны. В рядах Вооружённых сил Юга России (ВСЮР) Май-Маевский подтвердил свои способности расчётливого тактика и вдумчивого стратега. Руководимая им Добрармия успешно провела ряд операций, был взят Харьков, затем Орёл. До Москвы оставалось не более 300 вёрст.

Но развить достигнутые успехи белым не удалось, и после ожесточённых боёв Добрармия под натиском красных покатилась на юг. После провала похода на Москву Май-Маевский был отстранён от должности и заменён генерал-лейтенантом П.Н. Врангелем. Впрочем, белых уже ничего спасти не могло.

А.И. Деникин писал, что с русской армией «неразрывно связана» вся его жизнь. То же самое мог сказать о себе и Май-Маевский. И когда остатки Русской армии П.Н. Врангеля грузились на корабли, чтобы навсегда покинуть Родину, Май-Маевский ушёл из жизни.

В известном телевизионном фильме «Адъютант его превосходительства» внешность генерала Владимира Зеноновича Ковалевского, которого блистательно сыграл Владислав Стржельчик, практически не напоминает своего исторического прототипа — Владимира Зеноновича Май-Маевского.

Барону Врангелю, познакомившемуся с Май-Маевским в апреле 1919 года во время боёв за Донбасский каменноугольный бассейн, генерал показался похожим на комика провинциальной сцены, не будь на том военного мундира. Подлинный Владимир Зенонович был небольшого роста, чрезвычайно тучен, с красным обрюзгшим лицом, отвислыми бритыми щеками и громадным носом-сливой; глаза — по-мышиному маленькие, близко посаженные, носил пенсне1. Врангель ещё поделикатничал, сравнив крохотные глаза генерала с мышиными. Эмигрант Димитрий Лехович, в прошлом активный участник Белого движения, указывает «свиные глазки»2. Однако непривлекательная внешность Май-Маевского компенсировалась его умом и внутренней силой, что также отметил Врангель, крайне разборчивый в человеческих оценках. Эти качества Май-Маевского не раз отмечали и другие сослуживцы.

Благодаря своим способностям Май-Маевский сделал успешную военную карьеру. Родившись 15 сентября 1867 года3 в семье безземельных дворян Могилевской губернии, Владимир Зенонович в 1886 году окончил кадетский корпус, в 1888-м — Николаевское инженерное училище, осенью 1896 года — Николаевскую академию Генерального штаба. Подававшего надежды офицера направили в лейб-гвардии Измайловский полк, но он жаждал настоящего дела и попросил перевести его из столицы в армейскую пехоту. С 1896 года В.З. Май-Маевский служил адъютантом и старшим адъютантом в пехотной дивизии, затем на командных должностях, а с 1904 года — начальником штаба 8-й Восточно-Сибирской дивизии. Во время Русско-японской войны 1904—1905 гг. исполнял обязанности начальника штаба корпуса. В Первую мировую войну командовал полком, возглавлял штаб пехотной дивизии, состоял генералом для поручений при командующем 11-й армией, с 1916 года командовал 15-й пехотной дивизией, в 1917-м — 1-м гвардейским корпусом. Всю войну Май-Маевский провёл на Юго-Западном фронте, высоко поднявшись по карьерной лестнице.

В декабре 1904 года В.З. Май-Маевский получил чин полковника, в августе 1914 — генерал-майора, в 1917-м — генерал-лейтенанта. К началу Первой мировой войны Май-Маевский являлся кавалером орденов: Св. Станислава 3-й и 2-й степеней, Св. Анны 3-й и 2-й степеней, Св. Владимира 4-й и 3-й степеней. По результатам боёв в Галиции Май-Маевский сначала был награждён Георгиевским оружием, затем орденом Св. Георгия 4-й степени — за отличное командование 44-м пехотным Камчатским полком.

Февральскую революцию генерал встретил спокойно. В «чёрный список» на увольнение он не попал, ибо реакционностью не отличался, лютости к нижнему чину не проявлял. И сам в отставку не ушёл, как это сделали, например, командиры корпусов: гвардейского конного — Хан Нахичеванский, 3-го конного — граф Ф.А. Келлер и 31-го армейского — генерал от артиллерии П.И. Мищенко4. Присягнув Временному правительству, В.З. Май-Маевский, как и подавляющее большинство командного состава русской армии, полагал, что государство Российское сохранится, и ему нужна будет боеспособная армия. Видимо, то же он думал, узнав и о событиях октября 1917 года.

Он пытался, как и прежде, управлять войсками: ведь противник оставался на своих позициях. Заслуженный в боях авторитет помог ему избежать солдатского самосуда. Казалось бы, он мог принять и советскую власть: в Корниловском мятеже участия не принимал, имений не имел, даже семьёй до 50 лет не успел обзавестись. Как говорится, ни кола, ни двора, зипун, то есть генеральский мундир, весь пожиток. И на Дон подобно многим другим он не устремился осенью 1917 года. По крайней мере, становление Добровольческой армии и её знаменитый «Ледяной» поход состоялись без него.

Владимир Зенонович не оставил ни писем, ни воспоминаний, поэтому сегодня приходится только гадать, что (или кто?) повлияло в конце концов на его решение принять сторону белых, и когда именно он оказался на юге России. Одни авторы сообщают, что в Добровольческую армию он вступил в марте 1918 года, другие указывают на конец лета5. Во всяком случае, нет данных о его участии ни в Первом, ни во Втором кубанском походах.

Не более чем миф, на мой взгляд, информация, появившаяся в Интернете, о том, что первоначально Май-Маевский был зачислен рядовым в Дроздовскую дивизию. Документального подтверждения тому не имеется, хотя в первые месяцы боевых действий в Добрармии имели место случаи, когда полковники состояли на рядовых должностях. Однако ставить в строй страдавшего астмой пятидесятилетнего генерала тучной комплекции было бы полной бессмыслицей. Достоверней выглядят сведения о том, что Май-Маевский в 1918 году (более точной информации нет) находился в резерве чинов при штабе главнокомандующего. Исходя из этого, можно более определённо установить время, когда генерал примкнул к Белому движению. Если резерв чинов был учреждён после того, как Добровольческая армия укрепилась на Кубани, то это произошло не ранее 3 августа 1918 года, т.е. после взятия белыми Екатеринодара.

На тот период времени в резерве чинов собралось несколько сотен генералов бывшей императорской армии, которые дожидались назначений, соответствовавших их уровню. Но в армии просто не имелось такого количества должностей. К тому же опыт Гражданской войны показал, что не все имевшие академическое образование генералы умели воевать в новых условиях. Однако Май-Маевский, не имевший заслуг перед Белым движением, 19 ноября 1919 года был назначен временно исполняющим дела начальника 3-й дивизии, за находившегося в госпитале М.Г. Дроздовского6. Впоследствии Деникин писал: «До поступления его [Май-Маевского] в Добровольческую армию я знал его очень мало»7. Возможно, этим и объясняется назначение Май-Маевского вр.и.д. начальника дивизии, личный состав которой был, что называется, крепким орешком и в данном случае являлся как бы испытательным полигоном: примет дивизия нового начальника — значит, тот заслуживает доверия, не примет — оставаться генералу на второстепенных должностях.

Май-Маевский поначалу был встречен в дивизии неприветливо, так как не являлся «походником»8, однако сумел завоевать если не любовь, то по крайней мере расположение дроздовцев, и после смерти М.Г. Дроздовского был утверждён в должности начальника 3-й дивизии, которой успешно командовал три месяца. Для того времени это немалый срок.

В эти месяцы Добровольческая армия сражалась на Северном Кавказе с превосходившей её по численности 11-й армией красных9. Чаша весов медленно склонялась в сторону добровольцев, более стойких духом и искусных в военном ремесле. Едва удалось стабилизировать положение, Деникин, внимая просьбам донского атамана П.Н. Краснова, перебросил из-под Ставрополя в Донбасс 3-ю пехотную дивизию, подкреплённую артиллерией, бронепоездами, броневиками и авиацией. Необходимо было срочно прикрыть каменноугольный район, а также левый фланг Донской армии, фронт которой после ухода германских частей затрещал по всем швам.

Деникин в четвёртом томе «Очерков русской смуты» так оценивал сложившуюся в Донбассе ситуацию: «Май-Маевский попал в чрезвычайно сложную военную и политическую обстановку в районе, где перемещались повстанческие отряды Махно, Зубкова, Иванько и другие, петлюровские атаманы, советские войска группы Кожевникова и, наконец, застрявшие немецкие эшелоны. Май-Маевский в течение двух месяцев со своими 2,5, потом 4,5 тысячами штыков, с огромным напряжением и упорством едва отбивался от Махно, петлюровцев и двух дивизий большевиков»10. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Врангель П.Н. Записки. Минск: Харвест, 2002. Т. 1. С. 205.

2 Лехович Д.В. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина. М.: Воскресенье, 1992. С. 224.

3 Даты приводятся по старому стилю.

4 После февральских событий произошло «избиение» высшего командного состава. Были отрешены от командования половина корпусных командиров (35 из 68) и около трети начальников дивизий (75 из 240). См.: Керсновский А.А. История русской армии. М.: Голос, 1994. Т. 4. С. 268.

5 Рутыч Н.Н. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооружённых сил Юга России. М.: Астрель; АСТ; Российский архив, 2002. С. 182; Залесский К.А. Кто был кто в Первой мировой войне. М.: Астрель, 2003. С. 382; Волков С.В. Энциклопедия Гражданской войны. Белое движение. СПб.: Издательский Дом «Нева», 2003. С. 317.

6 Дроздовский Михаил Гордеевич (1881—1919) — генерал-майор (1918). Окончил Академию Генштаба (1908). Участник Первой мировой войны, полковник. В декабре 1917 г. сформировал на Румынском фронте отряд (около 1000 человек, главным образом офицеры и юнкера) для отправки на Дон к Корнилову. 11 марта 1918 г. отряд Дроздовского выступил из Ясс в поход через Кишинёв, Н. Буг, Каховку, Мелитополь, Бердянск, Мариуполь, Таганрог и 5 мая вышел к Ростову. Оказал помощь белоказакам, выбитым советскими частями из города, и захватил его 8 июня; имея 3-тысячный отряд, в Новочеркасске соединился с Добровольческой армией и был назначен начальником 3-й пехотной дивизии. Участвовал в боях на Северном Кавказе. 13 ноября 1918 г. ранен под Ставрополем и 14 января умер. 3-я пехотная дивизия получила наименование Дроздовской.

7 Деникин А.И. Очерки русской смуты. М.: Айрис пресс, 2006. Т. 4. С. 651.

8 Абинякин Р.М. Исторические портреты. М.: Астрель, 2003. С. 300.

9 11-я армия формировалась трижды: в октябре 1918 г. (расформирована 13 февраля 1919 г.); в марте 1919 г. (расформирована 12 июня 1919 г.); в августе 1919 г. (29 мая 1921 г. была переформирована в Отдельную Кавказскую армию). В описываемый период 11-я армия вела борьбу с белогвардейской армией Деникина на Северном Кавказе, обеспечивая левое крыло 10-й армии, оборонявшей Царицын. В октябре сражалась за Ставрополь и Армавир, но в ноябре была вынуждена под натиском деникинцев оставить Ставрополь и Невинномысскую. Одновременно части армии вели борьбу с терской контрреволюцией и освободили Моздок и осаждённые Владикавказ, Грозный и Кизляр. В конце декабря армия перешла в наступление в направлениях Екатеринодар — Новороссийск и Тихорецкая — Ростов, но в начале января 1919 г. противник нанёс сильный контрудар и рассёк армию на 2 части, которые начали отход в районы Св. Крест — Элиста и Грозный — Кизляр. Войска понесли большие потери в боях и от эпидемии сыпного тифа; резко сократившись в численности, отступали через Кизляр к Астрахани, а частью сил — за р. Маныч к 10-й армии.

10 Деникин А.И. Указ. соч. Т. 4. С. 104, 105.