Регулярная пехота — основа сухопутных войск.

Военная летопись Отечества

ПЕЧЕЙКИН Александр Валерьевич — ведущий научный сотрудник Центрального пограничного музея, кандидат исторических наук (Москва. E-mail: woka345@mail.ru)

Регулярная пехота — основа сухопутных войск

К 200-летию Отечественной войны 1812 года

История пехоты уходит корнями в древние времена. У всех некочевых народов, в том числе и у славян, она составляла практически всю армию. Конница, появившаяся на Руси в IX веке, первоначально имела весьма второстепенное значение. Да и позже пешие воины составляли основную часть как стрелецкого войска, так и полков «нового строя». Пехота издавна подразделялась на тяжёлую (линейные войска) и лёгкую. Линейные войска действовали в сомкнутых боевых порядках и предназначались для нанесения решающего удара. К лёгкой пехоте в России следует отнести егерей, вооружённых дальнобойными штуцерами для ведения прицельного огня в основном по вражеским офицерам. По мере оснащения армии нарезным огнестрельным оружием и утверждения тактики стрелковых цепей различия в вооружении и способах ведения боя между тяжёлой и лёгкой пехотой стираются, и уже в третьей четверти XIX века пехота становится практически однородной. Тогда же перестаёт употребляться и сам термин «тяжёлая пехота», так же как «мушкетёры», «пикинёры», «пионеры  », «вольтижёры» и т.п.

К 1812 году Россия обладала достаточно сильной и многочисленной пехотой. Тяжёлая пехота насчитывала 120 полков: 4 гвардейских, 14 гренадерских, 98 пехотных и 4 морских (морская пехота). В составе тяжёлой пехоты также числился Каспийский морской батальон. К лёгкой пехоте относились два гвардейских и 50 армейских егерских полков, а также Гвардейский экипаж. Оба гвардейских егерских полка и Гвардейский экипаж входили в состав 3-й бригады гвардейской пехотной дивизии, армейские егерские полки попарно составляли третьи бригады армейских пехотных дивизий. О морской пехоте и её участии в боях 1812 года мы планируем рассказать в отдельной статье. Однако следует кое-что пояснить по гренадерским и пехотным частям. Гренадерами назывались воины, чьей задачей было метание ручных гранат (гренад). Это были отборные, физически сильные солдаты. Отличительным знаком гренадер являлось изображение горящей гранаты на головных уборах, пряжках и пуговицах. У каждого гренадера помимо обычного вооружения имелось по 3—4 ручных гранаты в особой сумке (гренадьере). Головным убором ему служила гренадерка в виде конусообразной каски, заменявшей треугольную шляпу, неудобную при метании гранат.

В России первоначально гренадеры существовали как в пехотных, так и в кавалерийских полках, затем остались только в пехоте, которая в 1799 году располагала 13 гренадерскими полками, а в 1811—1814 гг. — двумя гренадерскими дивизиями по 6 полков в каждой. В 1814 году в русской армии уже имелся гренадерский корпус, состоявший из трёх дивизий — по 4 гренадерских и по 3 егерских полка в каждой1.

Что касается такого типа пехоты, как мушкетёры, то он существовал в России практически ещё в начале наполеоновских войн, однако осенью 1811 года все 96 мушкетёрских полков были переименованы в пехотные. Ещё ранее, осенью 1810 года, 13 мушкетёрских полков получили название егерских2. Отметим, что в России первый батальон егерского типа сформировал П.А. Румянцев в 1761 году при осаде Кольберга. В 1769 году егерские команды были введены во всех пехотных полках. Через год началось сведйние егерских команд в батальоны, последних — в егерские корпуса (позднее — в егерские полки). Командирами егерских батальонов в своё время были М.Б. Барклай-де-Толли, П.И. Багратион, а Бугским егерским корпусом командовал М.И. Кутузов.

12 октября3 1810 года российская пехота приобрела единообразную организацию: каждый полк состоял из трёх батальонов по четыре роты. За основу явно была взята организация пехоты Франции — в то время основного противника и инициатора многих новаторских идей. Одна рота батальона именовалась гренадерской, три прочие — фузилёрными (в гренадерских полках), мушкетёрскими (в мушкетёрских полках) и егерскими (в егерских полках). В Лейб-гренадерском полку, единственном в армейской полевой пехоте, все роты являлись гренадерскими.

Гренадерская рота делилась на взводы гренадер и стрелков. Первый и третий батальоны полка считались действующими, второй — запасным. Гренадерские роты вторых батальонов выступали в поход отдельно от полка. При соединении полков в дивизию эти роты составляли два трёхротных сводно-гренадерских батальона, при соединении в корпус — сводную гренадерскую бригаду (4 батальона), при соединении в армию — сводную гренадерскую дивизию.

Шесть гренадерских рот вторых батальонов полков дивизии сводились в сводно-гренадерские батальоны следующим образом: первый батальон составляли роты 1-го и 2-го пехотных полков дивизии и 1-го егерского полка, второй — роты 3-го и 4-го пехотных полков и 2-го егерского полка.

В марте 1812 года этот порядок был уточнён: теперь в каждой из 27 пехотных дивизий имелось по два сводно-гренадерских батальона. Первый батальон 1-й дивизии составляли роты Екатеринославского, Санкт-Петербургского и Павловского гренадерских полков, второй — роты гренадерского графа Аракчеева и Кегсгольмского пехотного полков. Сводно-гренадерские батальоны 2-й дивизии формировались из трёх гренадерских рот соответствующих гренадерских полков. В 11-й дивизии батальоны были двухротными и составлялись из роты пехотного и роты егерского полков, в прочих дивизиях оставалось так, как описано выше.

Гвардейская пехота получила единообразную с армией организацию в марте 1811 года, кроме Преображенского полка, остававшегося четырёхбатальонным. 7 ноября 1811 года полк выделил батальон на формирование нового лейб-гвардии Литовского полка, после чего во всех полках пешей гвардии стало по три четырёхротных батальона. Лейб-гвардии Преображенский, Семёновский, Измайловский и Литовский полки считались тяжёлой пехотой, почему и получили гренадерскую организацию. Отныне в полках гвардейской тяжёлой пехоты все роты именовались гренадерскими, подобно Лейб-гренадерскому полку в армии.

Штатный состав трёхбатальонного полка был следующим: шеф полка, 6 штаб-офицеров, 54 обер-офицера, 120 унтер-офицеров, 1980 рядовых, 9 музыкантов, 1 полковой, 2 батальонных и 36 ротных барабанщиков, 6 ротных флейтщиков. В батальоне состояло по 2 штаб-офицера (от майора до полковника) — командир батальона и младший штаб-офицер, в роте — 4 обер-офицера, 10 унтер-офицеров, 165 рядовых, 3 барабанщика и — в гренадерской роте — 3 флейтщика. Также в полках числилось 129 нестроевых чинов, в том числе лекари, лазаретные служители, писари, кузнецы, плотники и т.д. Если полк имел наградные трубы, штатом предусматривались двое дополнительных музыкантов. В Лейб-гренадерском полку, где все роты считались гренадерскими, общее количество ротных флейтщиков достигало 24. В гвардейских полках хоры музыки были существенно крупнее: в Преображенском — 40 музыкантов, в прочих — по 25.

Шеф полка (обычно генерал) значился при 1-й гренадерской роте, командир полка — при 3-й гренадерской, командир 1-го батальона — при 3-й фузилёрной (мушкетёрской или егерской), младший штаб-офицер 1-го батальона — при 1-й фузилёрной (мушкетёрской или егерской), командир 2-го батальона — при 4-й фузилёрной (мушкетёрской или егерской), младший штаб-офицер 2-го батальона — при 6-й фузилёрной (мушкетёрской или егерской), командир 3-го батальона — при 9-й фузилёрной (мушкетёрской или егерской), младший штаб-офицер 3-го батальона — при 7-й фузилёрной (мушкетёрской или егерской) роте. В гвардии все штаб-офицеры носили полковничьи звания за исключением Литовского полка, где полковником был командир полка, а остальные штаб-офицеры — подполковниками.

Ротой командовал капитан или штабс-капитан (теми ротами, в которых числились штаб-офицеры), ему помогали прапорщик, подпоручик и поручик. Кроме того, два поручика или подпоручика назначались полковыми казначеем и квартирмейстером, остальные — шефским, полковым и батальонными адъютантами. Полковой адъютант, казначей и квартирмейстер числились в 1-й гренадерской роте, адъютант 2-го батальона — в 4-й мушкетёрской, адъютант 3-го батальона — в 3-й гренадерской. Таким образом, полный штатный состав строевых чинов выступавшего в поход полка составлял: шеф полка, 4 штаб-офицера, 37 обер-офицеров, 80 унтер-офицеров, 1320 рядовых, 9 музыкантов, 1 полковой, 1 батальонный и 24 ротных барабанщика и 4 флейтщика. К этому следует приплюсовать и пропорциональное количество нестроевых чинов. Кроме того, в составе 2-й гренадерской роты каждого полка шли на войну ещё 4 обер-офицера, 10 унтер-офицеров, 165 солдат, 3 барабанщика, 2 флейтщика и некоторое количество нестроевых чинов. Гвардейские полки выступали в поход в составе всех трёх батальонов.

Рядовым составом пехотные полки комплектовались преимущественно на основе рекрутской повинности.

В 1812 году при проведении 83-го набора брали пятерых рекрутов с 500 душ, во время следующего — по 8 рекрутов с 500 душ. Возраст колебался от 17 до 40 лет, обычная ростовая планка в 2 аршина 4 вершка (160 см) была понижена до 2 аршин 2 вершков (151 см). Было разрешено «допустить к приёму в рекруты людей, имеющих такого рода телесные пороки или недостатки, кои не могут служить препятствием маршировать, носить амуницию, владеть и действовать ружьём, т.е. не браковать: редковолосых, разноглазых и косых, — ежели только зрение их позволяет прицеливаться ружьём; с бельмами и пятнами на левом глазе, заик и косноязычных, если только могут сколько-нибудь объясняться; не имеющих до 6 или до 8 зубов боковых, лишь бы только были в целости передние, для скусывания патронов необходимые; с маловажными на черепе наростами, не препятствующими носить кивер или каску; с недостатком одного пальца на ноге, если это ходьбы не затрудняет; имеющих на левой руке один какой-либо сведённый палец, не препятствующий заряжать и действовать ружьём; принимать и кастратов»4.

Война требовала пополнений, рекрутские наборы продолжались, зато в 1814 году от проведения набора отказались вообще, а в следующем году, несмотря на сложное внешнеполитическое положение, из армии было разрешено уволить отслуживших 25-летний срок солдат — «в уважение трудов, понесённых старыми воинами»5. Что касается комплектования гвардейских и гренадерских полков, то с 1811 года все армейские гренадерские, пехотные и егерские части должны были направлять в гвардейские полки ежегодно по четыре гренадера и по два стрелка из лучших солдат. Гренадерские полки получали по 6 гренадер и 9 стрелков, «отличнейших поведением, ловкостию и знанием своего дела», из двух «приписанных» пехотных дивизий6. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 В ходе дальнейшей реорганизации была учреждена рота дворцовых гренадер, затем гренадерский сапёрный батальон. С 1833 г. каждая пехотная дивизия включала 3 гренадерских и 3 карабинерных полка.

2 В 1814 г. 6 егерских полков переименованы в карабинерные. К 1825 г. число егерских полков возросло до 60, и в каждой пехотной дивизии имелась егерская бригада. В 1856 г. все егерские полки переименовали в пехотные и гренадерские, а функции лёгкой пехоты перешли к стрелковым подразделениям и частям. В августе 1870 г. Гатчинскому полку возвращено его прежнее название «лейб-гвардии Егерский полк».

3 Все даты приводятся по старому стилю.

4 Ульянов И.Э. 1812. Русская пехота в бою. М.: Яуза; Эксмо, 2008. С. 18. Впрочем, с 1811 г. вместо поставки рекрута можно было внести денежную сумму в размере 2000 рублей. С 31 января того же года запрещалось сдавать в рекруты осуждённых уголовным судом и телесно наказанных, что, несомненно, благотворно отразилось на качестве солдатского контингента.

5 Обнаружившийся же после этого небольшой некомплект ликвидировали проведением очередного рекрутского набора на очень «мягких» условиях — по 1 рекруту с 500 душ.

6 14 гренадерских полков русской армии получали пополнение следующим образом: Лейб-гренадерский полк — из 1-й и 2-й пехотных дивизий; Санкт-Петербургский гренадерский — из  6-й и 21-й; Таврический — из 3-й и 4-й; Екатеринославский — из  17-й и 25-й; Павловский — из 11-й и 23-й; гренадерский графа Аракчеева — из 5-й и 14-й; Киевский — из 10-й и 26-й; Астраханский — из 9-й и 22-й; Малороссийский — из 7-й и 24-й; Сибирский — из 13-й и 15-й; Фанагорийский — из 12-й и 18-й; Московский — из 8-й и 18-й; Грузинский — из 20-й; Херсонский — из 19-й пехотных дивизий. Впрочем, в случае крайней необходимости разрешалось пополнять гренадерские полки и лучшими рекрутами.

Aрмейская обувь

Печейкин Александр Валерьевич — ведущий научный сотрудник Центрального пограничного музея, кандидат исторических наук

Aрмейская обувь

Когда речь заходит об армейской обуви, прежде всего вспоминаются кожаные сапоги с высокими голенищами. С.И. Ожегов так и толкует слово «сапог» — обувь с высоким голенищем1, хотя голенища могут быть и низкими. На Руси сапоги известны с X века, правда, носили их люди немалого достатка, в том числе и члены княжеских дружин.

Сапоги оставались обувью военных людей до реформ ПетраI, создавшего и обувшего русскую армию по европейскому образцу. Теперь у солдат появились ботинки, а у драгун — сапоги-ботфорты (фр. la botte — сапог + fort — сильный, прочный, толстый). Заметим, однако, что ботинки надевали для парадов да в сухую погоду, а в сырость, тем более в походе, воины продолжали носить сапоги с голенищами чуть выше середины голени2. Эта традиция сохранялась в течение всей первой половины XVIII века. Кирасиры, драгуны, гусары и прочие кавалеристы носили сапоги с более или менее длинными голенищами.

В октябре 1765 года Екатерина II утвердила доклад Военной коллегии «О учреждении егерского корпуса». Обувью егерям должны были служить круглоносые сапоги с укороченными голенищами гусарского образца3. Сначала егерю на год полагалось три пары сапог. Норма оказалась явно завышена, и с 1777 года количество сапог было сокращено до одной пары в год. Правда, на всякий случай выделялось 80 копеек для приобретения ещё одной пары сапог4. С этого времени начинается постепенное возвращение сапог как постоянного предмета гардероба русского воина.

Генерал-фельдмаршал Г.А.Потёмкин-Таврический, справедливо полагавший, что «красота одежды воинской состоит в равенстве и в соответственности вещей с их употреблением»5, заменил прежде использовавшиеся узкие сапоги «просторными» — с более широкой горловиной голенища. Такие сапоги были основной обувью в наших сухопутных войсках в течение более полувека. Даже кавалеристы, включая гусар и кирасир, свои сапоги с высокими голенищами носили только на парадах, в других случаях это были сапоги с короткими мягкими голенищами.

В начале царствования Александра II сапоги с высокими голенищами становятся штатной полевой обувью всех нижних чинов, окончательно же статус основной армейской обуви они приобретают при Александре III, сохранив его по сути до последнего времени.

Небезынтересно, что как минимум до конца XIX века солдатские сапоги во всем мире тачали на прямой колодке: левый сапог не отличался от правого. Это было вызвано соображениями снижения себестоимости. Как ни парадоксально, но солдаты и здесь находили положительную сторону. Учитывая, что те сапоги шились только из натуральной кожи, их умело подгоняли по ноге. Делалось это так: сапоги основательно мочили в воде, натягивали их мокрыми на ноги, через пару дней мокрая кожа идеально ложилась по ноге человека, не причиняя в дальнейшем при носке никаких неудобств. Правда, чего стоили солдату эти два дня, остаётся только догадываться.

Однако кожа — вещь дорогостоящая. Благодаря появившимся новым технологиям сапоги стали шить из кирзы — плотной многослойной хлопчатобумажной ткани, обработанной плёнкообразующими веществами. В 1937 году сапоги с кирзовыми голенищами, хорошо зарекомендовавшие себя в качестве замены кожаным, полагались не только военнослужащим срочной службы, но и курсантам, и даже сверхсрочнослужащим. Успешное и быстрое внедрение суррогатной обуви позволило в значительной мере решить проблему дефицита кожаных сапог в РККА. В связи с этим уже в июне 1938 года выдача кожаных краг к ботинкам личному составу была прекращена, а обувью рядового состава официально стали кирзовые сапоги со сроком носки два года. Разумеется, в дальнейшем сроки эксплуатации менялись.

Указом Президента РФ № 1010 от 23 мая 1994 года прежнее многообразие материалов для пошива сапог (юфтевая, хромовая, яловая и прочая кожа, кирза) было заменено одним официально утверждённым образцом — армейским сапогом отныне является юфтевый сапог6 с укороченным и регулируемым по ширине голенищем.

Заслуживает внимания и «сводный брат» традиционных сапог — сапог валяный, иными словами, всем хорошо известный русский валенок, родиной которого принято считать Семёновский уезд Нижегородской губернии.

Формально не считаясь предметом воинского обмундирования, валенки стали незаменимы в условиях русской зимы, превратившись в предмет специального обмундирования. В XX веке наши военнослужащие носили валенки различной формы и толщины, в том числе и тонкие валенки с кривым голенищем для верховой езды. У командиров популярны были фетровые сапоги (бурки), «родственники» гражданских чесанок — мягких валенок из тонкой шерсти.

Всего в Великую Отечественную войну наши войска получили 11074000пар валенок, за годы войны было отремонтировано 20638000пар. Так что валенками советские солдаты были обеспечены. Другое дело, что не всегда они вовремя и в нужных количествах доходили до конкретных бойцов.

Достаточно любопытная разновидность отечественной военной обуви появилась в годы Гражданской войны. Приказом РВСР №628 от 8 апреля 1919 года устанавливались первые образцы четырёх предметов единого обмундирования РККА: головной убор, шинель, летняя рубаха и кожаные лапти7. Шили их из юфтевой кожи. Прочная кожаная подошва снабжалась набойками и каблуком. Верхняя часть лаптя кроилась из одного куска кожи и сшивалась на заднике. По верхнему краю прорезались отверстия, в которые вставлялись сыромятные ремешки длиной более метра. С их помощью лапоть стягивался на ноге, затем ремешки продевались в специальные медные кольца, пришитые на боках ремней, и завязывались. Несмотря на то, что лапти официально отменили приказом РВСР №322 от 31января 1922года, их ещё некоторое время продолжали носить.

Теперь о ботинках. С точки зрения хронологии правильнее было бы говорить не ботинок, а башмак. Оба слова нерусского происхождения, но татарское слово башмак (обувь) на Руси известно с XVI века, в обиход такая обувь вошла с XVII века. В середине XIX века у русских башмаков имелось множество названий: выступки, обутки, черевики, калиги (вспоминается латинское caliga), калижки, босовки. В.И. Даль о башмаках писал: «У нас носят обувь эту почти одни женщины»8.

Слово «ботинок», со временем оттеснившее «башмак» на второй план, вошло в наш язык в начале XIX века. Правда, тогда говорили не ботинок, а ботинка. Ведь французское слово la bottine (la botte — сапог), ставшее «прародителем» русского ботинка, — женского рода. До начала XX века в русском языке слова «боты» и «ботинки» означали одно и то же.

Говоря о ботинках как об армейской обуви, прежде всего надо вспомнить ботинки с так называемыми обмотками. Теперешние ботинки и полуботинки носятся, конечно же, без всяких обмоток. Распространена легенда, что носили ботинки с обмотками исключительно в русской армии в силу тотального дефицита, ибо сапог на всех не хватало, а вот, дескать, немца представить в обмотках просто невозможно. В целом же в отечественной и зарубежной литературе разного жанра, от научной до художественной, сложилось несколько снисходительное отношение к ботинкам с обмотками. Всё это и так, и не так. Отметим, что обмотки — почти те же онучи, издавна носившиеся русскими крестьянами с плетёными из лыка лаптями. Так что преемственность здесь самая прямая. Это — первое. Второе — несколько слов по поводу дефицита сапог. Если рассматривать их как разновидность обуви кожаной, то её за годы Великой Отечественной войны поступило в войска 63793000пар, из них 12501500пар — импортного производства. Конечно, в походных условиях любая обувь быстро приходит в негодность, её нужно своевременно чинить. За годы войны (включая и текущую починку в войсках) было «возвращено в строй» 61424000пар обуви. В результате своевременного ремонта расход «обуви кожаной» в год на одного человека составил 1,5 пары (в Первую мировую войну — 2,5). Если учесть, что в ходе войны в наши Вооружённые силы было привлечено 34476700 человек, то получается, что босиком солдаты не ходили.

Разумеется, под кожаной обувью надо подразумевать не только сапоги, но и ботинки, носившиеся с обмотками. Начало этому было положено ещё во время Первой мировой войны, причём обмотки использовались всеми воюющими сторонами. Носили их не только солдаты, но и военачальники высших рангов, для которых, несомненно, сапоги бы нашлись. Более того, предпринятая в конце Первой мировой войны, например, в бельгийской армии попытка заменить обмотки кожаными крагами вызвала всеобщее возмущение9. В британской армии ботинки с обмотками в полевых условиях использовали как минимум с третьей четверти XIX века. И в межвоенный период эта обувь оставалась востребована, причём носить её не стеснялись даже генералы, сопровождавшие короля10.

К началу Второй мировой войны ботинки с обмотками различной длины или тканевыми гетрами стали штатной полевой обувью солдат многих государств, в том числе Польши, Франции, Румынии, Японии11. Популярны были обмотки и у германских солдат, особенно тех, кто воевал на юге России, в Крыму, а также в Северной Африке.

Дело в том, что ботинки с тканевыми обмотками в полевых условиях весьма практичны и удобны. Во-первых, ходить в них легче, чем «топтать землю» сапогами. Во-вторых, правильно намотанная обмотка отлично защищает ногу, фиксируя её, не допуская вывихов, смягчая последствия ударов средней силы. Кроме того, нога под обмоткой «дышит», следовательно, меньше устаёт. Обмотки достаточно хорошо защищают не только от пыли, но и в значительной степени от влаги — длительная ходьба по росной траве и мокрому грунту не приводит к дискомфортному ощущению намокания. В жару ноги в обмотках не преют (в отличие от сапога), а в холодную погоду дополнительный слой намотанной на ноги ткани неплохо согревает. А если учесть потрясающую дешевизну этого предмета обмундирования, возможность снабдить им в короткие сроки огромную массу солдат, то становится совершенно ясно, почему обмотки так долго существовали. Правда, следовало овладеть непростым искусством наматывания обмоток. В противном случае жизнь превращалась в перманентную битву с двумя непослушными тканевыми лентами примерно трёхметровой длины. Но ведь и сапоги носить, не сбивая ноги в кровь, — тоже надо уметь.

Поскольку мало кто из современных военнослужащих может поделиться личным опытом наматывания обмоток, остановимся на этом слегка подробнее. Итак, в положении «снято» обмотки сматывались в цилиндрики, причём шнурки оказывались внутри, являясь своего рода «осью», вокруг которой наматывался рулон. Взяв такой рулон, воин начинал наматывать обмотку на ногу снизу вверх. Первые витки необычайно важны: они должны быть тугими, при этом надо, чтобы спереди оказались закрытыми завязанные шнурки ботинка, а сзади — верхний край ботинка над пяткой. В противном случае через пару минут ходьбы конструкцию придётся переплетать, а из обуви вытряхивать пыль, песок и камни. Затем лента туго бинтовалась на ногу. Последние витки немного не доходили до колена. Конец обмотки — треугольник, в вершину которого вшиты два шнурка. Эти шнурки обматывались вокруг последнего витка и завязывались. Получившийся бантик прятался за верхний край ленты12.

На словах — проще некуда, на деле же с первого раза ни у кого не получалось и не получится. Для бывалого же солдата у обмоток был только один недостаток — относительно долго надевать и снимать.

Следует заметить, что в кадрах хроники, тем более — в иных кинофильмах, нет-нет да и промелькнёт солдат в белоснежных обмотках. Белых обмоток никогда не было и быть не могло! Запечатлённые фронтовыми кинооператорами «белые» обмотки в действительности были просто стираными-перестираными, донельзя заношенными, давно потерявшими свой первоначальный цвет. В реальности же обмотки во всех армиях имели чёрный цвет или различные оттенки защитного. Других не было никогда, все иные варианты — из области фантастики.

Подводя итог, скажем — нет и не было только плохой или только хорошей обуви. В жару или в условиях сухого климата лучше ботинок с обмотками или тканевыми гетрами трудно что-либо сыскать. В слякоть же лучший друг солдата — сапог, а в мороз — знаменитый русский валенок. Дело не в вещах, а в хорошо налаженной работе интендантов, безошибочно умеющих поставлять нужную обувь в нужные районы в нужное время, когда там она наиболее необходима. Недаром говорится, что, изучая военную историю, любитель уделяет внимание тактике, а профессионал — деятельности служб снабжения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 2006. С. 685.

2 Леонов О.Г., Ульянов И.Э. Регулярная пехота: 1698—1801 / История Российских войск. М., 1995. С. 38.

3 Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Ч. 4. М., 2009. С. 61.

4 Леонов О. Лёгкая пехота екатерининского царствования — универсальные войска эпохи // Воин. № 1. 2005. С. 30—37.

5 Военная одежда русской армии. М., 1994. С. 77.

6 Юфть — кожа комбинированного дубления с предварительной обработкой жиром, выделываемая из шкур крупного рогатого скота, свиней, лошадей. Характеризуется значительной толщиной и водостойкостью.

7 Харитонов О.В. Форма одежды и знаки различия Красной и Советской Армии 1918—1945 гг. Л., 1960. Репринтное издание. М., 1993. С. 7.

8 Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: Избранные статьи. М., 2009. С. 36.

9 Функен Л., Функен Ф. Первая мировая война 1914—1918: Пехота — Бронетехника — Авиация / Пер. с фр. А.А. Китайцевой. М., 2002. С. 30.

10 Sumner Jan, Embleton Gerry. The French Army 1914—1918. London, 1995; Chappel Mike. British Infantry Equipment 1808—1908. London, 1980; Davis Brian L. British Army Uniforms & Insignia of World War Two. London, 1993 и др.

11 Komornicki Stanislaw, Bielecki Zygmunt, Bigoszewska Wanda, Coca Adam. Wojsko polskie 1939—1945. Barwa i broс. Warszawa, 1984. S. 113—122; Axworthy Mark, Serbanescu Horia. The Romanian Army of World War 2. London, 1991 и др.

12 Рябков В. Три метра экономии // М-Хобби. №4(90). 2008. С.60—62.