К 140-летию со дня рождения генерала Корнилова

БАЗАНОВ Сергей Николаевич — ведущий научный сотрудник Центра военной истории России Института Российской истории РАН, доктор исторических наук

«Мне ничего не надо, кроме сохранения Великой России» К 140-летию со дня рождения генерала Корнилова

Лавр Георгиевич Корнилов родился в казачьей семье в станице Каркарлинская Семипалатинской области 18августа* 1870года. Его отец дослужился до чина хорунжего Сибирского казачьего войска, а после отставки работал старшим волостным писарем. Мать Корнилова была по национальности калмычкой. Первоначальное образование, как и отец, Корнилов получил в Омском кадетском корпусе. Учился прилежно, окончил корпус с высшим баллом и одним из первых учеников.

В 1889году Корнилова зачислили юнкером в Михайловское артиллерийское училище в Санкт-Петербурге, которое он окончил в 1892-м. В чине подпоручика его направили для прохождения службы в Туркестанскую артиллерийскую бригаду. Спустя три года молодой офицер, уже поручик, поступил слушателем в Николаевскую академию Генерального штаба. Учившийся тогда вместе с ним будущий генерал и активный участник Белого движения штабс-капитан А.П.Богаевский впоследствии вспоминал: скромный и застенчивый артиллерийский офицер, худощавый, небольшого роста, с монгольским лицом, был мало заметен в академии и только во время экзаменов выделялся блестящими успехами по всем наукам. В 1898году Лавр Георгиевич окончил её по 1-му разряду с малой серебряной медалью и досрочно получил чин капитана. Его фамилия была занесена на почётную мраморную доску этого самого престижного военно-учебного заведения России.

К тому времени Корнилов овладел английским, французским, немецким, персидским и татарским языками. Как лучший выпускник он имел преимущество при выборе места службы и выбрал Туркестан. С февраля 1899 по март 1904года молодой капитан служил в штабе Туркестанского военного округа, занимая должности помощника старшего адъютанта штаба округа и с октября 1901года штаб-офицера для поручений. Кроме штабной работы, он совершил ряд поездок в Персию, Афганистан, Индию и Китай. Так, в 1901-м вместе с четырьмя казаками в разведывательных целях 7месяцев исследовал пустыни Восточной Персии, считавшиеся в то время непроходимыми. Причём менял обличье — преображался то в простого мусульманина, то в восточного купца. Результат поездки — военно-научные обзоры стран Среднего Востока, которые стали предметом гордости нашей разведки, а изданные через два года штабом ТуркВО «Сведения, касающиеся стран, сопредельных с Туркестаном» и «Кашгария, или Восточный Туркестан» явились заметным вкладом в географию и этнографию этого малоизученного в те времена региона. Тогда же были опубликованы его статьи о Персии и Индии.

В годы Русско-японской войны 1904—1905гг. подполковник Корнилов был назначен штаб-офицером при штабе 1-й стрелковой бригады, участвовал в сражениях при Сандепу и Мукдене. При отступлении после Мукдена он вывел из окружения три стрелковых полка, за что был удостоен ордена Св.Георгия 4-й степени и досрочно произведён в полковники, а в 1907году его наградили Георгиевским оружием. В 1906—1907гг. он служил делопроизводителем в Управлении генерал-квартирмейстера Генерального штаба, потом получил назначение военным атташе в Китай. За проведённые там 4года немало преуспел на дипломатическом поприще, о чём свидетельствуют многочисленные благодарности от начальства.

В 1911году Лавра Корнилова назначили командиром 8-го Эстляндского пехотного полка, расквартированного в Варшавском военном округе. В том же году его перевели в Заамурский пограничный округ начальником 2-го отряда Отдельного корпуса пограничной стражи и почти сразу по вступлении в должность произвели в генерал-майоры. В 1913году Корнилов был назначен командиром 1-й бригады 9-й Сибирской стрелковой дивизии, затем начдивом.

19июля 1914года, в день объявления войны Германией генерал в соответствии с мобилизационным предписанием убыл на Юго-Западный фронт. В августе вступил в командование 2-й бригадой 49-й пехотной дивизии, а вскоре был назначен начальником входившей в состав 8-й армии того же фронта 48-й пехотной дивизии. В бою за г.Миколаев 23августа 24-й армейский корпус, куда она входила, правым флангом выдвинулся вперёд и был охвачен противником. Создалась угроза его прорыва на участке дивизии. И в этот момент Корнилов лично повёл её последний резерв — пехотный батальон в атаку, что на короткое время остановило неприятеля. Однако вновь обойдённая немцами дивизия вынуждена была отойти, потеряв немало бойцов.

Генерал А.И.Деникин, командовавший тогда соседней 4-й бригадой, объяснял это лишь тем, что «дивизия и ранее не отличалась устойчивостью, но очень скоро в руках Корнилова стала прекрасной боевой частью»1. «Тогда уже совершенно ясно определились для меня главные черты Корнилова-военачальника, — вспоминал далее Деникин, — большое умение воспитывать войска; из второсортной части Казанского округа он в несколько недель сделал отличнейшую боевую дивизию; решимость и крайнее упорство в ведении самой тяжёлой, казалось, обречённой операции; необычайная личная храбрость, которая страшно импонировала войскам и создавала ему среди них большую популярность; наконец, — высокое соблюдение военной этики в отношении соседних частей и соратников — свойство, против которого часто грешили и начальники, и войсковые части»2. А непосредственный начальник Лавра Георгиевича, командующий 8-й армией генерал от кавалерии А.А.Брусилов немало изумлялся тому, что Корнилов «свою дивизию никогда не жалел, во всех боях, в которых она участвовала под его начальством, она несла ужасающие потери, а между тем офицеры и солдаты его любили и ему верили. Правда, он и себя не жалел, лично был храбр и лез вперёд, очертя голову»3. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль—сентябрь 1917. Репринтное воспроизведение издания. М.: Наука, 1991. С. 145.

2 Там же. С. 145, 146.

3 Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: РОССПЭН, 2001. С.109.

* Все даты до 31 января 1918 г. даются по старому стилю.

Ударные батальоны русской армии. Организация, тактика и подготовка штурмовых частей в Первую мировую войну (1915—1917 гг.)

ОЛЕЙНИКОВ Алексей Владимирович — доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Астраханского государственного технического университета, кандидат юридических наук

Ударные батальоны русской армии. Организация, тактика и подготовка штурмовых частей в Первую мировую войну (19151917 гг.)

Реалии позиционной войны (установилась на Русском фронте с конца осени 1915г.) с эшелонированной обороной для русской армии выявили несколько проблем, характерных и для армий других воевавших держав. С одной стороны, резко упал общий уровень подготовки и качества войск в целом — на смену военнослужащим мирного времени пришли запасные и ратники ополчения. Для России эта ситуация усугубилась ещё и тем, что заканчивался 1915-й — год тяжелейших людских, материальных и территориальных потерь. Соответственно, как и в других армиях, стало невозможно поддерживать качество разросшейся многомиллионной армии на уровне кадровых войск, что предопределило появление элитных частей и соединений, пользовавшихся особой заботой командования. С другой стороны, установление позиционной войны с особой методикой её ведения настоятельно диктовало создание особых частей прорыва — специально подготовленных к ведению боевых действий в новых условиях.

Инициатива формирования русских штурмовых команд, как и в германской армии, шла снизу — от войсковых начальников, но формировались эти команды первоначально в виде особых взводов в пехотных ротах. Родоначальником создания этих взводов был командующий 5-й армией генерал от кавалерии П.А.Плеве. Его приказ от 4октября* 1915года №231 гласил: «…приказываю сформировать из них при каждой роте особые команды бомбометателей…». В них «избирать людей смелых и энергичных, вооружить каждого десятью гранатами, удобно повешенными на поясе, и топорами произвольного образца, а также снабдить каждого лопатой, по возможности большой, и ручными ножницами для резки проволоки»1. Были определены формы обучения новых подразделений, в качестве инструкторов прикомандировывались военнослужащие-сапёры. В конце года этот опыт был распространён на всю русскую армию, и штурмовые взводы («взводы гренадер»), появившиеся во всех пехотных и гренадерских полках, насчитывали в своём составе офицера, 4унтер-офицеров, 48 нижних чинов (приказ по 9-й армии №646 от 13декабря 1915г.)2.

На вооружении штурмовиков имелись карабины, револьверы (командный состав), кинжалы-бебуты. Помимо специальных знаков их отличали 7—8гранат, носимых в специальных брезентовых мешках, крест-накрест через левое и правое плечо и ножницы для резки проволоки (у каждого, в отличие от пехоты) на поясе. В первоочередном порядке выдавались шлемы Адриана. Взвод имел стальные щиты (не менее одного на двух гренадер) и 2бомбомёта. Первые подразделения штурмовиков, как и в австрийской армии, представляли собой мелкие подразделения, применявшиеся в интересах своих частей, прежде всего для преодоления эшелонированной обороны противника. Использовались они и для ведения так называемого ближнего боя (окопной войны). Минусами подразделений оказались слабый численный состав и отсутствие тяжёлого вооружения. Реалии боевых действий привели к созданию отдельных батальонов, как и в германской армии, ставших инструментом для решения оперативно-стратегических задач. Так, в 1917году была разработана инструкция, предусматривавшая создание целых «ударных батальонов» (издана приложением к приказу Особой армии за №320/48 от 1917г. под названием «Наставление для ударных частей»).

Согласно наставлению при каждой пехотной дивизии должен был быть сформирован «ударный батальон» (бойцы-штурмовики продолжали именоваться гренадерами) в составе трёх стрелковых рот по 3взвода каждая и технической команды, состоявшей из 5отделений: пулемётного (4 пулемётных взвода и 2 ручных пулемёта), миномётного, бомбомётного (4взвода), подрывного (подрывной и ракетный взводы) и телефонного (6 телефонных и 4подслушивающих станций). Первые 3отделения комплектовались личным составом артиллерийской бригады, последние 2 — инженерной роты дивизии. Вооружение батальона: в каждой партии (отделении) гренадер у шести человек револьверы и у двух — винтовки. Кроме того, у каждого были кинжал, или тесак, или иностранный штык-нож, малая лопата или топор, 8—10 ручных гранат, противогаз, ножницы, стальная каска. Тяжёлое оружие и технические вспомогательные средства на батальон: 8 станковых пулемётов, 8 ручных пулемётов (Шоша или Льюиса), 4 миномёта, 8 бомбомётов, подрывного имущества на устройство восьми проходов в проволоке (удлинёнными зарядами) плюс резерв, 200 сигнальных ракет, 7 телефонных аппаратов и провода на 24версты3. Применялись гранаты: русские образца 1912года, 1914-го, системы Новицкого, французские образца 1915года, германские, японские, английские систем Лемона и Миллса4. Ножницы желательно было иметь с изолированными ручками (на случай резки наэлектризованной проволоки), топор должен был иметь длинное топорище для рубки рогаток и кольев5. Бойцам полагались: снаряжение для носки гранат, ножниц, топора, шанцевый инструмент, дымовые шашки (по 4 на гренадера — в одном или двух мешках), кожаные рукавицы для предохранения от порезов колючей проволокой6. Интересно, что батальон должен был перевозить с собой минимальное количество боеприпасов, получая боепитание за счёт родной дивизии, как и орудия.

Ситуация любопытна тем, что новые батальоны решали и боевые, и политические задачи в сложном 1917году — именно ударные роты и батальоны, батальоны «смерти» и пр. стали средством прорыва в то время, когда основная часть армии, разлагаясь, утрачивала боеспособность. С другой стороны, в составе батальонов собрались бойцы, верные долгу и желавшие воевать, в том числе и из состава прежних гренадерских взводов. В то же время особые тактика и подготовка стали утрачиваться, хотя задача прорыва для этих частей как в интересах соединения, так и в интересах армии и фронта осталась, и постепенно «ударными частями» и «частями смерти» стали именовать себя обычные войсковые части и соединения. Таким образом, функции прорыва уступили место функции служить примером доблестного исполнения своего долга для остальной части полка или дивизии и идти на штурм во главе своей части или соединения. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Цит. по: Корнаков П., Юшко В. Второе рождение гренадер // Цейхгауз. №4 (1/1995). С.20.

2 Сергеев П. Штурмовые команды русской армии (1914—1918) // Армии и битвы. №2 (1/2003). С. 44.

3 Наставление для ударных частей. Типо-цинкография штаба Особой армии, 1917. С. 5.

4 Наставление для боя ручными гранатами. Издание генерал-квартирмейстера при Верховном главнокомандующем Пг., 1917. С.8.

5 Там же. С. 4.

6 Там же. С. 5.

* Здесь и далее даты приведены по старому стилю.