Штаб разделился на два враждебных лагеря…

Гражданская война

ГАНИН Андрей Владиславович — старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, редактор отдела военной истории российского исторического журнала «Родина», кандидат исторических наук (Москва. E-mail: andrey_ganin@mail.ru)

«Штаб разделился на два враждебных лагеря…»

Дело об «измене» в штабе Северного фронта

В разгар Гражданской войны особую опасность для Красной армии представляли измены штабных работников, которые могли привести к неудачам на фронтах, поэтому сигналы о них привлекали пристальное внимание. Один из таких сигналов поступил в конце 1918 года из штаба Северного фронта. На расследование дела повлияла острая конфронтация между членами реввоенсовета (РВС) фронта, в результате которой оно было использовано не для выявления агентуры противника, а для сведения личных счётов. Так как документы по этому вопросу не были известны исследователям, даже в специализированных трудах о случившемся упоминается вскользь и без связи с обстановкой в штабе фронта1.

Начало разбирательству положил арест 4 декабря 1918 года 19-летнего А. Сергиенко (Сергеенко), пробиравшегося из Вологды в Архангельск через станцию Плесецкая2. Он был допрошен в штабе 18-й стрелковой дивизии И.П. Уборевичем и отправлен в Вологодскую ГубЧК, где его допрашивал видный чекист А.В. Эйдук. Затем арестанта направили в штаб Северного фронта, находившийся в Ярославле.

12 декабря на допросе в разведывательном отделении штаба Северного фронта Сергиенко признался, что был шпионом интервентов, намеревался обследовать онежское направление и станцию Обозерская, затем пробраться в Архангельск.

13 декабря 1918 года РВС Северного фронта сообщил о Сергиенко в Серпухов, в Реввоенсовет Республики (РВСР) С.И. Аралову и К.Х. Данишевскому3.

Работники штаба фронта предложили члену РВС фронта, комиссару штаба Е.М. Пятницкому отправить Сергиенко в Москву к видному большевику К.Б. Радеку (который на самом деле в то время находился в Германии). Следственная комиссия реввоентрибунала 6-й армии просила о смягчении участи задержанного, но Пятницкий не согласился и решил лично допросить шпиона.

В камеру к Сергиенко подсадили бывшего офицера, чекиста К. Благовещенского. Арестованный проникся к нему доверием и сообщил, что от расстрела в Вологде его спас новый командующий 6-й армией бывший генерал А.А. Самойло, который «будто бы служит на два фронта»4. В дальнейшем оказалось, что это было лишь предположение Сергиенко, считавшего Самойло выпускником Пажеского корпуса (который тот не оканчивал, учился в 3-й московской гимназии и в Московском военном училище5). Сергиенко полагал, что бывший паж не мог не быть на стороне противников большевиков. Себя Сергиенко также выдавал за воспитанника Пажеского корпуса, прожившего долгое время во Франции, но попытка комиссара Пятницкого заговорить с ним по-французски показала, что этого языка арестованный не знает.

Сергиенко рассказал Благовещенскому и о том, что начальник разведывательного отделения штаба Северного фронта вызвал его в Ярославль для отправки в Москву, где он будет освобождён и сможет связаться с другими агентами. Кроме того, Сергиенко заявил, что в штабе фронта работает крупный агент. Благовещенский специальной запиской доложил эти сведения Пятницкому.

В камере Сергиенко нашли начатое письмо председателю следственной комиссии станции Плесецкая А. Шаммесу. В нём была лишь одна фраза: «Я нахожусь в тюрьме». Адресат также заинтересовал чекистов. Сообщалось, что Шаммес приехал из Шотландии (а британцы активно участвовали в интервенции на Севере), выступал от имени шотландского совета, интриговал против видного советского политического деятеля М.С. Кедрова и вызвал неудовольствие чекиста А.В. Эйдука. РВС Северного фронта характеризовал Шаммеса как крайне трусливого6.

На допросе, проведённом Пятницким, Сергиенко, частично признав то, что рассказал Благовещенскому, в провокационных целях назвал вражеским агентом единственного ставшего ему известным штабного работника — бывшего капитана, выпускника ускоренных курсов военной академии, начальника штаба фронта Н.Н. Доможирова, который накануне беседовал с арестованным.

Конкретные факты против Доможирова отсутствовали, но в штабе фронта были заинтересованные в том, чтобы ему насолить. С подачи Пятницкого Сергиенко начал говорить о неких намёках Доможирова во время беседы. По его словам, начштаба якобы хотел показать, что он для Сергиенко — «свой человек». Вызвало подозрение и то, что Доможиров неверно изложил Пятницкому содержание своей беседы с Сергиенко7. Кроме того, арестованный утверждал, будто «во всех армиях и на всех фронтах у них есть “свои люди”»8, сообщил и другие важные сведения. Например, о том, что политическое руководство антибольшевиков Севера переписывалось с антибольшевистскими деятелями Востока России посредством шифровок с использованием Евангелия от Луки и от Матфея. Под давлением Пятницкого Сергиенко дал показания на нескольких священников, которые вскоре были арестованы. Вопреки запугиваниям расстрелом в Москве рвался в неё, полагая, что там сможет освободиться.

Пятницкий сообщал в Серпухов, в Полевой штаб РВСР: «…я, как вероятно и Вы, стою лицом к лицу с очень тяжёлыми вопросами. Уже давно Н.Н. Доможиров обращает моё внимание. Мною установлены его интимность с нашим телеграфом; часто поздно ночью в 3—4 часа утра я заставал Доможирова на телеграфе, шепчущегося с тем или другим телеграфистом или телеграфисткой. Когда я входил, — шептанье моментально прекращалось… Приглядываясь к нему, я укреплялся в своих подозрениях и теперь глубоко убеждён, что Доможиров — человек бесчестный. Но он работает, в особенности последнее время, прилагая все усилия к тому, чтобы оправдать себя в моих глазах, ибо он чувствует, что я ему не верю, и явно боится. Работник он хороший, заменить его некем, данных конкретных нет, и потому приходится мириться временно с таким положением.

Обращает на себя внимание его привязанность к Северному фронту, так, например, в октябре ему предложили быть профессором в Академии в Москве, жалованье великолепное, служба покойная, но он отказался. Фёдор Васильевич Костяев неоднократно предлагал ему превосходное место в штабе Революционного Военного Совета Республики. Он отказывался. Когда должен был приехать командующий фронтом Надёжный, то предполагалось, что он приедет со своим начальником штаба. Однако Доможиров и на этот раз не принял предложение Костяева и попросил у меня разрешения быть начальником административного отдела штаба фронта. Ко всему этому прибавьте телеграмму Доможирова от 3-го ноября с предложением назначить Глезарова (члена РВС Северного фронта. — Прим. авт.) командующим фронтом.

Мною приняты меры к выяснению деятельности Доможирова.

Но должен сознаться, что задача эта крайне трудна, в особенности, если принять во внимание, что я почти одинок, что ни на кого из наших комиссаров я положиться не могу, что военный контроль наш меня далеко не удовлетворяет, я просто боюсь давать ему серьёзную задачу. На частную же агентуру и на подкупы нужных лиц у меня нет ни средств, ни полномочий. Да и возможности нет уделять этому много времени.

В общем, моё впечатление таково, что в штабах Северного фронта свили себе густые гнезда контрреволюционные организации, имеющие непрерывную связь между собой и извне. Нужно много такта, много умения и опытности для того, чтобы распутать узлы безболезненно для фронта. Прошу на это обратить серьёзное внимание и прошу по поводу изложенного указаний»9. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Иванов А.А. «Северная стража». Контрразведка на русском Севере в 1914—1920 гг. М., 2011. С. 162.

2 По другим данным, это произошло 2 декабря около станции Емцы (Кубасов А.Л. Чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией на Европейском Севере России (март 1918 — февраль 1922 г.). М.; Вологда, 2008. С. 154).

3 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 24380. Оп. 7. Д. 55. Л. 4.

4 Там же. Л. 4.

5 Список Генерального штаба. Исправлен по 1-е Июня 1914 года (С приложением изменений, объявленных в Высочайших приказах по 18 Июля 1914 г.). Пг., 1914. С. 369.

6 РГВА. Ф. 24380. Оп. 7. Д. 55. Л. 14.

7 Там же. Л. 4 об.

8 Там же.

9 Там же Л. 5, 5 об.

ЧУДОВИЩНЫЕ ОШИБКИ ПО РУКОВОДСТВУ АРМИЕЙ

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

Бакланова Ирина Семёновна — доцент кафедры гуманитарных и социально-политических наук Московского государственного технического университета гражданской авиации, кандидат исторических наук, доцент

«Чудовищные ошибки по руководству армией»

Литература русского зарубежья о стратегии А.В. Колчака в 1919 году

В литературе русского зарубежья нет единства мнений о стратегических решениях Ставки верховного главнокомандующего адмирала А.В. Колчака в 1919 году.

Хотя колчаковский анклав Белого движения начал антибольшевистскую борьбу позже и закончил раньше, чем на Юге России, и её размах был меньшим, а успехи — менее значительными, по мнению генерала Д.В. Филатьева, ему надо отвести «первенствующее место», так как только там было создано всероссийское правительство1. Проанализировав «элементы», от которых зависели результаты военных действий (численность, материальное и духовное состояние армий, качество командного состава; стратегические планы сторон), Д.В. Филатьев отметил, что А.В. Колчак, став верховным главнокомандующим, вместо того чтобы «стоять на месте», закончить формирование и обеспечить снабжение армии, наладить связи с А.И. Деникиным, как того требовали осторожность и военная наука, немедленно начал активные боевые действия2.

Иной точки зрения придерживался генерал-лейтенант (в начале Гражданской войны полковник) К.В. Сахаров3. По его мнению, фронт был стабилизирован, Ставка, готовясь к весеннему наступлению, провела огромную работу по формированию («приданию правильной организации») армии, пополнению её свежими силами и снабжению. При этом, по словам Сахарова, использовалось то лучшее, что помогало Русской армии побеждать в прошлом, и вводилось то, что соответствовало изменившимся условиям войны4. Так была создана полумиллионная армия5.

Воспоминания К.В. Сахарова вызвали серьёзную критику. Д.В. Филатьев считал, что их нельзя назвать объективными6. Генерал М.А. Иностранцев посвятил воспоминаниям К.В. Сахарова книгу, в которой на семидесяти страницах изложил критические замечания. В частности, ссылаясь на данные советского военного историка Н.Е. Какурина, он указал, что к весне 1919 года в Сибирской армии состояли порядка 100 тыс. человек7. Д.В. Филатьев полагал, что «элемент числа давал все выгоды и шансы на победу Колчаку», так как Красная армия, в которой было около миллиона бойцов, должна была действовать на нескольких фронтах8.

К.В. Сахаров писал, что командующие армиями получили полномочия, почти равные правам главнокомандующего. Они, проводя мобилизации, сами формировали новые части, готовили пополнение, «налаживали всё сложное снабжение» армий. Ставка лишь регулировала эту работу9. Такой порядок привёл к расцвету «атаманщины», оценённой Н.Н. Головиным как «дух произвола и беззакония»10. Депутат Госдумы III и IV созывов, член партии «прогрессистов», участник Гражданской войны Н.Н. Львов считал: «Генералы отложились от центра. Каждый действовал за себя и враждебно относился к другому»11. Как отмечал Г.К. Гинс, «атаманщина» проявилась в стремлении каждого начальника части «урвать как можно больше для себя»12. Так, у чеха Р. Гайды, прошедшего путь от унтер-офицера, санитара в австро-венгерской армии в 1915 году до генерал-лейтенанта, командующего белогвардейской Екатеринбургской группой Сибирской армии13, были пять личных вагонов: салон, обставленный старинными вещами (включая рояль), вагон-гараж, два конских с верховыми лошадьми и вагон художественных портретов, в котором находился громадный портрет генерала на коне14.

В литературе русского зарубежья утвердилось мнение, что снабжение Красной армии было лучше, чем Белой. Генерал-лейтенант Н.Н. Головин привёл перечень российских военных заводов, из которого следует, что в Сибири такого производства не было, большинство заводов находились на территории, контролировавшейся «Ленинским Правительством». Правда, большевики были отрезаны от источников сырья. Но, по мнению Н.Н. Головина, при низком техническом уровне обеспечения боевых действий в период Гражданской войны запасов сырья на заводах Советской власти вполне хватало. К тому же в распоряжении большевиков оказались запасы демобилизованной Русской армии. Поэтому обеспечение Белой армии необходимым снаряжением должно было базироваться на иностранной помощи15. Генерал М.А. Иностранцев утверждал: «Не будь у Сибирской армии этого снабжения союзниками, то она совершенно не смогла бы бороться». Причём всё необходимое доставлялось «богато» и «хорошего качества»16.

Н.Н. Головин отметил, что вооружённые антибольшевистские формирования в Сибири испытывали и нехватку старшего командного состава — генералов и штаб-офицеров17. Основной контингент как Белой, так и Красной армий, по мнению Д.В. Филатьева, состоял из аполитичных, принудительно мобилизованных крестьянских парней и запасных солдат. Идейными борцами в антибольшевистских силах Сибири были «небольшие кучки» партизан, а у большевиков — небольшое число матросов и партийных рабочих. Тем не менее «элемент духовный» имел «некоторый плюс» для Белой армии, так как её офицеры «горели желанием победы»18.

Что же касается стратегических планов, то, по мнению Д.В. Филатьева, их у большевиков не могло быть в принципе, так как Советской власти, находившейся в кольце фронтов, приходилось реагировать на вызовы белых, перебрасывая воинские части с одного направления на другое, а колчаковское командование допустило серьёзные стратегические ошибки19.

К началу весеннего наступления колчаковские силы состояли из трёх армий: Сибирской, сосредоточенной на пермском направлении с базой в Екатеринбурге (командующий — генерал Р. Гайда), Западной, действовавшей на уфимском направлении с базой в Челябинске (командующий — генерал М.В. Ханжин) и Оренбургской на юге (командующий — казачий атаман А.И. Дутов)20.

По оценке Д.В. Филатьева, были два «разумных» варианта решительного наступления: двинуться на Вятку, пополнить личный состав за счёт местного населения и получить снабжение с базы в Архангельске, контролировавшейся англичанами, затем направиться к Москве или же наступать на Самару и южнее, соединиться с Донской и Добровольческой армиями и совместно идти на Москву. По его мнению, военная наука требовала избрать второй вариант, так как в первом случае можно было надеяться на успех, только если красные не сумели бы или не догадались сосредоточить силы против Сибирской армии, перебросив части с Южного фронта21.

Генерал А.П. Будберг также считал, что главным должно было стать направление на Самару и Царицын. В этом случае благодаря соединению с А.И. Деникиным усилились бы обе группировки белых, а также прикрывались районы уральских и оренбургских казаков. Белые получили бы спокойный тыл, ресурсы Троицко-Орского района (зерно, фураж и скот), возможность навигации по Каспийскому морю и подвоза всего необходимого через Кавказ. Будберг не согласился с аргументами Ставки, заключавшимися в том, что армия Деникина и население на юге были ненадёжны, а тамошние железные дороги находились в худшем состоянии, чем на севере22. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Филатьев Д.В. Катастрофа белого движения в Сибири 1918—1922. Впечатления очевидца. Paris, 1985. С. 9.

2 Там же. С. 46, 52.

3 Клавинг В. Белые офицеры Урала и Сибири (краткий справочник) // Гражданская война в России: Катастрофа Белого движения в Сибири. М., 2005. С. 450.

4 Сахаров К. Белая Сибирь: Внутренняя война, 1918—1920. Мюнхен, 1923. С. 50, 51.

5 См.: Сахаров К. Указ. соч. С. 57. Подтверждения указанной численности армии А.В. Колчака есть в советской историографии. Так, бывший командующий 5-й армией Г.Х. Эйхе отметил, что колчаковское командование использовало два месяца передышки на фронте для создания боеспособной армии, насчитывавшей 600 тыс. человек (см.: Эйхе Г.Х. Уфимская авантюра Колчака (март—апрель 1919 г.). Почему Колчаку не удалось прорваться к Волге на соединение с Деникиным. М., 1960. С. 74, 285). При этом в армии А.В. Колчака только на Восточном фронте были свыше 140 тыс. штыков и сабель (см.: Эйхе Г.Х. Опрокинутый тыл. М., 1966. С. 149).

6 Филатьев Д.В. Указ. соч. С. 7.

7 Иностранцев М.[А.] История, истина и тенденция. По поводу книги ген[ерал]-лейт[енанта] К.В. Сахарова «Белая Сибирь» (Внутренняя война 1918—1920 гг.). Прага, 1933. С. 12.

8 Филатьев Д.В. Указ. соч. С. 50.

9 Сахаров К. Указ. соч. С. 50, 51.

10 Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917—1918 гг. Париж, [1937]. Ч. 4. Кн. 8: Освобождение Сибири и образование «Белого» военного фронта Гражданской войны. С. 33.

11 Львов Н.Н. Белое движение. Белград, 1924. С. 9.

12 Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. 1918—1920 гг. Воспоминания и мысли члена Омского Правительства. Пекин, 1921. Т. II. С. 282.

13 Клавинг В. Указ. соч. С. 409.

14 Солодовников Б. Сибирские авантюры и генерал Гайда. Прага, б.г. С. 32.

15 Головин Н.Н. Указ. соч. Ч. 5. Кн. 12: Освобождение Дона и Кубани и образование «Белого» южного фронта Гражданской войны. Общее заключение. С. 67, 68.

16 Иностранцев М. Указ. соч. С. 32.

17 Головин Н.Н. Указ. соч. Ч. 4. Кн. 8. С. 16.

18 Филатьев Д.В. Указ. соч. С. 51, 64.

19 Там же. С. 51, 54.

20 Сахаров К. Указ. соч. С. 49.

21 Филатьев Д.В. Указ. соч. С. 52, 53, 86.

22 Будберг А. Дневник / Архив Русской революции. Берлин, 1924. Т. XIV. С. 240, 241.

ГАЗЕТА ПОЕЗДА Л.Д. ТРОЦКОГО «В ПУТИ»

Воинское обучение и воспитание

ЧЕРНЕНКО Дмитрий Львович — старший офицер-оператор центрального командного пункта Генерального штаба Вооружённых сил РФ, майор (Москва. E-mail: 5lvov@mail.ru)

Газета поезда Л.Д. Троцкого «В пути»

К началу Гражданской войны в России опыт использования военной печати для воздействия на военнослужащих накопили не только царские государственные структуры, но и пришедшие к власти бывшие оппозиционные политические силы. Организации Российской социал-демократической рабочей партии освещали свою военно-боевую работу в общепартийной печати до революции 1905—1907 гг., после её начала создали газеты для солдат. В апреле—мае 1917 года был организован выпуск большевистских военных газет. Наряду с центральной «Солдатской правдой» они выходили на Северном, Западном, Юго-Западном фронтах, базах флота и в крупных городах1. Вскоре после победы Октябрьской революции возникла советская военная печать. 21 ноября (4 декабря) 1917 года вышел первый номер центральной военной газеты «Армия и Флот рабочей и крестьянской России»2. В годы Гражданской войны в РККА выпускались фронтовые, флотские, армейские и дивизионные газеты, часть изданий выходила в полках и батальонах, в 1918 году издавались свыше 90 военных газет и журналов3.

Среди советской военной периодики того времени было не совсем обычное издание — газета «В пути». Её печатала типография бронепоезда, сформированного для поездок народного комиссара по военным и морским делам, председателя Реввоенсовета Республики Л.Д. Троцкого летом 1918 года, в период, который он назвал «первым валом контрреволюции»4. Этот поезд, как писал Троцкий, «связывал фронт и тыл, разрешал на месте неотложные вопросы, просвещал, призывал, снабжал, карал и награждал»5. За годы Гражданской войны он совершил 36 рейсов, прошёл свыше 105 тыс. км, был не только «летучим штабом», но и орудием пропаганды. А созданию эффективного пропагандистского аппарата Красной армии Троцкий уделял особое внимание. Он подчёркивал: «Каждый поезд, который приносил 10—15 или 20 коммунистов на фронт вместе с запасом литературы, был так же дорог, как поезд, который приносил хороший полк или богатый запас артиллерии»6.

Троцкий утверждал: «Преимуществом нашей пропаганды является её содержание. Наша пропаганда неизменно сплачивала Красную Армию, разлагая армию противника не какими либо особыми техническими способами и приёмами, а коммунистической идеей, составляющей содержание этой пропаганды»7. «Сильнейшим цементом новой армии, — по его словам, — были идеи Октябрьской революции. Поезд снабжал этим цементом фронты»8. Газета «В пути» была одним из средств доставки идеологического «цемента» войскам Красной армии и населению регионов, в которых разворачивались боевые действия.

Как отмечал историк Р.А. Медведев, «Троцкий был единственным из советско-большевистских лидеров, кто в 1918—1920 годах издавал собственную газету “В пути”, где большая часть материалов была написана им самим»9. К началу Гражданской войны Троцкий обладал многолетним журналистским опытом. В автобиографической книге «Моя жизнь» вспоминал: «Начиная с 1897 г. я вёл борьбу преимущественно с пером в руках»10. Он стал одним из публицистов, перо которого, по образному выражению советского политического деятеля и журналиста К.Б. Радека, «революция перековала в меч»11. Известный учёный Д.А. Волкогонов считал: «Троцкий бы не был самим собой, если бы не организовал на своём поезде выпуск поездной газеты»12.

Она издавалась силами созданного в поезде политического отдела. Редакцией заведовал бывший командир московского учебного батальона Д.И. Березовский, который одновременно готовил обзорные материалы о положении на фронтах для «Известий ВЦИК». Троцкий издал специальное предписание: «Всем штабам и учреждениям Военного ведомства оказывать тов. Березовскому в пределах порученных ему задач самое широкое содействие»13.

Начальник бронепоезда Троцкого в 1919—1920 гг. Р.А. Петерсон, подробно описавший пропагандистскую работу аппарата поезда Троцкого, вспоминал, что газета «В пути» распространялась по штабам армий, дивизий, бригад, полков и «раздавалась также непосредственно красноармейцам на вокзалах, перепечатывалась в армейской, местной прессе и распространялась… по всей линии следования поезда. Это рассеивало нарочно распускаемые нелепые слухи о наступлении врага и другие небылицы, и укрепляло наш тыл»14. Наряду со свежими номерами поездной газеты политотдел поезда распространял среди красноармейцев, рабочих и крестьян значительные количества других изданий, листовок, воззваний, которые шли нарасхват.

Публикации «В пути» перепечатывали не только военные, местные издания, но и центральные — «Правда», «Известия ВЦИК». Наряду с Троцким на страницах поездной газеты выступали такие известные в то время авторы, как деятель французского рабочего движения, интернационалист Ж. Садуль, военный и государственный деятель Ф.Ф. Раскольников, журналистка и писательница Л.М. Рейснер, военачальник Ф.К. Миронов, поэт Демьян Бедный и другие.

Троцкого в поезде сопровождали не только журналисты, литераторы, но и портретист, один из основателей Ассоциации художников революционной России П.Ю. Киселис15, мастер советского политического плаката, график А.П. Апсит16. Необходимость привлечения к работе в поезде специалистов творческих профессий Троцкий обосновал в телеграмме председателю советского правительства (Совнаркома) В.И. Ленину 15 августа 1918 года: «Я строю организацию в расчёте на длительную войну. Нужно эту войну сделать популярной. Пошлите сюда корреспондентов, Демьяна Бедного и рисовальщика»17. К слову, в телеграмме предсовнаркома наркомвоенмор затронул и проблему популяризации участников боёв: «Вчера я отправил в санитарном поезде в Москву контуженого матроса Калитаева, начальника бронированного поезда. Нужно имя его популяризировать, напечатать его фотографии»18. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Большевистская военная печать / Советская военная энциклопедия (СВЭ): В 8 т. М.: Воениздат, 1976. Т. 1. С. 556.

2 Печать военная / Военная энциклопедия. М.: Воениздат, 2002. Т. 6. С. 380.

3 Печать военная / СВЭ: В 8 т. М.: Воениздат, 1978. Т. 6. С. 328, 329.

4 Троцкий Л.Д. Советская республика и капиталистический мир. Первоначальный период организации сил / Троцкий Л.Д. Сочинения: В 17 т. М.; Л.: Государственное издательство (ГИЗ), 1926. Т. 17. Ч. 1. С. 420.

5 Троцкий Л.Д. Моя жизнь. М.: Вагриус, 2006. С. 401.

6 Троцкий Л.Д. Как вооружалась революция. М.; Л.: Государственная типография имени Ивана Фёдорова, 1923. Т. 1. С. 220.

7 Там же. С. 19.

8 Троцкий Л.Д. Моя жизнь. С. 401.

9 Чернявский Г.И. Лев Троцкий. М.: Молодая гвардия, 2010. С. 6.

10 Троцкий Л.Д. Моя жизнь. С. 11.

11 Луначарский А.В., Радек К.Б., Троцкий Л.Д. Силуэты: политические портреты. М.: Издательство политической литературы, 1991. С. 352.

12 Волкогонов Д.А. Лев Троцкий. М.: АСТ, 1996. С. 267.

13 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 33987. Оп. 2. Д. 41. Л. 223.

14 Там же. Ф. 4. Оп. 7. Д. 35. Л. 4.

15 Тархова Н.С. Поезд Троцкого — летучий аппарат управления наркомвоена / Государственный аппарат России в годы революции и Гражданской войны: Материалы всерос. конф., 22 декабря 1997. М.: 1998. С. 140.

16 Головникова О.В., Волкодаев И.И. Поезд Троцкого // Воен.-истор. журнал. 1990. № 9. С. 62.

17 Троцкий Л.Д. Телеграмма В.И. Ленину из Свияжска 15 августа 1918 года / Троцкий Л.Д. Сочинения: В 17 т. М.: ГИЗ, 1926. Т. 17. Ч. 1. С. 366.

18 Там же.