Сыграть на раздробление и обессиливание России, чтобы обратить её… в страну-колонию

Аннотация. Статья освещает отношение российских политических сил, находившихся в ходе Гражданской войны на одной стороне с бывшими союзниками по Антанте, к их военной интервенции в России, которая противоречила национально-государственным интересам нашей страны, поскольку была направлена на её расчленение и полное подчинение Западу.

Summary. The article highlights the attitude of the Russian political forces, which were during the Civil War on the same side with the former Entente allies, to their military intervention against Russia. This intervention contradicted national and state interests of our country, because it was aimed at its partition and total submission to the West.

Читать далее

Участницы Белого движения в годы Гражданской войны

Аннотация: В статье рассказывается об участии женщин в Гражданской войне на стороне Белой армии.

Summary. This article describes the participation of women in the Civil War on the side of the White Army.

 

ЖЕНЩИНЫ В АРМИИ

 

Романишина Вероника Николаевна — доцент кафедры теоретической и прикладной политологии факультета истории, политологии и права Историко-архивного института Российского государственного гуманитарного университета, кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: veronika.romanishina@yandex.ru)

 

«Непривычное и странное сочетание воина с женским именем»

Участницы Белого движения в годы Гражданской войны

 

В отечественной историографии тема «Женщина и война» до сих пор остаётся недостаточно изученной. В советское время большая часть научных трудов, так или иначе связанных с этой проблематикой, была посвящена деятельности женщин в годы Великой Отечественной войны, меньшая, крайне идеологизированная, — периоду революции и Гражданской войны1. Интерес к изучению женской военной службы, включая её психологические аспекты, наметился лишь в 1970—1980-е годы2. В настоящее время отдельные проблемы профессиональной мотивации женщин-военнослужащих рассматриваются сквозь призму истории, социологии, психологии, педагогики и социальной философии3. Акцентируется внимание на самом феномене женского участия в боевых действиях4. Однако самостоятельные исследования о служении российских женщин на благо своего Отечества в годы Гражданской войны по-прежнему отсутствуют.

Во время Первой мировой женщины не только привлекались в действующую армию в качестве медицинского персонала, но и впервые участвовали в боевых действиях с оружием в руках. Правда, для этого они прибегали к маскировке в одежде и зачислению в армию под мужскими фамилиями. На последнем этапе войны с ростом дезертирства и участившимися случаями братания возникло женское добровольческое движение. Как писал современник, «героическая женская молодёжь своим примером хотела поднять патриотическое чувство разлагающейся армии и добиться победы»5. Женские военные организации стихийно возникали в Москве, Киеве, Минске, Полтаве, Екатеринбурге и других городах. После утверждения Военным советом в июне 1917 года представления Главного управления Генерального штаба «О сформировании войсковых частей из женщин-добровольцев» были созданы 1-й Петроградский женский батальон, 2-й Московский женский батальон смерти, 3-й Кубанский женский ударный батальон, а также команды связи в Петрограде, Москве, Саратове и Киеве. Решили даже сформировать первую Морскую женскую команду6. Женщины-воины «батальонов смерти» были направлены на передовую, а те, кто уцелел, в октябре 1917 года оказались в Зимнем дворце в числе последних защитников Временного правительства. Во время Гражданской войны многие представительницы слабого пола продолжили свою службу в Красной армии или в белых воинских формированиях. Бывшие «товарищи по оружию» на фронтах Первой мировой теперь оказались по разные стороны баррикад в качестве сестёр милосердия, пулемётчиков, разведчиков, связистов, бойцов и служащих.

Большинство женщин Белой армии составляли медицинский персонал. В условиях постоянных боёв и частого изменения дислокации им приходилось не только оказывать медицинскую помощь и ухаживать за ранеными, но и размещать их на ночлег, добывать продукты питания, готовить пищу, а во время сражений бывать на передовой и браться за оружие. Работу в экстремальных и антисанитарных условиях, порой без сна и отдыха способен выдержать далеко не каждый. Одна из сестёр милосердия Добровольческой армии, М.Ф. Самбурова так вспоминала декабрьские дни 1918 года: «Сегодня, если так можно выразиться, нами был дан горячий бой! Уж поработали мы сегодня! Раненых было всего 400 человек, при наличии ста кроватей и полном отсутствии перевязочного материала, посуды и белья. Только несколько аршин марли, а бинты должны идти те же, хотя все они пропитаны кровью, полны насекомыми, но всё это считается нормальным теперь»7.

Татьяна Варнек, выполнявшая обязанности сестры милосердия в 4-м Передовом отряде Красного Креста при Терско-Кубанской дивизии генерала С.М. Топоркова корпуса генерала А.Г. Шкуро, впоследствии писала о сопровождавших походно-кочевую жизнь тифе, голоде, холоде, слоях вшей, покрывавших одежду и тело, об отмороженных и стёртых в кровь ногах, а также о той опасности, которой могли подвергнуться женщины в случае пленения. «Чтобы не попасться живыми в руки большевиков», медсёстрам выдавали по порции морфия, которую они, как ладанку, носили на цепочке с крестом8.

Современники отмечали также, что «кадровых, опытных сестёр было очень немного». Большинство доброволиц составляли «вчерашние гимназистки, институтки и едва окончившие школу молодые девушки»9. Несмотря на юный возраст, многие из них своей заботой скрашивали тяжёлую жизнь порой ещё более молодых солдат. Так, юнкер Иван Лисенко, один из первопоходников (участников 1-го Кубанского (Ледяного) похода, состоявшегося в феврале—апреле 1918 г. (по ст. ст.)) с благодарностью вспоминал о Домне Ивановне Сулацкой, добровольно вступившей в отряд донского казака полковника В.М. Чернецова, прошедшей вместе с Добровольческой армией все бои и походы с января 1918 года. Он писал, что она, будучи старше его всего на два—три года, «держала себя соответственно — по-домашнему просто, деловито и серьёзно» и являлась «для нас не только образцовой и бесстрашной сестрой милосердия, но и как бы старшей сестрой всех нас — 18-летних юношей»10. Однажды во время длительного перехода Домна Ивановна умудрилась в одном из полуразвалившихся домов, предварительно закрыв от ветра и дождя деревянными щитами разбитые окна и стенку, вскипятить воду и напоить всех чаем, «прибавляя для дезинфекции немножко спирту» и «угощая ломтем хлеба с неизменным салом». При этом все удивлялись, «где и как она всё это доставала»11. Вспоминая представительниц медперсонала Добровольческой армии, Лисенко отмечал, что многие из них «держали себя с большим чувством собственного достоинства и полным бесстрашием», что заставляло мужчин в их присутствии невольно «подтягиваться во всех отношениях»12. Сёстры милосердия Евдокия Шмидт, Василиса Гайдукова, Варвара Левитова, Александра Викторова, Варя Салтыкова, Анна Чубарина и многие другие оставили о себе добрую память в сердцах участников знаменитого Ледяного похода.

Женщины-бойцы в белых воинских формированиях оставались достаточно редким явлением. На Юге, в Добровольческой армии генерала Л.Г. Корнилова, накануне 1-го Кубанского (Ледяного) похода из нескольких тысяч человек насчитывалось лишь 165 женщин, в том числе 20 девушек-прапорщиков, окончивших ускоренный курс Московского Александровского военного училища13 (некоторые из них — баронесса София де Боде и сёстры Вера и Мария Мерсье участвовали в октябрьских боях 1917 г. в Москве). В Добровольческой армии была сформирована женская рота, в которую помимо прапорщиков входили и бывшие участницы Первой мировой.

Девушки-прапорщики отличались смелостью и порой даже ненужной лихостью. Первопоходник Александр Трембовельский вспоминал, как в одном из боёв Добровольческой армии он заметил стоявшую на пригорке женщину-прапорщика, которая наблюдала в бинокль за наступавшими цепями большевиков. Ею оказалась одна из сестёр Мерсье: «Мне показалось, что она стоит точно окаменев. Большевики ведут бешеный огонь, было ясно, что она каждое мгновение может быть убита, и чтобы спасти её жизнь, я спрыгнул с железнодорожной площадки и под свист пуль подполз к ней, схватил её за один из сапогов и, сильно потянув, уронил её. Упав на землю, она страшно рассердилась на меня: как это кто-то посмел схватить её за ногу!»14. Обе сестры Мерсье были в пулемётной роте Корниловского Ударного полка и обе погибли: Вера во время Ледяного похода, Мария — в 1919 году под Воронежем.

Ледяной поход унёс жизни и многих других его участниц. Накануне похода в бою у станции Эйнем была убита пулемётчица Татьяна Бархаш; во время самого походa погибли Евгения Тихомирова и Анна Алексеева. Самую младшую девушку-прапорщика Юлию Пылаеву, служившую в Марковском полку, замучили большевики под станицей Кореновской15. Вспоминая о гибели юных девушек, один из современников писал: «С амвона раздаются печальные слова: “об упокоении душ рабов Божиих воинов Татьяны, Евгении, Анны, Александры…” Какое непривычное и странное сочетание воина с женским именем. И болью и стыдом сжимается сердце при этих словах»16.  <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Женщина в гражданской войне: эпизоды борьбы на Северном Кавказе и Украине 1917—1920 гг. М., 1928; Мельников А. Женщина и оборона. Тифлис, 1930; Николаева К.И. Женщина в боях за коммунизм. Казань, 1941; Игумнова З. Женщины Москвы в годы гражданской войны. М., 1958; Москвичи на фронтах гражданской войны. Воспоминания. М., 1960; Полетаев О.А. Кремлевские курсантки // Вопросы истории. 1968. № 5; Без них мы не победили бы. Воспоминания женщин — участниц Октябрьской революции, гражданской войны и соц. строительства. М., 1975 и др.

2 Вдовюк В.И. Военно-педагогические качества офицера и пути их формирования. М., 1971; Железняк Л.Ф. Военно-профессиональная направленность личности советского офицера. М., 1979; Столяренко А.М. Основы военно-морской психологии. М., 1977; Иванова Е.М. Основы психологического изучения профессиональной деятельности. М., 1987 и др.

3 Горчакова В.Г. Психология женщины-профессионала: Дис. … д-ра психол. наук. СПб., 2000; Ильин Е.П. Дифференциальная психофизиология мужчины и женщины. СПб., 2002; Кузина Р.Х. Психологические особенности профессиональной деятельности военнослужащих-женщин: Дис. … канд. психол. наук. СПб., 2001 и др.

4 Сенявская Е.С. Психология войны в XX веке: исторический опыт России. М., 1999; Лактионова Л.Д. Женские авиационные части в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. (историческое исследование): Дис. … канд. истор. наук. М., 1999; Смирнов А.И. Женщины на военной службе: новые возможности и социальные права. М., 2000; Иванова Ю.Н. Храбрейшие из прекраснейших. Женщины России в войнах. М., 2002 и др.

5 Львов Н.Н. Свет во тьме. Очерки Ледяного Похода. Сидней, 1972. С. 45.

6 Сенин А.С. Женские батальоны и военные команды в 1917 году // Вопросы истории. 1987. № 10. С.177, 178.

7 Самбурова М.Ф. Вечера на хуторах близ фронта. 1918 и 1919 гг. Дон. Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына. Ф. 1. Д. Е-78. Л. 12

8 Варнек Т. Воспоминания сестры милосердия (1912—1922) // Доброволицы. М., 2001. С. 95, 113.

9 Ряснянский С.Н. Первые начавшие. Нью-Йорк, 1958. С. 31.

10 Лисенко И. Наши сёстры // Вестник первопоходника. 1963. № 27. Декабрь. С. 19.

11 Там же. С. 20.

12 Там же.

13 Там же. С. 45.

14 Трембовельский А. Смутные дни Москвы в октябре 1917 года. Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына. Ф. 1. Оп. 1. Д. А-1. Л. 3, 4.

15 Ряснянский С.Н. Пятьдесят лет Ледяному походу — за Русь Святую // Вестник первопоходника. 1968. № 76—77—78. Янв.—февр.—март. С. 43.

16 Там же.

ПОЛИТИКА КОМАНДОВАНИЯ БЕЛЫХ АРМИЙ ЮГА РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ОФИЦЕРСТВА

ИСТОРИЯ ВОЙН

 

Гагкуев Руслан Григорьевич — заместитель главного редактора литературы по профессиональному образованию издательства «Дрофа», кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: gagkuev@yandex.ru)

 

ПОЛИТИКА КОМАНДОВАНИЯ БЕЛЫХ АРМИЙ ЮГА РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ОФИЦЕРСТВА

 

Русское офицерство стало одним из основных элементов Белого движения, без которого не смог бы организоваться ни один из контрреволюционных центров в годы Гражданской войны. Хотя офицерство составляло примерно 0,2 проц. населения страны1, оно стало тем ядром, вокруг которого шло строительство белых армий, той силой, которая позволила Белому делу сохраняться несмотря на тяжёлые поражения.

По данным исследователя темы С.В. Волкова, из 276 тыс. человек, составлявших русский офицерский корпус в 1917 году, примерно 170 тыс. офицеров (62 проц.) воевали в различных белых армиях (из них около 115 тыс. — на Белом Юге); около 55—58 тыс. — в рядах Красной армии (РККА) (19—20 проц.); до 15 тыс. (5—6 проц.) — в армиях новообразованных государств (Азербайджана, Армении, Грузии, Латвии, Литвы, Польши, Финляндии, Украины, Эстонии). Ещё около 28—30 тыс. (примерно 10 проц.) не участвовали в Гражданской войне (свыше ⅔), но основной причиной этого стала гибель офицеров в период развала армии (конец 1917 — начало 1918 г.) и во время красного террора2. Но несмотря на эти довольно внушительные цифры, во многих контрреволюционных формированиях, как это ни парадоксально, по ряду причин офицеров не хватало. Во-первых, их наибольшее количество находилось на Белом Юге, где они нередко использовались в строю, отсюда — большие потери, особенно на начальном этапе Белого движения. Во-вторых, это значительное количество офицеров появилось на разных этапах Белого движения и не могло выступить против РККА одновременно. В-третьих, в процессе привлечения офицерства и его использования командованием белых фронтов были допущены ошибки.

Основой Добровольческой армии (ДА), возникшей на Дону в конце 1917 года, было офицерство, которое наряду с учащейся молодёжью и казаками вошло в состав малочисленных добровольческих полков, в феврале 1918 года выступивших в Первый Кубанский поход. Добровольцы-«первопоходники»3 принимались на службу после заключения 4-месячного контракта с армией. Но уже в скором времени нехватка офицерского кадра, вызванная большими потерями и увеличением численности армий, а также принудительный призыв офицеров в РККА в качестве военных специалистов4 заставили командование белых армий начать мобилизацию офицеров.

На Белом Юге приказом главнокомандующего ДА генерал-лейтенанта А.И. Деникина № 64 от 25 октября (7 ноября) 1918 года на службу призывались все обер- и штаб-офицеры в возрасте до 40 лет5. Офицерам, поступившим ранее в армию добровольцами и освободившимся из неё по истечении 4-месячного контракта, предписывалось «или покинуть территорию её в 7-дневный срок, или подвергнуться вновь обязательному уже призыву». Приказом № 246 от 7(20) декабря «ввиду объявления мобилизации офицеров на Дону, Украине и в пределах Добровольческой армии» Деникин приказывал «четырёхмесячный срок службы в армии отменить и считать службу офицеров, как вновь поступающих, так и состоящих в Добровольческой армии, обязательной, впредь до особого распоряжения».

По словам самого Деникина, эти приказы не имели большого значения для строевого армейского офицерства — у подавляющей его части «твёрдо сложилось убеждение в необходимости и обязательности службы»6. Куда большее значение приказы имели для офицеров, проживавших в тех губерниях Юга России, которые белым предстояло занять в 1918—1919 гг. К тому времени «офицерство, потрясённое пережитой революцией, истерзанное и “заплёванное” демократическими реформами водевильных военных министров, устрашённое беспощадным, тупым животным зверством большевиков и поголовно обобранное и замученное беспросветной нищетой, было подавлено и осторожно-недоверчиво относилось ко всяким противобольшевистским мероприятиям», — вспоминал очевидец7. Мобилизация в ряды ДА, а затем и образованных в начале 1919 года Вооружённых сил Юга России (ВСЮР) ставила офицеров перед выбором — на чьей стороне быть в Гражданской войне.

В этой ситуации немалое влияние на приток офицеров в ряды ДА — ВСЮР оказывали меры командования по отношению к тем из них, кто служил в РККА и армиях вновь образованных на территории Российской империи государств (прежде всего Украинской державы и Грузинской демократической республики). Для приёма на службу старших офицерских чинов, чья деятельность после революции представлялась недостаточно ясной или требовала специального рассмотрения, осенью 1918 года в ДА была образована специальная комиссия под председательством вначале генерала от инфантерии Н.Ф. Дорошевского, а позднее генерала от инфантерии В.В. Болотова. Комиссия определяла возможность или невозможность приёма на службу отдельных лиц, либо необходимость следствия над ними. Позднее приказом главкома ВСЮР № 693 от 16(29) апреля 1919 года комиссии предписывалось не вменять в вину службу в частях РККА, «если данное лицо не имело возможности вступить в противобольшевистские армии, или если направляло свою деятельность во вред советской власти»8. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Пушкарев Б.С. Две России XX века. Обзор истории 1917—1993. М., 2008. С. 98.

2 Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М., 2002. С. 10, 398, 399.

3 Первопоходники — участники Первого Кубанского «Ледяного» похода Добровольческой армии (февраль — апрель 1918 г.), одного из наиболее героических эпизодов Белого движения.

4 «Военными специалистами» с весны 1918 г. в Советской России называли бывших офицеров и генералов (как правило, начиная с капитана), поступивших на службу в Красную армию.

5 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Берлин, 1925. Т. 4. С. 83.

6 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 39720. Оп. 1. Д. 34. Л. 110; Деникин А.И. Указ. соч. С. 83.

7 Александров Я. Белые дни. Берлин, 1922. Ч. 1. С. 30.

8 Деникин А.И. Указ. соч. С. 91, 92.