ПОД СЕЛОМ БОРОДИНЫМ

«Near the village of Borodino in the general battle and repulsing of our battery…, at which French General Bonamy was taken prisoner by us and arrested by me» (Publication of V.P. MYASNIKOV)

Аннотация. Публикация содержит краткий рассказ о жизненном пути одного из участников Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии 1813—1814 гг. — Ильи Никитича Павлова.

Summary. The publication contains a brief story about the life of one of the participants in the Patriotic War of 1812 and the Foreign Campaigns of the Russian Army of 1813-1814 – Ilya Pavlov.

Читать далее

Артиллерия наша… принудила неприятельские батареи замолчать

Печейкин Александр Валерьевич — ведущий научный сотрудник Центрального пограничного музея, кандидат исторических наук (Москва. E-mail: woka345@mail.ru)

К 200-летию Отечественной войны 1812 года

К началу XIX столетия артиллерия, пройдя практически четырёхвековой путь развития, стала определяющим, если не основным фактором победоносного завершения любого сражения. Успехи в технологии изготовления орудий и снарядов привели к выделению артиллерии в самостоятельный род войск, а практика использования — к разделению по принципу боевого применения на полковую, полевую, осадную и крепостную1. В силу преимущественно сухопутного характера боевых действий в ходе наполеоновских войн в основном применялась полевая артиллерия. О ней и пойдёт наш рассказ.

Появление артиллерии, способной передвигаться по полю боя, принято связывать с Тридцатилетней войной 1618—1648 гг. и новациями шведского короля Густава II Адольфа, который применил облегчённые пушки и заряжавшиеся бумажными патронами мушкеты. Ему же приписывается идея объединять лёгкую артиллерию в батареи. При этом в шведской армии было по 5—12 орудий на 1 тыс. человек, в других — 4—5, что содействовало успеху шведской армии. Но эти нововведения стали только началом долгого пути. Окончательно полевая артиллерия выделилась в самостоятельную разновидность лишь к середине XVIII столетия, что стало возможным благодаря целому ряду нововведений как технического, так и теоретического характера.

Так, в середине XVIII века в Пруссии был изобретён винтовой регулятор, с помощью которого можно было изменять угол возвышения и склонения орудийного ствола со значительно большей точностью, чем с применявшимся ранее деревянным клином. Винт не просто ускорил процесс подъёма ствола, но и качественно повлиял на меткость стрельбы. Кроме того, пруссакам пришла в голову мысль прикрепить на орудийный передок сундук с боеприпасами. Теперь зарядный ящик всегда находился под рукой и открывать огонь стало возможным почти «с колёс», не дожидаясь подвоза основных боеприпасов.

Изменились и боеприпасы. Французский генерал Брокар изобрёл картуз зарядный, специальную ёмкость (мешок) для порохового заряда, по сути дела прообраз унитарного артиллерийского патрона. До изобретения картуза пороховой заряд из бочонка засыпали в ствол пушки с помощью шуфлы — специального черпака, так что этот процесс не только требовал определённой сноровки, но и был далеко небезопасным даже вне боя: одна искра могла воспламенить россыпь пороха, что вело к гибели или увечьям прислуги, а также к порче орудия.

Хотя Брокара традиционно и считают «отцом картуза», честь этого изобретения скорее всего принадлежала почти одновременно разным людям: уж очень быстро нововведение распространилось в разных армиях. Самым важным, по-видимому, следует считать изобретение включённого в картуз деревянного «башмака», или поддона, заменившего прежний пыж, который существенно уменьшал, а в иных системах полностью устранял зазор между снарядом и стенками ствола, что повышало кучность стрельбы.

Примерно в это же время французский математик Бернар Форест де Белидор предложил метод, позволявший значительно уменьшить количество пороха на снаряд, при сохранении дальности стрельбы и пробивной силы, что способствовало переходу к отливкам стволов с меньшей толщиной стенок. Снижалась и сила отдачи при выстреле, следовательно, отпадала нужда в массивных и тяжёлых лафетах. Всё это привело к серьёзному уменьшению массы артиллерийских орудий, облегчив их использование на поле боя.

Англичанин Бенджамин Робинс в опубликованной в 1742 году книге «Новые принципы артиллерийского искусства» поставил под сомнение многие прежние понятия об основах баллистики, а Леонхард Ойлер (мы его знаем как Леонарда Эйлера, работавшего в Санкт-Петербурге) не только перевёл текст Робинса на немецкий язык, но и продолжил математические расчёты в области баллистики, обратив особое внимание на траекторию сферического снаряда — ядра во время его полёта в воздухе. Ойлер исправил теоретические ошибки, допущенные Робинсоном, а также рассчитал таблицы стрельбы, которыми российские артиллеристы успешно пользовались в течение почти столетия.

Следует отметить, что коренное преобразование отечественной артиллерии началось при Петре I с помощью талантливого учёного артиллериста Я.В. Брюса. Для достижения единообразия при производстве частей орудий вводится единая система измерений — русская артиллерийская шкала и артиллерийский фунт2, на артиллерийские заводы рассылаются чертежи стволов, уменьшается масса орудий, совершенствуются прицельные приспособления, боеприпасы, растёт производство пороха, вводятся норма расхода боеприпасов, колёсные зарядные ящики, устанавливается численность орудийной прислуги из расчёта 7—10 человек на одно орудие. Для устранения многокалиберности и многосистемности было решено оставить вместо 25 лишь 12 образцов пушек, гаубиц и мортир.

Пушки 3-, 6-, 8-, 12-, 18- и 24-фунтовые (76,2, 96,5, 107,6, 121,9, 139,7 и 147,3-мм соответственно, длина ствола 19—23 калибра) предназначались для настильной стрельбы ядрами и картечью; гаубицы — полупудовые и пудовые (150 и 215,9 мм, длина ствола 4—8 калибров) имели более крутую траекторию и могли поражать бомбами и картечью живую силу в укрытиях и разрушать укрепления; мортиры 1-, 2-, 5- и 9-пудовые (349,2-мм, 387-мм, длина ствола 3—4 калибра) обладали самой крутой траекторией и предназначались для поражения бомбами укрытой живой силы и разрушения оборонительных сооружений. Дальность стрельбы была в пределах от 110 до 4125 м3.

Немало сделали для развития артиллерии и российские учёные. Так, почти за 14 лет до опубликования работы Бенджамина Робинса, академик Санкт-Петербургской Академии наук И.Г. Лейтман разработал теорию нарезного оружия. Об этом он писал в работе «О том, как в стволе данной длины правильно нарезать определённой крутизны спиральные дорожки» («Комментарии» Санкт-Петербургской Академии наук, 1728 г.). В следующем труде «О некоторых новых, замечательных опытах и соображениях, касающихся артиллерии» (1729 г.) Лейтман, ратовавший за внедрение в русской армии нарезной артиллерии, доказал, что из нарезных орудий целесообразней стрелять продолговатыми, а не сферическими снарядами, ибо первые «не только лучше поражают цель, но и сохраняют движение, более подходящее к прямолинейному». А в 1730 году появилось его исследование «Заключения и опыты о некоторых редких и любопытных случаях стрельбы из нарезного оружия», в котором учёный предложил использовать полигональные, т.е. многоугольные стволы эллиптического сечения, на сто лет обогнавшие своё время!

Пока одни учёные теоретически обосновывали стрельбу из нарезных стволов, другие не забывали про гладкоствольную артиллерию. Член российской Академии наук Даниил Бернулли добавил веское слово в создание и разработку теории внутренней баллистики, а М.В. Ломоносов разработал новый состав артиллерийского пороха.

Механик А.К. Нартов одним из первых в Европе в 1741 году на своих многоствольных артиллерийских системах применил металлический винт, служивший для придания орудию нужного угла возвышения. В 1744 году он уже использует надкалиберные боеприпасы: его 3-фунтовые пушки стреляли 6-фунтовыми снарядами, а 12-фунтовые — 2-пудовыми бомбами. Изобретённая Нартовым градуированная шкала, прикреплявшаяся к системе вертикальной наводки орудия, освободила артиллеристов от необходимости использовать в боевых условиях громоздкий квадрант. Талантливый изобретатель разрабатывал новые способы отливки и обточки стволов, шлифовки снарядов и т.п. Но самое известное изобретение российских артиллеристов этого времени — единороги4. Они наиболее полно воплотили в себе как многолетний опыт отечественных и зарубежных оружейников, так и последние по тем временам достижения науки и техники. В 1757—1759 гг. артиллерийские офицеры М.В. Данилов, М.Г. Мартынов и другие разработали под руководством П.И. Шувалова5 ряд новых образцов единорогов калибра от 3 фунтов до 2-х пудов (76—246 мм).

Эти единороги представляли собой удлинённые гаубицы, приспособленные как для настильной, так и для навесной стрельбы всеми видами снарядов (ядрами, разрывными и зажигательными гранатами и бомбами, картечью) на дальность до 4 км. Они имели стволы длиной от 7,5 до 12,5 калибра с конической зарядной каморой, значительно ускорявшей заряжание и обеспечивавшей лучшую обтюрацию при выстреле и меньшее рассеивание снарядов. Их масса была почти в два раза меньше массы прежних размеров. Наличие облегчённых лафетов с простым подъёмным винтовым механизмом, применение прицелов в виде диоптра и зарядов в картузах (холщовых мешочках) обеспечивали бόльшую для того времени манёвренность орудий на поле боя, точность стрельбы и скорострельность (до 3—4 выстрелов в минуту). Единороги использовались в полевой, осадной, крепостной и корабельной артиллерии и были лучшими орудиями того времени. Их высокие тактико-технические данные особенно проявились в Семилетней войне 1756—1763 гг. По кучности боя и манёвренности единороги не знали себе равных. В 1759 году в бою при Пальциге впервые в истории российские артиллеристы открыли стрельбу из единорогов поверх голов своей пехоты! На вооружении русской армии единороги состояли свыше 100 лет, до появления нарезных орудий.

Представляет интерес и так называемая секретная гаубица, имевшая расширяющийся к дулу эллиптический канал ствола для веерообразного разлёта картечи в горизонтальной плоскости.

По результатам боевых действий Семилетней войны были ещё удлинены стволы, упрочены лафеты, с 1759 года введён новый прицел — диоптр конструкции полковника Тютчева. С 1760 года все шуваловские гаубицы, а вслед за ними и прочие системы, стали оснащаться клиновым механизмом вертикальной наводки с горизонтальным подающим винтом. Для увеличения дальности и точности стрельбы обычный артиллерийский порох на единорогах заменяли мелкозернистым, ружейным. Отметим, что при Шувалове был издан краткий артиллерийский устав, в 1762 году капитан М.В. Данилов опубликовал учебник «Начальные знания теории и практики артиллерии», что значительно дополняло сложившуюся систему научных знаний об этом роде войск. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Морская артиллерия в этой статье не рассматривается.

2 Артиллерийский фунт равнялся массе чугунного ядра в 1,2 торгового фунта диаметром 2 английских дюйма; оставался единицей измерения только полых снарядов.

3 История отечественной артиллерии. М., 1960. Кн. 2. С. 17, 34, 35.

4 Единорог — старинное русское гладкоствольное артиллерийское орудие, на стволе которого было изображено мифическое животное — единорог (инрог). Сохранилась пищаль-инрог, отлитая в 1577 г. А. Чоховым (экспонируется в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге).

5 Шувалов Пётр Иванович (1710—1762) — граф, генерал-фельдмаршал (1761), генерал-фельдцехмейстер (с 1756 г.), внёс большой вклад в развитие русской артиллерии. При нём построено несколько артиллерийских заводов, создана объединённая школа для подготовки офицеров артиллерийских и инженерных войск. Выдвинул проект создания первой военной академии в России и представил докладную записку «О военной науке», в которой обобщил передовые для своего времени принципы военной теории. Награждён орденами Св. Андрея Первозванного, Св. Александра Невского, Св. Анны. Подробнее см.: Отточкин В.В. Граф П.И. Шувалов: реформатор или прожектёр? // Воен.-истор. журнал. 1995. № 4. С. 78—81.