Адмирал А.В. Колчак — атаман Г.М. Семёнов: окончание противостояния.

Аннотация. В статье исследуется вопрос переформирования Отдельной Восточно-Сибирской армии под командованием атамана Г.М. Семёнова в 6-й Восточно-Сибирский армейский корпус весной—летом 1919 года.

Summary. The article investigates the question of re-forming the Separate Eastern Siberian Army under the command of Ataman G.M. Semyonov into the 6th Eastern Siberian Army Corps in the spring and summer of 1919.

Читать далее

ЧУДОВИЩНЫЕ ОШИБКИ ПО РУКОВОДСТВУ АРМИЕЙ

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

Бакланова Ирина Семёновна — доцент кафедры гуманитарных и социально-политических наук Московского государственного технического университета гражданской авиации, кандидат исторических наук, доцент

«Чудовищные ошибки по руководству армией»

Литература русского зарубежья о стратегии А.В. Колчака в 1919 году

В литературе русского зарубежья нет единства мнений о стратегических решениях Ставки верховного главнокомандующего адмирала А.В. Колчака в 1919 году.

Хотя колчаковский анклав Белого движения начал антибольшевистскую борьбу позже и закончил раньше, чем на Юге России, и её размах был меньшим, а успехи — менее значительными, по мнению генерала Д.В. Филатьева, ему надо отвести «первенствующее место», так как только там было создано всероссийское правительство1. Проанализировав «элементы», от которых зависели результаты военных действий (численность, материальное и духовное состояние армий, качество командного состава; стратегические планы сторон), Д.В. Филатьев отметил, что А.В. Колчак, став верховным главнокомандующим, вместо того чтобы «стоять на месте», закончить формирование и обеспечить снабжение армии, наладить связи с А.И. Деникиным, как того требовали осторожность и военная наука, немедленно начал активные боевые действия2.

Иной точки зрения придерживался генерал-лейтенант (в начале Гражданской войны полковник) К.В. Сахаров3. По его мнению, фронт был стабилизирован, Ставка, готовясь к весеннему наступлению, провела огромную работу по формированию («приданию правильной организации») армии, пополнению её свежими силами и снабжению. При этом, по словам Сахарова, использовалось то лучшее, что помогало Русской армии побеждать в прошлом, и вводилось то, что соответствовало изменившимся условиям войны4. Так была создана полумиллионная армия5.

Воспоминания К.В. Сахарова вызвали серьёзную критику. Д.В. Филатьев считал, что их нельзя назвать объективными6. Генерал М.А. Иностранцев посвятил воспоминаниям К.В. Сахарова книгу, в которой на семидесяти страницах изложил критические замечания. В частности, ссылаясь на данные советского военного историка Н.Е. Какурина, он указал, что к весне 1919 года в Сибирской армии состояли порядка 100 тыс. человек7. Д.В. Филатьев полагал, что «элемент числа давал все выгоды и шансы на победу Колчаку», так как Красная армия, в которой было около миллиона бойцов, должна была действовать на нескольких фронтах8.

К.В. Сахаров писал, что командующие армиями получили полномочия, почти равные правам главнокомандующего. Они, проводя мобилизации, сами формировали новые части, готовили пополнение, «налаживали всё сложное снабжение» армий. Ставка лишь регулировала эту работу9. Такой порядок привёл к расцвету «атаманщины», оценённой Н.Н. Головиным как «дух произвола и беззакония»10. Депутат Госдумы III и IV созывов, член партии «прогрессистов», участник Гражданской войны Н.Н. Львов считал: «Генералы отложились от центра. Каждый действовал за себя и враждебно относился к другому»11. Как отмечал Г.К. Гинс, «атаманщина» проявилась в стремлении каждого начальника части «урвать как можно больше для себя»12. Так, у чеха Р. Гайды, прошедшего путь от унтер-офицера, санитара в австро-венгерской армии в 1915 году до генерал-лейтенанта, командующего белогвардейской Екатеринбургской группой Сибирской армии13, были пять личных вагонов: салон, обставленный старинными вещами (включая рояль), вагон-гараж, два конских с верховыми лошадьми и вагон художественных портретов, в котором находился громадный портрет генерала на коне14.

В литературе русского зарубежья утвердилось мнение, что снабжение Красной армии было лучше, чем Белой. Генерал-лейтенант Н.Н. Головин привёл перечень российских военных заводов, из которого следует, что в Сибири такого производства не было, большинство заводов находились на территории, контролировавшейся «Ленинским Правительством». Правда, большевики были отрезаны от источников сырья. Но, по мнению Н.Н. Головина, при низком техническом уровне обеспечения боевых действий в период Гражданской войны запасов сырья на заводах Советской власти вполне хватало. К тому же в распоряжении большевиков оказались запасы демобилизованной Русской армии. Поэтому обеспечение Белой армии необходимым снаряжением должно было базироваться на иностранной помощи15. Генерал М.А. Иностранцев утверждал: «Не будь у Сибирской армии этого снабжения союзниками, то она совершенно не смогла бы бороться». Причём всё необходимое доставлялось «богато» и «хорошего качества»16.

Н.Н. Головин отметил, что вооружённые антибольшевистские формирования в Сибири испытывали и нехватку старшего командного состава — генералов и штаб-офицеров17. Основной контингент как Белой, так и Красной армий, по мнению Д.В. Филатьева, состоял из аполитичных, принудительно мобилизованных крестьянских парней и запасных солдат. Идейными борцами в антибольшевистских силах Сибири были «небольшие кучки» партизан, а у большевиков — небольшое число матросов и партийных рабочих. Тем не менее «элемент духовный» имел «некоторый плюс» для Белой армии, так как её офицеры «горели желанием победы»18.

Что же касается стратегических планов, то, по мнению Д.В. Филатьева, их у большевиков не могло быть в принципе, так как Советской власти, находившейся в кольце фронтов, приходилось реагировать на вызовы белых, перебрасывая воинские части с одного направления на другое, а колчаковское командование допустило серьёзные стратегические ошибки19.

К началу весеннего наступления колчаковские силы состояли из трёх армий: Сибирской, сосредоточенной на пермском направлении с базой в Екатеринбурге (командующий — генерал Р. Гайда), Западной, действовавшей на уфимском направлении с базой в Челябинске (командующий — генерал М.В. Ханжин) и Оренбургской на юге (командующий — казачий атаман А.И. Дутов)20.

По оценке Д.В. Филатьева, были два «разумных» варианта решительного наступления: двинуться на Вятку, пополнить личный состав за счёт местного населения и получить снабжение с базы в Архангельске, контролировавшейся англичанами, затем направиться к Москве или же наступать на Самару и южнее, соединиться с Донской и Добровольческой армиями и совместно идти на Москву. По его мнению, военная наука требовала избрать второй вариант, так как в первом случае можно было надеяться на успех, только если красные не сумели бы или не догадались сосредоточить силы против Сибирской армии, перебросив части с Южного фронта21.

Генерал А.П. Будберг также считал, что главным должно было стать направление на Самару и Царицын. В этом случае благодаря соединению с А.И. Деникиным усилились бы обе группировки белых, а также прикрывались районы уральских и оренбургских казаков. Белые получили бы спокойный тыл, ресурсы Троицко-Орского района (зерно, фураж и скот), возможность навигации по Каспийскому морю и подвоза всего необходимого через Кавказ. Будберг не согласился с аргументами Ставки, заключавшимися в том, что армия Деникина и население на юге были ненадёжны, а тамошние железные дороги находились в худшем состоянии, чем на севере22. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Филатьев Д.В. Катастрофа белого движения в Сибири 1918—1922. Впечатления очевидца. Paris, 1985. С. 9.

2 Там же. С. 46, 52.

3 Клавинг В. Белые офицеры Урала и Сибири (краткий справочник) // Гражданская война в России: Катастрофа Белого движения в Сибири. М., 2005. С. 450.

4 Сахаров К. Белая Сибирь: Внутренняя война, 1918—1920. Мюнхен, 1923. С. 50, 51.

5 См.: Сахаров К. Указ. соч. С. 57. Подтверждения указанной численности армии А.В. Колчака есть в советской историографии. Так, бывший командующий 5-й армией Г.Х. Эйхе отметил, что колчаковское командование использовало два месяца передышки на фронте для создания боеспособной армии, насчитывавшей 600 тыс. человек (см.: Эйхе Г.Х. Уфимская авантюра Колчака (март—апрель 1919 г.). Почему Колчаку не удалось прорваться к Волге на соединение с Деникиным. М., 1960. С. 74, 285). При этом в армии А.В. Колчака только на Восточном фронте были свыше 140 тыс. штыков и сабель (см.: Эйхе Г.Х. Опрокинутый тыл. М., 1966. С. 149).

6 Филатьев Д.В. Указ. соч. С. 7.

7 Иностранцев М.[А.] История, истина и тенденция. По поводу книги ген[ерал]-лейт[енанта] К.В. Сахарова «Белая Сибирь» (Внутренняя война 1918—1920 гг.). Прага, 1933. С. 12.

8 Филатьев Д.В. Указ. соч. С. 50.

9 Сахаров К. Указ. соч. С. 50, 51.

10 Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917—1918 гг. Париж, [1937]. Ч. 4. Кн. 8: Освобождение Сибири и образование «Белого» военного фронта Гражданской войны. С. 33.

11 Львов Н.Н. Белое движение. Белград, 1924. С. 9.

12 Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. 1918—1920 гг. Воспоминания и мысли члена Омского Правительства. Пекин, 1921. Т. II. С. 282.

13 Клавинг В. Указ. соч. С. 409.

14 Солодовников Б. Сибирские авантюры и генерал Гайда. Прага, б.г. С. 32.

15 Головин Н.Н. Указ. соч. Ч. 5. Кн. 12: Освобождение Дона и Кубани и образование «Белого» южного фронта Гражданской войны. Общее заключение. С. 67, 68.

16 Иностранцев М. Указ. соч. С. 32.

17 Головин Н.Н. Указ. соч. Ч. 4. Кн. 8. С. 16.

18 Филатьев Д.В. Указ. соч. С. 51, 64.

19 Там же. С. 51, 54.

20 Сахаров К. Указ. соч. С. 49.

21 Филатьев Д.В. Указ. соч. С. 52, 53, 86.

22 Будберг А. Дневник / Архив Русской революции. Берлин, 1924. Т. XIV. С. 240, 241.

ПРИМИРЕНИЕ ВЕРХОВНОГО ПРАВИТЕЛЯ РОССИИ АДМИРАЛА А.В. КОЛЧАКА И АТАМАНА Г.М. СЕМЁНОВА ВЕСНОЙ 1919 ГОДА

ЛОКАЛЬНЫЕ ВОЙНЫ И ВООРУЖЁННЫЕ КОНФЛИКТЫ xx—xxi ВВ.

САВЧЕНКО Сергей Николаевич — заведующий отделом современной истории Хабаровского краевого музея имени Н.И. Гродекова, кандидат исторических наук (680000, г. Хабаровск, ул. Шевченко, д. 11)

Примирение Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака и атамана Г.М. Семёнова весной 1919 года

В августе 1918 года Временное сибирское правительство назначило Г.М. Семёнова1 командиром отдельного корпуса со штабом в Чите. В октябре 1918 года на войсковых казачьих кругах он был избран войсковым атаманом Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачеств. С ноября того же года Семёнов командовал Отдельной Восточно-Сибирской армией. Атаман поддерживал тесную связь с японскими войсками, оказывавшими ему значительную помощь. Считая себя фактическим хозяином Сибири, Семёнов отказался подчиниться Верховному правителю России адмиралу А.В. Колчаку, за что и был отрешён от всех должностей и предан суду.

Попытки атамана Г.М. Семёнова в конце 1918 — весной 1919 года создать в Забайкалье в рамках российской белой государственности своё сепаратистское объединение не могли восприниматься серьёзно ввиду явной несостоятельности и неправомочности такого «государственного» построения. Очевидная военно-политическая и экономическая зависимость от японских интервентов сводила на нет все потуги Семёнова к демонстрации «самостоятельности» своего режима, а находившееся в Омске Всероссийское правительство Колчака и ряд союзных стран были обеспокоены из-за угрозы усиления японского влияния на Дальнем Востоке.

Омское правительство и главнокомандующий вооружёнными силами на юге России генерал А.И. Деникин расценивали непризнание Семёновым власти адмирала Колчака и установление атаманом сепаратистского режима в Забайкалье как незаконный и антигосударственный акт. В русле раскольнической политики следовали Амурское (АКВ) и Уссурийское (УКВ) казачьи войска, чьим походным атаманом с 31 октября 1918 года был Семёнов. Попытки Колчака в декабре того же года силой привести последнего к подчинению оказались безуспешными. Главной причиной этого стала позиция японского командования, которое пригрозило двинуть свои войска против колчаковцев, что вынудило адмирала прекратить подобные действия.

В начале января 1919 года в Чите помощник верховного уполномоченного на Дальнем Востоке по военной части генерал-лейтенанта Д.Л. Хорвата войсковой атаман Сибирского казачьего войска генерал-майор П.П. Иванов-Ринов смог убедить атамана Семёнова принять правительственную чрезвычайную комиссию для расследования конфликта2. По окончании переговоров Иванов-Ринов в телеграмме в Омск оправдывал действия атамана и ходатайствовал перед Колчаком об отмене известного приказа № 61, заверяя, что тогда Семёнов немедленно признает власть Колчака и, в случае необходимости, выступит на фронт3. Сам Семёнов 14 января 1919 года сообщил в Омск о своём согласии принять эту следственную комиссию4. Она была создана Советом министров 21 января 1919 года «для расследования поступивших к правительству сообщений, донесений и жалоб на противозаконные и неправильные по службе действия бывшего командира…» Семёнова5. Омск заявил, что решение об отмене приказа № 61 будет поставлено в зависимость от итогов деятельности этой комиссии6.

Несмотря на согласие предпринять определённые шаги по пути примирения с Колчаком, Семёнов по-прежнему усиливал свой режим. Так, чтобы иметь финансовую базу для «самостоятельности», в январе 1919-го он передал казённые золотые прииски и серебросвинцовые рудники Забайкалья в ведение своих военных властей7. Кроме того, в феврале атаман при поддержке японского командования пошёл на создание нового государства — «Великой Монголии» с центром на ст. Даурия, в состав которого должна была войти и часть территории русского Забайкалья, населённая бурятами8.

Общее военное и общественно-политическое положение в Сибири и на Дальнем Востоке заставили АКВ и УКВ в феврале—марте 1919 года признать власть адмирала Колчака9. В этих условиях непризнание Семёновым Верховного правителя мешало консолидации антибольшевистских сил, тем более что кроме Забайкальского казачьего войска (ЗКВ) в фарватере политики Семёнова, несмотря на подчинение Колчаку, продолжали идти и АКВ и УКВ. Поэтому зимой—весной 1919 года интервенты, представители колчаковской власти и казачьи круги Сибири предприняли все возможные меры для ликвидации конфликта между Колчаком и Семёновым.

В начале марта 1919 года к расследованию приступила чрезвычайная следственная комиссия Омского правительства под председательством генерал-лейтенанта Г.Е. Катанаева. В Чите она столкнулась с препятствиями в осуществлении своей работы. Сам Семёнов давать какие-либо показания отказался и объявил, что комиссия может расследовать только вопрос о непризнании им Омска, в противном случае ей будет отказано в содействии. Фактически он запретил ей расследовать какие-либо дела, не относящиеся к сути конфликта между ним и Колчаком. После отъезда Семёнова в начале марта во Владивосток подобной позиции придерживались и его подчинённые, поскольку атаман ещё не признал Омское правительство10. Во Владивостоке Семёнов продолжал создавать «Великую Монголию», но уже с представителями иностранных держав11.

В середине марта управляющий МИД Омского правительства И.И. Сукин сообщал советнику МИД на Дальнем Востоке В.О. Клемму, что противодействие расследованию заставили Катанаева просить Омск отозвать комиссию12. Однако 18 марта ей предписали принять условия, продиктованные Семёновым. Одновременно Омск приказал Иванову-Ринову провести во Владивостоке переговоры с японским командованием для выработки условий по ликвидации семёновского инцидента. Тем не менее, двусмысленность положения комиссии привела к тому, что 21 марта Колчак приказал её отозвать. Однако, по настоянию Сукина, предупредившего о возможном ухудшении положения в результате этого демарша, комиссию оставили в Чите. 22 марта она заявила, что только расследование всей деятельности Семёнова может дать полное заключение о наличии состава государственной измены в его действиях.

23 марта комиссия телеграфом отправила в Омск доклад, в котором признавалось, что, хотя признаков измены не обнаружено, полного расследования провести не удалось из-за противодействия со стороны подчинённых Семёнову лиц. Политику атамана назвали «сепаратистско-авантюристской». Комиссия выяснила, что Семёнов допустил множество нарушений — это участие в создании самостоятельного Монгольского государства, незаконный захват наличности из местного отделения Госбанка, незаконная передача казённых золотых промыслов семёновским военным властям, договоры с японцами о передаче им золотых приисков Забайкалья, уклонение от отправки воинских частей на фронт и др. Деятельность атамана признали «безусловно антигосударственной и направленной во вред Родины»13.

В середине марта дальневосточные атаманы объявили об отправке своих частей на Оренбургский фронт. Параллельно с демонстративной подготовкой к этому событию Семёнов начал переговоры с Омском для получения определённых выгод для себя. 26 марта он заявил, что новая (уже в конце марта) задержка с направлением отряда на фронт объясняется необходимостью перевооружения частей и ещё тем, что казаки должны получить пособие, положенное законами Омского правительства14. Таким образом, Семёнов фактически связывал отправку своих частей с выполнением ряда условий Омском. Следует отметить, что этими переговорами атаманы искусно маскировали свою незаинтересованность в отправке частей Дальневосточных казачьих войск (ДКВ) на фронт. По замечанию С.П. Мельгунова, Семёнов «никуда ехать не собирался»15. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Семёнов Григорий Михайлович (1890—1946) — казачий атаман, деятель Белого движения в Забайкалье и на Дальнем Востоке, генерал-лейтенант Белой армии.

2 Забайкальская новь. 1919. 7 янв.; Далёкая окраина. 1919. 18 янв.

3 Архив внешней политики Российской империи (АВП РИ). Ф. Миссия в Пекине. Оп. 761. Д. 1552. Л. 84. 1 декабря 1918 г. адмирал Колчак приказом № 61 отстранил командующего 5-м отдельным Приамурским армейским корпусом полковника Семёнова от всех должностей за неповиновение, нарушение телеграфной связи и железнодорожного сообщения в тылу армии, расценивая это как акт государственной измены. См.: Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории 1918—1920 гг. Впечатления и мысли члена Омского Правительства. М., 2008. С. 245, 246.

4 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 178. Оп. 1. Д. 1. Л. 45, 45 об.

5 Там же. Л. 114.

6 АВП РИ. Ф. Миссия в Пекине. Оп. 761. Д. 1552. Л. 178, 178 об.

7 Наш путь. 1919. 17 янв. В декабре 1918 г. атаман заключил договор с Японией о передаче в её распоряжение всех золотых приисков Забайкалья. См.: Государственный архив Хабаровского края (ГА ХК). Ф. Р-1503. Оп. 6. Д. 26. Л. 313; Великий океан (Владивосток). 1920. Апрель(?). С. 105.

8 Хаптаев П.Т. Бурятия в годы гражданской войны. Улан-Удэ, 1967. С. 51. Япония, используя панмонгольские идеи, весной 1918 г. начала пропаганду, направленную на образование самостоятельного монгольского государства. По замыслу Японии, это государство должно было находиться под её протекторатом. Япония стремилась объединить южную часть Забайкалья, русский Дальний Восток, всю Монголию и северную часть Маньчжурии в одно государство. Этим самым устанавливалась гегемония Японии в Азии, а Россия теряла выход к Тихому океану.

9 Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (РГИА ДВ). Ф. 145. Оп. 1. Д. 6. Л. 131—132; ГА ХК. Научно-справочная библиотека (НСБ). Протоколы 6-го Войскового круга Амурского казачьего войска. г. Благовещенск, февраль—март 1919 г. Б.м., б.г. С. 27—29.

10 АВП РИ. Ф. Миссия в Пекине. Оп. 761. Д. 1579. Л. 259; ГА РФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 1. Л. 114. Поэтому под расследование комиссии не подпали действия атамана по созданию Монголо-Бурятского государства, передача золотых приисков в ведение семёновских военных властей, реквизиции, изъятия денежных средств из Государственного банка и др.

11 Приамурские ведомости. 1919. 15 марта.

12 Лившиц С.Г. Политика Японии в Сибири в 1918—1920 гг. Уч. пособие по спецкурсу. Барнаул, 1991. С. 49.

13 ГА РФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 21. Л. 104—107 об.; Сперанский А.Ф. Материалы к истории интервенции // Вестник НКИД. 1922. № 1—3. С. 123, 124.

14 Дальний Восток. 1919. 28 марта.

15 Мельгунов С.П. Трагедия адмирала Колчака. Из истории гражданской войны на Волге, Урале и в Сибири. Ч. III. Т. 1, 2. М., 2005. С. 214.