Аннотация. Участие военных в изучении новых окраин Российской империи и прилегавших к ним территорий стало важной составляющей развития отечественного востоковедения. В статье на основе хранящихся в Российском государственном историческом архиве документов рассматриваются основные вехи жизненного пути и творческой деятельности военного востоковеда полковника гвардии А.Н. Казнакова (1871—1933 гг.). Показывается его участие в Монголо-Тибетской экспедиции Русского географического общества 1899—1901 гг. Особое внимание уделяется «кавказскому» периоду жизни Казнакова и его деятельности во главе Кавказского музея. Делается вывод о существенном вкладе Казнакова в развитие российского кавказоведения позднеимперского периода. Его организаторские способности позволили пополнить музейные коллекции, внедрить в работу новаторские для того времени приёмы экспозиционной деятельности, решить вопрос о постройке нового здания. Под руководством Казнакова музей укрепил свой статус ведущего научно-просветительского центра изучения Востока на кавказской окраине Российской империи.
Ключевые слова: военный исследователь; Российская империя; научная экспедиция; Монголо-Тибетская экспедиция; Кавказ; востоковедение; кавказоведение; этнографические коллективы; археология; Кавказский музей; Тифлисская публичная библиотека; Русское географическое общество; Академия наук; Министерство народного просвещения; А.Н. Казнаков.
Summary. The participation of the military in the study of the new outskirts of the Russian Empire and the territories adjacent to them became an important component of the development of Russian Oriental studies. This paper, based on documents stored in the Russian State Historical Archive, examines the main stages of life and creative activity of the military Orientalist, Colonel of Guard Alexander N. Kaznakov (1871—1933). His participation in the Mongol-Tibet expedition of the Russian Geographic Society in 1899—1901 is described. Particular attention is paid to Kaznakov’s «Caucasian period» and his activities as a head of the Caucasus Museum. The paper draws a conclusion about Kaznakov’s significant contribution to the development of Caucasian studies during the late Imperial period. His organizational skills allowed him to grow the museum’s collections, introduce innovative exhibition methods at the time, and tackle the challenge of building a new facility. Under his leadership, the museum became a leading scientific and educational center for studying the East in the Caucasian region of the Russian Empire.
Keywords: military researcher; Russian Empire; scientific expedition; Mongol-Tibetan expedition; Caucasus; oriental studies; Caucasian studies; ethnographic groups; archeology; Caucasian Museum; Tiflis Public Library; Russian Geographical Society; Academy of Sciences; Ministry of Public Education; Alexander N. Kaznakov.
ИМЕНА И СУДЬБЫ
КОЛОСОВСКАЯ Татьяна Александровна — профессор кафедры истории России Северо-Кавказского федерального университета, доктор исторических наук, доцент
«Совершил ученое путешествие в Азию и знаком с Кавказом…»
Вехи служебной биографии военного востоковеда А.Н. Казнакова
Среди исследователей Российской империи, принимавших активное участие в изучении природы и населения Востока, было немало кадровых военных. Достижения некоторых из них получили всеобщее признание. Другим повезло меньше, и они оказались в тени своих более успешных коллег. К числу последних относится Александр Николаевич Казнаков (26 января 1871 — 6 февраля 1933 г.) — военный топограф и путешественник по Центральной Азии, директор Кавказского музея, участник Первой мировой и Гражданской войн. Исследования, посвящённые его личности, немногочисленны, а полная биография и вовсе до сих пор не написана.
Краткие сведения биографического характера о Казнакове в связи с его участием в формировании коллекций Этнографического отдела Русского музея приводит С.В. Дмитриев1. Более подробные данные о нём, в т.ч. из архива Государственного музея Грузии, можно найти в публикациях Н. Мелкадзе2. При этом значительный пласт документов о Казнакове, отложившихся в Российском государственном историческом архиве (РГИА), остался не введённым в научный оборот. Речь идёт о делопроизводственной документации, хранящейся в фонде Департамента народного просвещения (Ф. 733) и отражающей работу Казнакова в должности директора Кавказского музея, а также в материалах личного фонда семьи Казнаковых (Ф. 948), проливающих свет на организацию экспедиционной работы Александра Николаевича в Центральной Азии. Эти материалы существенно дополняют исторический портрет А.Н. Казнакова как военного востоковеда, а также позволяют показать его не только как исследователя, но и в качестве организатора науки на кавказской окраине Российской империи.
Будущий военный востоковедродился в аристократической семье. Его отцом был государственный деятель эпохи «Великих реформ» Николай Геннадьевич Казнаков (1823—1885). Он входил в ближайший круг Александра II и был воспитателем его детей3. Казнаков-старший занимал важные посты: с 1864 по 1866 год был киевским губернатором, с 1875 по 1881 год генерал-губернатором Западной Сибири. При этом связь со своими бывшими воспитанниками поддерживал, и крёстным отцом родившегося в семье Казнаковых младшего сына стал наследник престола цесаревич Александр Александрович4.
С 1880 года Александр Казнаков воспитывался в Пажеском корпусе, одном из самых престижных военных учебных заведений Петербурга. Его выпускники пополняли ряды гвардии — привилегированной, а также наиболее подготовленной и боеспособной части Русской Императорской армии. Александр успешно справился с курсом обучения и 10 августа 1890 года из камер-пажей был произведён корнетом в кавалергарды5.
Главной функцией лейб-гвардии Кавалергардского полка являлось несение придворной и коронационной службы. Однако участие в торжественных церемониях не прельщало молодого офицера. Склонный к научной деятельности, он состоял действительным членом императорского Русского географического общества (РГО), корреспондентом Зоологического музея Академии наук, членом Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете.
Особый интерес Казнаков проявлял к путешествиям и исследованиям малоизученных стран. В 1895—1896 гг. он участвовал в экспедициях на Цейлон, в Южную Индию, Сиам, Камбоджу, Японию и Сибирь, собирая зоологические и этнографические коллекции для музея Академии наук. В 1897 году Казнаков находился в составе экспедиции академика С.И. Коржинского в Бухару, на Памир и «запамирские ханства»6.
Незнакомый и одновременно пленительный мир Востока на рубеже XIX—XX вв. приковывал к себе пристальное внимание российского правительства. Растущие геополитические планы предполагали расширение сведений о топографии, статистике и инфраструктуре центральноазиатских территорий, в борьбу за установление контроля над которыми включилась Российская империя. 13 апреля 1899 года при поддержке правительства РГО командировало в Центральную Азию новую экспедицию под руководством поручика П.К. Козлова. Его помощником был назначен поручик А.Н. Казнаков7.
Экспедиции была поставлена задача обследовать ближайшие к нашим границам местности Монголии, начиная от Большого Алтая и через Гоби, Тянь-Шань и излучину верхнего течения Жёлтой реки выйти в пограничную полосу Тибета и Китая. «Здесь, близ границы Сычуаньской провинции Китая, — подчёркивал председатель РГО великий князь Николай Михайлович, — снаряжаемая экспедиция найдет ту дверь в самое сердце Тибета, через которую неустанно движутся на поклонение Далай-ламе толпы ламаистов и через которую можно надеяться рано или поздно достигнуть Лхасы и завязать дружественные отношения с духовным главой миллионов буддистов»8.
В ходе экспедиции для расширения исследований Казнаков нередко отделялся от основного отряда, производя самостоятельные маршрутные съёмки. Помимо топографических работ в его обязанности входили сбор коллекции по всем отделам зоологии (кроме крупных млекопитающих и птиц) и проведение лимнологических исследований. Во время экспедиции он собирал также геологические и этнографические предметы9. Особый интерес представляет составленная Казнаковым коллекция тибетских металлических ладанок, предназначенных для хранения в них различных амулетов и заговоров против болезней. Изготовленные из золота, серебра или меди, украшенные вставками из бирюзы и коралла, они нередко представляли собой настоящие произведения искусства10.
Собранные экспедицией коллекции были переданы в музей Академии наук и в Ботанический сад для обработки и изучения специалистами, а описание совершённого путешествия было опубликовано в виде многотомного издания, отдельная часть которого включала материалы А.Н. Казнакова11.
1 февраля 1902 года в Зимнем дворце состоялась торжественная встреча участников Монголо-Тибетской экспедиции с Николаем II. Император высоко оценил достигнутые результаты, заметив, что ей удалось посетить Центральный Тибет-Кам, куда стремился проникнуть известный путешественник генерал Н.М. Пржевальский, но так и не смог. Подойдя к штабс-ротмистру Казнакову, Николай II «осчастливил его милостивыми словами и наградил орденом Св. Владимира 4-й степени»12. В свою очередь РГО удостоило военного исследователя золотой медали имени П.П. Семенова13.
После Монголо-Тибетской экспедиции служебная карьера Казнакова находилась на подъёме. 22 мая 1902 года он был прикомандирован для занятий к канцелярии Военно-учебного комитета Главного штаба, а 6 декабря того же года произведён в ротмистры14. Пребывание в Петербурге открывало широкие возможности для молодого офицера, в т.ч. и на поприще исследования стран Центральной Азии. В этом большое содействие ему оказывало РГО, при поддержке которого в начале 1903 года Казнаков ездил в Италию для ознакомления в местных библиотеках с древними сказаниями о Тибете15. Однако таким планам не было суждено осуществиться. 14 марта 1903 года Казнаков обратился к министру народного просвещения с прошением о назначении на должность директора Кавказского музея в г. Тифлисе.
Причиной тому, возможно, стало изменение семейного положения Казнакова. Как отмечается в послужном списке, его супругой стала «бракоразведенная жена полковника Казнакова, Варвара Карловна, урожденная баронесса Икскуль фон Гильденбанд»16. Взяв в жёны разведённую женщину, к тому же бывшую спутницу жизни своего старшего брата Николая, Казнаков нарушал сложившиеся в гвардии этические нормы и тем самым становился изгоем в светском обществе Петербурга. Открывшаяся вакансия директора Кавказского музея могла стать для него спасением, поэтому он решил отправиться на Кавказ — в регион, который тогда охотно принимал всех, у кого возникали противоречия в отношениях с обществом или властью.
Кавказский музей был учреждён в 1865 году. Его основу составили музейные коллекции Кавказского отдела РГО. Вскоре к музею была присоединена Тифлисская публичная библиотека, которая по количеству и разнообразию книг была в то время лучшей в регионе. Благодаря энергичной деятельности первого директора, известного естествоиспытателя и путешественника Г.И. Радде, к началу ХХ века музей превратился в ведущий региональный центр сбора, систематизации и хранения научных коллекций по естествознанию, археологии и этнографии Кавказа, а также сопредельных с ним стран — Турции, Персии и Малой Азии17. После смерти Радде в марте 1903 года возникла необходимость поиска ему замены.
В своём прошении Казнаков обосновывал имевшийся у него опыт экспедиционной деятельности, а также навыки в составлении естественно-исторических и этнографических коллекций. Помимо этого он подчёркивал, что неоднократно ездил в Закавказье, где по мере возможности знакомился с населением края и его бытом18.
Тогда должность директора Кавказского музея привлекла внимание многих учёных. Среди них приват-доцент истории Востока и антропологии Киевского университета А.Н. Грен19, заслуженный профессор Петербургского университета, исследователь грузинского языка и литературы А.А. Цагарели, приват-доцент и хранитель Геологического кабинета того же университета Б.К. Поленов и др.20 Прошения всех претендентов вместе с автобиографиями и сведениями об их научных достижениях были переданы на рассмотрение в Академию наук, которая 27 марта 1903 года «единогласно признала полезным назначить на это место ротмистра гвардии Александра Николаевича Казнакова, как человека вполне к тому подготовленного»21. В решении Академии подчёркивалось, что он «совершил уже ученое путешествие в Азию, знаком с Кавказом и прекрасно изучил собирание и коллекционирование материала»22.
Секрет успеха Казнакова заключался не только в опыте научно-экспедиционной работы на Востоке, но и в наличии высокопоставленного покровителя в лице председателя РГО великого князя Николая Михайловича. Причём для кавказской администрации Казнаков оказался «тёмной лошадкой». На просьбу министра народного просвещения Г.Э. Зенгера уведомить его о том, не встречаются ли какого-либо рода препятствия к такому назначению, главноначальствующий на Кавказе князь Г.С. Голицын честно отвечал, что «не зная совершенно ротмистра Казнакова, я не могу ничего высказать по поводу его кандидатуры»23. При этом с мнением Академии наук он соглашался.
4 октября 1903 года числившийся по гвардейской кавалерии и состоявший в распоряжении начальника Главного штаба ротмистр Казнаков стал исполняющим должность директора Кавказского музея и Тифлисской публичной библиотеки24. Получив новое назначение, он вместе с супругой переехал на постоянное жительство в г. Тифлис.
С первых шагов своей работы на Кавказе Казнаков проявил себя в качестве мудрого администратора, чуткого к проблемам и музея, и своего ближайшего окружения. В первую очередь он нашёл возможность оказать материальную поддержку вдове бывшего директора, выкупив у неё за 200 руб. часть книг, принадлежавших её покойному мужу.
Среди неотложных работ, проведённых по его распоряжению в конце 1903 года, были: постройка камеры для обработки музейных коллекций пара́ми сероуглерода для истребления поедающих их насекомых; установка небольшой переносной кафельной печи в помещении лаборатории, где без неё работать было невозможно; приобретение достаточного количества банок для спиртовых коллекций музея, которые, как докладывал Казнаков, «большею частью помещаются в банки столь плохо закрывающиеся, что спирт испаряется, а препараты портятся, что вызывает лишний непроизводительный расход по доливке спиртом, что иначе можно избежать»25.
Выяснилось, что здания Кавказского музея и Тифлисской публичной библиотеки давно не ремонтировались и пришли в крайне ветхое состояние. Штукатурка фасадов потрескалась и местами отстала от кирпичной кладки, краска под лучами южного солнца выгорела и облупилась, деревянные оконные рамы местами прогнили, голландские печи пришли в негодность, а в подвальные помещения стала проникать сырость, что создавало угрозу для сохранности находившегося там музейного имущества26. 25 февраля 1904 года с наружного фасада здания Тифлисской публичной библиотеки обрушился кусок штукатурного карниза весом около двух пудов27. После происшествия остатки карниза отбили, а проход по тротуару под этим местом закрыли рогатками. «И без того печальный наружный вид здания, — сетовал Казнаков, — стал окончательно несовместим с расположением его в лучшей части города, на самом людном месте Головинского проспекта…»28.
В фокусе внимания нового директора оказались также вопросы организации экспозиционно-выставочной работы. Вникнув в положение дел, Казнаков обнаружил, что «ради красоты многие предметы выставлены открыто в художественно поставленных группах, но эта открытая постановка коллекций подвергает их действию пыли и насекомых»29. Для обеспечения сохранности экспонатов он планировал перейти к использованию стеклянных шкафов (даже для крупных предметов и групп). Волновала Казнакова и проблема пополнения музейных коллекций. «Из беспозвоночных, например, хорошо представлены лишь насекомые, — считал он, — другие же отделы, как паукообразные, черви, ракообразные, представлены очень слабо; таким образом, кроме постепенной замены многих предметов новыми… предстоит заняться пополнением зоологических коллекций по тем отделам, которые недостаточно полны или даже совершенно отсутствуют»30.
Большие трудности возникали с пополнением этнографических коллекций. В условиях российской модернизации региона уходили в прошлое многие бытовые особенности местного населения, изменялись его образ жизни, костюмы и обычаи. «То, что еще можно было достать легко тому десять лет, из костюмов и предметов быта высоко интересных народностей Кавказа, — указывал Казнаков, — то теперь уже стало большой редкостью. Еще лет через десять исчезнет и пропадет для науки уже и то, что сохранилось до сего времени»31.
Так же быстро и решительно следовало действовать на поприще археологии Кавказа — области обширной, но ещё малоисследованной. «…Здесь нужно торопиться, — считал Казнаков, — так как предметы кавказской старины уже привлекли к себе алчные взоры богатых иностранных музеев и частных собирателей, и расхищение их идёт не по дням, а по часам. Кроме расхищения, безжалостно действует и время, так как никем не охраняемые памятники разрушаются и портятся. Камни с древними надписями и клинописью идут на постройки…»32.
Состояние этнографического отдела музея вызвало у Казнакова особую обеспокоенность: «…являясь, вместе с зоологическим, наиболее полным и богатым, а также и ценным, отдел этот, к сожалению, не подвергся никакой обработке, и музей пока не имеет даже списка своей этнографической коллекции»33. Для более полной и точной классификации и описания этнографического материала Казнаков планировал привлечь специалистов преимущественно из местных уроженцев. «Вообще, — подчёркивал он, — дальнейшая деятельность музея должна, по-моему, быть направлена по пути привлечения к работе в музее возможно большего числа людей, любящих науку и знающих вообще край. Музей настолько уже богат, а деятельность его так обширна, что одному или двум лицам с работой справиться уже нельзя»34.
Казнаков понимал, что работа его сотрудников на окраине империи во многом отличалась от работы их коллег в столице, поскольку музей и библиотека были единственными во всём обширном крае такого рода учреждениями. Их персоналу приходилось выполнять массу поручений, начиная с научных исследований и поездок по Кавказу и заканчивая самой неблагодарной, чёрной работой, связанной с реставрацией и консервацией музейных экспонатов.
Только с 1904 по 1908 год сотрудники музея совершили 13 научных экспедиций (или, как их тогда называли, «экскурсий») в пределах Кавказа общей продолжительностью 425 дней (в среднем по 3 месяца в год). Их результатом стало пополнение музея по разным отделам более 32 тыс. предметами35. Казнаков сам регулярно принимал участие в таких научных «экскурсиях» по краю. «Такого рода деятельность, — подчёркивал он, — требует отнюдь не формального к себе отношения, а, главным образом, любви к самому делу. Для того же, чтобы заниматься делом с любовью… нужно, чтобы лица персонала музея были вполне обеспечены материально, дабы не быть в необходимости искать себе побочного заработка…»36.
Казнаков настаивал на расширении штатов музея и увеличения финансирования на научные и хозяйственные нужды, в т.ч. добивался повышения должностных окладов сотрудников. Работать приходилось по штатам, утверждённым более 20 лет назад, а жизнь за это время существенно подорожала. Тем более что в Тифлисе она была нисколько не дешевле, чем в Петербурге. Однако в условиях начавшейся Русско-японской войны, а затем и Первой русской революции такие ходатайства Казнакова министр финансов счёл нужным отложить «до более благоприятного для государственного казначейства времени»37. Не находя поддержки в Петербурге, Казнаков готов был даже отказаться от прибавки к собственному содержанию, если это могло помочь увеличить материальную поддержку музея из казны38.
Ещё одной головной болью для Казнакова стало переполнение библиотеки, фонд которой насчитывал до 40 тыс. томов. При этом вновь поступавшие издания уже не заносились в каталоги, поскольку для них не было места в книгохранилище. «Если недостаток места сказывался сильно уже в 1900 г., то теперь положение еще хуже, — отмечал Казнаков, — и я положительно могу сказать, что места больше нет»39.
Решить проблему можно было путём надстройки ещё одного этажа. Или Казнаков предлагал более дешёвый способ — заменить имевшиеся устаревшие книжные шкафы полками новейшей системы, которые устанавливались на железных переставных кронштейнах. «При этой системе, вводимой во всех первоклассных библиотеках (напр., Азиатский музей императорской Академии наук), — настаивал Казнаков, — достигается огромная экономия места и бо́льшая безопасность в пожарном отношении; в данном случае после указанного переустройства то же здание будет способно вместить по крайней мере двойное количество томов»40.
Понимая, что получить кредит на переоборудование библиотеки в ближайшее время не удастся, Казнаков изыскивал различные финансовые возможности на месте: то предлагал увеличить плату за посещения музея туристами в неприёмные дни (с 50 коп. до 1 руб.)41, то настаивал на сдаче в аренду пустого погреба, расположенного на музейной территории. Последняя инициатива нашла поддержку в Министерстве народного просвещения и была утверждена императором42.
Назначение Казнакова совпало с изменением положения Кавказского музея и подведомственной ему Тифлисской публичной библиотеки. По инициативе Министерства народного просвещения музей планировали отдать в подчинение Академии наук, а библиотеку выделить из общего с музеем управления и передать г. Тифлису.
Ещё до своего отъезда на Кавказ Казнаков изучил хранившуюся в Министерстве народного просвещения переписку и сформулировал свою позицию по данному вопросу. Он аргументированно отстаивал идею о передаче музея в ведение Академии наук, что, по его мнению, «вполне соответствует потребностям музея и чрезвычайно для него важно»43. Одновременно он был категорически против отделения от музея библиотеки: «Никакой музей без тесной связи с соответствующей его задачам библиотекой не существует и существовать не может, так как музей служит не только для выставки коллекций на обозрение публики, а для собирания научно составленных коллекций, затем изучения и обработки имеющегося научного материала, что, очевидно, без библиотеки не представляется возможным. Это общее правило: но в данном случае это тем более важно, что Кавказский музей по самой задаче своей и de facto является хранилищем всего того, что служит для изучения обширнейшего края по всем отраслям»44.
Казнаков предлагал переименовать библиотеку в Кавказскую научную. Для этого следовало передать Тифлису всю беллетристику и издания, не относившиеся к Кавказу и сопредельным странам, которые хранились в её фонде, и тем самым освободить место «для тех из необходимых библиотеке книг, которые за недостатком места сложены пока кое-как и недоступны для пользования»45.
Поддержал Казнаков и идею о поднятии на должную высоту археологических работ музея. Он соглашался на введение новой должности консерватора археологического отдела. При этом, по мнению Казнакова, занимать её должен был не секретарь Кавказского отдела Московского археологического общества, а специалист, непосредственно подчинявшийся директору музея. Тем самым музей станет важным центром развития археологического изучения региона и поможет «спасти для науки огромный археологический материал, имеющийся на Кавказе, который еще мало разработан и отчасти расхищается…»46.
Работа на далёкой окраине империи не мешала Казнакову поддерживать контакты со своими коллегами в Петербурге. В 1909 году в Этнографический отдел Русского музея имени Александра III (сейчас — Российский этнографический музей) он передал небольшую иранскую коллекцию47. Казнаков неоднократно командировался за границу для ознакомления с недавно построенными крупными провинциальными музеями Западной Европы48. При этом он продолжал числиться на действительной военной службе по гвардейской кавалерии и 1 января 1909 года высочайшим приказом по военному ведомству был произведён в полковники49.
Благодаря Казнакову на Кавказе стали применяться современные музейные практики. Так, например, проблему переполненности залов экспонатами и отсутствия свободного места для новых поступлений он решил исходя из опыта работы европейских музеев. Для публики была выставлена лишь наиболее интересная часть коллекций, которая давала возможность составить полную картину отдела по конкретной отрасли знания. Все остальные предметы, включая дубликаты, хранились в специальных помещениях и образовывали основную коллекцию (в отличие от выставочной)50. Для их размещения Казнаков приспособил подвал музея, предварительно его отремонтировав. Здесь же были оборудованы лаборатории и рабочие комнаты для сторонних исследователей.
Принятие нового положения о Кавказском музее растянулось на 10 лет и было высочайше утверждено только 3 декабря 1913 года. Музей передавался в управление наместника на Кавказе по ведомству Министерства народного просвещения. При этом в научном отношении подчинялся императорской Академии наук, которая выбирала его директора. Положение зафиксировало новый статус библиотеки: из публичной она стала специализированной научной, хранившей издания по кавказской тематике.
1 января 1914 года, после избрания Академией наук Казнаков был утверждён директором Кавказского музея51. Непосредственное его подчинение кавказскому наместнику позволяло все текущие вопросы быстро решать на месте, по словам самого Казнкова, «пользуясь живым сочувствием и покровительством»52 со стороны местной администрации.
Следует отметить, что кавказский наместник И.И. Воронцов-Дашков принимал самое деятельное участие в судьбе музея с момента восстановления наместничества в 1905 году. Именно при его поддержке Казнаков добился выделения средств на постройку нового здания, так необходимого для дальнейшего развития музея и библиотеки. Ещё в 1910 году из-за ветхости здания музей закрыли для посетителей53. В том же году Казнаков получил кредит на строительные работы из Государственного казначейства54, а в 1911 году вошёл в состав высочайше утверждённой комиссии по сооружению нового здания Кавказского музея и библиотеки55. Его решили построить на том же месте. В 1912 году начались работы по разборке старых помещений. Но увидеть плоды своих многолетних усилий Казнакову уже не было суждено.
С началом Первой мировой войны он отправился на фронт добровольцем, где был назначен помощником командира 2-го Горско-Моздокского полка Терского казачьего войска. После тяжёлого ранения был признан не годным к строевой службе и вернулся на Кавказ, где по распоряжению наместника, состоя в резерве чинов штаба Кавказского военного округа, вновь занялся делами музея, а также охраной и собиранием памятников древности в районе военных действий56.
После отречения Николая II от престола Казнаков принял решение окончательно оставить службу в музее57. 15 марта 1917 года он вернулся в армию, участвовал в Гражданской войне на стороне белых и по её итогам вынужден был эмигрировать за границу.
Последние годы своей жизни Казнаков провёл во Франции, где существовал за счёт изготовления из камня художественных безделушек. Умер в Париже в 1933 году в возрасте 62 лет: был найден окоченевшим на лестнице метро. Так скоропостижно окончилась жизнь замечательного человека, посвятившего лучшие годы своей жизни научным экспедициям и развитию Кавказского музея (ныне Государственный музей Грузии). Его деятельная личность внесла существенный вклад в организацию изучения Кавказа и потому заслуживает включения в славную плеяду российских кавказоведов.
Исследование выполнено за счёт гранта Российского научного фонда № 25-28-00152, https://rscf.ru/project/25-28-00152.
Источники иллюстраций: Казнаков А.Н. Мои пути по Монголии и Каму // Монголия и Кам. Труды экспедиции императорского РГО, совершенной в 1899—1901 гг. Т. II. Вып. I. СПб., 1907; Козлов П.К. Трехлетнее путешествие по Монголии и Тибету (1899—1901 гг.). СПб, 1911; Коллекции Кавказского музея. Т. VI. Тифлис, 1912.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Дмитриев С.В. Фонд Этнографического отдела Русского музея по культуре народов зарубежного Востока: история формирования и судьба (1901—1930-е гг.). СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2012. С. 579—581.
2 Мелкадзе Н. Неутомимый деятель «Кавказского музея» // Русский клуб. 2014. № 12. С. 15—19.
3 Сорокин А.П. Генерал-губернатор Западной Сибири Николай Геннадиевич Казнаков: осмысление личности // Азиатская Россия: люди и структуры империи: сборник научных трудов. Омск: Полиграфический центр КАН, 2016. С. 329—340.
4 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 948. Оп. 1. Д. 86. Л. 22.
5 Сборник биографий кавалергардов по случаю столетнего юбилея Кавалергардского ее величества государыни императрицы Марии Федоровны полка. 1826—1908 / Под ред. С. Панчулидзева. СПб., 1908. С. 351.
6 РГИА. Ф. 733. Оп. 143. Д. 198. Л. 57.
7 Там же. Оп. 123. Д. 281. Л. 22, 22 об.
8 Там же. Ф. 948. Оп. 1. Д. 131. Л. 1, 1 об.
9 Там же. Ф. 733. Оп. 143. Д. 198. Л. 57.
10 Казнаков А.Н. Собрание тибетских и монгольских «гау». СПб., 1903.
11 Он же. Мои пути по Монголии и Каму // Монголия и Кам. Труды экспедиции императорского РГО, совершенной в 1899—1901 гг. Т. II. Вып. I. СПб., 1907.
12 Новое время. 1902. 1 февраля. № 9318. С. 3.
13 Отчет императорского РГО за 1902 г. Ч. I. СПб., 1903. С. 23, 24.
14 РГИА. Ф. 733. Оп. 123. Д. 281. Л. 22, 22 об.
15 Отчет императорского РГО за 1903 г. СПб., 1904. С. 28.
16 РГИА. Ф. 733. Оп. 123. Д. 281. Л. 25.
17 Колосовская Т.А. Кавказский музей в документах Российского государственного исторического архива: к проблеме репрезентативности источниковой базы имперского кавказоведения // Вестник архивиста. 2024. № 4. С. 1037—1054.
18 РГИА. Ф. 733. Оп. 143. Д. 198. Л. 57.
19 Там же. Л. 42, 42 об.
20 Там же. Л. 97.
21 Там же. Л. 63.
22 Там же.
23 Там же. Оп. 123. Д. 281. Л. 2.
24 Там же. Л. 15.
25 Там же. Оп. 143. Д. 198. Л. 182 об.
26 Там же. Д. 405. Л. 13—14.
27 Там же. Л. 21.
28 Там же. Л. 21 об.
29 Там же. Д. 415. Л. 40.
30 Там же. Л. 40, 40 об.
31 Там же. Л. 72 об.
32 Там же.
33 Там же. Л. 40 об.
34 Там же. Л. 41 об.
35 Там же. Л. 112.
36 Там же. Л. 72.
37 Там же. Л. 70.
38 Там же. Л. 72 об.
39 Там же. Л. 43 об.
40 Там же. Оп. 143. Д. 67. Л. 1, 1 об.
41 Там же. Д. 415. Л. 54, 54 об.
42 Там же. Д. 67. Л. 20.
43 Там же. Д. 415. Л. 33.
44 Там же. Л. 33 об.
45 Там же. Л. 35.
46 Там же. Л. 35 об.
47 Дмитриев С.В. Краткий обзор истории формирования коллекций российского Этнографического музея по народам Ближнего Востока // Антропологический форум. 2010. № 13. С. 169.
48 РГИА. Ф. 733. Оп. 123. Д. 281. Л. 23.
49 Там же.
50 Там же. Оп. 143. Д. 415. Л. 42 об.
51 Там же. Оп. 123. Д. 281. Л. 23.
52 Там же. Оп. 143. Д. 415. Л. 91.
53 Там же. Оп. 145. Д. 171. Л. 33.
54 Там же. Оп. 123. Д. 281. Л. 23.
55 Там же.
56 Там же. Л. 27, 27 об.
57 Там же. Л. 28.