Аннотация. В статье рассматриваются общественно-политические воззрения героя Отечественной войны 1812 года генерал-лейтенанта Д.В. Давыдова в контексте его связей с членами различных объединений декабристов. Умеренный оппозиционер, далеко не во всём одобрявший действия современного ему правительства, Давыдов прежде всего был честным солдатом и категорическим противником революционных переворотов. Не принимая республиканского правления, он считал самовластье вынужденной мерой, поскольку до понимания свободы человечеству ещё предстояло дорасти.
Ключевые слова: Д.В. Давыдов; тайные общества; декабристы; революция; республика; самодержавие; либерализм; общественно-политические взгляды; Военное общество; «Военный журнал».
Summary. The paper examines the socio-political views of Lieutenant General Davydov in the context of his connection with Decembrists. Davydov was a moderate oppositionist who did not fully support government actions, but he was primarily an honest soldier who opposed revolution. He did not accept the republican form of government, and he believed that autocracy was necessary because humanity had not developed an understanding of freedom yet.
Keywords: D.V. Davydov; secret societies; Decembrists; revolution; republic; autocracy; liberalism; socio-political views; Military Society; Military Journal.
АРМИЯ И ОБЩЕСТВО
СЕРЯГИН Сергей Николаевич — краевед, член Союза краеведов Ульяновской области, член отделения Российского исторического общества в г. Ульяновске
«Я НЕ БЫЛ, ОДНАКО, НИКОГДА ПОСВЯЩЕН В ТАЙНЫ ЭТИХ ГОСПОД»
Взгляды генерала Д.В. Давыдова на движение декабристов
Связи идеолога и предводителя партизанского движения периода Отечественной войны 1812 года генерал-лейтенанта Дениса Васильевича Давыдова с декабристами уже освещались в научной литературе советского и постсоветского периодов1. Однако охват источников, которыми пользовались авторы исследований, видится неполным, а раскрытие проблемы не лишено ангажированности: советские учёные тщательно пытались включить Д.В. Давыдова в число лиц, сочувствовавших декабристам, а их современные коллеги, напротив, настаивают на его удалённости от либерального лагеря. Настоящая статья также не является исчерпывающей.
Прежде всего, необходимо отметить, что Денис Васильевич общался со многими участниками декабристского движения, но характер этих взаимоотношений был различным. Так, с А.А. Бестужевым-Марлинским2 его связывали преимущественно литературные заботы — участие в издании «Полярной звезды» 1823—1825 гг. Говорить об общности революционных идей в данном случае нет оснований.
В январе 1817 года Давыдов не без гордости писал П.А. Вяземскому: «Я…назначен членом Военного общества, при Гвардейском штабе утвержденном»3. Это была первая русская военно-научная организация, учреждённая в 1816 году в Петербурге, ставившая целью распространение среди офицеров армии и флота «истинного просвещения», совершенствование их знаний «во многих науках»4. Обществом издавался «Военный журнал», в котором активно участвовал и Д.В. Давыдов. Бессменным редактором издания (до закрытия в 1819 г.) был Ф.Н. Глинка5. На его страницах печатались Н.М. Муравьёв, И.Г. Бурцов и другие декабристы. По мнению исследователей, «“Военный журнал” был, видимо, использован как легальная арена деятельности Союза спасения6 в целях идейного влияния на офицерскую молодёжь и более широкую армейскую среду»7. Советский литературовед и историк Ю.Г. Оксман высказывал мысль о том, что «Общество военных людей» явилось «одним из периферийных органов Союза Благоденствия8 и было использовано им для прикрытия своей революционной деятельности»9.
Особые чувства Денис Васильевич испытывал к И.Г. Бурцову10: «Вот критик истинный! Ежели когда-нибудь вздумаю писать еще, ни к кому другому не прибегну, как к нему, и прошу его не отказать мне в своих замечаниях. Пожалуйста, пусть сие останется между нами, ибо я душевно его почитаю…»11. Сходный характер имели его отношения с А.И. Якубовичем12, которого он называл «богатырем-философом». Однако Давыдов больше интересовался его опытом участия в военных действиях на Кавказе, нежели социально-политическими воззрениями друга: «Хорошо бы сделали, если бы в свободные часы взяли на себя труд описать ваши наезды и поиски! Любопытно видеть разницу партизанской войны в вашей стороне с партизанскою европейскою войною. Право, почтеннейший Александр Иванович, потрудитесь и подарите меня сим начертанием»13.
Более близкие отношения связывали Дениса Васильевича с М.Ф. Орловым14 и В.Л. Давыдовым15, но и здесь есть основания говорить о непричастности его к проектам государственного переустройства. «Знаю достоверно, что часть заговорщиков, в том числе М.Ф. Орлов, когда им нужно было переговорить между собою о чем-либо касающемся их дела, и при этом находился Давыдов, высылали его вон из комнаты, чтобы не замешать неповинного. Южное общество долго не решалось завербовать его…», — писал в воспоминаниях сын героя-партизана войны 1812 года16. Об этом говорил и сам Денис Васильевич: «Находясь всегда в весьма коротких сношениях со всеми участниками заговора 14 декабря, я не был, однако, никогда посвящен в тайны этих господ…»17. Однако, как отмечалось ещё советскими исследователями, к этим его словам необходимо относиться скептически. Зная за собой вспыльчивость и прямоту, Д.В. Давыдов был крайне осторожен в переписке: «…я могу молчать в обществе, пока какая-нибудь искра не упадет в пороховой магазин души моей, а нынче ставят всякое лыко в строку. Вот почему я со всеми моими друзьями прекратил письменное сношение…»18. Также можно предположить, что если цитируемые записки предназначались к печати, то всей правды о связях с декабристами в них сказано не было.
В любом случае Д.В. Давыдов никогда не состоял членом тайных обществ. Причина не в радикализме или консервативности его взглядов, а в понимании чести: «…к чему мне против воли попасться в список карбонариев, тогда как я с ребячества моего избегал всякого рода секретные общества… врал много, но преступного намерения не имел…»19.
Версия о его членстве в «Ордене русских рыцарей»20, выдвинутая советскими исследователями, представляется ошибочной. Ими так и не было предоставлено серьёзных доказательств вхождения Давыдова в кружок М.А. Дмитриева-Мамонова21. Эта гипотеза основывается на мнении М.В. Нечкиной: «…Поскольку в собственноручном письме М.А. Дмитриева-Мамонова ещё до его отъезда за границу (в феврале 1816 г. — Прим. авт.) засвидетельствовано участие Давыдова в создании программных документов “Ордена”, можно сделать вывод, что родственник Орлова — поэт-партизан 1812 года Денис Давыдов также был причастен к организации…»22. М.В. Нечкина не уточняет ни форму, ни характер такого участия. Текст цитируемого ею письма, в котором упоминается Денис Васильевич, ясности также не добавляет: «…определения Давыдова, например, “непривитое дерево” и т.д., превосходны, остроумны, очень хороши для степеней катехизисов, потому что они представляют аллегории. Но книга жизни, учение ордена должны быть выше этого…»23. Если выделять Д.В. Давыдова из числа всех прочих носителей фамилии (как можно заметить, имя не указывается), данных для такого утверждения всё равно недостаточно. Наконец, на формальности существования ордена сходятся как учёные («трудно считать возникшим и существовавшим общество, состоявшее всего из двух человек, договаривавшихся путем переписки»)24, так и сами его организаторы: «<…> сим (созданием тайного русского общества. — Прим. авт.) занимался я конец 1816 и начало 1817 года, но ни намерение мое, ни труд мой к концу приведены не были, и все осталось без исполнения»25.
Однако неучастие Д.В. Давыдова в революционных дворянских организациях совсем не означает одобрения им существовавших порядков. Своё недовольство окружающей действительностью он выражал в дружеской переписке со всей свойственной ему прямотой: «…свободное правление, как крепость у моря, которую нельзя взять блокадою; приступом — много стоит. Смотри Францию; но рано или поздно возьмет ее осадою не без урона рабочих, особенно у гласиса26, где взрывы унесут немалое их число; зато места взрывов будут служить ложементами27, и осада будет подвигаться, пока, наконец, войдет в крепость и раздробит монумент Аракчеева…»28.
При этом считать, что недовольство вызывал именно аракчеевский режим, — явное заблуждение. Безусловно, непопулярные преобразования в армии имели для Давыдова первостепенное значение: «…вряд ли оно (правительство. — Прим. авт.) даст нам другие законы, как выгоды оседлости для военного поселения, или рекрутский набор в Донском войске!…»29. Но не меньшее недовольство вызывали у него и другие реформы: «…я также не совсем и твоего (П.Д. Киселёва. — Прим. авт.) мнения, чтобы ожидать от правительства законы, которые сами собою образуют народ. Правительство, не знаю почему, само заготовляет осаждающим материалы — соединением Польши, свободою крестьян и проч.…»30. Таким образом, есть основания согласиться с мнением исследователей, указывающих на тактические, а не на идейные расхождения Д.В. Давыдова и М.Ф. Орлова: «…спор шёл лишь о сроках и формах подготовки выступления. Максималистские планы Орлова-Мамонова казались Давыдову преждевременными и опасными из-за своей неподготовленности…»31. Под неподготовленностью здесь следует понимать не тактически-революционную неготовность заговорщиков, а общую социальную неготовность страны. «Как он (М.Ф. Орлов. — Прим. авт.) ни дюж, а ни ему, ни бешеному Мамонову не стряхнуть абсолютизма в России… Этот домовой долго еще будет давить ее, тем свободнее, что, расслабясь ночною грезою, она сама не хочет шевелиться, не только привстать разом»32.
Вообще эта тема занимала в размышлениях Д.В. Давыдова немалое место. Прежде всего, необходимо заметить его некоторую осведомлённость в вопросах политического либерализма. Он с увлечением читал труды И. Бентама и Б. Констана33: «Ко мне прислали на тысячу рублей книг. Я теперь зарыт в Politique constitutionelle в Benjamin Constant и Bentham, коих у меня полные сочинения… преинтересные сочинения!»34. Денис Васильевич различал демократию и анархию, которую не допускал ни под каким видом. Он категорически был против народных восстаний: «…Что ты мне толкуешь о немецком бунте? Укажи мне на русский бунт, и я пойду его усмирять…»35. В этом смысле метафора из письма П.Д. Киселёву приобретает дополнительное значение: «…теперь — я как червонец в денежных погребах графини Броницкой! — Но погоди, кто знает, что будет? — Может быть, перевороты государственные вытащат сундуки из-под сводов, и червонцы в курс пойдут…»36. Если в советских исследованиях эта метафора трактовалась как присоединение Давыдова к революционерам, то при внимательном рассмотрении его воззрений можно склониться к противоположному мнению: перевороты призовут «укротителя» для наведения порядка.
Оценивая исторически сложившееся устройство Русского государства, Д.В. Давыдов выступал за унитарную форму и против федерации: «…благоразумие требует не разрознения, а, напротив, приведения духа учреждений областей многосложного государства к общему знаменателю, без чего невозможно единство, которое одно составляет силу государства…»37. Денис Васильевич высказывался за единовластие против парламентаризма: «…не понимал даже возможности учреждения в России каких-либо палат, и всегда говорил, что лучше допускает тирана одноличного, хотя великого, чем массу маленьких, подкрашенных красноречием…»38. В этом отношении его позиция во многом сходна с умеренным либерализмом Н.М. Карамзина, уподобившего самодержавие «печам зимой в северном климате». В 1811 году Николай Михайлович представил императору Александру I «Записку о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношении», в которой, опираясь на многовековой исторический опыт, доказывал незыблемость и спасительную роль самодержавия в России как оплота государственного порядка. Денис Васильевич был знаком с этой рукописью, и она вызывала его восхищение: «…я его всегда высоко уважал, но после этого письма я его боготворю. Я ничего подобного не читывал и ничто надо мною так сильно не действовало… для меня это письмо Евангелие»39.
Предваряя зарождавшееся движение славянофилов, Д.В. Давыдов отводил России особую роль и категорически возражал против западного пути развития: «…Европа в халате, без порток, ест, пьет и сплетничает; ей тесен мундир и каска в тягость!..40 Народ под деспотизмом: воин в латах и с обнаженным мечом. Это жребий России, сего огромного и неустрашимого бойца, который в шлафроке и заврется, и разжиреет, и обрюзгнет, а в доспехах умрет молодцом…»41. Отдавая должное уму П.Я. Чаадаева, Давыдов считал его шарлатаном, а публикацию «Философических писем» воспринимал как пасквиль на Россию: «…я всегда почитал его человеком весьма начитанным и, без сомнения, весьма умным шарлатаном в беспрерывном пароксизме честолюбия, но без духа и характера, как белокурая кокетка. Видя беду неминуемую, он признался, что писал этот пасквиль на русскую нацию по возвращении из чужих краев во время сумасшествия»42. Выражая яркую патриотическую позицию: «…я держусь старой моды: весь русский от темени до пят и от мозга до сердца»43, он не был консерватором и негативно относился к властвующим «хозяевам»: «…слова: отечество, общественная польза — известны были только в отношении к власти, от которой ждали взглядов, кусок эмали или несколько тысяч белых негров44… в одно время пользоваться наслаждением разврата и стяжать награду за добродетель — где это видано?…»45. Но также он выступал и противником рвавшихся к власти либералов: «А глядишь: наш Мирабо/ Старого Гаврило/ За измятое жабо/ Хлещет в ус да в рыло./ А глядишь: наш Лафайет,/ Брут или Фабриций/ Мужиков под пресс кладет/ Вместе с свекловицей»46.
Известно, что упоминавшийся М.А. Дмитриев-Мамонов был весьма жесток в обращении со своими слугами, несмотря на весь либерализм его воззрений. Как писал он в одном из своих писем, «крепостных людей, которые у меня в доме, я не престану наказывать телесно… право наказывать крепостных людей палками неразрывно сопряжено с политическим и частным домостроительством Российского государства»47. Поэтому расхождение Д.В. Давыдова с «русскими рыцарями» имело ещё одно серьёзное (а возможно, и определяющее) значение, недостаточно акцентированное исследователями. Потенциально поддерживая новые идеи, он выступал против их носителей на том основании, что слова о свободе и равноправии у них кардинально расходились с делами. Причина тому заключалась в нравственном несовершенстве общества: «…я, может быть, ошибаюсь, но, тем не менее, убежден в том, что не желудкам нашего нравственно-хилого века переваривать такую пищу, как свобода… Надо сперва постараться сделаться достойными этой небесной манны, и лишь тогда она сама собой снизойдет к нам с неба; но пока всепоглощающее “я” будет единым кумиром, единым рычагом всей нашей деятельности, все наши усилия и стремления будут тщетны. Наш удел до того времени один: либо — рабство, либо — анархия…»48.
Таким образом, при рассмотрении социально-политических воззрений Д.В. Давыдова раскрывается ещё одна грань его таланта. Он не только поэт, не только писатель-мемуарист, но и мыслитель, дающий меткую характеристику русскому обществу того времени.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Ланда С.С. Дух революционных преобразований. М.: Мысль, 1975; Орлов В.Н. В мире русской поэзии: очерки и портреты // Избранные работы в 2 т. Т. 1. Л.: Художественная литература, 1982; Пугачёв В.В. Денис Давыдов и декабристы // Декабристы в Москве: сборник статей. М.: Московский рабочий, 1963; Хохлова Н.А. История дружбы: письма Д.В. Давыдова к П.Д. Киселёву // Реалии и легенды Отечественной войны 1812 года: сборник научных статей. СПб., Тверь: Изд-во М. Батасовой, 2012 и др.
2 Бестужев (литературный псевдоним — Марлинский) Александр Александрович (1797—1837) — воспитывался в Горном корпусе, но вышел до окончания курса и поступил юнкером в лейб-гвардии Драгунский полк, с января 1825 г. — штабс-капитан. Прозаик, критик, поэт, в 1823—1825 гг. вместе с К.Ф. Рылеевым издавал альманах «Полярная звезда». С 1824 г. член Северного общества, активный участник восстания на Сенатской площади. Приговорён к каторжным работам на 20 лет (впоследствии срок сокращён до 15 лет), в 1829 г. определён рядовым (в 1835 г. произведён в прапорщики) в Кавказский корпус // Декабристы: биографический справочник / Под ред. М.В. Нечкиной. М.: Наука, 1988. С. 20.
3 Давыдов Д.В. Письмо П.А. Вяземскому, 7 января 1817 г. // Письма поэта-партизана Д.В. Давыдова к князю П.А. Вяземскому. Пг.: Тип. Министерства земледелия, 1917. С. 5.
4 Военный энциклопедический словарь / Под ред. С.Ф. Ахромеева. М.: Воениздат, 1986. С. 504.
5 Глинка Фёдор Николаевич (1786—1880) — воспитывался в Первом кадетском корпусе, в 1802 г. выпущен в Апшеронский пехотный полк. Участник Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов, награждён орденом Св. Владимира 4-й степени, орденом Св. Анны 2-й степени, золотой шпагой за храбрость и Прусским орденом за заслуги. В 1818 г. произведён в полковники с назначением «находиться по особым поручениям при Петербургском военном генерал-губернаторе М.А. Милорадовиче», в июне 1822 г. назначен состоять по армии. Член Союза спасения и Союза благоденствия, организатор самостоятельной ячейки («общество Глинки-Перетца»). Арестован в марте 1826 г., в июне того же года освобождён с переводом в гражданскую службу в чине коллежского советника. В 1834 г. уволен в отставку в чине действительного статского советника. Жил в Москве, Петербурге, с 1862 г. — в Твери // Декабристы… С. 52.
6 Союз спасения — первая тайная организация декабристов. Возникла в феврале 1816 г. в Петербурге. Основателями были А.Н. Муравьёв, Н.М. Муравьёв, С.П. Трубецкой, братья С.И. и М.И. Муравьёвы-Апостолы, И.Д. Якушкин, всего насчитывалось около 30 членов. Основными положениями программы являлись ликвидация крепостничества и установление конституционной монархии. К осени 1817 г. выяснилось, что союз не может обеспечить достижения поставленных целей, члены приняли решение о самороспуске и создании новой организации // Большая Советская энциклопедия в 50 т. / Гл. ред. Б.А. Введенский. Т. 40. М.: Советская энциклопедия, 1957. С. 232.
7 Тартаковский А.Г. 1812 год и русская мемуаристика: опыт источниковедческого изучения. М.: Наука, 1980. С. 166.
8 Союз благоденствия — тайная организация декабристов, возникшая в начале 1818 г. В неё вошли бывшие члены Союза спасения, всего насчитывалось около двухсот участников, главным образом, молодых офицеров. Общество делилось на «управы», существовавшие в Петербурге, Москве, Тульчине, Кишинёве, Одессе. Первая часть Устава общества, написанного А.Н. Муравьёвым, Н.М. Муравьёвым, С.П. Трубецким и П.И. Колошиным, сообщала легальные цели — распространение просвещения и благотворительности. Вторая, черновая, часть формулировала главную цель — ликвидацию крепостничества и установление конституционной монархии. Для её достижения предполагалось распространить деятельность на всю страну и после длительной подготовки совершить государственный переворот, опираясь на местные «управы». В начале 1820 г. был взят курс на военную революцию без участия в ней широких народных масс. Необходимость создания более действенной революционной организации, очищения общества от непоследовательных, колеблющихся членов привела к решению о самороспуске. В феврале 1821 г. союз был распущен и созданы новые организации — Северное и Южное общества декабристов // Большая Советская энциклопедия в 50 т. Т. 40. С. 213.
9 Цит. по: Тартаковский А.Г. Указ. соч. С. 178.
10 Бурцов Иван Григорьевич (1795—1829) — воспитывался в Московском университетском благородном пансионе, в 1812 г. — прапорщик, участник Отечественной войны и Заграничных походов 1813—1814 гг., награждён орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом. С июля 1822 г. — полковник, с марта 1824 г. — командир Украинского пехотного полка. Член Союза спасения, затем Тульчинской «управы» Союза благоденствия. В январе 1826 г. арестован, в июле 1826 г. обращён на службу без лишения чина, в январе 1827 г. переведён на Кавказ. Участник Русско-турецкой войны 1828—1829 гг. В ноябре 1828 г. награждён орденом Св. Георгия 4-й степени, за взятие Ахалцыха, в апреле 1829 г. произведён в генерал-майоры // Декабристы… С. 33.
11 Давыдов Д.В. Письмо П.Д. Киселёву, 27 декабря 1821 г. // Реалии и легенды Отечественной войны 1812 года. СПб., Тверь: Изд-во М. Батасовой, 2012. С. 418.
12 Якубович Александр Иванович (1796—1845) — воспитывался в Московском университетском пансионе, в службу вступил в августе 1813 г. юнкером лейб-гвардии Уланского полка. За участие в дуэли, в январе 1818 г. переведён прапорщиком Нижегородского драгунского полка на Кавказ, где прославился своими лихими набегами против горцев. В 1824 г. произведён в капитаны. Участник восстания на Сенатской площади, приговорён к каторжным работам навечно (впоследствии срок сокращён до пятнадцати лет). По окончании срока поселился в Енисейской губернии // Декабристы… С. 209.
13 Давыдов Д.В. Письмо А.И. Якубовичу, 14 марта 1824 г. // Сочинения Дениса Васильевича Давыдова со статьёй о литературной деятельности Д.В. Давыдова и примечаниями, составленными А.О. Круглым. Т. 3. СПб.: Евг. Евдокимов, 1893. С. 157.
14 Орлов Михаил Фёдорович (1788—1842) — воспитывался в Петербургском пансионе аббата Николая. В службу вступил эстандарт-юнкером (унтер-офицеры из дворян в 1798—1802 гг.) в лейб-гвардии Кавалергардский полк, участник войн 1805—1807 гг. (Аустерлиц, Фридланд), участник Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов 1813—1814 гг., подписал акт о капитуляции Парижа. С апреля 1814 г. — генерал-майор, в 1815—1817 гг. — начальник штаба 7-го пехотного корпуса во Франции, в 1818 г. переведён начальником штаба 4-го пехотного корпуса в Киев, а в 1820 г. — начальником штаба 16-й пехотной дивизии в Кишинёв, где сблизился с П.И. Пестелем. В 1823 г. в связи с делом В.Ф. Раевского отставлен от командования и назначен состоять при армии. Один из основателей тайной преддекабристской организации «Орден русских рыцарей», член Союза благоденствия, руководитель Кишинёвской «управы». Арестован в декабре 1825 г., благодаря заступничеству А.Ф. Орлова высочайше повелено «отставить от службы и впредь никуда не определять, отправить в деревню, где и жить безвыездно, а местному начальству иметь за ним бдительный тайный надзор». В 1831 г. разрешено жить в Москве. Автор ряда публицистических, политэкономических и исторических сочинений // Декабристы… С. 135.
15 Давыдов Василий Львович (1793—1855) — воспитывался в Петербургском пансионе аббата Николая, а затем дома под руководством аббата Фромана. В службу вступил в октябре 1807 г. юнкером лейб-гвардии Гусарского полка. Участник Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов, награждён орденом Св. Владимира 4-й степени, орденом Св. Анны 2-й степени, золотой шпагой за храбрость, Прусским орденом за заслуги. В январе 1822 г. уволен в отставку в чине полковника. Член Союза благоденствия, Южного общества, вместе с С.Г. Волконским возглавлял Каменскую «управу» (с. Каменка Чигиринского уезда Киевской губернии), осуществлял связь Южного общества с Северным. Арестован в январе 1826 г. в Киеве, приговорён к каторжным работам навечно (впоследствии срок сокращён до тринадцати лет). По окончании срока, в июле 1839 г. отправлен на поселение в г. Красноярск. Брат Н.Н. Раевского, двоюродный брат А.П. Ермолова и Д.В. Давыдова // Декабристы… С. 61.
16 Денис Васильевич Давыдов, партизан и поэт // Русская Старина. 1872. Т. 5. С. 636, 637.
17 Давыдов Д.В. Анекдоты о разных лицах, преимущественно об Алексее Петровиче Ермолове // Записки Дениса Васильевича Давыдова, в России цензурою не пропущенные. Лондон: Петр Долгоруков, 1863. С. 42.
18 Он же. Письмо П.Д. Киселёву, 24 февраля 1823 г. // Реалии и легенды Отечественной войны 1812 года… С. 424.
19 Там же.
20 По мнению исследователей, первая и самая многочисленная из ранних «преддекабристских» организаций, преследовавшая цели государственного переворота и работавшая над конституционным проектом. Состоял из его основателей — М.Ф. Орлова, М.А. Дмитриева-Мамонова и причастных к нему Н.И. Тургенева, М.Н. Новикова, а также старого московского мартиниста М.И. Невзорова, однако сведения о каких-либо заседаниях ордена полностью отсутствуют. «Пункты преподаваемого учения» являются лишь первоначальным и быстро оставленным наброском М.А. Дмитриева-Мамонова, они носят черновой характер и ещё не сведены в единое целое // Нечкина М.В. Движение декабристов. Т. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. С. 134.
21 Дмитриев-Мамонов Матвей Александрович (1790—1863) — участник Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов, награждён золотой саблей за храбрость. В 1812 г. на свои средства сформировал казачий полк, шефом которого был назначен с чином генерал-майора, в 1814 г. прикомандирован к командиру 1-го кавалерийского корпуса Ф.П. Уварову, с 1816 г. в отставке. С 1817 г. жил в своих подмосковных имениях, временами бывал в Москве и встречался с членами тайных обществ. В 1826 г. отказался присягнуть Николаю I, был объявлен сумасшедшим с установлением над ним опеки // Декабристы… С. 64.
22 Нечкина М.В. Указ. соч. С. 133.
23 Цит. по: Семевский В.И. Политические и общественные идеи декабристов. СПб.: Тип. 1 Спб. труд. артели, 1909. С. 402.
24 Нечкина М.В. Указ. соч. С. 134.
25 Орлов М.Ф. Политические сочинения и письма. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1963. С. 79.
26 Гласис (фр. — скат, откос) — земляная насыпь перед наружным рвом фортификационного сооружения, служащая для улучшения условий обстрела и маскировки // Военный энциклопедический словарь… С. 196.
27 Ложемент (фр. — гнездо) — неглубокий, до 1 м, окоп для стрельбы лёжа или с колена. // Там же. С. 405.
28 Давыдов Д.В. Письмо П.Д. Киселёву, 15 ноября 1819 г. // Реалии и легенды Отечественной войны 1812 года… С. 408.
29 Там же.
30 Там же.
31 Ланда С.С. Указ. соч. С. 161.
32 Давыдов Д.В. Письмо П.Д. Киселёву, 15 ноября 1819 г. // Реалии и легенды Отечественной войны 1812 года… С. 408.
33 Иеремия Бентам (1748—1832) — английский буржуазный правовед-моралист, проповедник утилитаризма. Являясь идеологом буржуазного либерализма, отстаивал неограниченную свободу конкуренции и обеспечивавший её правовой режим. Касаясь задач государства, отстаивал принцип «невмешательства» — законодательство и правительственная деятельность должны ограничиваться заботой о «безопасности» граждан, то есть охраной их личности и принадлежащей им частной собственности. Высказываясь против отдельных феодальных пережитков, являлся сторонником избирательного ценза и ценза грамотности, например, был противником предоставления избирательного права женщинам // Большая Советская энциклопедия в 50 т. / Гл. ред. С.И. Вавилов. Т. 4. М.: Советская энциклопедия, 1950. С. 609.
Бенжамен Констан (1767—1830) — французский буржуазный политический деятель, публицист и писатель. В своих публицистических произведениях выступал типичным представителем французского буржуазного либерализма начала XIX в. К. Маркс относил его к числу истинных истолкователей и представителей «трезво-практического буржуазного общества» // Большая Советская энциклопедия в 50 т. / Гл. ред. Б.А. Введенский. Т. 22. М.: Советская энциклопедия, 1953. С. 416.
34 Давыдов Д.В. Письмо П.Д. Киселёву, 7 августа 1819 г. // Реалии и легенды Отечественной войны 1812 года… С. 402.
35 Он же. Анекдоты о разных лицах… С. 42.
36 Он же. Письмо П.Д. Киселёву, 7 августа 1819 г. С. 401.
37 Он же. Воспоминания о польской войне 1831 года // Сочинения Дениса Васильевича Давыдова… Т. 2. С. 202.
38 Денис Васильевич Давыдов, партизан и поэт… С. 636, 637.
39 Давыдов Д.В. Письмо П.А. Вяземскому, 27 апреля 1836 г. // Письма поэта-партизана Д.В. Давыдова к князю П.А. Вяземскому… С. 47.
40 Он же. Письмо А.И. Михайловскому-Данилевскому, 22 декабря 1835 г. // Сочинения Дениса Васильевича Давыдова… Т. 3. С. 218.
41 Он же. Письмо П.А. Вяземскому, 2 июня 1818 г. // Письма поэта-партизана Д.В. Давыдова к князю П.А. Вяземскому… С. 9.
42 Он же. Письмо А.С. Пушкину, 23 ноября 1836 г. // Сочинения Дениса Васильевича Давыдова… Т. 3. С. 211; Чаадаев Пётр Яковлевич (1794—1856) — учился в Московском университете, в службу вступил прапорщиком лейб-гвардии Семёновского полка в мае 1812 г. Участник Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов, награждён орденом Св. Анны 3-й степени и Кульмским крестом. В начале 1816 г. переведён в лейб-гвардии Гусарский полк, в феврале 1821 г. вышел в отставку. В 1823—1826 гг. в заграничном путешествии, член Союза благоденствия. За публикацию одного из «Философических писем» в 1836 г. официально объявлен сумасшедшим, оставлен на свободе, жил в Москве под врачебным присмотром // Декабристы… С. 193.
43 Давыдов Д.В. Письмо П.А. Вяземскому, 27 апреля 1836 г. // Письма поэта-партизана Д.В. Давыдова к князю П.А. Вяземскому… С. 47.
44 Он же. Письмо П.Д. Киселёву, 7 августа 1819 г. // Реалии и легенды Отечественной войны 1812 года… С. 401.
45 Он же. Воспоминания о польской войне 1831 года… С. 205.
46 Он же. Современная песня // Сочинения Дениса Васильевича Давыдова… Т. 1. С. 70.
47 Дмитриев-Мамонов М.А. Письмо Д.В. Голицыну, 23 февраля 1825 г. // Русский Архив. 1868. № 6. С. 965.
48 Давыдов Д.В. Воспоминания о польской войне 1831 года… С. 205.