Аннотация. В мемориальном музейном комплексе имени Александра Невского в Городце выставлен средневековый шлем (инв. № ГРМ 3397), который в некоторых журнальных и газетных публикациях связали с именем князя Александра Невского. Шлем экспонируется в зале, посвящённом его жизненному пути. Однако доказательно связать находку с этим историческим персонажем невозможно. Более того, о датировке данного типа шлемов до сих пор ведутся научные дискуссии. Отдельные исследователи относят шлем к XIV веку. Это доказывает его декоративное композиционное оформление, которое можно наблюдать на других шлемах XIV столетия. Уникальный апотропейный декор, соединивший воедино изображение птицы и «узла счастья», был широко распространён на территории Золотой Орды и Руси именно в том веке, что позволяет считать владельцем шлема современника Куликовской битвы.
Ключевые слова: «шлем Александра Невского»; доспех; Древняя Русь; Золотая Орда; иконография.
Summary. The Alexander Nevsky Memorial Museum Complex in Gorodets displays a medieval helmet (inventory No. 3397, State Russian Museum), which in some magazine and newspaper papers was associated with the name of Prince Alexander Nevsky. The helmet is exhibited in the hall dedicated to his life. However, it is impossible to connect the find with this historical figure. Besides, there are still scientific discussions about the dating of this type of helmet. Some researchers attribute the helmet to the XIV century. This is proved by its decorative composition, which can be observed on other helmets of the XIV century. The unique apotropaic decoration, combining the image of a bird and the knot of happiness, was widespread in the territory of the Golden Horde and Russia in that century, which allows us to consider the owner of the helmet a contemporary of the Battle of Kulikovo.
Keywords: Helmet of Alexander Nevsky; armor; Ancient Russia; Golden Horde; iconography.
ИЗ ФОНДОВ АРХИВОВ И МУЗЕЕВ
НЕГИН Андрей Евгеньевич — доцент кафедры истории древнего мира и средних веков Нижегородского государственного университета имени Н.И. Лобачевского, доктор исторических наук
(г. Нижний Новгород. E-mail: negin@imomi.unn.ru).
«ГДЕ У ВАС ШЛЕМ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО?»
Уникальный артефакт в экспозиции музея имени Александра Невского в Городце
Образ знаменитого полководца великого князя Александра Невского с начала XVI века стал постепенно входить в число наиболее значимых фигур отечественной истории. В Петровскую эпоху его имя было включено в имперский пантеон как имя одной из важнейших для российской истории личностей. С тех пор фигура князя только укрепляет своё значение как идеальный образ воина — патриота Родины. В 2008 году по итогам общероссийского голосования в проекте «Имя России» Александр Невский был провозглашён символом страны. В конце 2021 года, в ознаменование 800-летия со дня его рождения Городецкий историко-художественный музей расширился за счёт нового подразделения — мемориального комплекса, носящего имя Александра Невского. Насущность такого музея для Городца, связанного с именем Александра Ярославича, не вызывает сомнения. Ведь, как сообщает «Житие Александра Невского», именно здесь, возвращаясь из поездки в Орду, князь окончил свой земной путь.
Центральным экспонатом мемориального музея наряду с подлинной вислой свинцовой печатью Александра Невского, найденной горожанином Владимиром Дуниным, является средневековый шлем, выкопанный в 1985 году местным жителем на своём огороде. Авторы музейной экспозиции разместили боевое наголовье в зале № 4, который носит название «Александр Невский» и информирует посетителей о святом князе и его пребывании в древнем Городце. При помощи проектора даётся визуальная реконструкция оживлённых средневековых улиц города. На одной из стен помещены летописные сведения с важными датами жизни Александра Ярославича. На витрине посреди зала размещён шлем, подписанный как «княжеский шлем XIII века».
Музей пользуется неизменной популярностью у многочисленных туристов, а некоторые из посетителей уже при входе в него задают вопрос: «Где у вас шлем Александра Невского?». Очевидно, что в обыденном сознании уникальный экспонат, найденный в Городце, оказался третьим по счёту «шлемом Александра Невского». Существуют ещё два шлема, приписываемых Александру Невскому1. Оба экземпляра находятся в коллекции Оружейной палаты Московского кремля. Первый — «шапка ерихонская» работы мастера Никиты Давыдова (1621 г.) и второй — «шапка деисусная», представляющая собой наголовье цилиндро-конической формы с полями, декорированное золотым и серебряным орнаментом с Деисусом2. Ещё в начале XIX века П.П. Свиньин обнародовал легенду о принадлежности «шапки ерихонской» Александру Невскому3. «Шапку деисусную» с именем Александра Ярославича связали в бытность П.С. Валуева заведующим Оружейной палатой (1801—1814 гг.)4. Оба этих экземпляра не относятся к времени Александра Невского. «Шапка ерихонская» была изготовлена гораздо позже, уже в XVII веке, а «шапка с деисусом» по стилистике орнаментального украшения датируется специалистами-оружиеведами XIV веком5.
В отличие от легенд, сложенных в прошлом об упомянутых экспонатах Оружейной палаты, отождествление шлема из Городца с именем Александра Невского совсем недавнее. Оно не является творчеством музейных работников, а возникло в поле общественного сознания. В воображении далёких от исторической науки туристов-посетителей отпечатался образ Александра Невского, созданный в известных историко-биографических кинофильмах: «Александр Невский» (режиссёр С. Эйзенштейн, СССР, 1938 г.) и «Житие Александра Невского» (режиссёр Г. Кузнецов, СССР, 1991 г.). В этих кинофильмах на голове князя показан очень похожий шлем с полумаской и бармицей. За его основу был взят так называемый шлем Ярослава Всеволодовича (он же «шлем из Лыково»), который также хранится в Оружейной палате и приписывается отцу Александра Невского6. Однако среди исследователей нет единогласного одобрения данной гипотезы. Они не только называют иных возможных владельцев шлема, но и по-разному датируют его7. Тем не менее это самый известный и узнаваемый шлем, близкий по времени к эпохе Александра Невского, поэтому он и был взят кинематографистами за основу княжеского боевого наголовья. Но виной народной молвы о шлеме из Городца стал не только кинематографический образ, а также и публикации в СМИ.
Шлем из Городца первым непосредственно связал с именем Александра Ярославича Невского в конце 1990-х годов Ю. Кириллов8. Далее его предположение стало ретранслироваться в некоторых интернет-СМИ, и это продолжается поныне9. Косвенно способствовала поддержанию этого мнения и выставка «История России глазами художников», организованная к 800-летию со дня рождения Александра Невского в Новой Третьяковке. Там экспонировался шлем из Городца, что опять-таки опосредованно и подсознательно навязывало общественному мнению атрибуцию шлема как княжеского, несмотря на то, что напрямую имя Александра Ярославича и не называлось. Хотя связь с князем в вышеперечисленных публикациях лишь предполагается, тем не менее некоторые туристы, посещающие Городец, уже целенаправленно идут в музей посмотреть на «шлем Александра Невского».
Шлем из Городца без преувеличения является уникальным произведением искусства и историческим памятником. Вследствие этого он относится к тем артефактам, которые привлекают большой общественный интерес. Он начинает превращаться в общественном сознании в «свидетеля» сакрально значимого аспекта отечественной истории, который связан с именем князя Александра Ярославича Невского. Но подобные предметы, зачастую бездоказательно связываемые с известными историческими личностями, как бы существуют одновременно в двух измерениях — строго верифицируемом научном знании и в поле мифологизированной истории. Это выражается в принципиально отличающихся друг от друга способах постижения истории. Один из них характеризуется скрупулёзным анализом вещественных и документальных свидетельств прошлого, а в основе другого лежит постижение прошлого через его мифологизацию10.
Что касается научного поля, то, несмотря на наличие ряда публикаций11, многие вопросы, такие как владельческая принадлежность, время и место изготовления шлема, равно как и обстоятельства его утраты, действительно, всё ещё не получили окончательных ответов. Следует отметить, что датировка трёхчастных шлемов, к которым относится и находка в Городце, в последнее время претерпевает изменение. Вслед за А.Н. Кирпичниковым12 некоторые исследователи считают эти шлемы продуктом русских оружейников домонгольского периода13. Однако за последние десятилетия появились новые находки, благодаря которым возникла насущная необходимость в пересмотре вышеупомянутой датировки. Бытование данной группы боевых наголовий, скорее всего, было растянуто по времени на XIII и XIV вв. Известный знаток восточного и, в частности, золотоордынского вооружения М.В. Горелик считал этот тип боевых наголовий привнесённым на Русь монголами, датировав его XIII — первой половиной XIV века14. С.Ю. Каинов и Ю.А. Кулешов называют отрезок времени со второй половины XII до третьей четверти XIV века, выделяя группу более ранних полумасок, бытовавших до монгольского нашествия, и собственно шлемы «классического типа IV»15. Такое деление на ранние и поздние образцы не вызывает возражений. Шлем из Киева16, возможно, утерянный во время осады города монголами, вполне может относиться к ранним образцам рассматриваемого типа, но верхнюю хронологическую границу бытования трёхчастных шлемов с полумасками ещё предстоит уточнить. А вот шлем из Городца Ю.А. Кулешов относит как раз к поздней группе, датируя его началом XIV века17. Главным датирующим признаком он считает орнаментальное деление шлема на вертикальные секторы и инкрустацию золотым узором18.
Действительно, подобный четырёхчастный орнамент на золочёных шлемах присутствует на миниатюрах в «Большой Шах-наме»19. Аналогичное деление тульи при помощи орнамента наблюдается и на шлемах из Таборовки20 и Таганчи21, Ватра Молдовицей (Румыния)22, на которых линии гравировки имитируют широкий околыш и стыки пластин, характерные для конструкции сегментного шлема. На этих же экземплярах можно наблюдать и четырёхлепестковое подвершие или его орнаментальную имитацию. По мнению М.В. Горелика, вышеперечисленные признаки характерны для классических монгольских шлемов, которые изготовлялись путём склёпывания отдельных сегментов, на места стыка которых наклёпывались узкие вертикальные пластины-рёбра23. Снизу их соединял обод, а сверху — четырёхлепестковое подвершие. Но на шлемах из Городца, Таборовки, Таганчи и Ватра Молдовицей данные конструктивные особенности лишь имитированы при помощи орнамента. Поэтому напрашивается вывод о том, что эти экземпляры представляют собой локальные подражания, распространённые на территории Ак Орды, и лишь имитируют образцы монгольской оружейной традиции24. Следовательно, оформленные подобным образом шлемы относятся к золотоордынскому времени, скорее всего, к XIV веку.
Шлем из Городца найден случайно, вне какого-либо датирующего контекста, но тем не менее его утрату можно связать с разорением Городца на Волге войсками Едигея в 1408 году25. В пользу этого говорит само место находки шлема — там, где, скорее всего, прорвались в город воины Едигея26. Но данная гипотеза является вспомогательной при датировке шлема из Городца, так как более точную датировку позволяют выдвинуть именно иконографические особенности его декора. Чтобы сузить хронологические рамки, следует обратить пристальное внимание на одну его особенность, а именно на сочетание двух апотропейных элементов — изображения птицы (по остаткам изображений крыльев) и «узла счастья». Такое сочетание двух этих элементов широко распространяется именно в XIV веке. Эти благожелательные символы присутствуют в декоре одежд, на монетах и других предметах.
С началом «Великой замятни» в Золотой Орде (1359—1382 гг.) стали существенно сокращаться тиражи серебряных эмиссий, что привело к недостатку денежной массы в периферийных районах. Эти территории, в т.ч. и русские уделы, находились вдалеке от центров чеканки джучидских дангов, что вызвало необходимость замещения денежной массы монетами собственного изготовления. С этой целью в разных русских городах (княжествах) в 1360—1370-х годах срочно было организовано производство собственных денежных знаков, подражавших золотоордынским дангам. Таким образом, хорошо знакомые русскому населению по дангам виньетки («узлы счастья») появляются и на русских монетах. Собственно, широкое распространение этого элемента на денежной массе связано с Хулагидским Ираном, откуда и пошла эта мода в начале XIV века27. В первой трети XIV века в Золотой Орде организовывались производства под непосредственным влиянием иранского ремесла28. Это влияние нашло отражение сначала в золотоордынском, а затем и в русском нумизматическом материале на протяжении всего XIV века и в следующем столетии.
Подобным же образом изображения птиц появляются как на золотоордынских, так и на русских монетах. Что касается именно русских денег, то экземпляры с птицей А.В. Орешников относил к Дмитрию Константиновичу (1365—1383 гг.)29. По мнению А.А. Ильина, изображение летящей птицы присуще монетам Дмитрия Константиновича30. В похожей манере птица встречается на монетах времён правления Василия Кирдяпы и позднее31. Она представляет собой подражание монетам Сарая ал-Джадид, Гюлистана и Джанибека. Изображение птицы стало как бы знаком чеканки суздальских князей, и в дальнейшем продолжая присутствовать на некоторых более поздних монетах, чеканенных в бывшем Нижегородском княжестве32.
Следует отметить, что птица здесь изображается со сложенными крыльями и по своему внешнему виду совершенно непохожа на те фрагментарные изображения, которые имеются на поверхности шлема из Городца. Точно так же непохожа и «решётка» с монет Дмитрия Ивановича на «узлы счастья» городецкого шлема. Наиболее похожие изображения присутствуют как раз на более ранних золотоордынских пулах, на которых и «узел счастья» полностью аналогичен представленному на шлеме, и птица изображается с распростёртыми крыльями.
Нас, однако, должно интересовать совмещение фигур птицы и «узла счастья» в рамках одной композиции. Такое сочетание присутствует на недатированных пулах анонимной чеканки в Сарае 760—770-х годов хиджры(?) (1360—1370-х гг.) с надписью «В добрый час/ новый пул»33. На этих монетах нет года чеканки или других точно датирующих элементов, но однозначно речь идёт о XIV веке, т.к. сарайские пулы чекана до 721 года хиджры (1321 г.) неизвестны, а монетное производство в Сарае ал-Джадид возникает в 741 году хиджры (1340 г.)34. Таким образом, монетное обращение на Селитренном городище начинается в 30-х годах XIV века35. Наибольшая же активность монетных дворов в Сарае и в Сарае ал-Джадид отмечается в 1340—1360-х годах, а также в годы правления хана Тохтамыша (1380—1390-е гг.)36. Кроме этих недатированных экземпляров, сочетание изображения птицы и «узла счастья» присутствует на датированных экземплярах пулов чеканки Сарая ал-Джадид, выпущенных в 796 году хиджры (1394 г.)37. Таким образом, с учётом нумизматических аналогий изображения связки двух апотропеев на шлеме из Городца его возможно датировать серединой — третьей четвертью XIV века.
Сравнение с нумизматическим материалом позволяет выдвинуть ещё одно важное предположение. Подобно зачастую нечитаемым «надписям» в стиле арабографического текста на русских монетах — подражаниях золотоордынским дангам возможная «надпись» на челе шлема из Городца также может быть не более чем нечитаемым подражанием арабографической надписи. В этом случае, конечно же, шлем мог быть изготовлен русским оружейником как подражание золотоордынскому образцу. К сожалению, нынешнее состояние налобного декора шлема не позволяет реконструировать «надпись», и, следовательно, с уверенностью говорить о присутствии там арабской надписи или же её нечитаемого подражания. Поскольку шлем из Городца по стилистике и содержанию его декоративного убранства можно датировать серединой или даже третьей четвертью XIV века, следует заключить, что этот шлем мог принадлежать скорее современнику или даже участнику Куликовской битвы. В целом данный музейный экспонат представляет эпоху монгольского правления на Руси, но историки всегда стремятся по возможности к уточнениям датировок, и с этой точки зрения всё-таки более правильно показывать шлем не в зале, посвящённом жизни Александра Невского, а в другом экспозиционном комплексе музея, тема которого — монгольское нашествие, сопротивление Древней Руси ордынцам. Это не только более логично, но и позволит избежать излишних и нежелательных ассоциаций, благодаря которым исторический миф может поддерживаться, укрепляться и даже обрастать новыми домыслами.
Исследование выполнено за счёт гранта Российского научного фонда №24-28-00083 (https://rscf.ru/project/24-28-00083).
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Ковалев А.С. Шлем Александра Невского: не по размеру эпохи // Родина. 2024. № 3. С. 98—101.
2 Чхаидзе В.Н. Шлем с Деисусом из собрания Оружейной палаты Московского Кремля: к вопросу о происхождении и датировке // Археология евразийских степей. 2017. № 5. С. 122—124.
3 Свиньин П.П. Указатель главнейших достопамятностей, сохраняющихся в Мастерской Оружейной палаты. СПб.: Тип. А. Смирдина, 1826. С. 97.
4 Стерлигова И.А. «Шапка с Деисусом» как памятник культуры Древней Руси // Музеи Московского Кремля: материалы и исследования. Вып. 22. М.: Московский Кремль, 2014. С. 130.
5 Она же. Указ. соч. С. 129; Кулешов Ю.А. Место «шапки греческой с Деисусом» из собрания Оружейной палаты в ряду поздневизантийских боевых наголовий Восточной Европы // Там же. С. 148.
6 Янин В.Л. О первоначальной принадлежности так называемого шлема Ярослава Всеволодовича // Советская археология. 1958. № 3. С. 54—60.
7 Горелик М.В. Армии монголо-татар X—XIV веков: воинское искусство, снаряжение, оружие. М.: Восточный горизонт, 2002. С. 26; Рыбаков Б.А. Ремесло Древней Руси. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1948. С. 291, 292; Янин В.Л. Указ. соч. С. 54—60; Кирпичников А.Н. Русские шлемы X—XIII вв. // Советская археология. 1958. № 4. С. 64; он же. Древнерусское оружие. Вып. 3. Доспех, комплекс защитных средств IX—XIII вв. Свод археологических источников Е 1—36. Л.: Наука, 1971. С. 60; Жуков К.А. Куполовидные шлемы с полумасками на Руси // Военное дело России и её соседей в прошлом, настоящем и будущем: материалы международной научно-практической конференции. СПб., 29—31 марта 2005 г.М., 2006. С. 153.
8 Кириллов Ю. Шлем Александра Невского? // Вокруг света. 1996. № 11. С. 29—31; он же. Ровесник столицы древний Городец // Вечерняя Москва. 1998. № 117. Второй выпуск. 27 мая. С. 4.
9 Миндалёва Ю. Чьё чело защищал шлем?: загадка, пока ещё не разгаданная историками [Электронный ресурс] // «Земля нижегородская». 2021. 12 мая. URL: https://zem-nn.ru/?p=22371.
10 Смирнова А.А., Леонов И.В., Кириллов И.В. Исторический миф: особенности генезиса, пути «овеществления» и способы реализации. Статья 1 // Человек. Культура. Образование. 2022. № 1(43). С. 81.
11 Негин А.Е. Шлем из Городца: тайны, факты, гипотезы. Саров: Альфа, 2001; он же. Шлем из Городца. Нижний Новгород: ННГУ, 2013.
12 Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. С. 31.
13 Жуков К.А. Указ. соч. С. 155.
14 Горелик М.В. Армии монголо-татар X—XIV веков. С. 26; он же. Шлемы и фальшьоны: два аспекта взаимовлияния монгольского и европейского оружейного дела. // Степи Евразии в эпоху средневековья. Т. 3: Половецко-золотоордынское время. Донецк: ДонНУ, 2003. С. 237; он же. Шлемы золотоордынских воинов Северного Кавказа из частных собраний // Там же. Т. 8: Золотоордынское время. Донецк: ДонНУ, 2010. С. 259.
15 Каинов С.Ю., Кулешов Ю.А. Боевые полумаски Восточной Европы в свете последних находок и новых исследований // Stratum Plus. 2014. № 6. С. 94, 95.
16 Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. С. 30.
17 Кулешов Ю.А. Указ. соч. С. 142.
18 Там же. С. 144.
19 Горелик М.В., Дорофеев В.В. Погребение золотоордынского воина у с. Таборовка // Проблемы военной истории народов Востока: бюллетень Комиссии по военной истории народов Востока. Вып. 1. Л.: Всесоюзная ассоциация востоковедов, 1990. С. 119—132; Горелик М.В. Армии монголо-татар X—XIV веков. С. 77.
20 Горелик М.В., Дорофеев В.В. Указ. соч. С. 119—132.
21 Gawrysiak-Leszczynska W., Musianowicz K. Kurhan z Tahanczy // Archeologia polski. 2002. T. 47. S. 287—340.
22 Spinei V. Moldova în secolele XI—XIV. Bucureşti: Complexul Muzeal «Iulian Antonescu» Bacău, 1982. P. 195.
23 Горелик М.В. Средневековый монгольский доспех // Олон улсын монголч эрдэмтий III их хурал. Уланбаатар, 1979. С. 90—101; он же. Ранний монгольский доспех // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск: Наука, 1987. С. 192; он же. Куликовская битва 1380: русский и золотоордынский воины // Цейхгауз. 1991. № 1. С. 6.
24 Горелик М.В., Дорофеев В.В. Указ. соч. С. 122.
25 Негин А.Е. Указ. соч. С. 69—73.
26 Кирьянов И.А. Старинные крепости нижегородского Поволжья. Горький: Горьковское кн. изд-во, 1961. С. 52; Негин А.Е. Указ. соч. С. 69—73.
27 Гончаров Е.Ю. Путь денег: Иран — Золотая Орда — Русь (XIV—XV вв.) // Деньги и кредит. 2015. № 2. С. 76.
28 Фёдоров-Давыдов Г.А. Золотая орда и Монгольский Иран // Вестник МГУ. Серия «История». 1978. № 6. С. 25—37.
29 Орешников А.В. Русские монеты до 1547 г. М.: Тип. А.И. Мамонтова, 1896. С. 176.
30 Ильин А.А. Классификация русских удельных монет. Вып. 1. Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1940. С. 28.
31 Фёдоров-Давыдов Г.А. Монеты Нижегородского княжества. М.: Изд-во МГУ, 1989. С. 38.
32 Там же. С. 68.
33 Френ Х.М. Монеты Ханов Улуса Джучиева или Золотой Орды, с монетами разных иных Мухаммеданских Династий в прибавлении; из прежнего собрания Г-на Профессора, Статского Советника и Кавалера К. Фухса в Казани, принадлежащего ныне тамошнему Императорскому Университету, с краткими объяснениями и указаниями Х.М. Френа (с восемнадцатью таблицами и четырьмя виньетами). СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1832. № 383; Пырсов Ю.Е. Каталог джучидских монет Саратовского областного музея краеведения. Казань: Изд-во Казанского университета, 2002. С. 57. № 388; Фёдоров-Давыдов Г.А. Денежное дело Золотой Орды. М.: Палеограф, 2003. С. 201. № 287, 288; Клоков В.Б., Лебедев В.П. Монетный комплекс с Селитренного городища (Золотая Орда, г. Сарай) // Древности Поволжья и других регионов: сборник статей. Вып. IV. Нумизматический сборник.Т. 3. М.: Информэлектро, 2002. С. 115. Рис. 29/7 а, б, в.
34 Клоков В.Б., Лебедев В.П. Указ. соч. С. 145.
35 Там же. С. 147.
36 Там же. С. 160, 161.
37 Там же. С. 105, 132. Рис. 24, № 42 а, в.