Аннотация. Статья посвящена анализу трансформации системы управления трудовыми ресурсами Ленинграда в период блокады 1941—1944 гг. Цель исследования — выявление ключевых механизмов и практик, позволивших поддерживать функционирование промышленности и городского хозяйства в экстремальных условиях. В результате исследования определено, что на промышленных предприятиях Ленинграда в условиях блокады произошла кардинальная трансформация рабочих кадров, а их квалификационный уровень значительно снизился. На основе архивных материалов демонстрируется, что основой выживания промышленности стали комплексное перераспределение рабочей силы, массовое привлечение на производство женщин, подростков и ранее нетрудоустроенных граждан, а также развёртывание ускоренной системы профессионального обучения. Показано, что эти меры позволили не только сохранить ключевые производства и обеспечить выполнение оборонных заказов, но и создать задел для послевоенного восстановления города.
Ключевые слова: Великая Отечественная война; блокада Ленинграда; трудовые ресурсы; промышленные рабочие; квалификация; женщины; подростки; регулирование трудовой деятельности.
Summary. This paper analyzes the transformation of the labor management system in Leningrad during the 1941—1944 siege. The study aims to identify the key mechanisms and practices that allowed industrial and municipal operations to continue functioning under extreme conditions. The study concludes that during the siege, industrial enterprises in Leningrad experienced a radical transformation of the workforce, with significant declines in skills. Archival materials show that the survival of the industry was based on a comprehensive redistribution of workers, the mass recruitment of women, adolescents, and previously unemployed people, and the development of an accelerated vocational training program. These measures not only preserved key production facilities and ensured the fulfillment of defense orders, but also laid the foundation for the city’s post-war reconstruction.
Keywords: Great Patriotic War; Siege of Leningrad; labor resources; industrial workers; qualifications; women; adolescents; regulation of labor activity.
ЭКОНОМИКА И ВООРУЖЁННЫЕ СИЛЫ
КРАСНОЖЕНОВА Елена Евгеньевна — профессор Высшей школы общественных наук Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого, доктор исторических наук (Санкт-Петербург. E-mail: eleena@inbox.ru);
ХАЗОВ Владимир Константинович — доцент Высшей школы общественных наук Санкт-Петербургского политехнического
университета Петра Великого, кандидат философских наук
(Санкт-Петербург. E-mail: vla1698@yandex.ru).
«…ОРГАНИЗОВАТЬ НАБОР РАБОЧЕЙ СИЛЫ, НЕМЕДЛЕННО ПРИСТУПИВ К ПОДГОТОВКЕ И ПЕРЕПОДГОТОВКЕ КАДРОВ НЕДОСТАЮЩИХ ПРОФЕССИЙ»
Организация и регулирование производственной деятельности на предприятиях Ленинграда в 1941—1944 гг.
Блокада Ленинграда 1941—1944 гг. сформировала исключительные условия для функционирования городской экономики и системы управления. Массовая мобилизация трудоспособного населения на фронт, гибель людей от голода, холода и обстрелов, а также эвакуация предприятий привели к катастрофическому сокращению численности и качественному изменению состава рабочих кадров по возрастным и гендерным характеристикам. В этих условиях поддержание функционирования промышленности и городского хозяйства стало вопросом выживания. Глубже понять специфику и механизмы кадрового обеспечения в экстремальных условиях блокады позволяет анализ системы управления трудовыми ресурсами, сложившейся в осаждённом Ленинграде. Дефицит рабочих кадров компенсировался за счёт привлечения нетрудоспособных граждан, включая женщин и подростков. Ключевую роль в кадровом обеспечении сыграла система ускоренного профессионального обучения, которая позволяла в сжатые сроки готовить рабочих узкой специализации для критически важных производств. Опыт города демонстрирует, как директивное перераспределение рабочей силы и ускоренная подготовка кадров позволили не только выполнять оборонные заказы, но и заложить основы для послевоенного восстановления.
Одной из ключевых задач для осаждённого Ленинграда стало сохранение промышленного потенциала, работавшего на нужды фронта и города. Состояние рабочих кадров, их количественные и качественные характеристики предопределяли выполнение производственных заданий, что обусловило актуальность исследования данной проблемы в исторической науке.
Анализ историографии проблемы рабочих кадров предприятий блокадного Ленинграда выявляет три ключевых исследовательских подхода. Первый фокусируется на системе восполнения кадров через государственные трудовые резервы, в частности, рассказывая деятельность ремесленных училищ и школ ФЗО1. Это направление сохраняет актуальность в постсоветский период2. Функционирование промышленных предприятий Ленинграда в условиях блокады показано в работах П.П. Данилова3, А.В. Зотовой4, А.М. Рябкова5 и ряда других авторов6. Проблеме трудовых мобилизаций посвящены труды А.Ю. Стефаненко7.
Второй подход исследует проблему перераспределения имевшихся ресурсов: интенсификацию труда, внутреннюю миграцию предприятий и освоение рабочими смежных профессий. Эти процессы детально проанализированы в работах А.Р. Дзенискевича8 и М.А. Манакова9.
Третье направление рассматривает методы управления рабочими кадрами промышленных предприятий блокадного города, включая централизацию контроля и внеэкономическое стимулирование10.
Трудоспособное население Ленинграда являлось ключевым стратегическим ресурсом в период блокады. В послевоенной историографии численность производственных рабочих на промышленных предприятиях Ленинграда перед началом войны оценивалась в 900 тыс. человек11. П.П. Данилов указывает на 565 тыс. рабочих, занятых на 333 промышленных объектах, обеспечивавших 24 проц. общесоюзного выпуска продукции тяжёлого машиностроения и 33 проц. — электротехнических изделий12. По сведениям А.Р. Дзенискевича количество производственных рабочих в Ленинграде перед войной достигало 630—640 тыс. человек13.
Согласно докладной записке заведующего Бюро по учёту и распределению рабочей силы А.П. Смирнова А.А. Жданову на 1 марта 1944 года общая численность населения Ленинграда составляла 528 100 человек, из которых 80 проц. (403 386 человек) являлись рабочими, служащими и учащимися вузов и техникумов, что демонстрирует высокий уровень вовлечённости оставшегося в городе населения в народное хозяйство14.
Передислокация промышленных мощностей неизбежно подрывала их потенциал. Уже к началу 1942 года множество предприятий лишились значительной части персонала. К примеру, на Сталепрокатном и проволочно-канатном заводе, где до военных действий трудились приблизительно 5000 человек, к январю 1942 года оставались только 300 рабочих15.
Сотрудники ключевых производственных объектов, чьи мощности размещались на южных и юго-восточных окраинах города (Кировский, Ижорский, Обуховский заводы), находились в зоне повышенной опасности. Кировский завод, оказавшийся в непосредственной близости от линии фронта, в 1942 году пережил 65 интенсивных артиллерийских обстрелов, в результате которых на его территорию попали 1642 снаряда16. Наиболее массированный налёт 3 июля 1942 года привёл к попаданию 171 снаряда. Результатом этих атак стали не только разрушения (1030 снарядов повредили заводские строения), но и прямые человеческие жертвы: 33 человека погибли, 180 получили ранения17. К началу 1943 года на Кировском заводе работали всего 5816 человек, включая 4474 рабочих, что более чем в 5 раз меньше довоенной численности18.
Помимо военных потерь массовая гибель жителей происходила от алиментарной дистрофии, переохлаждения и обстрелов. В первую блокадную зиму 1941/42 года на заводе «Севкабель» ежедневная смертность достигала 5 человек; от голода погибли свыше 20 проц. сотрудников. В Выборгском районе численность рабочих с 1940 по 1943 год сократилась с 57 933 до 11 587 человек, что составило 80 проц. Потери 20—25 проц. зафиксированы среди персонала ленинградских электростанций19. Эти массовые утраты среди экономически активного населения не только предопределили долгосрочные векторы социально-экономического развития города, но и сформировали критическую ситуацию в сфере администрирования трудовыми ресурсами в краткосрочной перспективе.
Мобилизационная экономика военного времени основывалась на жёсткой регламентации трудовых отношений. Ключевое значение имел Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года, который установил восьмичасовой рабочий день и семидневную рабочую неделю, а также закрепил запрет на самовольный уход работников с предприятий20. Параллельно было принято постановление СНК СССР № 1099, повышавшее нормы выработки и снижавшее расценки. За опоздание или самовольный уход с работы сотрудник подвергался уголовному наказанию в виде исправительно-трудовых работ по месту работы (максимальный срок — до 6 месяцев) и вычету до 25 проц. от зарплаты21. При этом увольнение за прогул было отменено, что законодательно закрепляло работника за предприятием.
Указ от 26 июня 1941 года «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время» ввёл обязательные сверхурочные работы продолжительностью от 1 до 3 часов в день22. Для несовершеннолетних работников (до 16 лет) сверхурочная работа ограничивалась двумя часами. Приказ Наркомзема РСФСР от 28 июня 1941 года отменил очередные отпуска и мобилизовал учащихся и преподавателей на сельскохозяйственные работы, что свидетельствует о тотальном характере мобилизации трудовых ресурсов23.
На городском уровне ключевой задачей управления трудовыми ресурсами в 1942 году стало поддержание производительности труда в условиях тотального истощения кадров. Решение Ленгорсовета от 31 мая 1942 года «О мобилизации населения гор. Ленинграда для выполнения, в порядке трудовой повинности, работ на оборонительных рубежах» законодательно трансформировало иждивенцев в мобилизованных работников, одновременно привлекая к этим работам занятых на предприятиях рабочих и служащих24. Трудовая повинность предусматривала 10-часовой рабочий день с дифференцированной оплатой: 10 руб. при выполнении нормы и 12 руб. при её перевыполнении, приостанавливая выплаты по основному месту работы.
Мобилизационные мероприятия, инициированные в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 июня 1941 года, оказали непосредственное воздействие на кадровый потенциал Ленинграда. Призыву на военную службу подлежали военнообязанные в возрасте 18—45 лет25. 25 августа 1941 года вышло постановление Военного совета обороны Ленинграда о формировании батальонов народного ополчения26. Их основу составили студенты и рабочие вышеуказанной возрастной категории, представлявшие собой наиболее дееспособную часть городского социума. Так, завод «Русский дизель» направил на фронт 300—400 специалистов, а в Ленинградскую армию народного ополчения (ЛАНО) вступили около 1000 рабочих27. Октябрьский вагоноремонтный завод направил на фронт около 1500 человек, а работниками Кировского завода были поданы около 15 тыс. заявлений о зачислении в ряды народного ополчения28.
Это привело к значительному сокращению кадров: на «Севкабеле» после мобилизации остались около 1000 работников, а на Заводе по обработке цветных металлов к 1 июля 1941 года из 1500 человек остались 80029. Существенные потери, до половины коллективов, понесли и предприятия судостроительной промышленности. На 1 октября 1941 года совокупные мобилизационные потери промышленности и городского хозяйства достигли 431 тыс. человек30.
Следствием вышеуказанных процессов стало возникновение к концу 1941 года острого дефицита трудовых ресурсов, парализовавшего ключевые отрасли ленинградской промышленности. К лету 1942 года промышленный комплекс Ленинграда был представлен 175 предприятиями, работавшими в ограниченном режиме при острой нехватке кадров. Остальные производственные объекты перешли на режим консервации. На них сохранялся лишь минимальный персонал, чьи функции сводились к обеспечению сохранности материально-технического имущества и поддержанию в надлежащем состоянии производственных корпусов.
Трудности управления трудовыми ресурсами Ленинграда усугублялись необходимостью решения масштабных задач по поддержанию жизнедеятельности города в условиях блокады. Помимо производственных и оборонных функций экономически активное население, включая промышленных рабочих, систематически привлекалось к ликвидации последствий разрушений, борьбе со стихией и иным крайне трудоёмким работам.
Такое перераспределение рабочей силы существенно искажало реальные показатели производительности. Так, в докладной записке уполномоченного Госплана СССР по г. Ленинграду и Ленинградской области Л.М. Володарского заместителю председателя СНК СССР М.З. Сабурову «О работе ленинградской промышленности за 6 месяцев Великой Отечественной войны» от 23 марта 1942 года констатировалось, что план по первому (довоенному) полугодию был выполнен на 105 проц. За этот период было произведено продукции на 7 294 393 руб. Вместе с тем Володарский фиксировал невозможность точного определения выполнения промышленного плана во втором полугодии 1941 года, поскольку рабочих регулярно командировали на непрофильные задания — строительство оборонительных рубежей и службу в народных дружинах31.
Согласно приведённым в докладной записке сведениям масштабы отвлечения рабочих от основной производственной деятельности в конце 1941 года приобрели критический характер. Анализ по отдельным предприятиям демонстрирует следующую картину: на заводе «Электросила» при общем количестве в 3700 сотрудников от производства отвлекались 1300 человек (35,6 проц.); на заводе имени Карла Маркса — 585 из 3445 (17 проц.); на заводе «Знамя труда» — 100 из 605 (16,5 проц.); на заводе «Красный Выборжец» — 510 из 3200 (15,9 проц.); на Заводе резиновой обуви — 2790 из 7330 (37,9 проц.). Аналогичная ситуация наблюдалась на большинстве ленинградских предприятий32. Столь значительное изъятие трудовых ресурсов, достигавшее на некоторых предприятиях более трети списочного состава, существенно дезорганизовывало производственный процесс.
Важно подчеркнуть, что до весны 1942 года административная практика не предусматривала официального исключения рабочих, направлявшихся на непрофильные работы, из списочного состава предприятий. Это искусственно завышало кадровую статистику и маскировало реальную нехватку персонала в цехах. Первые шаги по нормативному упорядочиванию данной ситуации были предприняты лишь 20 апреля 1942 года, когда рабочие и служащие, ушедшие в народное ополчение, истребительные батальоны и части МПВО, стали подлежать официальному увольнению с выплатой выходного пособия33.
Последовательное законодательное оформление данной практики растянулось на весь 1942 год. Ключевым стало постановление исполкома Ленгорсовета и бюро горкома ВКП(б) от 4 сентября 1942 года «О заготовке дров промышленными предприятиями в пригородных лесных массивах». Данный документ впервые установил унифицированный порядок материального обеспечения рабочих, командированных на лесозаготовки, предписав производить их оплату и питание по нормам, утверждённым для основного состава Леспромтреста34.
К осени 1942 года в Ленинграде сложилась чрезвычайная система многоцелевого использования рабочей силы, при которой промышленные кадры в принудительном порядке перераспределялись на жизненно важные для города задачи, формально оставаясь в рамках единого правового и хозяйственного поля.
К весне 1942 года функционировавшие в Ленинграде предприятия столкнулись с критическим дефицитом рабочей силы, угрожавшим срывом оборонных заказов. Единственным резервом для компенсации кадровых потерь стало привлечение лиц, не имевших опыта работы в промышленности, — прежде всего женщин и подростков. Правовой основой для этого стал Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1942 года «О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и строительстве». В нём предусматривалась трудовая повинность для всех нетрудоустроенных мужчин в возрасте 16—55 лет и женщин 16—45 лет, причём их направляли в ключевые секторы оборонной промышленности35.
Массовое комплектование штатов ленинградских заводов развернулось во втором квартале 1942 года. Ярким примером служит Кировский завод, куда за указанный период были приняты 1500 новых работников36. Однако, несмотря на эти усилия, общая ситуация оставалась крайне тяжёлой. По данным единовременного учёта от 15 декабря 1942 года, общая численность производственных рабочих на ленинградских заводах и в строительных организациях едва достигала 100 тыс. человек, что свидетельствует о глубине демографического и экономического кризиса, переживавшегося осаждённым городом37.
Таким образом, анализ практик трудовой деятельности в блокированном Ленинграде выявляет существенную трансформацию содержания термина «трудовые ресурсы». Если в довоенный период под ним подразумевалось население в активном трудовом возрасте (18—65 лет), обладавшее профессиональными навыками, то в условиях блокады категория расширилась. В неё стали включать представителей условно трудоспособных групп: домохозяек, лиц старше 65 лет и подростков.
Данная трансформация была напрямую связана с генезисом новых, сугубо блокадных видов трудовой активности. Речь идёт о масштабных работах по жизнеобеспечению города: лесозаготовках, расчистке трамвайных путей, разборе пустовавших зданий на дрова. Подобные работы, требовавшие неквалифицированного, но тяжёлого физического труда, приобрели стратегическое значение. Их функциональная важность для поддержания жизнеспособности Ленинграда стала сопоставимой с работой промышленных предприятий.
Кадровая структура ленинградской промышленности в период блокады претерпела глубинные трансформации, обусловленные демографическими потерями, мобилизацией и необходимостью функционирования в экстремальной обстановке. В условиях острого дефицита трудовых ресурсов произошёл массовый приток на производство женщин, которые активно осваивали специальности, традиционно считавшиеся сугубо мужскими. Так, уже в апреле 1942 года на предприятиях по производству металлоизделий 72 проц. рабочих составляли лица, впервые пришедшие в промышленность, причём значительная часть из них была представлена домохозяйками и молодёжью38. В 1942—1943 гг. доля женщин в общем числе рабочих на данных предприятиях составила 73 проц. Аналогичная динамика наблюдалась на Ленинградском государственном арматурном заводе имени И.И. Лепсе, где доля работниц возросла до 63 проц.39 К февралю 1943 года гендерная структура производственных кадров характеризовалась доминированием женского труда, достигшего 83,7 проц. против 79,9 проц. в конце 1942 года40.
Однако распределение женского труда по отраслям было крайне неравномерным. На заводах оборонного комплекса, подчинённых ключевым наркоматам, система бронирования обеспечивала сохранение значительной доли высококвалифицированных рабочих-мужчин. Это обусловило минимальную долю занятых там женщин. Напротив, в резиновой и текстильной промышленности женский труд был доминирующим, что объяснялось унаследованной от довоенного времени традиционной гендерной спецификой данных отраслей. Например, на химико-резиновых заводах женщины составляли до 88 проц. работников41.
Трансформация гендерной структуры индустриальных кадров сопровождалась сдвигами в их возрастном составе. Мобилизация в действующую армию привела к резкому сокращению доли мужчин основного трудоспособного возраста (18—49 лет) среди рабочих. Это вызвало структурный сдвиг в сторону младших и старших поколений. К 1943 году работники моложе 18 лет составляли 7,3 проц., а старше 50 лет — 13,7 проц. от общего числа. Однако, как отмечает А.Р. Дзенискевич, численность подростков до 16 лет на производстве оставалась незначительной и не превышала 2 проц. от общей массы рабочих42.
Указанные демографические сдвиги предопределили кардинальное обновление контингента промышленных рабочих Ленинграда, что закономерно отразилось на их квалификационном уровне. Так, к концу войны новые кадры, пришедшие на производство в военные годы, на заводе «Электросила» составляли около 90 проц. от общего числа рабочих. К началу 1944 года судостроительная отрасль столкнулась с системным кризисом квалификационных кадров.
Важным элементом в системе управления рабочими кадрами было Бюро по учёту и распределению рабочей силы, созданное совместным постановлением Ленгорсовета и горкома ВКП(б) 21 февраля 1943 года43. В компетенцию данного органа входили: учёт неработающего трудоспособного населения, планирование и проведение мобилизаций для нужд городского хозяйства, а также контроль за процессами эвакуации и реэвакуации.
К началу 1944 года ленинградская промышленность испытывала острую нехватку квалифицированных кадров. Так, на Кировском заводе насчитывалось лишь 10 проц. квалифицированных специалистов с довоенным стажем. В целом по отрасли доля рабочих с довоенным опытом достигала 20 проц.44 Показателен кадровый дефицит на Пролетарском заводе, где из 106 необходимых специалистов высшей квалификации трудились только 16.
Значительно снизилась численность рабочих, имевших высшие разряды, что свидетельствует о падении квалификационного уровня рабочих кадров в целом. На заводе «Электросила» численность рабочих 6-го и 7-го разрядов сократилась двукратно, а на Металлическом заводе их доля уменьшилась с довоенных 60 проц. до 39 проц. к 1944 году45. На Невском машиностроительном заводе имени В.И. Ленина удельный вес токарей высокой квалификации снизился с 27,4 проц. в 1941 году до 10,6 проц. в 1945 году46. Квалификационная структура рабочих Ленинграда в исследуемый период демонстрировала преобладание персонала начального и среднего уровня подготовки. Статистические данные показывают, что рабочие 2-го и 3-го разрядов составляли значительное большинство: 62 проц. на заводе «Электросила» и 55 проц. на заводе имени В.И. Ленина47. Существовал и значительный пласт работников, вообще не имевших производственного разряда.
Кризис квалификации затронул не только рядовых рабочих, но и инженерно-технический персонал. Катастрофической была ситуация с образовательным уровнем руководящих кадров среднего звена. Так, около 77 проц. мастеров, работавших на промышленных предприятиях Петроградского района, обладали лишь базовой школьной подготовкой. Даже среди начальников цехов более половины имели только начальное образование48.
Физическое и моральное истощение оставшегося в городе населения, утратившего наиболее квалифицированные и адаптивные кадры, требовало специальных мер. Характерным документом является протокол заседания бюро горкома ВКП(б) № 157 от 12 марта 1942 года, предписывавший директорам заводов «не допускать простоев из-за истощения рабочих, организуя подогрев цехов и кипяток». Эта директива была реакцией на глубокий энергетический кризис зимы 1941/42 года, когда к январю в Ленинграде функционировала лишь одна торфяная ТЭЦ, что делало элементарный обогрев производственных помещений стратегической задачей по сохранению остаточного трудового потенциала.
Массовый простой предприятий в период энергетического кризиса зимы 1941/42 года закономерно привёл к резкому падению трудовой дисциплины. Хотя на большинстве заводов администрация вынужденно отпускала персонал в отсутствие электроснабжения, на стратегически важных производствах сохранялся жёсткий режим. Показательным в этом отношении является распоряжение директора завода «Большевик» от 9 декабря 1941 года, разрешавшее уход с территории только в экстренных случаях с санкции руководства производств, в остальных ситуациях категорически запрещавшее его.
В ответ на систематические нарушения был внедрён усиленный документальный контроль через систему пропусков и обязательных отметок в трудовых книжках, что на практике означало прикрепление работников к предприятиям.
Принципиально важно, что даже в экстремальных условиях блокады продолжали функционировать базовые институты экономики, включая финансово-банковскую систему, и формально действовали нормы трудового законодательства. В этой связи вопросы заработной платы и системы материального стимулирования сохраняли свою значимость как ключевые инструменты управления трудовыми ресурсами и поддержания минимального уровня производительности.
Введение карточной системы в Ленинграде 17 июля 1941 года, осуществлённое на основании постановления СНК СССР от 8 июля49, имело не только продовольственное, но и социально-управленческое значение. Карточная система выступала инструментом прикрепления работника к предприятию, поскольку право на получение повышенных пайков («рабочих карточек») было связано с местом работы. Дополнительное стимулирование через усиленное питание, положенное стахановцам («двухсотникам»), перевыполнявшим производственные нормы, создавало прямую зависимость между трудовой активностью и физическим выживанием. Данный механизм способствовал закреплению кадров на производстве, ограничивая их мобильность в условиях военного времени.
На промышленных предприятиях сохранялась гибкая система материального стимулирования. Заработная плата формировалась из тарифной части, определявшейся разрядом работника, и премиального компонента, составлявшего процент от тарифа за отработанное время. На начальном этапе блокады применялись довоенные механизмы оплаты, устанавливавшие прямую зависимость между объёмом выпущенной продукции и вознаграждением.
Система премирования сочеталась с санкциями за нарушение трудовой дисциплины. Например, на заводе имени Ильича осенью 1941 года инженерно-технические работники премировались за отсутствие простоев и сохранность оборудования. Объём премии варьировался от 20 до 15 проц.50 В то же время за простой по вине работника удерживались 10 проц. премиальных51. Данная практика была упразднена в январе 1942 года в связи с ужесточением централизованного регулирования трудовых отношений.
В условиях блокады контроль за качеством труда объективно снижался вследствие острой нехватки ресурсов и предельного физического истощения работников. В зимний период 1941/42 года практика ночёвок на предприятиях стала массовым явлением, обусловленным как невозможностью совершать изнурительные переходы до дома, так и стремлением сохранить тепло. Тем не менее администрация ряда заводов предпринимала попытки систематизации производственного процесса. Так, осенью 1941 года на Кировском заводе был проведён смотр рабочих мест с целью «привлечения широкого актива в общую работу по наведению порядка на рабочих местах, в цехах и на заводе»52.
Одним из ключевых направлений кадровой политики стала организация системы производственного обучения. При подготовке рабочих кадров в 1942—1943 гг. использовалась индивидуальная форма обучения, интегрированная в производственный процесс. Одним из первых её внедрил Ижорский завод, где в марте 1942 года был подготовлен 131 человек53. В Невском районе данный подход позволил охватить обучением 7647 человек, включая 820 подростков54.
22 декабря 1943 года бюро горкома ВКП(б) приняло постановление «О подготовке квалифицированной рабочей силы на промышленных предприятиях города Ленинграда»55. Согласно постановлению экстренная модель подготовки кадров, эффективная в период кризиса, утратила актуальность с началом выпуска технологически сложной продукции, перестав отвечать запросам промышленности и фронта. Подчёркивалось, что падение уровня профессиональной подготовки рабочих кадров выступает фактором, замедляющим последующее развитие промышленного производства, в связи с чем предприятиям была дана чёткая директива: «…организовать набор рабочей силы, немедленно приступив к подготовке и переподготовке кадров недостающих профессий»56.
С 1944 года проблема подготовки и привлечения квалифицированных специалистов для ленинградской промышленности стала одной из приоритетных, поскольку город переходил к выполнению новых задач по восстановлению отечественной индустрии, а также возрождению народного хозяйства в целом. В качестве ответа на данный вызов на предприятиях города была инициирована масштабная программа технического обучения. Согласно статистическим данным в 1944 году различные формы профессиональной подготовки на машиностроительных заводах прошли порядка 60 проц. от общей численности рабочих57.
Показательной в этом отношении является ситуация в Кировском районе, где за указанный период квалификационный уровень повысили 7200 работников58. В начале 1944 года на Кировском заводе подготовку по производственно-техническим программам прошли 14 человек. Однако уже к марту количество обучавшихся возросло до 327, к июню — до 994, а к сентябрю достигло 3669 человек. К концу года обучение прошли 5784 рабочих. Из них 1047 получили квалификацию до 4-го разряда, 510 — до 5-го и ещё 20 человек получили 8-й разряд59.
Организационная структура обучения включала школы мастеров социалистического труда двух степеней, а также специализированные курсы для конструкторов и технологов. Основными направлениями стали массовая подготовка неквалифицированных новичков, их переобучение и систематическое повышение квалификации без отрыва от производства. Ведущее значение в организации подготовки имел индивидуально-бригадный подход, при котором обучение проводилось непосредственно на производстве под руководством опытных рабочих, инженеров, мастеров и бригадиров.
На многих предприятиях была оптимизирована продолжительность подготовки: срок обучения вновь принятых работников массовых профессий сократился с 6 до 1—2 месяцев. Широкое распространение получили краткосрочные курсы, функционировавшие как с отрывом, так и без отрыва от основной производственной деятельности, что позволяло гибко сочетать учебный процесс с выполнением плановых заданий.
Таким образом, в блокированном Ленинграде была сформирована уникальная система управления трудовыми ресурсами, основанная на их тотальной мобилизации и принудительном перераспределении. Катастрофические демографические потери, резкое снижение квалификационного уровня кадров и физическое истощение рабочих коренным образом изменили структуру рабочей силы. Жёсткая административная регламентация, меры по поддержанию физического выживания и ускоренная подготовка кадров позволили не только поддержать функционирование ключевых отраслей промышленности, но и заложить основы для послевоенного восстановления. Опыт Ленинграда продемонстрировал уникальную способность экономической системы СССР к трансформации в условиях глобальных потрясений, что имело огромное значение для достижения Победы.
Исследование выполнено за счёт гранта Российского научного фонда № 25-28-00518 «Трудовой потенциал предприятий блокадного Ленинграда (1941—1944 гг.)».
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Котляр Э.С. Государственные трудовые резервы СССР в годы Великой Отечественной войны. М.: Высшая школа, 1975.
2 Воронец С.Н. Военно-промышленный комплекс СССР и Ленинграда накануне Великой Отечественной войны: создание системы государственных трудовых резервов // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. 2008. № 55. С. 54—60.
3 Данилов П.П. Промышленность Ленинграда в годы блокады (сентябрь 1941 г. — декабрь 1943 г.) // Отечественная история. 2003. № 3. С. 40—49.
4 Зотова А.В. Экономика блокады. СПб.: Остров, 2016.
5 Рябков А.М. О работе промышленных предприятий Ленинграда в 1941 г. // Технологос. 2021. № 2. С. 14—29.
6 Грибачева А.П. Организация производственного процесса на артелях блокадного Ленинграда во второй половине 1941 г. // Известия Юго-Западного государственного университета. Серия: История и право. 2025. № 2. Т. 15. С. 242—256; Вычеров Д.А. Трудности адаптации учащихся школ ФЗО к производственному процессу на предприятиях Ленинграда во время блокады (1941—1943 гг.) // Наука. Общество. Оборона. 2025. № 4. С. 32—32.
7 Стефаненко А.Ю. Документы райкомов ВКП(б) блокадного Ленинграда о трудовых мобилизациях населения (1941—1944 гг.) // Отечественные архивы. 2024. № 1. С. 43—52.
8 Дзенискевич А.Р. Накануне и в дни испытаний. Ленинградские рабочие в 1938—1945 гг. Л.: Наука, 1990.
9 Манаков Н.А. В кольце блокады: хозяйство и быт осаждённого Ленинграда. Л.: Лениздат, 1961.
10 Красноженова Е.Е., Кулик С.В. Формы и методы повышения производительности труда на оборонных предприятиях блокадного Ленинграда // Современная научная мысль. 2021. № 4. С. 106—110.
11 Ленинград: энциклопедический справочник. М.; Л.: Большая Советская энциклопедия, 1957. С. 147.
12 Данилов П.П. Указ. соч. С. 40—48.
13 Дзенискевич А.Р. Указ. соч. С. 87.
14 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 77. Оп. 4. Д. 69. Л. 86, 86 об.
15 Там же. Л. 88.
16 Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 8752. Оп. 4. Д. 170. Л. 13 об., 14.
17 Там же.
18 Дзенискевич А.Р. Указ. соч. С. 89.
19 Центральный государственный архив историко-правовой документации Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб.). Ф. 2. Оп. 4. Д. 4. Л. 9.
20 О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений. Указ Президиума Верховного Совета СССР. 26 июня 1940 г. // Важнейшие решения по сельскому хозяйству. Л.: Лениздат, 1944. С. 13, 14.
21 Постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР. О повышении норм выработки и снижении расценок в связи с переходом на 8-часовой рабочий день. 26 июня 1940 г. № 1099 // Известия Советов Депутатов Трудящихся СССР. 1940. № 146. 27 июня.
22 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам: сборник документов за 50 лет в 5 т. Т. 3. 1941—1952 гг. М.: Политиздат, 1968. С. 37, 38.
23 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 310. Оп. 1. Д. 71. Л. 403—405.
24 Решение Исполнительного комитета Ленинградского Городского Совета депутатов трудящихся — «О мобилизации населения гор. Ленинграда для выполнения, в порядке трудовой повинности, работ на оборонительных рубежах». 31 мая 1942 г. // Ленинградская правда. 1942. 3 июня.
25 Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (ЦГА СПб). Ф. 2. Оп. 6. Д. 3. Л. 82.
26 ЦГАИПД СПб. Ф. 24. Оп. 151. Д. 1. Л. 7—8.
27 Там же. Ф. 4000. Оп. 10. Д. 794. Л. 1—4 об.
28 Там же. Ф. О-2281. Оп. 1. Д. 97. Л. 18—19.
29 Там же. Д. 743. Л. 5 об.
30 Там же. Ф. 25. Оп. 13. Д. 23. Л. 16.
31 РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 93. Д. 814. Л. 2—48.
32 Там же.
33 О выдаче выходного пособия рабочим и служащим, ушедшим в ряды народного ополчения и истребительные батальоны и призванным в формирования МПВО. Постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР от 20 апреля 1942 г. № 546 // Бюллетень Ленгорсовета. 1942. № 12. С. 145.
34 ЦГАИПД СПб. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4564. Л. 7—8.
35 ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 4. Д. 50. Л. 98—99.
36 ЦГАИПД СПБ. Ф. 25. Оп. 2—3. Д. 4889. Л. 17.
37 ЦГА СПб. Ф.1629. Оп. 4. Д.782. Л. 6.
38 ГА РФ. Ф. 7912. Оп. 1. Д. 73. Л. 1, 1 об.
39 ЦГАИПД СПБ. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4884. Л. 35.
40 Там же. Л. 38.
41 Там же. Оп. 13 а. Д. 57. Л. 108—116.
42 Дзенискевич А.Р. Указ. соч. С. 97.
43 РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 4. Д. 69. Л. 86, 86 об.
44 ГА РФ. Ф. 9023. Оп. 1. Д. 153. Л. 53.
45 Дзенискевич А.Р. Указ. соч. С. 157.
46 ЦГАИПД СПБ. Ф. 25. Оп. 2—3. Д. 4883. Л. 161.
47 Там же. Д. 5138. Л. 112.
48 Там же. Оп. 2. Д. 5174. Л. 50.
49 ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 18. Д. 1421. Л. 290.
50 Там же. Ф. 1973. Оп. 23. Д. 1324. Л.1.
51 Там же. Л. 6.
52 Там же. Ф.1788. Оп. 34. Д.10. Л. 1.
53 Там же. Ф. 2600. Оп. 2. Д. 1. Л. 59—60.
54 Там же. Ф. 25. Оп. 2—3. Д. 4884. Л. 38.
55 Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза: сборник документов и материалов. Т. II. 23 июня 1943 г. — 24 марта 1944 г. Л.: Лениздат, 1947. С. 424—426.
56 ЦГАИПД СПб. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4462. Л. 2—4.
57 Там же. Оп. 13. Д. 302. Л. 9.
58 Там же. Д. 5174. Л. 6.
59 Там же. Д. 4884. Л. 27.