Аннотация. В статье представлены результаты анализа взглядов выдающегося русского философа Н.А. Бердяева на природу и характер, причины и цели Первой мировой войны, международные отношения в тот период, империализм и милитаризм, место в мире, роль и задачи России, отражённых в его работах 1914—1918 гг. Некоторые из освещённых философом проблем, его оценок и заключений позволяют провести исторические параллели с современными событиями. Обращено внимание на то, что работы философа, касающиеся войны, пронизывают любовь к нашим Отечеству и народу, непоколебимая вера в Россию. На протяжении Первой мировой войны Бердяев стремился страстным публицистическим словом поддерживать соотечественников, укреплять их дух и веру в нашу страну.
Ключевые слова: Россия; Н.А. Бердяев; философия; Первая мировая война; патриотизм; империализм; милитаризм.
Summary. The paper presents the results of an analysis of the views of the eminent Russian philosopher, N.A. Berdyayev, on the nature, causes and objectives of the First World War; international relations during that period; imperialism and militarism; Russia’s place in the world; and Russia’s role and tasks, as reflected in his works from 1914 to 1918. Some of the issues addressed by the philosopher, along with his evaluations and conclusions, enable us to draw historical parallels with current events. It is notable that Berdyayev’s works on the war are permeated with love for his homeland and people, and an unwavering faith in Russia. Throughout the First World War, Berdyayev strove to support his compatriots through passionate public speeches, strengthening their spirit and faith in Russia.
Keywords: Russia; N.A. Berdyayev; philosophy; World War I; patriotism; imperialism; militarism.
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
ЦВЕТКОВ Юрий Анатольевич — заведующий кафедрой уголовного процесса Московской академии Следственного комитета Российской Федерации имени А.Я. Сухарева, полковник юстиции, кандидат юридических наук, доцент
«Я ВСЁ ВРЕМЯ ВЕРИЛ В НЕПОБЕДИМОСТЬ РОССИИ»
Война в творчестве Н.А. Бердяева 1914—1918 гг.
Яркий представитель Серебряного века1 Николай Александрович Бердяев оставил читателям 43 книги и брошюры, переведённые на десятки языков, сотни статей2. Вошёл в историю как выдающийся русский религиозный философ и публицист, сочетавший либерализм и патриотизм, неприятие буржуазных ценностей с верностью идеалам христианства, любовью к Родине и верой в русский народ. В его лице, по мнению русского философа Л.И. Шестова, «русская философская мысль впервые предстала перед судом Европы или, пожалуй, даже всего мира»3.
До Первой мировой войны мировоззрение Бердяева эволюционировало от «легального марксизма»4 к идеализму5, религиозному экзистенциализму6.
Большинство его публикаций 1914—1918 гг., затрагивающих проблемы войны, вышло в политико-экономической газете умеренно либерального направления «Биржевые ведомости». Некоторые — в газете «Утро России» партии прогрессистов7, выражавшей претензии российской крупной торгово-промышленной буржуазии на политическую власть, и брошюрами. Часть публикаций, вышедших в годы войны, автор объединил в изданный в 1918 году сборник «Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности».
В него не вошла статья «Война и возрождение», опубликованная 17 августа* 1914 года. Она отражает охватившие многих, в т.ч. Бердяева, воодушевление и воинственное настроение, возбуждавшиеся властью, проправительственной пропагандой и прессой, значительной частью политических и общественных сил, включая либералов. Связывая с войной надежду на возрождение, освобождение России и мира от пороков, Бердяев утверждал, что война «может и должна быть рассматриваема как духовный феномен и оцениваема как факт духовной действительности». «Европейский мир был лживый, иллюзорный мир, за ним скрывалась исступленная вражда и ненависть, отвратительная корысть. Мир охранялся милитаризмом, который, как вампир, сосал кровь народов. Противоречия исторической жизни создали странный парадокс: европейский мир означал царство милитаризма, и лишь война могла быть освобождением от его невыносимого ига». Философ считал неизбежным столкновение милитаризма и империализма Германии, агрессивного пангерманизма, жаждавшего чужих земель, мирового господства, со славянством, которому «свойственны скорее защита и бескорыстная жертва». «Эта всемирно-историческая расовая вражда заостряется в роковой распре Германии и России — великой выразительнице славянской расы и славянского духа». Напомнив, что наша страна не раз выполняла бескорыстную и жертвенную миссию, Бердяев отметил: «Ныне стоит перед Россией новая жертвенная задача. Россия призвана и избрана охранить не только славянство, но и весь культурный мир от германской опасности»8.
Как многие в то время, Бердяев надеялся, что война будет короткой и принесёт не только вред, но и значительную пользу: «Война — страшное зло, но не только зло, она двойственна». Она должна показать народам невозможность войн. «Технические усовершенствования войны ведут к самоотрицанию и преодолеют самую возможность войны гораздо скорее, чем мирные проповеди». Война, по мнению Бердяева, должна была привести к возрождению России и мира. Русский народ он считал призванным для мирового дела правды — «отражения насилий германского милитаризма, притязаний пангерманизма, опасных для всех народов. В едином огненном сознании сгорит внутренняя рознь, раздиравшая Россию, внутренние насилия, отравляющие ее жизнь… Только катастрофа может обновить и возродить русский характер, направить русскую волю на великие дела… мировое освобождение от гнетущей фикции милитаристического империализма будет мировым возрождением»9.
В статье, опубликованной 5 ноября 1914 года под заголовком «О дремлющих силах человека (к психологии войны)», Бердяев отразил веру в пробуждение лучших черт людей, оздоровление духовной атмосферы, будущее переустройство жизни. Предлагал рассматривать армию как авангард России, видеть в ней важную функцию духовной войны, которую вела вся наша страна, весь русский народ. Утверждал, что война — явление духа, а не только столкновение вооружённых масс10.
В вышедшей в тот же день статье «Империализм священный и империализм буржуазный» Бердяев наряду со спорными суждениями коснулся антагонизмов между Вторым рейхом и Британией, сыгравших важную роль в развязывании мировой бойни: «Одна из главных причин нынешней мировой войны — конкуренция буржуазного империализма Германии с буржуазным империализмом Англии». Отметил, что «английский империализм менее насильнический, более либеральный, и он может быть терпим». А германский милитаризм чудовищен. «Все народы мира не могут согласиться на то, чтобы Германия была величайшей империей, так как существование этой величайшей империи есть угроза для мира, насилие над миром и неправда в мире»11.
В статье «Судьба Парижа», опубликованной 22 ноября 1914 года, Бердяев утверждал: «Мировая война — великая изобличительница лжи беззаботной мещанской жизни. Есть войны, которые посылаются Провидением, чтобы заставить народы опомниться, углубиться, приподняться»12.
Мыслями об империализме Бердяев поделился в статье, вышедшей 12 июня 1915 года под заголовком «Конец Европы»: «Колониальная политика, борьба за господство на море, борьба за рынки — вот что занимает современный империализм… Именно германскому империализму суждено было разоблачить, что империализм неизбежно ведет не только к войне, но и к мировой войне». Бердяев надеялся, что перед XX веком мировая война поставит задачу выхода культуры из Европы в мировые пространства. Через ужас войны и зло колониальной политики, борьбу рас и национальностей «совершается объединение человечества и цивилизование всего земного шара»13.
В работе «Национализм и империализм» (1917 г.) Бердяев отметил, что три державы «могут претендовать на мировое преобладание — Англия, Россия и Германия. Сосуществование этих трех мировых империалистических воль невозможно». Неизбежны столкновение и выбор. Философ полагал: «Если мировая война окончательно выведет Россию в мировую ширь, на путь осуществления ее мирового призвания, то прежде всего должна измениться политика по отношению ко всем населяющим ее народностям… Русская политика может быть лишь империалистической, а не националистической, и империализм наш… должен быть щедро-дарящим, а не хищнически-отнимающим. Национальное ядро великой империи, объемлющей множество народностей, должно уметь внушать к себе любовь, должно притягивать к себе, должно обладать даром обаяния, должно вести своим народностям свет и свободу. И можно сказать, что народная Россия внушает к себе такую любовь и притягивает к себе всех»14.
В статье «Мысли о природе войны», вышедшей 26 июня 1915 года, Бердяев утверждал: «Война не есть источник зла, а лишь рефлекс (реакция. — Прим. авт.) на зло, знак существования внутреннего зла и болезни». Такой он видел природу всякого материального насилия, всегда вторичного. Первую мировую — лишь материальным знаком «совершающейся в глубине духовной войны и тяжелого духовного недуга человечества». В войне — материальное выявление исконных противоречий бытия, обнаружение иррациональности жизни. Он подчёркивал, что невозможно верить в вечный рациональный мир. «Война есть вина, но она также есть и искупление вины. В ней неправедная, грешная, злая жизнь возносится на крест». Утверждал: патриот, желающий победы своих страны и армии, нравственно берёт на себя ответственность за убийство противника, поскольку «виновность бывает нравственно выше чистоты». И развенчал пацифистов фразой: «Исключительное стремление к собственной чистоте, к охранению своих белых одежд не есть высшее нравственное состояние». Философ был убеждён, что «война происходит в небесах… а на плоскости материальной видны лишь внешние знаки того, что совершается в глубине… Недаром Апокалипсис пророчествует о войнах. И не предвидит христианства мирного и безболезненного окончания мировой истории… Во всех сферах космоса бушует огненная и яростная стихия и ведется война». И подытожил: «Войну можно принять лишь трагически-страдальчески… Благодушное, оптимистическое, исключительно радостное отношение к войне — недопустимо и безнравственно… И если в войне есть озверение и потеря человеческого облика, то есть в ней и великая любовь, преломленная во тьме»15.
В брошюре «Душа России», изданной в 1915 году, Бердяев поставил вопрос о русском национальном самосознании, идее России, её задаче и месте в мире: «Великий раздор войны должен привести к великому соединению Востока и Запада. Творческий дух России займет, наконец, великодержавное положение в духовном мировом концерте». По мнению философа, Россия, занимающая место посредника между Востоком и Западом, призвана сыграть великую роль «в приведении человечества к единству». Война — помочь русскому народу яснее определить свои цели в мире, выйти на глобальный уровень, ставить и решать принципиально новые мировые задачи. В войне русский народ должен найти свою мировую идею. Философ верил: «Война может принести России великие блага, не материальные только, но и духовные блага. Она пробуждает глубокое чувство народного, национального единства, преодолевает внутренний раздор и вражду, мелкие счеты партий, выявляет лик России, кует мужественный дух. Война изобличает ложь жизни, сбрасывает покровы, свергает фальшивые святыни. Она — великая проявительница»16.
В данной работе спорны суждения о том, что «в русской истории не было рыцарства, этого мужественного начала… Рыцарство кует чувство личного достоинства и чести, создает закал личности. Этого личного закала не создавала русская история. В русском человеке есть мягкотелость… Недостаток мужественного характера и того закала личности, который на Западе вырабатывался рыцарством, — самый опасный недостаток русских, и русского народа, и русской интеллигенции. Сама любовь русского человека к родной земле принимала форму, препятствующую развитию мужественного личного духа. Во имя этой любви, во имя припадания к лону матери отвергалось в России рыцарское начало»17. Видимо, эти мысли вызваны идеализированными представлениями о рыцарстве — феодалах, которые составляли малую часть населения и не могли повлиять на «закал» народа. Были не столь благовоспитанными, как герои рыцарских романов. Они процветали в Западной Европе XI—XIII вв. Затем стали вырождаться в рыцарей-разбойников, грабивших соседей и путников на дорогах. В XIV—XVI вв. утратили свою роль и преобразовались в дворянство. В нашей стране сословие служилых, главной функцией которого была военная служба, со времени возникновения в X веке верой и правдой служило Отечеству. Дворянство составляло поместное войско в XV—XVII вв., обеспечивало русские армию и флот командными кадрами, которые высокими морально-боевыми качествами, верностью Отечеству и ратному долгу, победами русского оружия превосходили офицерство стран, где когда-то было рыцарство, и другие. Возможно, Бердяеву стоило упомянуть в статье наших победителей рыцарства, более яркие, чем у рыцарей, образцы мужества, доблести и чести наших предков, победы рати великого князя Ярослава II Всеволодовича над немецким духовно-рыцарским орденом меченосцев, его сына святого благоверного великого князя Александра Невского над шведами в 1240 году, взятие крепости Копорье, освобождение Пскова, Изборска и разгром рыцарей-крестоносцев в Ледовом побоище в 1242-м, другие русские победы над рыцарями и их потомками на протяжении нашей истории.
Спорные идеи Бердяев изложил в статье «О жестокости и боли», опубликованной 15 января 1916 года. Когда миллионы соотечественников на фронтах проливали кровь, рисковали и жертвовали жизнями ради Отечества, у философа в тылу, вне армии вряд ли были основания утверждать: «У нас, русских, есть боязнь силы, есть вечное подозрение, что всякая сила от дьявола. Русские — непротивленцы по своему духу… всего более нуждаются в закале характера. Русская доброта часто бывает русской бесхарактерностью, слабоволием, пассивностью, боязнью страдания. Эта пассивная доброта, всегда готовая уступить и отдать всякую ценность, не может быть признана таким уж высоким качеством. Есть доброта активная, твердая в отстаивании ценностей. Только к такой доброте нужно призывать. И нужно противиться расслабляющему и размягчающему ужасу перед болью и жестокостью жизни»18. Думается, философ ошибочно отождествил характерные для русских людей скромность, непритязательность, терпеливость с робостью и мягкотелостью. Он не совершил бы столь очевидной ошибки, если бы вспомнил, как в древности у всех мальчиков-русов формировали ратные умения и сознание того, что они — защитники Руси. А витязи-русы были лучшими в мире19. Если бы вспомнил о подвигах русских богатырей, таких как Евпатий Коловрат и святые преподобные Илия Муромец, Александр Пересвет и Ослябя (в монашестве Андрей), о чудо-богатырях А.В. Суворова и многих других.
Мировую войну в статье «Современная война и нация», опубликованной 23 июня 1915 года, Бердяев назвал борьбой вооружённых во всех отношениях народов. Отметил: «Огромное значение имеют промышленность страны, ее техника, ее наука, общий ее дух… Нынешняя война должна вестись до полного поражения одного народа другим, до окончательного обессиления… Победят те народы, у которых в совокупности больше сил. И потому нет сомнения, что победят союзники (по Антанте. — Прим. авт.). Это — вопрос лишь времени и количества жертв. Окончательно победить Россию, довести ее до полного истощения абсолютно невозможно. Силы России неисчерпаемы»20. До выхода статьи мысли о том, что в эпоху империализма войны ведут народы, и прогнозы мировой войны тиражировали пресса и литература21. В том числе на 28 лет раньше Ф. Энгельс22, затем Штутгартский (1907), Копенгагенский (1910), Базельский (1912) международные социалистические конгрессы23.
Вызывают возражения противоречащие событиям на фронте и в тылу оптимистичные рассуждения в статье с семикратным повторением слова «подъём». О нём Бердяев упомянул и в нескольких других статьях, хотя в то время на солдатской и офицерской крови росли лишь сверхприбыли крупного капитала и активность борьбы за власть его сторонников-политиков. В России в то время не было иных «подъёмов», кроме роста людских, материальных и территориальных потерь, катастрофической нехватки в сражавшейся армии пушек и винтовок, снарядов и патронов, сапог и прочего, недовольства простого люда снижением уровня жизни и неудачами на фронте.
Центральный блок сосредоточил против России свыше 60 проц. своих сил для её разгрома и вывода из войны. Российские войска, расплачиваясь большой кровью за неготовность страны к войне и просчёты её руководства, при катастрофической нехватке вооружений и боеприпасов упорным сопротивлением и «великим отступлением» — стратегическим отходом сорвали планы врага. На Кавказском фронте отразили попытки турок прорвать нашу оборону и упрочили своё положение24. Но в российском обществе весенне-летние поражения русской армии вызвали обострение противоречий до политического кризиса, борьбы в Совете министров и Госдуме. Нарастали кризисы экономики и снабжения армии, государственного управления и Верховного главнокомандования25. Они проявлялись разобщённостью и неэффективностью высших органов управления государством и вооружёнными силами, конфликтом Ставки Верховного главнокомандующего с правительством и Военным министерством, расколом в руководстве армии и поддержкой некоторыми высшими армейскими руководителями оппозиции, её вмешательством в оборонную сферу в интересах частного капитала и для решения своих политических задач в борьбе за власть26.
Либералы лоббировали интересы и сверхприбыли крупного капитала. По свидетельству начальника Главного артиллерийского управления Военного министерства в 1915—1917 гг. генерала от артиллерии А.А. Маниковского27 «русская частная промышленность бешено взвинтила цены на все предметы боевого снабжения», промышленники «проявили столь непомерные аппетиты к наживе, что разорили до тла “любимое” ими Отечество»28. Предприниматели и оппозиция создали не подконтрольную государству параллельную систему управления — всероссийские общественные организации — Земский, Городской союзы и их объединённый Земгор, которым власть передала часть своих полномочий и обязанностей по снабжению армии. Существуя на государственные деньги, они стали силой, противопоставившей себя государству29. В августе 1915 года либеральное большинство Совмина устроило «бунт министров»30 — эмоциональным коллективным письмом просило царя не брать верховное командование на себя. После создания большинством думских фракций и частью членов Госсовета так называемого Прогрессивного блока31, противостоявшего правительству, либералы, сочетая возможности Думы, прессы и общественных организаций, приступили к подготовке государственного переворота.
Когда государство разваливалось, отдавая врагу огромные территории, патриотическим долгом интеллектуалов были поиск и предложение власти и обществу путей предотвращения его краха. Но в работах Бердяева того периода нет ни анализа развала, ни предложений путей спасения от краха в условиях войны. В 1918 году он осознал и отразил во вводной статье своего сборника гибельность для государства в условиях мировой войны борьбы либералов за власть. Увы, постфактум. А в статье «Современная война и нация» выступил в поддержку их политических устремлений: «Должно быть сверхпартийное, национальное министерство…»32.
За создание ответственного министерства (правительства), подотчётного Госдуме, либеральная оппозиция в то время разворачивала вторую политическую кампанию (июнь 1915 — февраль 1917 г.). Она, как и первая кампания (октябрь 1905 — июль 1906 г.), была борьбой либералов за государственную власть. Создание ответственного перед Думой министерства (правительства) с участием либеральной оппозиции означало трансформацию самодержавия в конституционную монархию. Госдума 4-го созыва стала основным центром оппозиции правительству. Царю открыто противостояло оппозиционное объединение либерального большинства Думы и ряда членов Госсовета — Прогрессивный блок33.
В завершающем абзаце статьи «Современная война и нация» Бердяев клеймил «темные силы», которые «скомпрометированы подозрительным германофильством… Эти темные силы не хотели, чтобы война стала национальной, т.е. не хотели победы. Они стояли на пути окончательного осознания того, что война может быть лишь всенародной, и потому виновны в предпочтении своих групповых и корыстных интересов интересам России»34. Всем было ясно, о ком речь. В атмосфере германофобии, немецких погромов, сплетен об измене в верхах это был информационный удар по монарху и его окружению, в т.ч. по матери, супруге, её сестре35.
В вышедшей в свет 9 июня 1916 года статье под заголовком «Религия германизма» о его идеологии Бердяев писал: германские идеологи считали «германцев создателями и хранителями центральноевропейской культуры. Францию, Англию, Италию, Россию» её окраинами. «Религия германизма сознает германский народ той единственной чистой арийской расой, которая призвана утверждать европейскую духовную культуру не только усилиями духа, но также кровью и железом. Германизм хотел бы навеки закрепить мировое главенство Центральной Европы (Германии. — Прим. авт.), он стремится распространить свое влияние на Восток, в Турцию и Китай… притязания германско-европейского централизма являются великим препятствием на путях соединения Востока и Запада, т.е. решения основной задачи всемирной истории. Этих исключительных притязаний германского духа не может вынести весь остальной мир. Германские идеологи даже расовую антропологическую теорию об исключительных преимуществах длинноголовых блондинов превратили в нечто вроде религиозного германского мессианизма… Дух тевтонской гордости пропитал всю германскую науку и философию. Немцы не довольствуются инстинктивным презрением к другим расам и народам, они хотят презирать на научном основании… Мы, русские, менее всего можем вынести господство притязаний религии германизма. Мы должны противопоставить ей свой дух, свою религию, свои чаяния… гордыне германской воли должна быть противопоставлена наша религиозная воля. Центральной германской Европе не может принадлежать мировое господство, ее идея — не мировая идея. В русском духе заключен больший христианский универсализм, большее признание всех и всего в мире»36.
Актуален тезис Бердяева из работы «О правде и справедливости в борьбе народов»: «…великая война должна иметь и творческие исторические задачи, должна что-то изменить в мире к лучшему, к более ценному бытию… Нам, русским, необходимо духовное воодушевление на почве осознания великих исторических задач, борьба за повышение ценности нашего бытия в мире, за наш дух»37. Эта мысль перекликается со справедливыми целями и задачами специальной военной операции, в которой, как заявил Президент России В.В. Путин, «наши солдаты и офицеры сражаются за Россию, за мирную жизнь для граждан Донбасса, за денацификацию и демилитаризацию Украины, чтобы никакая “антироссия”, годами создаваемая Западом прямо у наших границ, нам не угрожала, в том числе и ядерным оружием, как это было в последнее время»38.
В статье «Движение и неподвижность в жизни народов», вышедшей в свет 3 мая 1916 года, Бердяев утверждал, что формальный принцип сохранения старых установившихся границ неприемлем, «бытие народов и государств в истории не сохраняется вечно, в неподвижных формах и границах». Он писал: «Совершенно непонятно, почему status quo39, сохранение прежних границ бытия народов есть меньшее насилие, чем изменение границ…»40. Эти мысли актуальны в наше время. К актам восстановления исторической справедливости — возвращения Крыма, ДНР, ЛНР, Запорожья и Херсонской области в родную гавань применимо заключение Бердяева: «Оправдание России в мировой борьбе… в том, что внесет в мир большие ценности, более высокого качества духовную энергию… своим неповторимым индивидуальным духом она подымает человечество на более высокую ступень бытия»41.
Сборник «Судьба России» Бердяев завершил выводом статьи «Дух и машина», опубликованной 12 октября 1915 года: «Если Россия хочет быть великой Империей и играть роль в истории, то это налагает на нее обязанность вступить на путь материального технического развития. Без этого решения Россия попадет в безвыходное положение. Лишь на этом пути освободится дух России и раскроется ее глубина»42.
В 1918 году, когда сборник вышел в свет, в его вводной статье «Мировая опасность (Вместо предисловия)» Бердяев отметил, что в его мыслях о судьбе России было много пессимизма. Он не обмолвился о том, что жизнь опровергла некоторые из его представлений и прогнозов. Напротив, писал: «Те оценки, которые я применял в своих опытах, я считаю внутренно верными, но неприменимыми уже к современным событиям… Не вера, не идея изменилась, но мир и люди изменили этой вере и этой идее». И посетовал: «Русский народ не выдержал великого испытания войны. Он потерял свою идею». Хотя народ выдержал и после восьми лет двух войн — Первой мировой и Гражданской преодолел разруху, восстановил и развил экономику, преобразил и сделал непобедимым наше Отечество. До краха империю довели коррумпированная правящая элита с алчными промышленниками и банкирами при содействии либералов. Их (в том числе свою) роль в разрушении армии и государства Бердяев самокритично признал в той же вводной статье: «Вина лежит не на одних крайних революционно-социалистических течениях. Эти течения лишь закончили разложение русской армии и русского государства. Но начали это разложение более умеренные либеральные течения. Все мы к этому приложили руку. Нельзя было расшатывать исторические основы русского государства во время страшной мировой войны, нельзя было отравлять вооружённый народ подозрением, что власть изменяет ему и предаёт его. Это было безумие, подрывавшее возможность вести войну… Целое столетие русская интеллигенция жила отрицанием и подрывала основы существования России»43.
В наши дни актуален вывод Бердяева о том, что интеллигенция должна «обратиться к положительным началам, к абсолютным святыням, чтобы возродить Россию… Мир вступает в период длительного неблагополучия и великих потрясений. Но великие ценности должны быть пронесены через все испытания. Для этого дух человеческий должен облечься в латы, должен быть рыцарски вооружён»44.
Мысли Бердяева о грядущих испытаниях и миссии нашего Отечества, на наш взгляд, созвучны словам Президента России В.В. Путина: «Если оглянуться на 20 лет назад и оценить масштаб изменений, а затем спроецировать эти изменения на предстоящие годы, можно предположить, что следующее двадцатилетие будет не менее, а то и более сложным… можно смело сказать и повторить: мы не только за свою свободу боремся, не только за свои права, не только за свой суверенитет, а защищаем всеобщие права и свободы, возможности для существования и развития абсолютного большинства государств. В этом в известной степени мы видим и миссию нашей страны»45.
Бердяев, не приняв советскую власть, сохранял к ней лояльность. Но после арестов был выслан из Советской России в 1922 году с рядом других представителей интеллигенции на «философском пароходе»46. Сначала жил в Берлине. С 1924 года до конца жизни — в городе Кламар близ Парижа, где в 1938-м благодаря полученному наследству купил дом47. Принципиально дистанцировался от радикальных белогвардейских движений. Отказывался участвовать в любой деятельности, направленной против Советского государства.
С приходом к власти фашистов в Италии и нацистов в Германии Бердяев занял позицию неприятия их идеологии и политики. В 1933 году задумал одну из своих знаменитых книг «Истоки и смысл русского коммунизма»48, изданную в 1937-м на английском, затем на немецком, французском, испанском, итальянском и голландском языках. В ней он раскрыл западным читателям глубинные национальные корни Октябрьской революции в России.
Во время оккупации Франции отказался от предложений немецко-фашистских захватчиков о сотрудничестве, вступил в подпольный Союз русских патриотов, сотрудничал с движением Сопротивления49. В философской автобиографии «Самопознание» вспоминал: «Вторжение немцев в русскую землю потрясло глубины моего существа… Я всё время верил в непобедимость России. Но опасность для России переживалась очень мучительно. Естественно присущий мне патриотизм достиг предельного напряжения. Я чувствовал себя слитым с успехами Красной армии. Я делил людей на желающих победы России и желающих победы Германии. Со второй категорией людей я не соглашался встречаться, я считал их изменниками. В русской среде в Париже были элементы германофильские, которые ждали от Гитлера освобождения России от большевизма. Это вызывало во мне глубокое отвращение… Я верил в великую миссию России»50.
В 1943 году Бердяев завершил книгу «Русская идея», преисполненную веры в духовные силы нашего народа. В 1946 году получил советское гражданство. Умер Николай Александрович 24 марта 1948 года за рабочим столом в своём доме и был похоронен на городском кладбище Кламара.
Анализ освещения проблем войны в произведениях Бердяева 1914—1918 гг. привёл к следующим выводам.
Они отражают темперамент автора, пламенного в споре, воинствующего, находившего у себя проявления «нервной наследственности», излишней эмоциональности. Бердяев творил увлечённо, не ограничивая себя рамками схем, доказательств, безудержно следуя за своей интуицией. Постепенно создавал особый «бердяевский» стиль философии — «высказывания», а не «доказывания». Такая манера изложения присуща экзистенциальному типу философствования, и Бердяев не был исключением. «Все произведения философа были его личным духовным опытом, переложенным на бумагу»51. Его работы оставляют впечатление, что при их написании эмоции страстного публициста-патриота, переживания за судьбу России главенствовали над чувствами философа, долженствующего быть бесстрастным искателем истины. Стремление дать соотечественникам эмоциональный заряд оптимизма, укрепить их дух и веру в Россию сдвигало некоторые оценки и заключения в его работах о войне от действительного к желаемому.
Бердяев видел в войне феномен преимущественно духовного порядка, противоречивой духовной реальности. В начале Первой мировой назвал её страшным злом, затем — результатом зла и ответной реакцией на него. В числе главных причин — конкуренцию империалистических хищников — Германии и Британии, борьбу за передел мира, жажду ограбления противников и захвата их колоний, расширения подвластных территорий и умножения своих богатств. Видел причину неизбежности мировой войны в империализме и милитаризме. Прежде всего в самом на тот момент агрессивном империализме — Второго рейха. Империализм Британии считал терпимым, а Германии — чудовищным, угрозой для мира и насилием над ним. Россию — избранной для бескорыстной жертвенной миссии охранить славянство и весь культурный мир от германской угрозы.
Двойственность природы войны, по мнению Бердяева, заключалась в том, что она — не только зло, но и великая проявительница, изобличительница. Он надеялся, что война заставит человечество очиститься от пороков. Изобличит ложь, свергнет фальшивые святыни. Вызовет обновление и возрождение России и мира. Поможет русскому народу преодолеть внутренний раздор и вражду, яснее определить свои цели, ставить и решать принципиально новые мировые задачи. Пробудит чувство народного, национального единства, выкует мужественный дух. Принесёт России не только материальные, но и духовные блага. Она сыграет великую роль в соединении Востока с Западом и займёт «великодержавное положение в духовном мировом концерте».
В начале Первой мировой Бердяев разделял распространённое заблуждение, что в результате развития вооружений и техники мировая война будет короткой и покажет народам невозможность войн. Со временем он скорректировал своё видение войны. 3 марта 1940 года заявил: «Война не имеет смысла. В ней нет другого смысла, кроме победы. Когда я говорю о смысле войны, я говорю обо всём происходящем движении. Мы говорим, что после войны должен быть создан новый мир, но не война создаст его. Война ничего не создаёт»52.
Без творческого вклада Бердяева невозможно представить русскую философию первой половины прошлого века. Он соединил либеральные представления о свободе личности с пониманием ценности Российского государства и верой в особую миссию русского народа.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Серебряный век, период расцвета русской литературы и изобразительного искусства конца XIX — начала XX в. См.: Серебряный век // Большая российская энциклопедия: электронная версия (БРЭ ЭВ). URL: https://bigenc.ru.
2 Волкогонова О.Д. Бердяев. М.: Молодая гвардия (ЖЗЛ), 2010. С. 369.
3 Цит. по: там же. С. 9.
4 «Легальный марксизм», наименование в литературе идейно-политического течения в среде российской интеллигенции в 1890-х — начале 1900-х гг. Его представители признавали экономическую теорию К. Маркса, но не разделяли революционную идею марксизма, выступали за реформирование буржуазного общества и демократические свободы. См.: «Легальный марксизм» // БРЭ ЭВ.
5 См.: Бердяев Н.А. Борьба за идеализм / Sub specie aeternitatis. Опыты философские, социальные и литературные (1900—1906 г.). СПб.: Издание М.В. Пирожкова, 1907. С. 6—34.
6 Экзистенциализм [от позднелат. existentia (exsistentia) — существование] (философия существования), философское направление, возникшее накануне Первой мировой войны в России (Л.И. Шестов, Н.А. Бердяев). См.: Экзистенциализм // Новая философская энциклопедия в 4 т. Т. 2. М.: Мысль, 2001. С. 420, 421.
7 Восемь упомянутых в статье работ Бердяева вышли в «Биржевых ведомостях», две (от 17 августа и ноября 1914 г.) — в газете «Утро России», некоторые брошюрами. Даты публикации из источника: Николай Александрович Бердяев. Библиография / Сост. Т.Ф. Клепинина. Paris: Institut d’études slaves et YMCA-Press, 1978. 160 с.
8 Бердяев Н.А. Война и возрождение // Первая мировая война в оценке современников: власть и российское общество. 1914—1918 в 4 т. Т. 3. М.: Политическая энциклопедия, 2014. С. 27—29.
9 Там же. С. 31, 32.
10 Он же. О дремлющих силах человека (к психологии войны). Цит. по: Там же. С. 43—46.
11 Он же. Империализм священный и империализм буржуазный // Там же. С. 410—414.
12 Бердяевъ Н. Судьба Россіи. Опыты по психологiи войны и нацiональности. М.: Изданiе Г.Д. Лемана и С.И. Сахарова, 1918. Репринтное воспроизведение издания 1918 года. М.: Философское общество СССР, 1990. С. 158, 159.
13 Он же. Конецъ Европы // Там же. С. 121—126.
14 Он же. Націонализмъ и имперіализмъ // Там же. С. 110—116.
15 Он же. Мысли о природѣ войны // Там же. С. 177—183.
16 Бердяевъ Н. Душа Россіи // Там же. С. 2, 18.
17 Там же. С. 6, 28.
18 Он же. О жестокости и боли // Там же. С. 188, 189.
19 Самсонов А. Воспитание воинов на Руси // Военное обозрение 2013. 13 апреля. URL: https://topwar.ru/.
20 Бердяев Н.А. Современная война и нация // Бердяев Н.А. Падение священного русского царства: публицистика 1914—1922. М.: Астрель, 2007. С. 314, 315.
21 Например: Ленин В.И. Падение Порт-Артура // Вперёд. 1905. № 2. 1(14) января. Цит. по: Полное собрание сочинений в 55 т. 5-е изд. Т. 9. М.: Политиздат, 1967. С. 154.
22 Энгельс Ф. Введение к брошюре Боркхейма «На память ура-патриотам 1806—1807 годов» // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения в 30 т. 2-е изд. Т. 21. М.: Госполитиздат, 1961. С. 361.
23 Драбкин Я.С. Первая мировая война и международная социал-демократия // Первая мировая война. Пролог ХХ века. М.: Наука, 1998. С. 35, 36.
24 См.: Первая мировая война 1914—1918 // БРЭ ЭВ.
25 См.: Головин H.H. Россия в Первой мировой войне в 2 т. Т. I. Париж, 1939. С. 149—154.
26 Подробнее см.: Емелина М.А. Кризис верховного главнокомандования и «бунт министров» летом 1915 года // Военно-исторический журнал. 2019. № 2. С. 14—23.
27 Маниковский // Портал Министерства обороны РФ: https://encyclopedia.mil.ru.
28 Маниковский А.А. Боевое снабжение русской армии в мировую войну / Перераб. и доп. Е.3. Барсуков. 3-е изд. М.: Госвоениздат Наркомата обороны СССР, 1937. С. 144, 648, 649.
29 Айрапетов О.Р. Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914—1917) в 4 т. Т. 1. М.: Кучково поле. 2014. С. 99.
30 Коллективное письмо министров Николаю II с просьбой не увольнять великого князя Николая Николаевича от должности Верховного главнокомандующего и не брать верховное командование на себя. 21 августа 1915 г. // Государственный архив РФ (ГА РФ). Ф. 601. Оп. 1. Д. 620. Л. 1, 2; Падение царского режима. Стенографические отчёты допросов и показаний, данных в 1917 г. в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства в 7 т. Т. VII. М.; Л.: Госиздат, 1927 С. 72.
31 Прогрессивный блок // БРЭ ЭВ; Прогрессивный блок // Советская историческая энциклопедия в 16 т. Т. 11. М.: Советская энциклопедия, 1968. Стб. 589, 590.
32 Бердяев Н.А. Современная война и нация. С. 316.
33 См.: Старцев В.И. Русская буржуазия и самодержавие в 1905—1917 гг. (борьба вокруг «ответственного министерства» и «правительства доверия»). Л.: Наука, 1977. С. 6, 7, 132, 263.
34 Бердяев Н.А. Современная война и нация. С. 317.
35 См.: Гайда Ф.А. Либеральная оппозиция на путях к власти (1914 — весна 1917 г.). М.: РОССПЭН, 2003. С. 7, 74, 75, 88, 89, 129.
36 Бердяевъ Н. Религія германизма // Судьба Россіи. С. 173, 174.
37 Он же. О правдѣ и справедливости въ борьбѣ народовъ // Там же. С. 195.
38 Совещание с постоянными членами Совета Безопасности. 3 марта 2022 г. // Официальный сайт Президента РФ.
39 Статус-кво (лат. status-quo, буквально — состояние, в котором), термин международного права для обозначения существующего или существовавшего положения, о сохранении или восстановлении которого идёт речь. См.: Статус-кво // Интернет-портал Минобороны России. URL: https://encyclopedia.mil.ru.
40 Бердяевъ Н. Движеніе и неподвижность въ жизни народовъ // Судьба Россіи. С. 197.
41 Там же. С. 199.
42 Он же. Духъ и машина // Там же. С. 240.
43 Он же. Міровая опасность. (Вмѣсто предисловія) // Там же. С. I—V.
44 Там же. С. V.
45 Заседание дискуссионного клуба «Валдай». 7 ноября 2024 г. // Официальный сайт Президента РФ.
46 См.: «Философский пароход» // БРЭ ЭВ.
47 Волкогонова О.Д. Указ. соч. С. 388.
48 Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. Париж: YMCA-PRESS, 1955. С. 5.
49 Сметанина С. Знай наших! Николай Бердяев и его русская идея // Русский мир. 18.03.2024. URL: https://russkiymir.ru/.
50 Бердяев Н.А. Самопознание. М.; Берлин: Директ-Медиа, 2016. С. 426, 427.
51 Волкогонова О.Д. Указ. соч. С. 21, 185, 204.
52 Бердяев Н.А. Выступление о войне // Философические письма. Русско-европейский диалог. 2023. Т. 6. № 3. С. 228.
* Здесь и далее все даты до 1918 г. — по старому стилю.