Аннотация. На примере высших учебных заведений г. Свердловска показаны особенности деятельности военных кафедр во второй половине 1930-х годов. Использованы в том числе и новые, ранее не доступные для исследователей материалы фондов Государственного архива административных органов Свердловской области, связанные с репрессиями против преподавателей-военруков. Сделаны выводы о том, что деятельность военных кафедр оказывала существенное влияние на ход учебного и воспитательного процессов в системе высшего образования в исследуемый период, что имело особое значение для военно-патриотического воспитания молодёжи накануне Великой Отечественной войны. В то же время налицо были и негативные последствия политических репрессий, которые не могли не коснуться и высшей школы. Это отразилось на особенностях учебно-воспитательного процесса в вузах и судьбе тех, кто руководил военной подготовкой студентов.
Ключевые слова: СССР; Урал; Свердловск; военные кафедры; военруки, политические репрессии.
ВОИНСКОЕ ОБУЧЕНИЕ И ВОСПИТАНИЕ
ПОПОВ Михаил Валерьевич — профессор кафедры истории России Уральского государственного педагогического университета, доктор исторических наук.
СУВОРОВ Максим Викторович — доцент кафедры истории России Уральского государственного педагогического университета, кандидат исторических наук.
«СОВЕТСКИЕ ЛЮДИ, СИЛЬНЫЕ ДУХОМ, ДОЛЖНЫ БЫТЬ ФИЗИЧЕСКИ КРЕПКИМИ
И ЗНАТЬ ВОЕННОЕ ДЕЛО»
Военные кафедры в вузах Свердловска второй половины 1930-х годов
Существовавшее в советский и постсоветский периоды военное обучение студентов через деятельность военных кафедр в гражданских вузах было одним из направлений подготовки офицеров запаса для Вооружённых сил СССР. В различные годы оно имело свои особенности и привлекало внимание исследователей, занимавшихся историей первых десятилетий советской власти. Так, военной подготовке кадров запаса сухопутных сил Красной армии в 1921—1941 гг., в т.ч. в вузах и техникумах, посвящена статья И.В. Цымбалова1. Военное обучение в гражданских вузах Советского государства освещается также в статье В.С. Добровольского и Г.Г. Шмакова2. Анализ системы высшей вневойсковой подготовки в стране во второй половине 1930-х годов содержится в публикации А.М. Ситдикова3.
В середине 1930-х годов в связи с переходом от территориально-милиционной к кадровой системе комплектования Вооружённых сил военное обучение студентов высших гражданских учебных заведений расширилось. По Закону СССР «О всеобщей воинской обязанности» 1939 года высшая вневойсковая подготовка для студентов вузов, где действовали военные кафедры, была обязательна для всех годных к военной службе: прошедшие курс и успешно сдавшие экзамены студенты освобождались от действительной службы в армии и зачислялись в запас средними командирами. Занятия по военной подготовке должны были включать в себя от 430 до 580 учебных часов и 3—4-месячные лагерные сборы4.
Однако многое зависело от того, командиров какого рода войск готовила военная кафедра. Например, при Свердловском индустриальном институте, где в течение двух лет осуществлялась подготовка артиллеристов, на изучение теоретического курса студентами отводились 300 ч в году. Кроме того, в учебном плане предусматривались 50 ч на уход за техникой5. О том, как проходили занятия по военному обучению в этом вузе, говорится в акте обследования вузовской подготовки комиссией Уральского мобилизационного округа во главе с комбригом Нестеровским. Двести студентов энергетического и механического факультетов, проходивших обучение как артиллеристы, были сведены в батарею, состоявшую из пяти взводов. Каждый взвод возглавлялся преподавателем военной кафедры, который проводил занятия по стрелково-артиллерийской подготовке. Были изучены темы: «Квадратная сетка с подготовкой исходных данных методом полной подготовки»; «Перенос огня методом коэффициента “у”»; «Расчёт и стрельба по военной сетке». Кроме того, студенты подробно знакомились со структурой и организацией танкового батальона и танковых групп в Красной армии.
Комиссия, о работе которой говорилось выше, отметила, что кафедра в течение часа ежедневно проводила строевую подготовку учащихся. С 15 до 16 ч учебным планом предусмотрена самоподготовка под руководством дежурного преподавателя6.
В Свердловском государственном педагогическом институте (СГПИ) с 1934 года также начала действовать военная кафедра. В январе 1938 года здесь работали пять преподавателей7. Коллектив кафедры организовал изучение военного дела на учебных занятиях — в аудиториях и в стрелковом тире (тир был построен на территории новых общежитий института на улице Большакова, 85 и 87). Для студентов, оканчивавших второй курс, военная кафедра проводила военные сборы: занятия проходили на местности и на открытых стрельбищах с использованием малокалиберных и боевых винтовок. Продолжительность сборов — один месяц, место проведения — окрестности Среднеуральской государственной районной электростанции (СУГРЭС). Жили в здании местной школы8.
Одним из направлений деятельности военной кафедры СГПИ была строевая подготовка будущих красных командиров. Осенью 1934 года в педвузе был сформирован студенческий стрелковый батальон из трёх рот и команды ПВО. Назначены командиры и политруки, организованы строевые занятия в связи с подготовкой к октябрьским праздникам9. В 1935 году на октябрьском параде войск на главной площади Свердловска (ныне Екатеринбург) совместно с частями военного гарнизона выступили две роты СГПИ по 100 человек в каждой (мужская и женская). Роты проходили строевые занятия в течение шести дней с 16 до 18 ч. Была проведена генеральная репетиция10.
Заведующие военными кафедрами, главные организаторы военной подготовки студентов в исследуемый период, назывались военными руководителями — военруками. Они возглавляли коллективы вузовских преподавателей, осуществлявших вневойсковую военную подготовку командиров запаса и вели массово-оборонную работу в учебных заведениях. По отношению к студентам во время занятий по военному делу и в ходе проведения лагерных сборов военруки могли применять дисциплинарные наказания к нарушителям установленного порядка — объявлять выговоры, строгие выговоры и назначать наряды вне очереди. В свердловских вузах на этих должностях во второй половине 1930-х годов находились, как правило, люди, в прошлом либо офицеры царской армии, либо те, кто раньше служил в рядах РККА, а затем перешёл на преподавательскую работу.
Так, в Уральском горном (позднее индустриальном) институте военной кафедрой заведовал выпускник Александровского военного училища, бывший капитан царской армии, дворянин, а в советское время полковник Анатолий Николаевич Сирадский11. В Свердловской консерватории военруком был окончивший Петроградскую школу прапорщиков штабс-капитан царской армии, дослужившийся в 1920-е годы до должности командира полка в Красной армии, Василий Александрович Зубов12; в строительном институте (позже техникуме) на должности военного руководителя находился в прошлом дворянин, служивший до 1917 года в чине штаб-ротмистра, Сергей Иванович Гайчман13.
А вот в Свердловском пединституте военруком был прошедший с 1919 по 1934 год службу в РККА в качестве командира Георгий Абрамович Жебелев14. По своему социальному происхождению он был рабочим и принимал активное участие в революционных событиях. С началом Февральской революции вплоть до середины лета 1918 года Жебелев являлся членом партии левых социалистов-революционеров, поскольку представители этой партии сотрудничали с большевиками в работе советских органов, с ноября 1917 года служил в Красной армии. После событий 6 июля 1918 года (восстание левых социалистов-революционеров в Москве) Георгий Абрамович порвал с левоэсеровской партией и в 1919 году вступил в ряды РКП(б). Однако левоэсеровское прошлое в биографии Жебелева сыграло трагическую роль в судьбе этого человека — в марте 1938 года он был арестован органами НКВД, и против него были выдвинуты необоснованные обвинения в участии в военно-эсеровской контрреволюционной организации, которая якобы готовила повстанческие выступления против советской власти и террористические акты15. Сфабрикованное ежовским руководством НКВД «дело» имело целью «выявить» левоэсеровский заговор в армейских кругах, к которому якобы «примыкали» военруки учебных заведений и работники военкоматов.
Российский историк, доктор исторических наук О.В. Хлевнюк считает, что сталинским руководством планировались массовые репрессии лишь во второй половине 1937 года. Однако постепенно сроки продлили до ноября 1938 года. И.В. Сталин дал наркому внутренних дел Н.И. Ежову новые директивы: «Линия эсеров (левых и правых вместе) не размотана… Нужно иметь в виду, что эсеров в нашей армии и вне армии сохранилось у нас немало. Есть у нас учёт “бывших” эсеров вне армии (в гражданских учреждениях)? Я бы хотел также получить его недели через 2—3… Нужно действовать поживее»16.
Принадлежность в прошлом к партии левых социалистов-революционеров была главным аргументом для привлечения к следствию. Оно предполагало, что на Урале во главе «антисоветской организации военных» стоял начальник Управления Свердловским мобилизационным округом А.Я. Никифоров, который никогда не был офицером императорской армии, а выдвинулся на руководящие должности благодаря службе в РККА. Правда, в начале 1918 года он в течение трёх месяцев был членом партии левых эсеров17. Так же, как и Жебелев, Никифоров признал себя виновным и был приговорён к расстрелу.
Были арестованы военные руководители и из ряда других свердловских вузов, в том числе Сирадский, Зубов, Гайчман, бывший военрук Высшей коммунистической сельскохозяйственной школы М.А. Белянкин. Однако руководство НКВД исключило огульные обвинения против тех, кто не принадлежал ранее к левоэсеровской партии, их поведение и деятельность в качестве преподавателей военного дела подверглась тщательной проверке. В ходе неё выяснилось, что факты вредительства не получили подтверждения. Лишь В.А. Зубов был обвинён в том, что он «среди работников Облсовета ОСОАВИАХИМа Свердловской области систематически проводил контрреволюционную пропаганду против мероприятий ВКП(б) и Советского правительства, клеветнически оскорблял руководителей партии и правительства, способствовал проникновению в систему ОСОАВИАХИМа враждебных контрреволюционных элементов», за что был осуждён на пять лет исправительно-трудовых лагерей с поражением в правах на два года18. Характерно, что Зубов виновным себя не признал, т.к., по его утверждению, высказывания, как они «изложены в показаниях свидетелей, по своему содержанию не являются контрреволюционной агитацией…»19. Отбыв наказание, бывший военрук кафедры в 1958 году был реабилитирован Верховным судом СССР за отсутствием в его действиях состава преступления20.
Что касается А.Н. Сирадского, то он пробыл под арестом почти два года, однако после тщательной проверки в декабре 1939 года прокурором УрВО было принято решение о том, что «бесспорных доказательств для обвинений во вредительских контрреволюционных действиях со стороны военрука следствием добыто не было и вследствие чего необходимо дело Сирадского прекратить, а самого его из-под стражи освободить»21. О том, что пришлось испытать Анатолию Николаевичу во время тюремного заключения, свидетельствует тот факт, что следователи НКВД по его делу (Граховский, Кузнецов, Мозжерин) за незаконные методы ведения следствия были арестованы и привлечены к уголовной ответственности22. Протоколы допросов показывают, что следствие стремилось заставить «признаться» в контрреволюционной деятельности и арестованного бывшего военрука Высшей коммунистической сельскохозяйственной школы М.И. Белянкина23.
Таким образом, репрессии в конце 1930-х годов коснулись и преподавателей военного дела в высших учебных заведениях Свердловска.
В организации военно-спортивных коллективов, в т.ч. вузовских, в 1937 году произошли изменения: были созданы секции по видам спорта. В Свердловской области в первом полугодии 1937 года в лыжных секциях занимались 7842 спортсмена, в секциях по водным видам спорта — 800 физкультурников, в шахматно-шашечных секциях — 4778 человек. Секционная работа сочеталась с работой по сдаче норм комплекса «Готов к труду и обороне» (ГТО)24.
В 1937 году в Свердловском пединституте при участии Г.А. Жебелева были созданы спортивные секции по видам спорта. В 1937/38 учебном году 150 человек в СГПИ стали обладателями значков ГТО, из них 8 человек получили значок II ступени. В связи с 20-летием создания Красной армии и за лучшие показатели в оборонно-массовой работе в феврале 1938 года были удостоены наград в педвузе: факультет физики — переходящим Красным знаменем, геофак — портретом наркома обороны К.Е. Ворошилова; 12 студентов и преподавателей были отмечены премиями и ценными подарками. Среди них и Г.А. Жебелев25.
В связи с переходом к кадровой системе комплектования Красной армии высшая войсковая подготовка студентов гражданских вузов, освобождавшая их от призыва на действительную службу, приказом наркома обороны от 14 июля 1938 года была отменена26. Студенты первого года военного обучения, находившиеся на военных сборах в лагерях, освобождались от военной подготовки, им засчитывалось военное обучение как допризывная подготовка с прохождением в дальнейшем военной службы на общих основаниях. Однако со студентами второго года обучения и старше военная подготовка командного и начальствующего состава на военных кафедрах продолжилась: в принятом 1 сентября 1939 года Законе СССР «О всеобщей воинской обязанности» все мужчины, не имевшие противопоказаний по состоянию здоровья, в т.ч. выпускники гражданских вузов, должны были проходить военную службу, кроме тех, кто служил в армии до поступления в высшее учебное заведение27. Выступая на внеочередной сессии Верховного совета Союза ССР первого созыва, на которой этот закон был утверждён, наркомвоенмор К.Е. Ворошилов заявил: «Наша страна, все её граждане должны быть всегда во всеоружии. Советские люди, сильные духом, должны быть физически крепкими и знать военное дело»28.
Вместо упразднённой системы высшей вневойсковой подготовки армейских командиров запаса в гражданских вузах было введено начальное допризывное военное обучение. По мнению А.М. Сидикова, в 1938 году было принято решение ликвидировать институт высшей вневойсковой подготовки, поскольку разработанная модель предусматривала для своей реализации значительное количество учебного времени, и поэтому в условиях нараставшей угрозы войны необходимо было приступить к разработке новой модели военной подготовки советского общества, способной проявить свою эффективность в сжатых хронологических рамках29.
В 1938/39 учебном году в учебном плане в гражданских вузах начальная военная подготовка включала в себя аудиторные занятия, консультации, зачёты и экзамены. Например, в Свердловском педагогическом институте в том году в 17 группах на допризывную военную подготовку были выделены 2540 ч. Преподавание велось по отдельным дисциплинам: строевая, стрелковая подготовка, противовоздушная и противохимическая оборона (ПВХО), топография, история строительства РККА. Кроме того, под руководством военрука А.Г. Канова в СГПИ велась массовая оборонная работа — в течение учебного года работали кружки: авиамодельный, автомоторный, противовоздушной и противохимической обороны, ворошиловских всадников, ручных пулемётчиков и др. В 15 стрелковых секциях занимались 279 студентов30.
В 1939 году была значительно увеличена военно-физкультурная направленность комплекса ГТО. Его ступени остались прежними, но каждая из них состояла из двух разделов — раздел общих норм (обязательных для всех) и раздел норм по выбору. К обязательным были отнесены бег на различные дистанции, преодоление полосы препятствий (для юношей 150 м с винтовкой), плавание в одежде, стрельба из мелкокалиберной винтовки, гимнастика, лыжная подготовка, пеший поход, теоретические знания основ советской системы физической культуры и основы гигиены. Нормы по выбору состояли из упражнений, объединённых в группы по преимущественному проявлению в них физических и волевых качеств (скорости, ловкости, навыков в метании и стрельбе, выносливости, смелости и решительности, силы, навыков защиты и нападения).
В 1938/39 учебном году функции военных кафедр по организации оборонной работы и физическому воспитанию студентов стали осуществлять созданные в гражданских вузах кафедры военного дела и физкультуры. В случае отсутствия в вузе военной кафедры допризывная подготовка учащихся (и мужчин, и женщин) проводилась как самостоятельная дисциплина преподавателями военного дела. Например, в 1939/40 учебном году в Свердловском институте иностранных языков таким преподавателем был И.Л. Обертас31. В начале 1940-х годов военные кафедры и должности военруков в гражданских вузах были упразднены, и военруки стали преподавателями допризывной военной подготовки и организаторами оборонно-массовой работы.
Таким образом, во второй половине 1930-х годов в свердловских высших учебных заведениях действовали военные кафедры, которые осуществляли подготовку кадров запаса командного и начальствующего состава Красной армии. Со студентами, годными к военной службе, проводились теоретические и практические занятия с тематикой в зависимости от того, для какого рода войск в данном вузе готовились военные специалисты. После трёх лет обучения, прохождения двухмесячных сборов и сдачи экзаменов выпускники становились командирами, находившимися в запасе.
Во главе военных кафедр стояли военруки, которые начинали свою преподавательскую деятельность после оставления военной службы. Однако и они не избежали репрессий, имевших место в конце 1930-х годов. При этом поводом для привлечения к уголовной ответственности не были ни недостатки в практической работе, ни офицерское дореволюционное прошлое, ни отсутствие у преподавателей военного дела «пролетарско-крестьянского происхождения». Обвинения касались только тех, кто в 1918 году состоял в партии левых социалистов-революционеров. Обвинения военруков по другим статьям — вредительство, контрреволюционная агитация и тому подобное в полной мере так и не были доказаны, однако от преподавательской деятельности в свердловских вузах они были отстранены.
С изменением международной обстановки, связанной с началом Второй мировой войны, с сентября 1939 года в СССР в гражданских высших учебных заведениях подготовка командного и начальствующего состава для армии была прекращена, и значительно расширенное допризывное обучение студентов стало направлением деятельности кафедр физического воспитания и общественных организаций в формате массово-оборонных кружков и добровольных обществ.
Фото из фондов Музея истории Уральского государственного педагогического университета.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Цымбалов И.В. Подготовка военных кадров запаса Сухопутных войск РККА (1921 — июнь 1941 гг.) // Вестник военного университета. Научные труды. 2009. № 4. С. 151—157.
2 Добровольский В.С., Шмаков Г.Г. Военная подготовка в гражданских вузах в СССР в 1924—1944 гг. // Военно-исторический журнал. 2020. № 3. С. 40—45.
3 Ситдиков А.М. Организация советской высшей вневойсковой подготовки во второй половине 1930-х гг. // Вестник архивиста. 2023. № 2. С. 527—534.
4 Добровольский В.С., Шмаков Г.Г. Указ. соч. С. 42.
5 Государственный архив административных органов Свердловской области (ГААО СО). Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 4324. Л. 77.
6 Там же. Л. 78—80.
7 Уральский государственный педагогический университет. Летопись-хроника 1930—2010. Екатеринбург, 2010. С. 44.
8 Там же. С. 36, 37.
9 Там же. С. 29.
10 Там же. С. 33.
11 ГААО СО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 4324. Л. 2, 6.
12 Там же. Д. 31020. Л. 3, 8.
13 Там же. Д. 4324. Л. 32.
14 Попов М.В. Преподавание военного дела в Свердловском пединституте в середине 1930-х гг. и военрук Г.А. Жебелев // Педагогическое образование в России. 2021. № 5. С. 11, 12.
15 Там же. С. 11.
16 Хлевнюк О.В. Сталин. Жизнь одного вождя. М., 2024. С. 213.
17 Центр документации общественных организаций Свердловской области. Ф. 4. Оп. 2. Д. 2523. Л. 14.
18 ГААО СО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 31020. Л. 76.
19 Там же. Л. 82
20 Там же.
21 Государственный архив Свердловской области (ГА СО). Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 4324. Л. 136.
22 ГААО СО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 4324. Л. 32.
23 Там же. Д. 30649. Л. 70.
24 Попов М.В., Рапопорт Л.А., Харитонова Е.В. Актуальные проблемы всероссийского физкультурно-спортивного комплекса «Готов к труду и обороне» в системе образования // Очерки становления комплексов ГТО и БГТО на Урале: история и современность. Екатеринбург, 2015. С. 53, 54.
25 Попов М.В. Указ. соч. С. 10.
26 Добровольский В.С., Шмаков Г.Г. Указ. соч. С. 43.
27 Там же.
28 Правда. 1939. 1 сентября.
29 Ситдиков А.М. Указ. соч. С. 539.
30 ГА СО. Ф. Р-2162. Оп. 1. Д. 25. Л. 28—29.
31 Там же. Ф. Р-2163. Оп. 1. Д. 10. Л. 108.