Аннотация. На фоне изучения истории Первой мировой войны в глобальном масштабе зачастую малоизвестными остаются микроисторические сюжеты, характеризующие ход локальных боевых действий, обстановку на узких участках фронта, настроения и быт офицеров и нижних чинов. Хранящиеся в Российском государственном военно-историческом архиве и ранее не вводившиеся в научный оборот журналы боевых действий полков русской армии, принимавших участие в Варшавско-Ивангородской операции 1914 года, позволяют в деталях ознакомиться с ситуацией на отдельных участках фронта в масштабах частей, батальонов, рот и эскадронов, из первых рук получить подробное описание действий того или иного подразделения, поведения военнослужащих, изменений в способах использования кавалерии, недостатков в управлении и снабжении армии. Вся эта информация заносилась полковыми адъютантами по горячим следам и, как правило, отличалась полнотой и непосредственностью изложения, что позволяет подтвердить или опровергнуть существующие представления об одном из ключевых сражений начала Великой войны.
Ключевые слова: Первая мировая война; Варшавско-Ивангородская операция; русский фронт; сибирские стрелковые полки; пехотные полки; части гвардии; оборонительно-наступательные действия; поведение солдат и офицеров; журналы боевых действий; полковые адъютанты; микроисторические сюжеты.
Summary. Against the background of studying the history of the First World War on a global scale, the microhistorical stories that characterize the course of local military actions and the situation in narrow sections of the front remain little known, as well as the mood and life of officers and enlisted men. The combat logs of the regiments of the Russian army that participated in the Warsaw-Ivangorod operation in 1914, which are stored in the Russian State Military Historical Archive and have not been previously introduced into scientific circulation, allow us to get a detailed insight into the situation on the individual sections of the front on the scale of units, battalions, companies, and squadrons. They provide a first-hand account of the actions of a specific unit, the behavior of soldiers, changes in the use of cavalry, and shortcomings in army management and supply. All this information was collected by regimental adjutants while the events were still fresh in their minds and, as a result, was characterized by its completeness and clarity, allowing us to confirm or challenge existing ideas about one of the most significant battles at the start of the Great War.
Keywords: World War I; Warsaw-Ivangorod Operation; Russian Front; Siberian rifle regiments; infantry regiments; guard units; defensive and offensive actions; behavior of soldiers and officers; combat journals; regimental adjutants; microhistorical stories.
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
ПЛУЖНИКОВ Александр Николаевич — доцент кафедры истории и философии Тамбовского государственного университета имени Г.Р. Державина, кандидат исторических наук
КАНИЩЕВ Владимир Валерьевич — доцент кафедры истории и философии Тамбовского государственного университета имени Г.Р. Державина, доцент кафедры безопасности и правопорядка Тамбовского государственного технического университета, кандидат исторических наук
«АД ОГНЯ И СМЕРТИ НЕ ПОКОЛЕБАЛ ЛЮДЕЙ, И ОНИ ДРУЖНО ПОШЛИ В НАСТУПЛЕНИЕ»
Варшавско-Ивангородская операция 1914 года в полковых журналах боевых действий
В сентябре 1914 года началась одна из крупнейших оборонительно-наступательных операций в истории Первой мировой войны. Силам Юго-Западного фронта под командованием Н.И. Иванова и Северо-Западного фронта под командованием Н.В. Рузского предстояло остановить наступление австро-германских войск и, измотав противника в оборонительных боях, перейти в контрнаступление. В отечественной исторической науке Варшавско-Ивангородская операция нашла своё отражение как в работах очевидцев и участников тех событий, так и в трудах современных исследователей. Безусловный интерес представляют воспоминания коменданта Ивангородской крепости А.В. фон Шварца, подробно описывающие бои у вверенного ему укреплённого района1. О кровопролитном характере боёв на Висле и Сане сообщает в своих статье и монографии С.Г. Нелипович2. В статье А.В. Олейникова эта операция рассматривается в целом, в контексте кампании 1914 года на Восточном фронте3. Также общий описательный характер данной операции представлен в статье Б.Л. Хавкина о русском фронте в годы Первой мировой войны4. Однако стоит отметить, что в указанных работах ставка главным образом делалась на анализ стратегических планов противоборствовавших сторон, соотношения сил, общего хода боевых действий в масштабе армий, корпусов и дивизий, потерь, понесённых в ходе сражений.
Гораздо менее исследованными оказались конкретные эпизоды Варшавско-Ивангородской операции на отдельных участках фронта в масштабах полков, батальонов, рот и эскадронов. Наиболее полную информацию о ходе этих боёв и царившей околобоевой обстановке можно почерпнуть из полковых журналов боевых действий, в которые полковыми адъютантами заносились подробные сведения о произошедших боестолкновениях, поведении офицеров и нижних чинов, награждениях личного состава, а также уникальные бытовые армейские зарисовки. Значительная часть таких документов хранится в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА), на основе материалов которого нами восстановлены отдельные эпизоды действий находившихся в эпицентре сражения или во втором эшелоне нескольких сибирских стрелковых и армейских пехотных полков, а также частей гвардии, принимавших участие в Варшавско-Ивангородской операции. Записи, сделанные полковыми летописцами, позволяют увидеть картину войны глазами её непосредственных участников. Повышенный интерес вызывает и стилистика заполнения данного вида источников, поскольку их полнота или лаконичность во многом зависели от конкретного полкового адъютанта и степени боевой активности той или иной части. Даты событий в статье приводятся в соответствии с записями в полковых журналах, по старому стилю.
Австро-германские войска начали наступление 15 сентября 1914 года, после чего частям IX армии генерал-лейтенанта П.А. Лечицкого пришлось с боями отходить к реке Сан, однако форсировать эту водную преграду противник не сумел. Параллельно с этим части генерала А. фон Макензена нанесли стремительный удар на варшавском направлении, поставив столицу Царства Польского в критическое положение.
Нельзя утверждать, что манёвры австро-германских войск были не замечены командованием русской армии. Переброска частей на центральный участок огромного русского фронта началась заранее, но в силу ограниченных логистических возможностей они прибывали к новому театру военных действий в разное время и с опозданием. В большинстве рассмотренных нами полковых журналов с 18 по 25 сентября 1914 года встречаются подробные упоминания о ходе этой масштабной передислокации войск. Так, полковым адъютантом 208-го пехотного Лорийского полка из состава 52-й пехотной дивизии 18 сентября было записано: «Все четыре эшелона по мере прибытия в Ивангород тотчас же разгружались и при проводниках следовали в деревню Мержиончка, где распределялись по квартирам»5. Аналогичные сведения встречаются на страницах журнала 140-го пехотного Зарайского полка 35-й пехотной дивизии. В записи от 23 сентября зафиксировано: «Ночью получено было распоряжение о дальнейшем движении к Люблину», а вечером следующего дня отмечено, что «полк переехал к Ивангороду четырьмя эшелонами»6. Из записей журнала 138-го пехотного Болховского полка той же дивизии от 24—25 сентября явствует: «…полк вышел из Недржевице Дуже и пошел в авангарде по большой дороге на Люблин…». На следующий день было получено сообщение: «35-я пехотная дивизия перевозится по железной дороге в Ивангород»7.
Одними из первых на пути противника встали части I и II сибирских армейских корпусов. В результате тяжёлых потерь II корпус начал отступление, но путь к Варшаве прикрыли части 1-й стрелковой Сибирской дивизии, вовремя подошедшие на выручку. В описании боевых действий от 27 сентября 1914 года 3-го стрелкового Сибирского полка упоминалось о тяжёлой ситуации, сложившейся у местечка Пясечно. Казалось, что противник градом огня заставит «сибиряков» отойти. Однако командир полка полковник Владимир Александрович Добржанский ещё до начала боя объяснил своим подчинённым всю значимость удержания данного участка фронта ввиду риска приближения врага к Варшаве и охвата всей окрестности огнём его дальнобойной артиллерии. Согласно воспоминаниям В.А. Добржанского «стрелки и господа офицеры прониклись этим и лихо устремились на позицию, заняли ее и удержались на ней, все выказали стойкость, упорство и сопротивление, качества, которые способны проявлять только герои»8.
В тот же день поддержку своим боевым товарищам оказал 4-й стрелковый Сибирский полк. Имея первоначальную задачу наступать на деревню Лось, командир полка ввиду тяжёлого положения соседей и согласно новому приказу выдвинул 3-й и 4-й батальоны на усиление позиций левого фланга 3-го полка. Несмотря на ожесточённые атаки немцев, части продержались на позициях и начали отход только после получения соответствующего приказа9.
Всю важность происходивших в конце сентября — начале октября 1914 года событий, в которых принимали участие «сибиряки», подтверждает наличие на передовой не только старших офицеров, но и генералов. В описании боевых действий того же 4-го стрелкового Сибирского полка с 29 сентября по 6 октября упоминалось, что 2 октября во время рекогносцировки позиций под командиром полка Михаилом Митрофановичем Ставровым была ранена лошадь, а 5 октября во время наступления на деревню Хилице в числе прочих были убиты командир 2-й бригады генерал-майор Владимир Иванович Жуковский и подполковник Казимир Альбертович Малишевский, который накануне уже был ранен, но продолжал оставаться в строю10.
С конца сентября на берегах рек Висла и Сан начались наступательные действия русских войск, ожесточённый характер которых незамедлительно отразился на страницах полковых журналов. Адъютант 138-го Болховского полка 29 сентября писал: «В 8 часов утра полк под прикрытием тумана переправился через реку Вислу». Действия противника не заставили себя ждать, о чём свидетельствует запись: «Почти тотчас после занятия окопов германцы открыли артиллерийский, пулеметный и ружейный огонь по ротам, расположенным в окопах». Понимая опасность возникновения русского плацдарма, немцы стали накапливать силы у деревень Вымыслов и Пшевоз с целью обойти правый фланг полка. Ситуация всё больше накалялась, а просьбы о помощи долгое время оставались без ответа. Возникла путаница с тем, какой из полков 35-й дивизии должен быть выдвинут на усиление позиций правого фланга. Только к вечеру на выручку подошёл 139-й Моршанский полк, занявший позиции в районе деревень Холендра и Вымыслов11. В тот же день части 140-го Зарайского полка форсировали Вислу в направлении Павловице с целью обеспечить безопасность переправы для шедших следом частей, однако вынуждены были бросить значительные силы на поддержку полков, уже вступивших в бой12.
Ожесточённость боёв 29 сентября нашла своё отражение и на страницах журнала 137-го Нежинского полка: «Впереди шел бой — то Ширванцы, Самурцы и справа Болховцы отражали упорные атаки немцев, поддержанные сильным артиллерийским огнем»13. В тот день атаки обеих сторон приобрели характер маятника. Русские полки теснили немцев с позиций, но подходившие к врагу подкрепления заставляли наши части останавливаться и отходить на свои рубежи, после чего уже германцы пытались прорвать оборону русских, платя за это большую цену: «Деревня Самводзе и прилегавший к ней луг были усеяны немецкими трупами — частей резервного гвардейского корпуса. Дорого обошелся этот вечер немцам»14. Наибольший героизм тогда проявил зауряд-прапорщик 137-го полка Иван Иванович Фесенко, который, увидев отступавших солдат соседнего Самурского полка, бросился к ним и повёл вперёд. Даже будучи раненным пулей навылет в грудь, он не позволял нижним чинам перенести его в тыл, говоря: «Я счастлив, что честно выполнил долг перед Богом, Царем и Родиной»15.
После небольшой передышки 30 сентября русские части вновь перешли к решительным действиям. Отразив атаки немцев, 2 октября 138-й Болховский полк получил задачу полностью овладеть деревней Холендра: «Пулеметы германцев засыпали нас градом пуль; беспрестанно разрывались по всему расположению полка шрапнель и тяжелые снаряды; этот ад огня и смерти не поколебал людей, и они дружно пошли в наступление. Полк нес страшные потери, половина офицеров выбыла из строя, люди от бессонных ночей были до крайности утомлены, но все как один были проникнуты важностью возложенной на полк задачи, напрягли последние свои силы, выбили противника и к 6 часам вечера окончательно взяли д. Холендры, окопавшись в 300-х шагах южнее ее»16.
Большие потери в офицерском составе и среди нижних чинов понёс и 12-й пехотный Великолукский полк 3-й пехотной дивизии, который со 2 по 7 октября вёл упорные бои в районе Вульки Торжинской. Несмотря на то, что противник держал себя пассивно и не переходил в наступление, его ружейный и фланговый артиллерийский огонь в течение 30 минут привёл к потере 20 офицеров и более 1500 нижних чинов17.
В первой декаде октября численность некоторых полков сократилась более чем наполовину. Как было зафиксировано 11 октября в журнале 140-го Зарайского полка, в 1, 2 и 3-м батальонах осталось в строю: «1 штаб офицер (больной подполковник Иванов), 3 капитана (из которых 1 капитан Добровольский болен), 4 офицера (кроме должностных), 6 подпрапорщиков, 107 унтер офицеров, 537 рядовых и ефрейторов и 42 санитара»18.
Во второй декаде октября, поддерживая силы 35-й и 61-й пехотных дивизий, в бой вступили полки 41-й и 37-й пехотных дивизий и совместными усилиями стали развивать наступление. Из записей от 13 октября 1914 года в журнале 163-го Ленкоранско-Нашебургского полка 41-й пехотной дивизии виден ход боёв у населённого пункта Станиславов, в которых приняли участие 10-я и 12-я роты 3-го батальона. На страницах, посвящённых действиям 10-й роты, в частности, говорилось: «Рота прошла 800—900 шагов под сильным ружейным и пулеметным огнем противника, забрала около 300 человек пленных и пройдя окопы противника, пошла на д. Станиславов»19. В итоге деревня была взята, однако развить успех не удалось ввиду подхода резервов противника. Тем не менее уже на следующий день немцы стали отходить.
В те же дни к линии боевого соприкосновения приближался 164-й Закатальский полк, также входивший в 41-ю дивизию. Записи, сделанные полковым адъютантом 10 октября, подтверждают масштабность прошедших здесь ранее боевых действий: «В 5 ч 15 мин. утра полк прибыл в Вульку Тыржинску. Деревня вся сожжена. Всюду валялась масса скота, убитого снарядами. У деревни все изрыто окопами. Часто попадались убитые немцы. Масса брошенных снарядов и патронов. Вся деревня была усеяна стаканами от артиллерийских снарядов. Видно, здесь был большой бой»20. Уже на следующий день полк вступил в тяжёлый бой у деревни Северинов. Адъютант полка писал: «…противник открыл сильный огонь, очень удачно поражая сначала расположение 3-го батальона, затем 2-го… Убыль в людях была велика»21.
Дальнейший ход сражения в очередной раз подтверждал печально известный факт несогласованности действий между частями. Для связи со 138-м Болховским полком, который должен был находиться на левом фланге, была послана команда связи, которая обнаружила позиции пустыми: «…выяснилось, что Болховский полк стоит в версте сзади, и на вопрос, почему они не идут занимать позицию, офицер ответил, что они пополняют патроны»22. Возникшее положение привело к тому, что к трём часам дня левый фланг, а затем и весь полк начал отступление, ситуация «маятника» повторялась. Стоило русским войскам на определённом участке фронта добиться успехов, как тут же противник перехватывал инициативу на других участках.
Описываемые микроэпизоды сражения являются наглядным подтверждением общих историографических данных о «мясорубке», происходившей в масштабах большой операции, и упорстве русских войск. Отход германских подразделений на фронте 164-го Закатальского полка начался 14 октября: «…немцами было оставлено несколько сот касок гвардейских полков, много оружия, снаряжения, штыков, лопат и пр.»23. На участках других полков противник также продолжал «цепляться за землю». На фронте 146-го Царицынского полка 37-й пехотной дивизии согласно журнальным записям ситуация на 11 октября выглядела следующим образом: «За сутки противник сильно увеличился. Число окопов выросло местами до 3-х ярусов, и мы насчитывали до 8 батарей при 2 гаубичных»24. Перед подразделением стояла задача в кратчайшие сроки прорвать линию фронта. В полку был зачитан приказ командующего IX армией Платона Алексеевича Лечицкого: «Ввиду тяжелого положения III армии генерала Радко-Дмитриева IX армии приказано облегчить ее положение, прорвав центр австрийской армии на р. Сан»25.
Однако при выполнении данного приказа полк столкнулся с серьёзным вражеским сопротивлением. 16 октября в журнале было записано: «Ночное наступление не удалось ввиду полной неприступности позиций»26. Тем не менее уже днём противник начал общий отход по фронту, хотя на участке 146-го Царицынского полка сопротивление неприятеля продолжалось вплоть до 20-х чисел месяца. 21 октября полковой адъютант подпоручик Николаев записал в журнал: «Утром обнаружилось, что противник очистил свои позиции. В 9½ часа батальоны перешли в наступление и вскоре заняли город Сандомир… За день прошли 10 верст»27.
Действия русских войск на реке Сан с 7 по 23 октября чётко охарактеризовал в полковом журнале командир 33-го пехотного Елецкого полка полковник Константин Фёдорович Щедрин: «Сила ружейного и артиллерийского огня по окопам часто достигала высшего напряжения, и стремление противника сбить нас с позиции носило угрожающий характер. Только спокойная твердость начальников, их распорядительность, бдительность, стойкость и уверенность людей в свою крепость помогли в течение 17-ти дней отбивать неоднократные повторные атаки и не только удерживать занимаемые позиции, но даже несколько продвинуться вперед»28.
Плечом к плечу с частями армейской пехоты сражалась гвардия. В течение октября 1914 года лейб-гвардии Московский полк вместе с частями 2-й гвардейской пехотной дивизии вёл упорные бои позиционного и наступательного характера, часто переходившие в штыковые атаки. Об этом, в частности, свидетельствует запись в полковом журнале от 13 октября: «В 3 часа 30 минут атака одновременно началась по всему фронту. Не приняв штыка, противник бежал. Роты быстро продолжали движение, и, преследуя австрийцев огнем, к 6 часам вечера дошли до д. Черный Ляс». Противник начал поспешный отход. 15 октября в реляции полков 2-й гвардейской пехотной дивизии отмечалось: «п. Скарышев был занят около 2 часов дня. Население встретило части авангарда с хлебом и цветами»29. В описании боёв с 8 по 23 октября в районе Ивангорода также были отмечены действия лейб-гвардии Гренадерского полка. С 10 по 13 октября в районе деревень Старая Завада и Кациолка он вступил в сражение, а с 19 октября преследовал отступавшего противника, прерываясь лишь на ночёвки30.
Однако в ходе наступательных действий отмечались и серьёзные организационные затруднения. 10 октября в журнале 2-го лейб-гвардии стрелкового Царскосельского полка описывались трудности продвижения к Ивангороду: «Движение полка опять было нарушено — полки 75-й пехотной дивизии врезались в нашу колонну, что мешало двигаться, роты разорвались, и приходилось несколько раз останавливать головную роту»31. Тем не менее дорожный коллапс был преодолён, и в последующие дни полковые подразделения совместно с другими гвардейскими и армейскими частями начали теснить австрийцев, вынудив их отступать к крепости Краков.
Проблемы организационного плана были отражены и в журнале 7-го стрелкового Сибирского полка, с 14 октября начавшего продвижение от Варшавы (практически не встречая сопротивления), но столкнувшегося со сложностями иного рода. 15 октября адъютант записал: «Отсутствие связи со штабами и неимение карт района следования действовали удручающе»32. Другой проблемой небоевого характера стало скудное снабжение провиантом и фуражом. Решать её приходилось самостоятельно, что ставило войска практически в безвыходное положение. Отмечалось отсутствие хлеба, овёс для лошадей покупался у местного населения за большие деньги и в малом количестве. Полковые обозы отстали, и связь с ними была потеряна33.
В журналах полков, действовавших во втором эшелоне, практически не встречаются упоминания о тяжёлых боях. Об этом, к примеру, свидетельствует запись в документе 200-го пехотного Кроншлотского полка 50-й пехотной дивизии от 25 октября 1914 года: «В 7 часов утра приказано во что бы то ни стало занять п. Коваль. Ввиду отступления противника п. Коваль взят без боя. По достоверным сведениям, противник очистил и Влоцлавек»34.
Из-за больших потерь в конных частях на начальном этапе войны кавалерия стала переходить на ведение боя в пешем строю в атакующей и оборонительной манере. В разгаре германского наступления в журнале лейб-гвардии гусарского Гродненского полка 20 сентября 1914 года упоминалось, что он при 4 пулемётах занял позиции на гребне высот у деревень Гурки и Закжев, а по соседству лейб-гвардии Уланским полком были заняты стрелковые позиции у господского двора Пенхов35. Уже на следующей день последовало упоминание действий 2-го эскадрона полка в пешем строю по предотвращению прорыва вражеской пехоты36.
Кроме того, акцент делался на ведение разведки и преследование противника. В качестве примера можно привести данные журнала лейб-гвардии Уланского Его Величества полка от 13 октября, согласно которым первоначально не удалось «сесть на хвост» неприятелю, крепко удерживавшему свои позиции, но через некоторое время положение изменилось, и поднятый по тревоге полк «галопом шел вслед за отступавшим противником». Походными заставами 3-го и 4-го эскадронов полковника А.Н. Эристова были захвачены 40 австрийцев. На следующий день разъезды эскадрона во главе со штабс-ротмистром А.Е. Панчулидзевым и корнетом Д.А. Ковалинским, подходя к местечку Зволень, атаковали окопавшуюся вражескую пехоту, а шедшие за ними в конном и пешем строю эскадрон штабс-ротмистра С.А. Домонтовича взял Зволень. В ходе последующих действий в данном районе были взяты в плен 2 офицера, 333 нижних чина, захвачены 2 ящика со снарядами, а также освобождены из плена 34 раненых нижних чина русской армии37.
Стоит отметить, что за доблесть, проявленную 14 октября 1914 года, Дмитрий Алексеевич Ковалинский, будучи уже в чине поручика, был награждён Георгиевским оружием. В реляции говорилось: «…находясь в разъезде с 12-ю уланами, 14 октября 1914 года в боях в районе кр. Ивангород был обстрелян из отдельно расположенного окопа противника на 50 человек. Поручик Ковалинский атаковал этот окоп в конном строю, изрубил 8 австрийцев, а остальных 38 человек взял в плен, потеряв только 2-х лошадей. Своей атакой оказал незаменимое содействие эскадрону при взятии последним посада Зволень»38.
Содержащиеся в полковых журналах записи, отражающие ход Варшавско-Ивангородской операции 1914 года, позволяют оценить её различные важные аспекты, с точки зрения непосредственных участников боёв представить всю широту и многоплановость произошедших событий, проиллюстрированных яркими картинками фронтовой жизни, которых так не хватает общим историческим исследованиям прошлых лет. Наряду с героизмом русских воинов на страницах полковых журналов уже в полной мере отражаются недостатки высокого командования, проблемы боевой подготовки и снабжения действующей армии.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 фон-Шварц А.В. Ивангород в 1914—1915 гг. Из воспоминаний генерал-лейтенанта А.В. фон Шварца — коменданта крепости. Париж: Танаис,1969. 174 с.
2 Нелипович С.Г. Россия мёртвой хваткой держала своих врагов: официальные данные о потерях центральных держав в боях против русской армии в 1914—1918 г. // Военно-исторический журнал. 2000. № 5. С. 48; он же. Кровавый октябрь 1914 года: монография. М.: Минувшее, 2013. 800 с.
3 Олейников А.В. Кампания 1914 г. на Русском фронте // Военно-исторический журнал. 2014. № 9. С. 9, 10.
4 Хавкин Б.Л. Русский фронт Первой мировой войны (1914—1918 годы) // Новая и новейшая история. 2014. № 1. С. 3—16.
5 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2822. Оп. 1. Д. 20. Л.16 об.
6 Там же. Ф. 2754. Оп. 2. Д. 134. Л. 28—29.
7 Там же. Ф. 2752. Оп. 2. Д. 79. Л. 12.
8 Там же. Ф. 2513. Оп. 1. Д. 16. Л. 46.
9 Там же. Л. 157—159 об.
10 Там же. Л. 162, 162 об.
11 Там же. Ф. 2752. Оп. 2. Д. 79. Л. 13—14.
12 Там же. Ф. 2754. Оп. 2. Д. 134. Л. 30.
13 Там же. Ф. 2751. Оп. 2. Д. 840. Л. 54.
14 Там же. Л. 55.
15 Там же. Л. 55 об.—56.
16 Там же. Ф. 2752. Оп. 2. Д. 79. Л. 15, 15 об.
17 Там же. Ф. 2626. Оп. 2. Д. 968. Л. 2.
18 Там же. Ф. 2754. Оп. 2. Д. 134. Л. 40, 40 об.
19 Там же. Ф. 2777. Оп. 1. Д. 46. Л. 34.
20 Там же. Ф. 2778. Оп. 2. Д. 73. Л. 98.
21 Там же. 108 об.
22 Там же. Л. 110.
23 Там же. Л. 117.
24 Там же. Ф. 2760. Оп. 2. Д. 112. Л. 73.
25 Там же. Л. 76.
26 Там же. Л. 78.
27 Там же. Л. 86—87.
28 Там же. Ф. 2647. Оп. 1. Д. 9. Л. 77 об.
29 Там же. Ф. 2322. Оп. 1. Д. 309. Л. 2 об.—3.
30 Там же. Л. 8.
31 Там же. Ф. 2588. Оп. 2. Д. 32. Л. 83, 83 об.
32 Там же. Ф. 3341. Оп. 1. Д. 6. Л. 27, 27 об.
33 Там же. Л. 29.
34 Там же. Ф. 2814. Оп. 1. Д. 83. Л. 60 об.
35 Там же. Ф. 3551. Оп. 1. Д. 68. Л. 33.
36 Там же. Л. 36.
37 Там же. Ф. 3548. Оп. 1. Д. 8. Л. 14—15.
38 Там же. Ф. Печатные издания. Оп. Печатные издания. Д. 14828. Л. 150 об.