Аннотация. Актуальность рассматриваемой темы связана с необходимостью сохранения исторической памяти о первом спасении Европы от тирании силами русского оружия. Этот эпизод мировой истории давно стал объектом фальсификации, следствием чего было оформление многочисленных «социальных мифов», не раз используемых противниками России. Бороться с ними возможно лишь передавая богатейший исторический опыт в рамках различных форм воспитания подрастающего поколения.В статье демонстрируется один из примеров «исторической правды», связанный с участием частей гвардейского корпуса в серии кампаний, обобщённо именуемых «Заграничные походы» Русской армии 1813—1814 гг. Автор кратко характеризует организационные изменения гвардейских частей, проводившиеся в рамках подготовки к освободительному походу в Европе. Основное же внимание обращается на участие гвардии в основных сражениях, произошедших на пути движения русских войск к Парижу. В заключении приводится комплекс изменений в российском гвардейском корпусе, которые в том числе могут рассматриваться в качестве предтечи большой, но так и не реализованной военной реформы.
Ключевые слова: Заграничные походы; антинаполеоновская коалиция; русская гвардия; сражение при Лютцене; битва при Бауцене; Битва под Дрезденом; Битва при Кульме; Лейпцигская битва; Георгиевские знамёна; «гренадерский бой»; Александр I; Наполеон; П.Х. Витгенштейн; М.И. Кутузов; Г.Л. Блюхер; Ф. Клейст; Ж. де Лористон; М. Ней.
Summary. The relevance of this topic arises from the need to preserve the historical memory of Europe’s liberation from tyranny through Russian arms. This event in world history has been subject to numerous attempts at falsification, leading to the creation of various «social myths» that have been exploited by Russia’s opponents. These myths can be counteracted only through the transmission of rich historical knowledge to the younger generation through various educational methods. This paper presents an example of historical truth related to the participation of Guard Corps units in the Russian Army’s foreign campaigns in 1813—1814. It briefly describes the organizational changes made to the Guard units in preparation for the liberation campaign in Europe. The paper focuses on the Guards’ involvement in major battles during the Russian army’s march to Paris and concludes with a discussion on changes to the Russian Guard Corps, which was a precursor to significant, but not implemented, military reforms.
Keywords: Foreign campaigns; anti-Napoleonic coalition; Russian guard; Battle of Lützen; Battle of Bautzen; Battle of Dresden; Battle of Kulm; Battle of Leipzig; St. George’s banners; «grenadier battle»; Alexander I; Napoleon; P.Kh. Wittgenstein; M.I. Kutuzov; G.L. Blucher; F. Kleist; J. de Lauriston; M. Ney.
ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА
ОВЧИННИКОВ Владимир Михайлович — старший преподаватель кафедры военно-политической работы в войсках (силах)
Военной ордена Кутузова академии войсковой противовоздушной обороны
имени Маршала Советского Союза А.М. Василевского,
кандидат исторических наук (г. Смоленск. E-mail: Benkey1985@yandex.ru).
«ХРАБРЫЕ ГВАРДЕЙСКИЕ ВОИНЫ, ПОКРЫЛИ ВЫ СЕБЯ НОВЫМИ НЕУВЯДАЕМЫМИ ЛАВРАМИ И ОКАЗАЛИ ВАЖНУЮ ОТЕЧЕСТВУ УСЛУГУ…»
Русская гвардия в кампаниях 1813—1814 гг.
В военной истории России и её регулярной армии особое место всегда занимала Русская Гвардия. Родившаяся в огне Северной войны 1700—1721 гг. трудами Петра Великого, она прошла тяжёлый путь, покрыв себя славой в кампаниях против шведов, пруссаков, турок и французов, ведомая П.А. Румянцевым и А.В. Суворовым. Настоящим испытанием стали битвы под Клястицами, Бородино, Красным. Им адресованы знаменитые слова из обращения российского императора Александра I, получившего в народе прозвище «благословенный», о том, что русское воинство совершило то, что превыше сил человеческих1.
Однако столь славное деяние, как спасение собственного Отечества, влекло за собой ещё одно — спасение Европы от пут тирании (подвиг, который будет совершён русским солдатом не единожды). Непосредственными участниками — героями тех событий, которые войдут в историю как Заграничные походы 1813—1814 гг., станут многочисленные гвардейские части, которые будут участвовать в них фактически в полном составе, несмотря на высокие потери, понесённые в сражениях Отечественной войны 1812 года.
За счёт роспуска развёрнутых в начале кампании 1812 года запасных эскадронов и батальонов (на основе которых были сформированы несколько сводных полков) гвардии удалось в кратчайшие сроки восстановить свою численность. Кроме того, в преддверии нового похода, опираясь на богатейший боевой опыт прошедших сражений (и в первую очередь событий 1812 г.), была изменена организационная структура гвардейских частей — они перешли на новые штаты.
В частности, в соответствии с ними в полк гвардейской кавалерии входили 7 эскадронов (один из них был резервным). Лейб-гвардии казачий полк по новому штатному расписанию был увеличен фактически вдвое — с трёх до шести сотен2, в чём явственно прослеживается осмысление опыта противостояния французской коннице.
Значительное увеличение роли высокомобильной артиллерии (в этом качестве в российской армии того периода выступали конно-артиллерийские части) в полевом сражении наглядно подтверждает тот факт, что к осени 1813 года была развёрнута третья батарея гвардейской конной артиллерии — лейб-гвардии конно-артиллерийская батарея3.
На первом этапе освободительного похода гвардия предстаёт перед противником в первую очередь как идеологический конструкт (символ победоносной Русской армии). Именно в такой роли она выступает в походе и серии сражений весны 1813 года (апрель—май) — крупнейшими из которых были битвы при Лютцене и Бауцене. На «наполеоновский манер» эти русские полки в баталиях использовались в качестве «последнего резерва», который должен был нанести решающий удар.
Стоит заметить, что в рамках похода 1813—1814 гг. целый ряд воинских формирований, до этого неформально относившихся к элите Русской армии, ввиду обилия монарших милостей (заслуженных за храбрость на полях сражений) официально получили статус гвардии. Лейб-гренадерский, Павловский гренадерский и Кирасирский Его Величества полки, проявившие себя при Бородино4, получили официальное именование — «Молодой» гвардии. По мнению современников, они были достойны подобной чести.
Не вызывает сомнений тот факт, что практика разделения российской гвардии на две условные части — гвардию «Старую» и «Молодую» была заимствована в наполеоновской Франции, которая являлась предметом восхищения и подражания для многих военных и политических деятелей Европы (к которым можно отнести Александра I и, конечно, его брата великого князя Константина Павловича, которые стремились не только использовать богатый французский опыт, но и развить его и превзойти).
Новые части, вошедшие в «Молодую» гвардию, получали ограниченные (по отношению к «Старой») преимущества по сравнению с армейскими полками, их офицеры имели старшинство не в два, а лишь в один чин (это подразумевало то, что при переводе в обычные линейные части офицер «Старой» гвардии получал два, а «Молодой» — один дополнительный чин по сравнению с тем, в котором он служил в гвардейском полку)5.
В связи с дальнейшим разрастанием гвардейского корпуса он был разделён на две дивизии, вторая из которых и включала в себя образованные в новом статусе («Молодой» гвардии) воинские части. В её состав вошли Павловский, Финляндский, Литовский и гренадерский полки6. Туда же был включен и лейб-гвардии сапёрный батальон (созданный лишь за несколько месяцев до этого — в декабре 1812 г. и фактически сразу получивший права «Старой» гвардии7. В него были направлены лучшие нижние чины и офицеры 1-го и 2-го пионерных полков)8. При формировании ему были даны киверные знаки в виде гвардейских орлов, под которыми находились скрещённые топоры. Для формирования батальона в Санкт-Петербург были направлены по два унтер-офицера и 10 рядовых от каждой из десяти армейских минёрных и пионерных рот (входили в состав 1-го и 2-го пионерных (сапёрных) полков), не участвовавших в Заграничных походах, а также до 600 рекрутов и до 60 воспитанников Военно-сиротского дома (к началу войны учебного заведения для сирот благородного происхождения ).
Офицеры были направлены из 1-го и 2-го пионерных полков, а также из Инженерного корпуса. Командиром батальона стал полковник (с 1818 г. — генерал-майор) Н.Г. Сазонов. 2 августа 1813 года лейб-гвардии батальон был реорганизован по образцу «сильных», или «тысячных» батальонов (число строевых нижних чинов в них равнялось 1000 — 80 унтер-офицеров и 920 рядовых)9.
Впоследствии шефом этого формирования стал великий князь Николай Павлович (не раз именовавший себя в своих письмах и записках старым гвардейским сапёром.
Обратимся непосредственно к течению основных событий в рамках кампании 1813 года, которая изначально развивалась для российской стороны в высшей степени успешно, о чём в своей корреспонденции повествовал А.И. Чернышёв, указывавший, что на момент вступления русских войск в столицу Пруссии — Берлин (в который русский авангард вступил 20 февраля (4 марта) 1813 г. за плечами уже были Варшава и Кёнигсберг). Он подчёркивал: «Радостное изумление жителей выше описания»10.
В рапорте генерала П.Х. Витгенштейна можно обнаружить следующую характеристику: «…изо ста тысяч уст раздавались безумолчно восклицания: “Да здравствует Александр, наш избавитель!”»11. А в своём письме от 22 февраля по старому стилю М.И. Кутузов писал жене: «Итак, вышел из пределов своих, мы уже занимаем третью столицу»12.
Стоит заметить, что уже через неделю после описываемого события русский авангард под командованием барона Ф.Ф. Винценгероде при поддержке лёгкой кавалерии Г.Л. Блюхера без боя занял Дрезден — столицу Саксонии. «Вот и четвертая столица!»13, — резюмировал Михаил Илларионович в письме супруге Екатерине Ильиничне.
Последним крупным успехом на этом этапе кампании стало взятие Торна (сопротивлявшегося около двух месяцев) войсками Барклая де Толли14.
К тому времени уже была подписана так называемая Таурогенская конвенция (согласно её положениям прусский корпус объявлялся нейтральным и более не препятствовал операциям Русской армии), ставившая Наполеона в довольно затруднительное положение. Столкнувшись с тем фактом, что «прусские земли к востоку от Вислы сразу же оказались под контролем русских»15, французы вынуждены были отступить и перегруппироваться).
Российское командование, опираясь на стратегию, ранее выработанную Кутузовым и Г. фон Шарнхорстом16, допустило довольно продолжительную оперативную паузу, которая давала Наполеону возможность поочередно разгромить саксонскую и прусскую группировки его противников. Прямым отражением возникшей военно-политической ситуации являются такие эпизоды той кампании, как битва при Лютцене и Бауцене. В рамках этих сражений гвардейские части находились в резерве, выполняя в первую очередь церемониальные функции, ярчайшим примером чего стало вступление императора Александра I в Дрезден, весьма подробно описываемое современниками.
20 апреля началось сражение при Лютцене. Первым в него вступил отряд генерала Ф. Клейста, который на тот момент занимал Лейпциг. Прусские солдаты столкнулись с французским авангардом генерала Ж. де Лористона. Но уже к полудню можно было наблюдать, что удачное французское наступление, сдерживавшееся русско-прусскими частями, было окончательно остановлено неожиданным фланговым ударом войск фельдмаршала Г.Л. Блюхера17, которые вклинились в порядки корпуса маршала М. Нея, прикрывавшего правый фланг французов в районе Пегау. Основное сражение разгорелось буквально в тылу у Наполеона, в кратчайшие сроки перебросившего значительную часть резервов (включая корпус Е. Богарне) на помощь Нею (наступавшие на Лейпциг части были переброшены на его левый фланг, а тыловые — на правый).
Несмотря на увеличение численности французских войск на поле битвы, в серии атак генералу Витгенштейну удалось захватить несколько удерживавшихся французами деревень: Гроссгёршен, Клейнгёршен, Кайе. Стоит заметить, что одним из факторов, затруднявших ведение боя, была пересечённая местность, изрезанная многочисленными прудами и каналами.
К вечеру того же дня получивший подкрепления маршал Ней начал подготовку к наступлению, что заставило русско-прусско-австрийские части занять оборону. Наполеон сконцентрировал огонь артиллерии на центре позиций союзников в районе деревни Кайе, а последовавшая вскоре атака французов отбросила оборонявшихся, пытавшихся контратаковать и удержать свои исходные позиции. Более того, корпус генерала де Лористона выбил пруссаков (Ф. Клейста) из Лейпцига, что создало угрозу обхода союзной армии с севера и потери сообщения с р. Эльбой, а значит, и с базами снабжения.
Силы союзников (русские, пруссаки, австрийцы) отступили. Как указывает академик Е.В. Тарле, их потери составили порядка 20 тыс. человек, французов немногим меньше18. А.А. Керсновский в свою очередь оперирует иными цифрами, заявляя о 12 тыс. погибших солдат и офицеров в стане антинаполеоновской коалиции и не менее 15 тыс. у французов, замечая при этом, что в среднем по тысяче человек с каждой стороны оказались в плену19.
П.П. Дирин, повествуя об участиии в битве Семёновского полка, весьма чётко демонстрирует роль гвардейских частей в баталии: «Полку, наравне со всею гвардиею, выпало на долю составлять резерв главной армии, который подвергся канонаде, но непосредственного участия в деле не принимал. В наградных списках офицеров полка указано: “в сражении при Лютцене 20-го апреля находились 4 часа под жестокими картечными выстрелами, мужеством и храбростию подавали пример подчиненным и сохранили порядок в своих батальонах”»20.
Стоит также заметить, что в сражении участвовали следующие пехотные полки, вскоре получившие права гвардии: Волынский, Калужский, Кременчугский, Минский, Могилевский, Муромский, Пермский, Ревельский, Севский, Тенгинский, Черниговский и Эстляндский21.
Август Гнейзенау дал следующую характеристику описываемой баталии: «Основная идея боя была хороша, а распоряжения плохи. Союзники потеряли много времени на мелочное развертывание войск вместо того, чтобы внезапно атаковать застигнутого врасплох неприятеля»22.
Объяснение же причин подобной медлительности можно обнаружить в записках А.И. Михайловского-Данилевского: «На рассвете меня разбудили и послали к графу Витгенштейну узнать от него распоряжения его на наступавший день… Узнав, зачем я был к нему прислан, он мне отвечал: “В армии находится император, и я ожидаю повелений его величества”. Таким образом, никто не давал приказаний, государь надеялся на главнокомандующего, а тот на государя»23.
Прямым следствием во многом печальных событий при Лютцене стало ещё одно сражение — известное как битва при Бауцене. Во французской историографической традиции, ориентирующейся в том числе на мемориальную надпись Триумфальной арки в Париже, эту битву именуют «сражение при Вуршене» (Bataille de Wurschen) по названию поселения в саксонской Верхней Лужице. Датируется оно 20—21 мая 1813 года.
В ходе этой баталии объединённые российско-прусские силы по прошествии трёх недель после отступления от Лютцена встретились с французами на поле боя на востоке Саксонии. Итогом этой битвы стали отступление союзников в Силезию и заключение выгодного в первую очередь для Наполеона перемирия на период до 11 августа.
Упомянутый эпизод — битва при Бауцене, без сомнения, достоин внимания при рассмотрении характеризуемого нами вопроса, в первую очередь в связи с тем, что в многочисленных описаниях этого события можно обнаружить огромное количество примеров мужества, героизма и стойкости русской гвардии.
Сражению предшествовал широкомасштабный рейд, осуществлённый крупными силами (24 тыс. человек) под командованием М.Б. Барклая де Толли, в ходе которого произошло столкновение с войсками дивизионного генерала де Лористона. В рамках этой операции можно выделить сражение при Кёнигсварте и Вайсинге (19 мая 1813 г.), в котором союзные силы (в состав отряда, кроме прочего, входили войска генерала Л. Йорка) потерпели поражение24, добившись при этом стратегического успеха — сильно ослабив противостоявший им значительно превосходивший французский корпус.
Непосредственному столкновению с французами предшествовал ещё один довольно примечательный эпизод — уничтожение М.Б. Барклаем де Толли у Кёнигсварты итальянской дивизии под командованием генерала Л. Пейри (сам дивизионный генерал, 3 бригадных генерала и порядка 754 офицеров и нижних чинов были взяты в плен, захвачены 7 орудий, а 2 выведены из строя — заклёпаны).
В то же время отряд генерала Л. Йорка (менее 6000 человек) столкнулся с противником в районе Вейсинга. Пруссаки самоотверженно сражались за Эйхбергские высоты (ключевую позицию на этой территории), благодаря русским подкреплениям им удавалось сдерживать превосходившие силы французов. Потери были огромны — более трети отряда, в который в том числе входили и русские гренадеры. В равной степени с восхищением генералы П.Х. Витгенштейн и Ж. де Лористон докладывали об упорстве прусского генерала, добившегося столь выдающегося результата, правда, во многом благодаря беспримерному мужеству русских солдат25.
Весьма показателен тот факт, что уже упоминавшийся генерал де Лористон, впечатлённый произошедшим, утверждал в своём отчёте, что против него сражался не менее чем 30-тысячный корпус противника. К 20 мая (по новому стилю) отряд М.Б. Барклая де Толли вернулся на исходные позиции.
В итоге потери пруссаков составили 1800 человек, русские части лишились порядка 1000 солдат. Точные французские потери остаются неизвестными, традиционно говорится о 1760 пленных, кроме того, во французских документах констатируется факт полного уничтожения итальянской дивизии.
Французы смогли заставить русско-прусские силы отступить, что во многом соответствовало планам союзников, планировавших дать Наполеону оборонительное сражение.
После завершения концентрации сил противников вдоль правового берега Шпрее началось кровопролитное сражение у Бауцена, ход которого во многом диктовался рядом действий в первую очередь оборонявшейся стороны.
Генерал Витгенштейн (как командующий русско-прусскими силами) повёл себя довольно пассивно. Несмотря на очевидное превосходство в артиллерии и кавалерии, он не пытался препятствовать переправе противника через реку, фактически отказавшись от подтягивания имевшихся у него шести сотен орудий в береговую зону, что дало бы возможность вести огонь по неприятелю. Целый ряд авторов обращают также внимание на значительный разрыв между авангардом союзников и центром их основных сил.
Наполеон, имея порядка 110 тыс. человек (чуть более 10 проц. — кавалерия) при 350 орудиях26, понимая очевидную невыгодность своего положения, планировал провести отвлекающий удар, который должен был обеспечить форсирование Шпрее ударной группой. К полудню началась интенсивная артиллерийская дуэль. Тем не менее каких-либо попыток воспрепятствовать французским сапёрам и понтонёрам навести мосты не предпринималось.
После 16.00 мосты были готовы, и части 12-го корпуса Н. Удино начали переправу на правый берег Шпрее, отбросив пехоту генерал-лейтенанта Э. Сен-При. Выше Бауцена 36-я пехотная дивизия генерала А. Шарпантье из 11-го корпуса маршала Э. Макдональда захватила оставленный в неприкосновенности каменный мост. Бойцы Шарпантье ворвались в город и совместно с частями 20-й пехотной дивизии Ж-Д. Компана (она переправилась по мостам ниже по течению) вытеснили пехотинцев полковника Людингаузена. Затем на правый берег перешли дивизии Э-М. Жерара (35-я) и Ф. Ледрю (31-я), имея задачу атаковать левый фланг противника.
Прямым следствием этого стало создание по приказу маршала О. Мармона (части которого по большей части пересекли Шпрее) мощной 60-орудийной батареи в пространстве между деревнями Тайгниц и Эна. Орудия были направлены на 2-й русский пехотный корпус и прикрывавшую его кавалерию генерал-майоров Г.А. Эммануэля и П.С. Кайсарова.
Ураганный огонь французской артиллерии заставил полки левого фланга союзников отойти от Добершау. В том числе благодаря этому ближе к вечеру части Н. Удино и Э. Макдональда вытеснили войска А.И. Горчакова из Малого Куница и Мильтейера. В то же время корпуса О. Мармона и Н. Сульта смогли отбросить войска генерал-лейтенанта фон Клейста из предместий Бурка.
В районе 19.00 русские и прусские части начали отходить из Литтена, французы же продолжали укреплять свои позиции на захваченном плацдарме, 8-я дивизия генерала Ж. Суама (из корпуса маршала М. Нея, который был введён в дело незадолго до этого) захватила деревушку Кликс. В итоге в первый день битвы французам за счёт пассивности русской артиллерии удалось захватить плацдарм для дальнейшего развития наступления. Вину за это традиционно возлагают на П.Х. Витгенштейна, который не пожелал ввести в сражение имевшиеся у него резервы.
К утру следующего дня союзники продолжили удерживать позиции, по которым Наполеон ранее нанёс наиболее мощные удары. Уже в 6 утра французы начали полномасштабный артиллерийский обстрел, за которым последовало наступление значительными силами. Вперёд пошли части Удино и Макдональда — всего до 15 тыс. человек. Ближе к 8 часам 14-я пехотная дивизия генерала Л. де Лорансе выбила русских и пруссаков из Мильтойера и Малого Куница. Затем союзников выдавили и из Пилица. 13-я пехотная дивизия генерала М. Пакто штурмовала деревню Ришен, то врываясь в неё, то откатываясь назад. Дивизии Жерара и Ледрю после захвата деревушки Дараниц приступили к штурму селения Рахау (восточнее Мильтойера и Малого Куница). Дивизия Шарпантье атаковала высоты близ деревни Рабиц.
У союзников создалось устойчивое впечатление, что, как и во вчерашней баталии, французы сконцентрируют свои усилия на левом фланге. Ввиду подобных опасений генерал П.Х. Витгенштейн, имея под рукой порядка 20 тыс. солдат, постоянно отправлял в ставку Александра I адъютантов с просьбами о подкреплении. Как следствие — бо́льшая часть резервов великого князя Константина Павловича (основу которых составляли части гвардейского корпуса) были брошены против Н. Удино и Э. Макдональда.
К 11.00 русские части (в первую очередь гренадерский корпус) пошли в контратаку, им удалось мощным ударом отбросить французов на исходные позиции. Ранее занятые деревни, являвшиеся важными опорными пунктами, были ими потеряны. В то же время на правом фланге начала наступление 8-я пехотная дивизия, которую поддерживали части из корпуса де Лористона (16-я дивизия (генерал Мезон), 18-я (генерал Лагранж) и 19-я (генерал Рошамбо).
Французы уже к 9 утра смели заслоны, поставленные генералом Е.И. Чаплицем, и после кровопролитного штурма овладели Мальшвицем и Плисковицем.
Пытаясь развить успех, Ней «бросил в огонь» 10-ю (генерал Ж. Альбер) и 11-ю (генерал Э. Рикар) пехотные дивизии, которые захватили Глейну. Около 11 часов дивизия Ж. Суама (9-я пехотная) взяла деревню Прайтиц, отрезав крыло М.Б. Барклая де Толли от центра позиции войск Г.Л. фон Блюхера. Это позволило Наполеону около полудня начать давление на противника, нанося удар южнее Нидер-Кайна. Задача была возложена на О. Мармона, возможности которого были усилены дивизией под командованием генерала П. Барруа.
Около 13 часов дивизия Барруа, кавалерия В. Латур-Мобура и части О. Мармона атаковали прусский корпус генерала Л. Йорка. Одномоментно части Н. Сульта (20 тыс. человек при 30 орудиях) при поддержке артиллерии корпуса А. Бертрана пошли на штурм Креквицких высот, которые защищал корпус фон Блюхера. После упорного боя прусская бригада Г. фон Цитена была выбита из деревни Добершютц.
Фактически отброшенный к линии Добершютц — Вайнберг — Креквиц фельдмаршал фон Блюхер получил значительные подкрепления — лейб-гвардии егерский полк, гвардейский морской экипаж, а также два гренадерских и кирасирский полки под командованием генерал-лейтенанта А.П. Ермолова. К тому времени основная часть корпуса О. Мармона и кавалерия В. Латур-Момбура уже были сконцентрированы для решающего наступления.
Порядка 60 орудий генералов А. Друо и Ш-Ф. Дюлолуа вели огонь по позициям пруссаков, залпы орудий были подобны огненной буре, как упоминал один из современников. Примерно после 15 часов удержания своих позиций оборонявшиеся отступили с Креквицких высот, которые, по мнению ряда исследователей, могли стать для них братской могилой.
Общее положение, в котором находились войска генерала П.Х. Витгенштейна, стало плачевным. Потери обеих сторон были более чем значительны: французы лишились порядка 18 тыс., русские — примерно 15 тыс. М.И. Богданович в своём фундаментальном труде, посвящённом кампании 1813 года, исчислял потери союзников убитыми и тяжелоранеными в 12 тыс. человек (6400 русских и 5600 пруссаков). Солдаты и офицеры союзных сил, получившие лёгкие ранения, в эти цифры не вошли. По данным Е.В. Тарле, русско-прусские потери — 15 тыс. человек убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести. Трофеями французов стали 9 орудий.
Опасаясь «возбуждения общественного мнения», русский командующий несколько преуменьшал потери союзной армии. В официальных реляциях указывались 6000 человек27. Однако довольно быстро иные данные стали общеизвестными, причём, по примерным подсчётам современников, только потери российской стороны составили более 7000 солдат и офицеров. В то же время корпус фон Блюхера за два дня боёв лишился 3676 человек.
Одним из наиболее известных и ярких эпизодов кампании 1813 года стало знаменитое сражение при Кульме (17—18 августа), которое уместно охарактеризовать в качестве настоящей кульминации боевого пути русской гвардии под знамёнами Александра I. Это событие довольно часто рассматривают как одно из самых драматичных в истории антинаполеоновских коалиций.
Ему предшествовала победа Наполеона в битве под Дрезденом 14—15 августа, которая заставила союзников отступить через Богемский горный массив. Многочисленные русские полки (в частности Кексгольмский и Гродненский, получивший гвардейские права в 1824 г.) проявили большое мужество в той битве. Целый ряд описаний современников наглядно демонстрируют реалии того противостояния, в котором российская сторона оказалась в очень невыгодных условиях. Приведём в качестве примера одно из них: «Всего неприятнее был недостаток в единоначалии, ибо тут присутствовали три монарха, и каждый окружен советниками, подававшими мнения, нередко противоречащие, а главнокомандующий князь Шварценберг не имел довольно веса, чтобы согласовать всех и принять такие меры, которые бы всех удовлетворили. Место, где стояли монархи с штабом своим и конвоем, уподоблялось шумному народному совещанию. Какая разница представлялась с войною 1812-го года, где бывало один князь Кутузов, сидя на скамейке, возносил голос свой; около него царствовала тишина, и горе тому, кто без вызова его предлагал совет»28.
После разгрома союзников при Дрездене, они были вынуждены отступить через Богемские горы. Описываемый эпизод был сопряжён с опасностью окружения — корпус генерала Д. Вандама пытался отрезать пути отступления войскам российского императора и прусского короля.
Именно в этот драматический момент и сыграла свою решающую роль российская гвардия, которая уже успела не раз проявить себя в этой тяжёлой для русского оружия кампании. 1-я гвардейская пехотная дивизия, усиленная 9 батальонами из состава 2-го пехотного корпуса и отдельным отрядом генерала Б. Гельфрейха прикрывала правый фланг всей армии. Генерал А.И. Остерман-Толстой (командир 1-й гвардейской дивизии), видя всю опасность ситуации, принял при поддержке принца Евгения Вюртенбергского (командующего 2-м корпусом) смелое решение совершить стремительный фланговый марш вблизи от французских позиций и, заняв Теплиц, обеспечить прикрытие отступавших частей.
Проведя серию кровопролитных арьергардных боёв, русским частям удалось добиться успеха. К 17 августа были заняты позиции близ селения Кульм, чуть севернее (в 8—9 км) от Теплица. На тот момент угроза охвата была столь ощутима, что войска получили приказ держаться до последней возможности29.
На протяжении всего дня 2-й корпус сдерживал яростные французские атаки. Основная тяжесть удара легла на плечи 1-й гвардейской пехотной дивизии и частей лёгкой гвардейской кавалерии. Наблюдавшие за этим офицеры различных армий высоко оценили боевые качества и стойкость русских солдат.
Довольно примечательны описания принца Вюртенбергского, который не раз упомянул о невероятной меткости гвардейских егерей и выдающемся мужестве солдат и офицеров Измайловского полка30. Сменивший же раненного на поле боя генерала А.И. Остермана-Толстого А.П. Ермолов, взявший под своё командование 1-ю гвардейскую дивизию, был не менее красноречив, заявив, что не мог после боя представить списки для награждения наиболее отличившихся в бою, т.к. в противном случае ему пришлось бы представить «списки всех вообще»31.
Своеобразной кульминацией битвы стало введение в бой «последнего резерва» по требованию теснимого французами принца Вюртенбергского (написавшего впоследствии, что русская гвардия сражалась, не щадя себя). Командование испытывало опасения по поводу массовой героической гибели гвардейцев. А.П. Ермолов, обращаясь к А.И. Остерману-Толстому, писал следующее: «Долгом считаю сказать вам, что я не приму на себя ответственности перед государем в потере всей гвардии, она сегодня уничтожается, а принц требует остальные батальоны; с потерей их исчезнет I гвардейская дивизия»32.
Мощный удар гвардейских улан и драгун фактически опрокинул наступавшие французские части и отбросил нападавших. К вечеру ситуация значительно улучшилась за счёт подтягивания русских резервов, основой которых были 2-я гвардейская пехотная дивизия и 1-я кирасирская дивизия.
Благодаря высокой концентрации сил союзники предприняли целую серию контратак, и 18 августа бо́льшая часть корпуса Ж. Вандама была окружена или разгромлена (вырваться из кольца удалось лишь нескольким эскадронам). В рамках завершающей части этой операции гвардия уже не участвовала, будучи переведённой в резерв и получив возможность отдохнуть после кровопролитного и изнурительного боя. Её потери в том сражении были поистине огромны и сопоставимы с теми, что были понесены при Бородино: из 6500 офицеров и нижних чинов выбыли из строя порядка 280033. В лейб-гвардии егерском полку потери составили порядка 70 проц. всего личного состава34.
Несмотря на тяжёлые потери, битва при Кульме являются одной из самых славных страниц в истории российской гвардии, затмив собой череду тяжёлых поражений. Она в массовом сознании стала символом самопожертвования русского воина, нёсшего свободу порабощённой Европе. При этом для самого императора Александра I, в целом довольно скептически относившегося к событиям кампании 1812 года, из-за особого отношения к М.И. Кутузову именно битва при Кульме стала основной частью образа той великой победы, которую одержали его армии35. Не вызывает сомнений тот факт, что победа при Кульме в значительной степени укрепила антинаполеоновскую коалицию, подняла боевой дух войск и продемонстрировала силу русского оружия.
Во многом восторженное состояние, в котором пребывал император Александр I, отражают его приказы о награждении войск подписанные им. В одном из них говорится: «В достопамятный день… храбрые гвардейские воины, покрыли Вы себя новыми неувядаемыми лаврами и оказали важную Отечеству услугу — Вы в малом числе удержали и с неслыханным мужеством поразили превосходного в силах врага, порывавшегося с лютостью… Воины, телохранители и защитники Государства! Вы доказали, что достойно и праведно честь имени сего на себе носите. Изъявляю вам всего отечества и мою благодарность. Вы вместе с бессмертной славой купили ее кровью своей и делами»36. Помимо Георгиевских знамён и труб (которые являлись коллективной наградой) солдаты и офицеры российской гвардии получили знак отличия от прусской короны — Кульмский крест37.
В буквальном смысле сражение при Кульме стало «звёздным часом гвардии», которая была буквально осыпана наградами, при этом сражавшиеся с ними плечом к плечу линейные части были награждены значительно позже, и далеко не все. К примеру, Эстляндский пехотный полк был отмечен приказом в марте 1814 года (с упоминанием о его отличии в сражении при Кульме) и пожалован за всю совокупность успехов в кампании 1813 года особым знаком — «гренадерским боем»38.
В целом дальнейшее укрепление русско-прусских отношений (в т.ч. и в военной сфере) было связано с совместным участием в противостоянии Наполеону. Своеобразным символом этого сближения стало создание из русских военнопленных одного из прусских полков, а также включение в состав прусской гвардии 21 русского солдата (ранее попавших в плен под Ригой в 1812 г.). Они участвовали в битве при Ватерлоо. Впоследствии количество русских гвардейцев на службе прусских королей увеличилось ещё на 7 человек39.
Во многом драматичными предстают факты участия гвардейских частей в Лейпцигской битве. В качестве примера можно привести такой эпизод — французы пытались перейти многочисленные пруды и каналы, защищавшие русский фланг, и нанести еще более мощный удар. Лишь появление гвардейской конно-артиллерийской батареи, которая действовала под прикрытием лейб-гвардии Черноморского эскадрона, переломило ситуацию40.
Отослав в тыл передки и всех строевых лошадей, артиллеристы открыли по французам беглый огонь, полностью приковав к себе их внимание. Именно благодаря этому лейб-казакам удалось, скрытно переправившись по одной из дамб, нанести неожиданный удар по французам, в то время как они были связаны боем41.
Саксонские кирасиры, пытаясь прорвать линию русских войск, ворвались на позиции пешей гвардейской артиллерии, прислуга развёрнутых батарей вынуждена была во главе с офицерами отбиваться от тяжёлой кавалерии противника личным оружием и банниками, и хотя атака врага была остановлена, защищавшие свои орудия артиллеристы были перебиты.
Не меньше испытаний в том сражении выпало на долю гвардейских улан, которые были опрокинуты и рассеяны мощным ударом генерала В. Латур-Мобура (командующего 1-м кавалерийским корпусом наполеоновской армии)42. Тогда же ещё раз отличились гвардейские казаки, которые защитили от французских атак высоты, где расположил свой штаб Александр I43.
В той битве гвардейская пехота была перемещена в резерв, поэтому при Лейпциге большая часть 1-й гвардейской дивизии не участвовала. Исключением стал лейб-гвардии егерский полк, который вместе с прославившимися в той битве финляндцами (героизм которых в полной мере отражает подвиг левофлангового гренадера Л. Коренного) и лейб-гренадерами яростно атаковал вражеские позиции44.
Как описывают многие современники, в какой-то момент казалось, что верх в этом противостоянии одержит Наполеон, который даже приказал поздравить своего союзника Фридриха Августа I Саксонского, и в Лейпциге вот-вот должны были зазвучать праздничные колокола…
Уже в ходе столкновения при Ноллендорфе, когда французы пытались нанести серию ударов по русскому арьергарду, лейб-гусарский и кирасирский полки отбросили наступавших французов, пытавшихся зажать русские части в богемских горных теснинах45.
Гвардейские уланы и драгуны продемонстрировали невероятное мужество, сражаясь с частями корпуса Ж. Вандама, которые в период битвы теснили за счёт своего значительного численного превосходства корпус А.И. Остермана-Толстого, написавшего впоследствии по этому поводу следующее: «Как тучи снеслись с гор полки лейб-гвардии Драгунский и Уланский, и страшный удар их отозвался между сильными неприятельскими колоннами: в мгновение мертвыми покрылось поле»46. Именно благодаря этой отчаянной атаке 1-й гвардейской дивизии удалось занять выгодные позиции и решить исход всего дела. Всё тот же Остерман так резюмировал произошедшее: «Нет ужасов, могущих поколебать храбрые гвардейские полки»47.
В сражении при Фер-Шампенуазе (25 марта 1814 г.) гвардейская кавалерия и конная артиллерия, находившиеся в авангарде, сыграли решающую роль в разгроме корпусов маршалов О. Мармона и Э. Мортье48. Не меньшее значение имели действия двух полков русских кирасир при уничтожении так называемого конвоя Национальной гвардии частями фельдмаршала фон Блюхера. Французский конвой был атакован его авангардом — кавалерией Корфа и Васильчикова и стал отходить в сторону Фер-Шампенуаза, прямо на кавалерию Главной армии (два русских полка гвардейских кирасир под командованием Н.И. Депрерадовича), только что разбившей корпуса Мармона и Мортье. Вскоре французы, отступавшие в каре, были окружены со всех сторон.
Несмотря на отчаянное положение, французы отказались от предложения сложить оружие. Тогда русская батарея конной артиллерии (4 орудия поручика Пухинского) открыла огонь картечью, пробивая бреши в каре, куда сразу же ворвалась союзная конница. Французская пропаганда того периода сообщала о 48 русских орудиях, расстреливавших в упор французов, создавая образ героической гибели солдат Национальной гвардии, своего рода французского ополчения. Два французских дивизионных генерала (Пакто и Аме) и от 1500 до 3000 солдат попали в плен, трофеем союзников стали 12 орудий и весь обоз. Противнику удалось спасти в Сен-Гондских болотах едва ли 500 солдат из всего конвоя, остальные легли на поле боя49.
Выступавшие в качестве авангарда Кавалергардский, Конный, Уланский и лейб-кирасирский полки буквально обрушились на французов, что во многом отражено в приказе, отмечавшем их храбрость: «1-я кирасирская дивизия и полки лейб-гвардии Драгунский и Уланский… оправдали совершенно ту доверенность, которую каждый имеет к сему благоустроенному войску при первом на него взгляде. Они… истребив целые колонны пехоты, овладев значительным количеством артиллерии и разбив всю неприятельскую кавалерию, приобрели тем себе неоспоримое право на преимущественное присвоение победы, в сей день одержанной»50.
Мужество, проявленное как в описываемых сражениях, так и в ряде прочих заставили российского императора расширить в армии свою «Молодую» гвардию в знак признания мужества «войск российских». Уже в 1813 году в её состав вошли Гренадерский, Павловский и Кирасирский полки, в 1814 году Конно-Егерский…51
В период пребывания русских войск в Париже последовала целая волна награждений полков, отличившихся в кампании 1813—1814 гг. (в первую очередь наиболее распространёнными коллективными наградами того периода — Георгиевскими трубами и штандартами), что в целом является отражением завершения процесса оформления системы коллективных наград, характерных для Российской Императорской армии.
Подобный процесс начался ещё в правление Павла I, который, следуя прусским военным традициям, изменил статус знамён, сделав их формой коллективного поощрения, введя при этом особый знак отличия под названием «гренадерский бой»52. С Александром I связаны введение так называемых Георгиевских знамён для пехотных частей и штандартов для кавалерии, вручение Георгиевских труб и наградных знаков на головные уборы для нижних чинов и офицеров53.
Если практика коллективных награждений в более ранний период в Российской армии была скорее эпизодическим явлением, то, начиная с Александровской эпохи, она стала общеупотребимой. Начало этому было положено именно императорской гвардией (появился институт неформального соревнования, который выльется впоследствии в создание многочисленных полковых музеев, фиксацию подвигов подразделений в военно-исторических трудах — полковых историях). С того времени одним из наиболее распространённых проявлений хорошего тона при торжественном обращении к полку, отправлявшемуся на театр боевых действий, стало пожелание заслужить знаки почёта — Георгиевские знамёна, трубы и пр.
При этом этот механизм был во многом уникален и характерен лишь для Российской империи — к примеру, у ближайшего союзника России того периода — Пруссии существовала совершенно иная система коллективных наград, в частности, знаки отличия на знамёна, которые были впервые вручены гренадерскому батальону 1-й гвардейской пехотной дивизии прусской армии за участие в кампании 1813 года54.
Довольно специфической формой индивидуального поощрения, демонстрирующей в том числе попытку дальнейшего расширения и совершенствования данной практики, на которую стоит обратить внимание, является создание такого института, как гвардейский Генеральный штаб55, который предстаёт перед нами в качестве ещё одной малоизвестной страницы истории столь важного для российской государственности явления, как гвардия.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 См.: Высочайший манифест 25 декабря 1812 года «О принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского» // Полное собраніе законовъ Россійской Имперіи, съ 1649 года. Т. XXXII. 1830. С. 486, 487.
2 Висковатов А.В. Хроника Российской Императорской армии. Ч. 1. СПб., 1852. С. 199, 212.
3 Там же. С. 267.
4 См.: Бородино: документальная хроника. М., 2004. С. 165—298.
5 Лейб-гвардия // Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813—1814 гг.: энциклопедия в 3 т. Т. 2. М., 2012. С. 309.
6 См. подробнее: Штейнгель В. Императорская Российская Гвардия 1700—1878: хронологические таблицы. СПб., 1878.
7 Висковатов А.В. Указ. соч. С. 50.
8 На состоявший из четырёх рот сапёрный батальон была возложена задача подготовки унтер-офицеров для армейских инженерных частей. Собственного штата батальон не получил (использовались уже существовавшие армейские штаты). См. подробнее: Полное собраніе законовъ Россійской Имперіи, съ 1649 года. Т. XXXII. 1830. С. 488. См. также: Волкенштейн А. История лейб-гвардии Саперного батальона 1812—1852. СПб., 1852.
9 См. подробнее: Полное собраніе законовъ Россійской Имперіи. Т. XLIII. Ч. 2. 1830. С. 9—12 (за 1813—1825 гг.).
10 Из доклада генерала Александра Чернышева графу Петру Христиановичу Витгенштейну. См.: М.И. Кутузов: документы / Под ред. и с введ. подполковника Л.Г. Бескровного. Т. 5. М., 1956. С. 300.
11 См. подробнее: Богданович М.И. История войны 1813 года за независимость Германии. Т. I. СПб.: Тип. Штаба военно-учебных заведений, 1863. C. 71.
12 См.: М.И. Кутузов: документы. С. 303.
13 Там же.
14 См. подробнее: Журнал военных движений и действий российско-императорских и королевско-прусских армий со времени прекращения последнего между ими и армиями французскими перемирия, т.е. с 5/17 августа 1813 года. Военно-походная типография, 1813.
15 Ливен Д. Россия против Наполеона: борьба за Европу, 1807—1814. М.: РОССПЭН, 2012. С. 382, 383.
16 Там же. С. 400.
17 См.: Кутузов М.И. Письма, записки. М.: Воениздат, 1989. С. 491.
18 Тарле Е.В. Наполеон / Послесловие В. Кошелева. Минск: Тривиум, 1992. С. 303.
19 Керсновский А.А. История русской армии: 1700–1881. Серия: Библиотека историка. Смоленск: Русич, 2004. С. 225.
20 Дирин П.П. История лейб-гвардии Семеновского полка, составленная в 2 т. Т. 1. СПб., 1883. С. 413.
21 Галерея воинской славы Храма Христа Спасителя. Сражение при Люцене.
22 Богданович М. История войны 1813 года по достоверным источникам. Т. 1. СПб., 1863. С. 175.
23 Михайловский-Данилевский А.И. Журнал 1813 года. 1812… Военные дневники. М., 1990. С. 337.
24 Галерея воинской славы Храма Христа Спасителя дела при Кёнигсварте и Вайсинге
25 См.: Богданович М.И. История царствования императора Александра I и России в его время. Т. IV. СПб., 1869. С. 63.
26 См. подробнее: он же. История войны 1813 года за независимость Германии. С. 63.
27 См.: Санкт-Петербургские ведомости. 1813. № 45. 6 июня.
28 Михайловский-Данилевский А.И. Указ. соч. С. 355.
29 Кульм // Сводный гвардейский кирасирский полк // Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813—1814 гг.: энциклопедия в 3 т. Т. 2. С. 237—240.
30 Memoiren des Herzogs Eugen von Württemberg. Frankfurt/Oder 1862. S. 152, 157, 158.
31 Зноско-Боровский Н.А. История Лейб-гвардии Измайловского полка. СПб., 1882. С. 80.
32 Там же. С. 74.
33 Там же. С. 79.
34 История Лейб-гвардии Егерского полка… С. 137.
35 Ливен Д. Россия против Наполеона… С. 521.
36 Из приказа Российской Императорской Гвардии от 26 августа (7 сентября) 1813 г. // Санкт-Петербургские ведомости. 1813. № 76. 23 сентября.
37 В 1816 г. было получено «таковых знаков для генералов, штаб и обер офицеров 443 серебряных и для нижних чинов 11 120 выбитых из жести» // Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 36. Оп. 1. Д. 114. Л. 16, 16 об.
38 Габаев Г. Указ. соч. С. 124.
39 В 1825 г., уже после смерти Александра I для русских ветеранов прусской гвардии под Потсдамом было выстроено целое поселение — Александровка в качестве символа русско-прусской дружбы. См.: Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813—1814 гг. Т. 1. С. 34.
40 Абаза В.А. История Лейб-гвардии конной артиллерии. СПб., 1896. С. 63.
41 Потоцкий П.П. История гвардейской артиллерии. СПб., 1896. С. 268—273.
42 Бобровский П.О. История Лейб-гвардии Уланского полка… С. 237.
43 Казачий Лейб-гвардии полк // Сводный гвардейский кирасирский полк // Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813—1814 гг.: энциклопедия в 3 т. Т. 2. С. 92.
44 См.: Марин А. Краткий очерк истории лейб-гвардии Финляндского полка или материалы в воспоминаниях и рассказах для полной истории полка… в 2 кн. СПб., 1846.
45 Дубасов П.В. История лейб-гвардейского Конногренадерского полка. Т. II. СПб., 1903. C. 220.
46 Крайванова И.Я. Генерал А.И. Остерман-Толстой. М., 1972. С. 47.
47 Там же.
48 В ходе сражения при Фершампенуазе гвардейские кирасиры яростно бросились на отступавшие французские части. Русская конница провела серию последовательных атак (при активной поддержке конной артиллерии, включая гвардейскую), в результате которых французы потеряли от 11 до 14 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными, от 50 до 75 пушек. См.: Леер Г.А. Обзор войн России от Петра Великого до наших дней. Ч. 2. СПб., 1886. С. 301; Безотосный В.М. Россия в Наполеоновских войнах 1805—1815 гг. М., 2014. С. 524, 525.
49 См. подробнее: Лависс Э., Рамбо А. История XIX века. Т. 2. Ч. 2. М., 1907. С. 215—217; Чандлер Д. Военные кампании Наполеона. Триумф и трагедия завоевателя. 1999. С. 606; Панчулидзев С.А. Сборник биографий кавалергардов, 1724—1908 в 4 т. СПб., 1901—1908.
50 Цит. по: Дубасов И.В. Указ. соч. С. 283, 284.
51 Под влиянием французской армии в 1814 г. русская гвардия пополнилась ещё одной частью — лейб-гвардии конно-егерским полком. Данная часть была уникальной в том отношении, что формировалась она не в России, а в Версале. В состав полка включили лучших солдат и офицеров драгунских полков. См.: Висковатов А.В. Указ. соч. С. 215.
52 Леонов О., Ульянов Г. Регулярная пехота 1698—1801… С. 201; Керсновский А.А. Указ. соч. С. 180.
53 Штандарты // Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813—1814 гг.: энциклопедия. Т. 3. М., 2014. С. 705, 706.
54 Waldersee G. Das erste Garde-Regiment zu Fuss, für die illustrirte Stamm-, Rang- und Quartier-Liste der Königlich Preussischen Armee. Berlin, 1854. P. 28.
55 См. подробнее: Столетие военного министерства. Исторический очерк возникновения и развития ген. штаба в 1825—1902. СПб., 1903. С. 182, 183.