Аннотация. В статье с привлечением документов из архивохранилищ Санкт-Петербурга и редких изданий исследуются взаимосвязи представителей математической науки как носителей специфических знаний с проблемами военного кораблестроения XVIII века. Подчёркивается огромное значение вклада выдающихся учёных-математиков, членов Санкт-Петербургской академии наук, педагогов Навигацкой школы и Морского шляхетного кадетского корпуса в развитие российского флота.
Ключевые слова: Пётр I; «Школа Математико Навигацких наук»; Навигацкая школа; Морской шляхетный кадетский корпус; Л.Ф. Магницкий; математика и кораблестроение; Санкт-Петербургская академия наук; Л. Эйлер; Н.Г. Курганов; Н.И. Фусс; Азовский флот; линейный парусный корабль «Полтава»; корабельная архитектура.
Summary. The article, using documents from the archives of St. Petersburg and rare editions, examines the relationships between representatives of mathematical science, as bearers of specific knowledge, and the problems of military shipbuilding in the 18th century. It emphasizes the enormous importance of the contributions of outstanding mathematicians, members of the St. Petersburg Academy of Sciences, teachers at the Navigation School, and members of the Naval Noble Cadet Corps, to the development of the Russian navy.
Keywords: Peter I; School of Mathematical and Navigational Sciences; Navigation School; Naval Noble Cadet Corps; L.F. Magnitskiy; Mathematics and shipbuilding; St. Petersburg Academy of Sciences; L. Euler; N.G. Kurganov; N.I. Fuss; Azov Fleet; sailing ship Poltava; naval architecture.
ИСТОРИЯ ВОЕННОЙ НАУКИ
ЕВГРАФОВА Ирина Владимировна — декан факультета гуманитарного образования Санкт-Петербургского государственного морского технического университета, кандидат педагогических наук, доцент
«БЕЗ МАТЕМАТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ШАГУ НЕ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ… АРХИТЕКТУРА КОРАБЕЛЬНАЯ»
Российские математики в военном кораблестроении XVIII века
В конце XVII столетия Россия оставалась государством континентальным и отрезанным от морских границ. Юный государь Пётр Алексеевич, утвердившись на престоле московских царей, нацелил свои помыслы и деяния на выполнение важнейшей стратегической задачи — получение Россией выхода к Чёрному и Балтийскому морям и достижение ею статуса морской державы, что было невозможно без создания современного флота1. При этом Пётр понимал, что для выполнения столь масштабного и беспрецедентного проекта ему потребуются не только материальные и финансовые ресурсы, но и кадры — судостроительные и офицерские, а также учёные, педагоги и профильные учебные заведения. 14 января* 1701 года царём был подписан указ об учреждении в Москве, в Сухаревой башне, «Школы Математико Навигацких наук» (Навигацкой школы)2.
Навигацкая школа стала первым специализированным учебным заведением в России и центром математического и морского образования. По замыслу Петра, её предназначение состояло в обучении юношей «мореходных хитростно наук учению», подготовке для будущего военного флота квалифицированных специалистов-профессионалов морского дела и судостроительного ремесла. При решении этой задачи педагогам прежде всего предстояло привить учащимся самые современные математические знания. Именно математики, по убеждению государя, являлись носителями понятийного аппарата, на фундаменте которого развивалась вся технологическая инфраструктура для строительства линейных кораблей и фрегатов. Требовались высококлассные технические специалисты и для подъёма необходимой для кораблестроения металлургической, угольной, литейной, железоделательной, медеплавильной и медедобывающей, парусной, полотняной и канатной промышленности.
Созданию «новой отрасли государственного управления» (по образному выражению историков XIX столетия) в полной мере способствовали учёные Санкт-Петербургской академии наук и преподаватели Морской академии (с 1752 г. — Морского шляхетного кадетского корпуса). Именно в XVIII веке произошло целенаправленное внедрение законов математики в практическое кораблестроение, а в самостоятельные разделы теории корабельной архитектуры выделились такие части математической науки, как начертательная геометрия, математический анализ, вычисление квадратуры площадей, спрямление кривых линий, суммирование прямолинейных отрезков. Опираясь на знания, полученные при изучении этих наук, кораблестроители занимались проектированием боевых судов. Так, в эпоху парусного флота особо важным этапом проектирования считалось определение обводов будущего корабля или фрегата, а именно — их плавность, острота, кривизна, полнота, а также мест положения мидель-шпангоута и мачт. От полученных данных зависели остойчивость судов, их управляемость, ходкость и мореходность, а вся чертёжная документация, включая алгоритм расчётов по обводам, являлась строго секретной личной интеллектуальной собственностью корабельного мастера. Само же «сочинение чертежа» рассматривалось в XVIII веке как высокое искусство.
В качестве наиболее ярких и характерных примеров уместно привести эпизод из истории кораблестроения Англии, поскольку изначально Петра I связывали с этим государством научно-технические отношения на этапе постижения им основ судостроительного ремесла.
В 1665 году видный английский теоретик и кораблестроитель Энтони Дин методом уравнения примерного интегрирования вычислил объём подводной части будущего корабля 3 ранга (64 пушки, мог нести до 68 орудий), после чего максимально точно определил его осадку. Главное техническое новшество Дина состояло в том, что он распорядился прорубить пушечные порты прямо на стапеле, до спуска корабля, в то время как ранее расчёты под орудийные порты и последующее их прорубание производили после спуска корабля на воду. Риск от применения в военном кораблестроении инновации подобного рода был крайне высок, учитывая ещё, что Дин взял на себя личную ответственность за последствия перед королём и лордами Адмиралтейства. Степень риска усиливалась в связи с возобновившейся войной на море Англии с Нидерландами, и британцы остро нуждались в восполнении своего флота новыми судами.
26 января 1666 года корабль, получивший наименование «Руперт» («Rupert)», благополучно сошёл на воду, а несколькими месяцами позже чиновник морского ведомства Самуэль Пипс, хороший знакомый Дина, записал в дневнике: «Суббота, 19 мая. “Руперт” Энтони Дина стал лучшим боевым кораблем, когда-либо построенным в Англии. Король, герцог, адмиралы и многие другие персоны только и говорят об этом. Секрет постройки “Руперта” Дин не раскрывает, но мы думаем, что эти его тайные знания коренятся в ранее неизвестных расчетах по водоизмещению и осадке корабля. Дин вывел особые законы проектирования, которые на примере постройки “Руперта” внедрил прямо на стапеле, до спуска корабля»3.
Применённый англичанином метод по вычислению водоизмещения — одного из главных тактико-технических элементов кораблей — некоторое время оставался не известным другим мастерам, но в 1670 году Дин выпустил книгу под названием «Doctrine of Naval Architecture», в которой изложил важнейшие положения своей системы4. После этого Британское адмиралтейство ввело его методику на королевских верфях. Современный исследователь эпохи парусного флота Б. Лавери отмечал: «По всей вероятности, Дину удалось получить способ, ранее не применявшийся на стапелях, в ходе хорошо продуманного алгоритма, которому можно дать определение как процесс нахождения квадратуры площадей. Дин разделил корпус корабля на равноудалённые части, вычислил площадь каждой из них (произвёл расчёты квадратур), после чего получил искомое водоизмещение»5.
Весьма показательно, что в 1698 году Энтони Дин стал наставником Петра Алексеевича в период его пребывания на верфи в пригороде Лондона Дептфорде. В течение всего трёх месяцев русский царь глубоко изучил основы теории корабельной архитектуры, познал практические способы постройки линейных кораблей и фрегатов, применявшиеся в тот период, и в совершенстве освоил плазовые работы. Энтони Дин высоко оценивал теоретические чертежи, выполненные Петром, и можно думать, что, обучаясь у специалиста столь высокого уровня, его талантливый ученик перенял вышеуказанный новаторский метод. После возвращения из Англии государь пригласил в Россию сына Энтони — Джона Дина, который, по сути, являлся носителем уникального математического аппарата, необходимого в проектировании судовых конструкций. Стоит, однако, подчеркнуть, что методику расчётов Дина-старшего Пётр брал лишь в качестве исходной матрицы, а далее применял собственный, разработанный им алгоритм постройки линейного корабля. Державный мастер исходил из базового показателя — длины киля, а затем в строго определённых пропорциях производил расчёт главных размерений корпуса и конструктивных элементов набора. Позже именно в таком ракурсе Пётр проектировал первый линейный корабль Балтийского флота «Полтаву».
На первых порах государь сосредоточил все силы на южном направлении — на Дону, на воронежских верфях, где развернулось строительство Азовского флота. Вернувшись из заграничной поездки, он вплотную приступил к реализации главной геополитической задачи тех лет — борьбе с Османской империей за выход к южным морям. После взятия русскими войсками сильной турецкой крепости Азов России требовались особые военные суда, предназначенные вначале для службы в мелководном Азовском, а затем в Чёрном морях для удержания завоёванного господства в Азовско-Воронежском регионе. Такого рода корабли по техническим параметрам отличались от типовых линейных судов с большой осадкой и водоизмещением, входивших в состав военных флотов ведущих морских держав — Англии, Франции и Голландии. В этой связи важно подчеркнуть, что на донских верфях русские мастера во главе с самим Петром по собственным оригинальным расчётам и пропорциям, базируясь на точных математических вычислениях, разрабатывали новую методику постройки, нарушая нормы европейского кораблестроения, сложившиеся в начале XVIII века. Специфика проектирования военных судов для Азовского флота заключалась в следующих показателях: в изменении их главных тактико-технических характеристик (длины, ширины и глубины интрюма); в оригинальной технологии изготовления корпусного набора; в расчётах весовых нагрузок, включая величину грот-мачты, пропорции рангоутного дерева, вес такелажных верёвок, артиллерии и трюмных запасов. По сути, создававшийся под Воронежем Азовский флот представлял собой уникальный образец кораблестроительного нонсенса — процесса, не имевшего прецедентов во флотах Европы, однако оптимального и пропорционального, чётко выверенного по законам математики.
В письме президенту Адмиралтейств адмиралу Фёдору Матвеевичу Апраксину от 20 мая 1709 года Пётр обозначил размеры и артиллерийское вооружение таких кораблей: «Ныне делать карабли по сороку восми пушек, длиною по 120, шириною от 35 до 36, глубиною до 13 фут. Нижние пушки 18, а верхние 8ми фунтовые, которых надлежит зделать около десяти караблей»6. Говоря современным языком, государь предписал строить корабли для службы в Азовском море длиной 36 м, шириной 10,5—10,8 м, осадкой до 3,9 м, несущих по 48 орудий. На нескольких кораблях установили даже до 80 орудий, что свидетельствовало об успешных инженерных решениях Петра и его сподвижников. Количество экипажа на таких судах доходило до 300 человек. Таким образом, на южных верфях России шёл сложнейший процесс создания принципиально новых боевых кораблей, обладавших хорошими прочностными характеристиками и мореходными качествами.
Молодой Азовский флот быстро пополнялся добротными судами, начиная от головного «Гото Предестинация» («Божье Предвидение») 1700 года постройки. Впоследствии в журнале Петра Великого появились записи: «1705 год. Февраль. В 18-й день из Москвы поехали на Воронеж и приехали в 22-й день. Апрель. В Праздник Пасхи, т.е. в 9-й день, спускали корабль семидесятный, Старый Дуб.1709 год. Февраль. В 14-й день Его Величество прибыл на Воронеж, и потом с Воронежа Его Величество в 15-й день изволили ездить в Тавров и быть там трое сутки, а оттоль паки возвратился на Воронеж, в 18-й день, и изволил быть при корабельной работе. Апреля 2-го дня спустили один корабль новый, да яхту. В 7-й день апреля спустили корабли Ластку,да два осмидесятные, а осмидесятный Орел хотя в тот же день спускали, однако не сошел, а спустили уже на другой день 8-го дня»7.
В создании Азовского флота слушателям Навигацкой школы Пётр отводил одну из первостепенных ролей. Общее курирование школой он вверил боярину Фёдору Алексеевичу Головину, а её директором утвердил специалиста-математика Эндрю Фархварсона (Фарварсона, Farwharson) — приглашённого англичанина, которого в России стали именовать Андреем Даниловичем. В течение сорока лет Фарварсон оставался педагогом в Навигацкой школе, а затем и в Морской академии. Согласно распоряжению Петра главные приоритеты в обучении он отдавал математическим наукам: «Учеников учить арифметике, геометрии и тригонометрии»8. Эта тенденция нашла отражение в учебных пособиях Фарварсона начала XVIII века «Сокращение Евклидовых начал» и «Тригонометрия», ставших библиографическими раритетами.
В Навигацкую школу набирали учеников от 12 до 18 лет, и Пётр коротко и весьма оригинально сформулировал принцип их отбора: принимать «добровольно хотящих, а иных же паче и со принуждением». В первые два года в школе обучались до 180 учеников, а по прошествии десяти лет их количество возросло до 500. Государь собственноручно обозначил профилирующие предметы: «Детей учить: 1. Арифметике. 2. Геометрии. 3. Приему ружья. 4. Навигации. 5. Артиллерии. 6. Фортификации. 7. Географии. 8. Знанию членов корабельного гола и такелажа. 9. Рисованию»9. Причём наказание нерадивым ученикам в условиях коренного преобразования государственной политики Пётр определил суровое: «Бить батогами за леность»10.
Поставленные в Навигацкой школе образовательные цели требовали, с одной стороны, знающих преподавателей, а с другой — полноценных учебных пособий и специальной литературы. Одним из основополагающих базовых учебников для слушателей стала книга «О хитрости штурманской, или Книга, учащая морского плавания», напечатанная в 1703 году в Амстердаме по заказу Петра. Книга представляла собой перевод с голландского языка учебника Авраама де Графа и включала широкий спектр необходимых сведений по математике, морскому делу, астрономии, физике и географии. Помимо данных о морских картах, применявшихся в тот период, в разделах книги содержались разъяснения о румбах, горизонтах, меридианах, вводились понятия розы ветров и способов определения широты по солнцу11.
В том же 1703 году под руководством преподавателя математики Навигацкой школы Леонтия Филипповича Магницкого в соавторстве с Э. Фарварсоном и С. Гвин вышли подробные математические «Таблицы логарифмов, синусов, тангенсов, секансов к научению миролюбивых тщателей». Кроме того, ещё в 1701 году он разработал полный математический курс под оригинальным названием: «Арифметика, сиречь наука числительная. С разных диалектов на славянский язык переведенна, и во едино собрана, и на две книги разделена», изданный в 1703 году тиражом 2400 экз. Книга базировалась на уникальных исторических источниках — греческих, латинских, старославянских и представляла собой своего рода математическую энциклопедию начала XVIII века, которая использовалась в учебной сфере около 200 лет. Л.Ф. Магницкий вложил в «Арифметику» не только прямой теоретический и научный, но и логико-философский смысл, обосновал тесную связь математики с такими науками, как астрономия и навигация.
Несомненно, для будущих российских кораблестроителей фундамент знаний, заложенный в «Арифметике», имел чрезвычайно большое практическое значение. Магницкий ввёл в арифметический, алгебраический, геометрический и тригонометрический научные обиходы такие термины и понятия, как множитель, делитель, извлечение корня, изложил четыре действия над целыми числами и способы их проверки, а также основные правила алгебраических действий. В его книге приведены таблицы умножения и сложения, способы извлечения радикалов, примеры решения квадратных уравнений. Но, пожалуй, наиболее важными в «Арифметике» можно считать содержащиеся в ней примеры решения геометрических задач по измерению площадей и рассмотрение теорем на вычисление тригонометрических функций углов. Задачи такого рода имели прямую связь с проектированием кораблей, определением их параметров и геометрии корпуса, мест положения мачт, расчётами рангоута и конструкции кормы.
Как отмечалось выше, корабельные мастера вычисляли размеры всех элементов корпусного набора после определения обводов корпуса, в соответствии с водоизмещением и предполагавшимися весовыми нагрузками, а это чистая математика — алгебра и геометрия. Кроме того, при проектировании кормовой части корабля одним из сложных расчётов было вычисление секторов обстрела из кормовых орудий, и при решении данной задачи применялись приобретённые мастерами теоретические навыки по вычислению тригонометрических функций углов. Пётр I высоко оценивал научные знания Л.Ф. Магницкого, считал его гением математической науки. И такая оценка нисколько не грешит против истины: ведь за полтора десятилетия существования Навигацкой школы российский флот пополнился сотнями высококлассных специалистов12. Полученный в ней багаж математических знаний стал востребованным на обоих направлениях строительства военного флота — на южном, под Воронежем, и на северо-западном, в Санкт-Петербурге.
В РГА ВМФ хранятся материалы, посвящённые тем эпохальным событиям, в т.ч. царские указы о посылке на верфи в Воронеж и Тавров работников востребованных специальностей — плотников, кузнецов, резчиков по дереву, такелажников и прочих. Пётр резонно полагал, что по прошествии пяти—семи лет существования Навигацкой школы в её стенах уже вызрел контингент способных учеников, которые могли стать полезными в строительстве Азовского флота и оказать содействие государю и его соратникам в проектировании судовых конструкций. В этой связи он отсылал соответствующие распоряжения преподавателям школы А.Д. Фарварсону и Л.Ф. Магницкому относительно присылки их учеников под Воронеж и в строившийся Санкт-Петербург13.
Несомненный научный интерес представляют царские указы от июня 1707 и апреля 1709 года, не вошедшие в известное многотомное издание «Материалы для истории Русского флота». Так, в одном из документов имеется запись о том, что в июне 1707 года, выполняя указ царя, «Президент Адмиралтейств адмирал Федор Матвеевич Апраксин с товарищи приказали Математической Школы ученика Ивана Остафьева послать в Санкт Питер Бурх в Адмиралтейство»14. А одно из апрельских 1709 года распоряжений государя, направленных Ф.М. Апраксину, гласит: через Приказ Морского флота отослать повеление «Школы Математико Навигацких наук учителю Леонтию Магницкому» прислать из Москвы в Санкт-Петербург «восемь человек, которые знают счисление и умножение, и которые обретаютца учением в геометрии и в арифметике… А ехать сим школьникам до Санкт Питерсбурха с поспешением, на наемных подводах, а денег им дано на наем тех подвод шестнадцать рублев, да по десяти денег на человека на день». Причём Пётр снабдил этот указ строгим предупреждением: «А буде кто из них, школников, в дороге будет упиватца или озорничество какое чинить, то тех до Санкт Питер Збурга сковать или связать»15. Тем самым государь вновь подтвердил свою неизменную позицию: отныне в условиях военного времени и интенсивного строительства регулярного флота «математика из частного образа жизни» поставлена на службу Отечеству, равно как и учащиеся-математики должны привносить свою лепту в это важнейшее дело.
Согласно высочайшему повелению Л.Ф. Магницкий отобрал восемь школьников, преуспевших в математических науках, и отправил их в Санкт-Петербург, в Главное адмиралтейство. В документе обозначены имена тех достойных учеников и их социальная принадлежность:
«Роспись ученикам, кто в какой науке, и какова чина
| в тригонометрии | Андрей Аристов | посацкий |
| в геометрии | Степан Елдазин | дворянского |
| Прокофий Микулин | дворянского | |
| в дроблении | Василий Мосолов | дворянского |
| в делении | Михаил Яковлев | попович |
| Андрей Машев | попович |
Да Иван Искаков с ними для надзирания в Адмиралтействе»16.
Достоверно зная о том, что Пётр ценил талантливых и одарённых учащихся и будущих подмастерьев, можно уверенно говорить об их востребованности на верфях для приобретения практических познаний. Увеличение количества способных учеников Навигацкой школы для нужд верфей в 1709 году по сравнению с 1707-м объясняется тем, что 27 июня 1709 года произошло Полтавское сражение, блестяще выигранное российской армией и завершившееся полным разгромом армии шведского короля Карла XII. В честь Полтавской виктории Пётр заложил в Петербурге первый линейный корабль с 54 орудиями и наименовал его «Полтава»17. «Полтава» олицетворяла победу над сильным противником, символизировала славу Российской державы и положила начало линейному военному флоту на Балтике. В июле 1709 года развернулись подготовительные работы к закладке корабля, и восемь упомянутых школьников стали участниками этого исторически значимого события. В сентябре того же года Пётр вновь направил из Москвы в Северную столицу «Навигацкой Школы аглицкого мастера, придав к нему учеников, кои окончили науки от арифметики, геометрии, от навигации, от географии по два человека»18.
Торжественная закладка «Полтавы» состоялась 6 декабря 1709 года. В «Ведомости о мастерах и учениках Санкт-Петербургского Адмиралтейства, с показанием получаемого ими содержания», датированной 1 февраля 1710 года, указаны мастера, принимавшие участие в строительстве этого корабля. Стоит особо отметить, что жалованье им полагалось довольно высокое по меркам России. К примеру, «главнейший корабельный мастер Петр Михайлов» (государь Пётр Алексеевич) получал в год 1200 руб., Федосей Скляев — 800, Гаврила Меншиков — 180, блок-мастер Тихон Лукин — 180 руб.19 Из документов явствует, что и в последующие года Пётр регулярно отсылал на верфи слушателей Навигацкой школы. Так, в делопроизводстве за 1713 год имеется выписка Адмиралтейской канцелярии о направлении 20 человек «школников во флот», «да 20 человек на Осеред для обучения артиллерийского»20. Примечательно направление учеников на реку Осеред в Азовско-Воронежский регион. Несмотря на изложенные в Прутском договоре от 1711 года требования Османской империи уничтожить всю судостроительную инфраструктуру на донских верфях, Пётр оставил там несколько судов и их материальную часть, чем впоследствии воспользуется императрица Анна Иоанновна.
«Полтаву» строили шесть лет — она благополучно сошла на воду в 1715 году. А в 1725 году, вскоре после кончины Петра Великого вышел именной указ Правительствующего сената российскому послу в Париже князю Борису Ивановичу Куракину «О приглашении ученых людей в Российскую Академию Наук, и о выдаче желающим ехать в Россию нужных пособий»21. В образованную Петром I Академию наук приезжали работать не только французские учёные, но и математики из Швейцарии, а одной из ярчайших фигур стал, несомненно, Леонард Эйлер. Более полувека он прослужил России, посвятив многочисленные исследования и труды не только чистой математике, но и её производным применительно к кораблестроению. Именно это направление из обширного наследия великого математика остаётся малоизвестным историкам науки и техники22.
Принято считать, что основополагающей работой Эйлера, посвящённой вопросам теоретического кораблестроения, стала его книга под названием «Полное умозрение строения и вождения кораблей», впервые вышедшая в Санкт-Петербурге в 1778 году. Перевод текста с французского языка на русский выполнил адъюнкт Императорской Академии наук Михаил Евсеевич Головин. В печатном варианте эта книга ознаменовала мощный прорыв в области кораблестроения, обогатила теорию корабельной архитектуры точными математическими законами и расчётами, в частности, в вопросах определения остойчивости судов и их качки на волнении. Эйлер, по сути, в доступной для того времени форме рассмотрел прикладные к кораблестроению проблемы — такие как «равновесие кораблей, на одном месте стоящих, сопротивление, которому плывущие по воде корабли подвергаются, действие руля на прямом и на косом ходу», диаметральные сечения, центры тяжести. По прошествии столетия не менее выдающийся учёный — российский академик А.Н. Крылов ёмко выразил главные качества построенного корабля: «Плавучесть, остойчивость, ходкость, прочность, поворотливость, плавность и малость размахов качки»23.
Книга Эйлера с изложенными в ней законами математики и геометрии предназначалась прежде всего как будущим, так и уже получившим практику корабельным мастерам и подмастерьям. В Санкт-Петербургском филиале архива Российской академии наук хранятся подлинные и не введённые в научное обращение рисунки Эйлера, его графические и эскизные изображения, непосредственно относящиеся к вопросам кораблестроения. Это рукописи на латинском и французском языках: «Рассуждение о движении тел по кривым линиями в сопротивляющейся среде», «Исследования нагрузки кораблей, и какие усовершенствования можно отсюда извлечь», «О спуске катящихся тел по наклонной плоскости». Имеются и весьма ценные заметки учёного с интегральными вычислениями, формулами, расчётами и изложением алгоритма доказательств теорем применительно к механике корабля и гидродинамической остойчивости. Особую ценность рукописям придаёт их датировка — с 1726 по 1742 год, т.е. в начальный период пребывания Эйлера в Петербурге24.
Нет сомнения, что столь важный понятийный аппарат великого математика имел прямую связь с развитием кораблестроения в России и стал востребованным не только на балтийских верфях, но и на донских. В 1730 году на российский престол взошла императрица Анна Иоанновна, которая провозгласила морскую политику государства в соответствии с заветами своего дяди — Петра Великого. Исходя из заявленной цели, 21 июля 1730 года она подписала распоряжение об освидетельствовании корабельными мастерами судового состава флота и о представлении списков судов флота — как «благонадежных», так и требовавших безотлагательного проведения ремонтных работ25. Далее императрица провела через Правительствующий сенат указ от 22 января 1732 года «О учреждении Особливой Комиссии для рассмотрения и приведения в порядок флота» — Воинской морской комиссии. Указ обозначил общую концепцию её работы: «Понеже в содержании флота и в морской силы не меньше нужды, пользы и безопасности Государства»26, для чего во флоте полагалось иметь 27 линейных кораблей и 6 фрегатов.
В период правления Анны Иоанновны в Петербурге, кроме иностранных трудились и талантливые российские корабельные мастера — Гаврила Окунев, Иван Рамбург, Гаврила Меншиков и Фёдор Пальчиков, составившие интеллектуальное судостроительное ядро отечественного флота. Росту их профессионального мастерства по проектированию и постройке судов в значительной мере способствовали работы Эйлера, знакомство с которыми в подлинниках не составляло труда для названных специалистов, превосходно владевших французским языком. В ходе реализации провозглашённой политики в области кораблестроения в совокупности с решением геополитических задач Кабинет Анны Иоанновны на первый план выдвинул проблемы борьбы с Османской империей за получение выхода к южным морям, с одной стороны, и удержание Швеции от вступления в новую войну — с другой. Исходя из поставленных задач, в 1731—1734 гг. императрица подписала ряд постановлений о восстановлении оставшегося после Петра I судостроительно-оборонного комплекса на Дону и постройке там новых судов, а на Балтике распорядилась «освидетельствовать по дефектам», отремонтировать и вооружить 29 линейных кораблей, фрегатов и малых судов в качестве сдерживавшего фактора против шведов и обеспечения безопасности на северо-западных рубежах. Одно из распоряжений императрицы гласило: «Отправить от Адмиралтейства корабельных мастеров, и обще с обретающимся там корабельным мастером Рамзом все бывшие в прошедшей кампании корабли и фрегаты, которые имеютца в Кронштацком порте, осмотреть, и в каком состоянии объявятца, и что на котором имеетца дефектов, о том учинить обстоятельный репорт»27.
Из школы Л. Эйлера вышли выдающиеся преподаватели математики, астрономии, навигации Морского шляхетного кадетского корпуса: Николай Иванович Фусс, Николай Гаврилович Курганов, Семён Кириллович Котельников, Семён Емельянович Гурьев. Так, Н.И. Фусс являлся не только личным помощником Эйлера и непременным секретарём Академии наук, но и разносторонним учёным, оставившим заметный след в таких областях, как статика и механика корабля. В Санкт-Петербургском филиале Архива РАН хранятся неизданные статьи Николая Ивановича «Опыт теории сопротивления, испытываемого носом корабля», «Начальные основания плоской тригонометрии», «Сферическая тригонометрия», «Задачи по механике, относящиеся к навигации». Не менее значимыми в научно-практическом смысле являются рассуждения Н.И. Фусса о проблемах морской артиллерии и баллистики, снабжённые математическими расчётами и формулами. Надо полагать, что эти статьи внесли весомый вклад в развитие морской артиллерии второй половины XVIII века28.
Наибольшую ценность в научном творчестве талантливого преподавателя Морского корпуса Н.Г. Курганова представляют труды «Генеральная геометрия. Сочиненная для учащегося в Морском Шляхетном кадетском корпусе благородного юношества» (1765 г.) и «Новая арифметика, или Числословие, содержащее в себе все правила цыфирного вычисления, в пользу всякого учащегося Воинского, Статского и Купеческого Юношества» (1771 г.). Обе книги играли большую роль при изучении слушателями теории корабельной архитектуры, поскольку в них давались знания о плоской (прямолинейной) геометрии и сферической геометрии, «о проекции сферы», о вычерчивании сфер и окружностей. Рассуждая о пользе арифметики, Курганов подчёркивал: «Строгость математического порядка состоит в том, чтоб ничего кроме известного и ясно доказанного за основание не принимать. Арифметика и геометрия заключают в себе все основания прочих наук — Астрономии, Механики, Оптики, Навигации и иных знаний». Наряду с изложением законов движения твёрдых тел в жидкости, хода корабля Николай Гаврилович разъяснял правила пропорционального смешения, применявшиеся в артиллерии относительно правильного вычисления пропорций металла, из которого отливали пушки, и приводил расчёты по определению качества («доброты») пороха. Также он рассуждал о пользе логарифмов и приводил сведения о кубических футах, применявшихся в кораблестроении. Определённый интерес представляют сочинённые Кургановым примеры задач. Одна из них гласила: «Два корабля плыли равномерно. Один в 5 часов перешел 7 миль, а другой в 8 часов 11 миль. Который из них скорее плыл, то есть, который большую скорость в ходу имел?». Ответ: «Понеже скорости имеются в таком содержании, в каком расстояния, разделенные на их времена. Того ради скорость первого корабля к скорости второго есть в содержании как 56 : 55. Следовательно, первый плыл скорее другого корабля»29. В 1774 году Екатерина II присвоила Н.Г. Курганову звание профессора математических и навигационных наук.
Таким образом, благодаря старанию и труду педагогов-математиков будущие корабельные мастера приобретали столь высокие познания в своей профессии, что, несмотря на имевшиеся в их распоряжении примитивные (по современным меркам) инструменты — циркуль, лекала и масштабные линейки, они составляли чертежи, которые с полным основанием можно отнести к шедеврам отечественной графики. А построенные российскими мастерами корабли становились образчиками корабельной архитектуры. Главным достижением математиков XVIII века стало то, что они поставили эту важнейшую науку на службу отечественному флоту. Выдающийся российский академик Михаил Васильевич Остроградский совершенно верно отметил: «Без математического анализа шагу не могут сделать ни одна из архитектур, в том числе архитектура корабельная»30.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Евграфова И.В. Корабельный мастер Ричард Броун в российском кораблестроении // Современная научная мысль. 2025. № 1. С. 111.
2 Копия «Указа Государя Петра Алексеевича об учреждении Школы Математико Навигацких наук» // Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 212. 1725 год. Д. 25. Л. 2; Ф. 176. Оп. 1. Д. 33. Л. 223.
3 Pepys Samuel. The Diary. Vol. VII. London: G. Bell and sons, 1893. Запись в дневнике от 19 мая 1666 г.
4 Евграфова И.В. Корабельные мастера России при Петре Великом: математики и кораблестроители // Современная научная мысль. 2024. № 4. С. 113.
5 Lavery B. Dean’s Doctrine of Naval Architecture: Conway Maritime Press, 1981. Р. 21, 22, 25.
6 Письма и бумаги Петра Великого. Т. 9. СПб.: Гос. типография, 1887. С. 188, 189. Орфография приведена в соответствии с печатным документом.
7 Материалы для истории Русского флота. Извлечения из журналов Петра Великого, Екатерины I, князя Меншикова. СПб.: Типография Морского министерства, 1866. С. 8, 16, 17.
8 РГА ВМФ. Ф. 176. Оп. 1. Д. 53. Л. 16.
9 Там же. Ф. 212. 1725 г. Д. 25. Л. 2.
10 Там же. Л. 11.
11 Пекарский П. Наука и литература в России при Петре Великом. Т. I. СПб.: Издание Товарищества «Общественная польза», 1862. С. 22.
12 Евграфова И.В. Вклад выдающихся математиков в развитие российского военно-морского флота в XVIII — первой трети XIX вв. // Общество: философия, история, культура. 2023. № 5. С. 202; Кикнадзе В.Г. Преподаватель наук первых российских адмиралов Л.Ф. Магницкий и петровская «Школа математических и навигацких наук». К 350-летию со дня рождения Леонтия Филипповича Магницкого // Известия Российской академии ракетных и артиллерийских наук. 2019. № 4. С. 150—158.
13 РГА ВМФ. Ф. 176. Оп. 1. Д. 15. Л. 58—84; Д. 106. 1707—1713 гг.; Д. 33. 1709—1710 гг.
14 Там же. Д. 106. Л. 10.
15 Там же. Д. 33. Л. 222, 226, 226 об., 289.
16 Там же. Л. 223 об.—224.
17 Берх В.Н. Жизнеописания первых Российских Адмиралов или опыт истории Российского флота. Ч. 1. СПб.: Морская типография, 1831. С. 88.
18 РГА ВМФ. Ф. 176. Оп. 1. Д. 106. Л. 116 об.
19 Материалы для истории Русского флота. Ч. III. СПб.: Типография Морского министерства, 1866. С. 243, 245—247.
20 РГА ВМФ. Ф. 176. Оп. 1. Д. 19. Л. 18—22; Д. 89 (Ч. 19). Л. 26. Осеред (Осередь) — река в Воронежской области, впадающая в Дон.
21 Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ РИ). СПб.: Тип. 2-го Отд-ния Собств. Е.И.В. канцелярии, 1830. Указ от 23 февраля 1725 г. № 4663.
22 Например: Историческое обозрение трудов Академии наук на пользу России. СПб.: Типография Академии наук, 1865; Пекарский П.П. Екатерина II и Леонард Эйлер // Записки Академии наук. 1865; Прудников В.Е. Русские педагоги-математики XVIII—XIX веков. М.: Изд-во Министерства просвещения, 1956; Юшкевич А.П. История математики в России до 1917 года. М.: Наука, 1968.
23 Крылов А.Н. Мои воспоминания. М.: Изд-во Академии наук, 1963. С. 56.
24 Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук (СПб Ф АРАН). Ф. 136. Оп. 1. Д. 202, 204, 215, 257, 264.
25 РГА ВМФ. Ф. 212. 1730 г. Д. 3. Л. 12, 12 об.; Ф. 315. Оп. 1. Д. 31. Л. 40 об.—41.
26 ПСЗ РИ. Т. VIII. СПб.: Тип. II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. № 5937.
27 РГА ВМФ. Ф. 227. Оп. 1. Д. 2. Л. 112; Ф. 212. 1734 г. Д. 20. Л. 5—6 об., 14.
28 СПб Ф АРАН. Ф. 40. Оп. 1. Д. 46, 49, 73, 78, 79, 82, 83.
29 Курганов Н. Новая арифметика, или Числословие, содержащее в себе все правила цыфирного вычисления, в пользу всякого учащегося Воинского, Статского и Купеческого Юношества. СПб.: Тип. Императорской Академии наук, 1771. С. 102—107, 111, 132, 133, 186.
30 Остроградский М.В. Математические лекции. СПб.: Типография Н. Греча, 1836. С. 26, 27.
* Здесь и далее все даты до 1(14) февраля 1918 г. — по старому стилю.