Аннотация. Статья посвящена проблеме мифа об иностранном копировании русских «шуваловских» единорогов в Австрии, Франции и Саксонии в годы Семилетней войны (1756—1763 гг.). На основе архивных документов впервые были исследованы реальные сведения о секретной миссии в Вену майора артиллерии русской армии С.М. Козмина (в 1758 г.) и о русских «шуваловских» образцах артиллерии, в т.ч. единорогах и «секретных» гаубицах, подаренных австрийской императрице Марии-Терезии с высочайшего разрешения российской императрицы Елизаветы Петровны.
Ключевые слова: Российская империя; русская артиллерия; П.И. Шувалов; «секретные» гаубицы; единороги; С.М. Козмин; Л.Й. Даун; Й.В. Лихтенштейн; Ж.-Б. Грибоваль.
Summary. The paper focuses on the issue of the myth regarding the foreign copying of Russian Shuvalov unicorns during the Seven Years’ War (1756—1763) in Austria, France, and Saxony. Based on archival records, for the first time, actual information about a secret mission to Vienna by the artillery major of the Russian army, S.M. Kozmin, in 1758, has been investigated. This includes information about Russian Shuvalov artillery pieces, including unicorns and secret howitzers, which were presented to the Austrian Empress Maria Theresa with the highest approval from the Russian Empress Elizabeth Petrovna.
Keywords: The Russian Empire; Russian artillery; P.I. Shuvalov; secret howitzers; unicorns; S.M. Kozmin; L.J. Daun; J.W. Lichtenstein; J.-B. Gribeauval.
ИЗ ИСТОРИИ ВООРУЖЕНИЯ И ТЕХНИКИ
ГРОМОВ Андрей Владимирович — старший научный сотрудник Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи
«…О ДЕЙСТВИИ АРТИЛЛЕРИИ НАШЕЙ УВЕРИТЬСЯ ХОЧЕТ»
Российские единороги и «шуваловские» гаубицы в Австрии (1758—1760 гг.)
Одной из интересных и загадочных страниц в истории отечественной артиллерии является секретная миссия, осуществлённая генерал-фельдцейхмейстером графом П.И. Шуваловым в 1758—1760 гг., когда с высочайшего разрешения императрицы Елизаветы Петровны в Вену были отправлены сразу несколько новоизобретённых русских орудий — на тот момент ещё совершенно секретных.
По личной просьбе императрицы австрийской Марии-Терезии государыня разрешила отправить в Вену в виде подарканесколько русских единорогов (старинное русское гладкоствольное артиллерийское орудие-гаубица) разных калибров и так называемых секретных гаубиц, в т.ч. для проведения там показательных испытаний со стрельбами.
Этот беспрецедентный для того времени жест доброй воли в адрес союзников (все орудия передавались вместе с документацией и подробными чертежамикаждой модели) не остался незамеченным как в отечественной1, так и в зарубежной2 историографии. Хотя подробности его по-настоящему не освещались с 1960 года, однако, судя по данным, опубликованным составителями фундаментального исследования «История отечественной артиллерии», он был действительно впечатляющим: всего в итоге были отправлены 10 единорогов (по два каждого из пяти существовавших в то время калибров), 13 новых «секретных» гаубиц с соответствующим артиллерийским парком.
Вместе с орудиями передавались комплекты упряжи, боеприпасов (в т.ч. для «секретных» гаубиц) и запасные детали для каждого из отправленных безвозмездно орудий3. Кроме того, дополнительные орудия предполагалось отправить и прямо в действующую армию генерал-фельдмаршала графа Л.Й. Дауна для испытания их австрийцами непосредственно в боевых условиях4.
Предполагалось, что выполнение просьбы австрийской императрицы Марии-Терезии будет способствовать укреплению русско-австрийских союзнических отношений и, вероятно, поднимет престиж русской армии в глазах других союзных держав — Франции, Швеции и Саксонии. Тем более если австрийцы дадут орудиям положительную оценку. Сопровождались обе партии орудий большой командой русских артиллеристов: офицеров и нижних чинов (бомбардиров, гантлангеров и обозных).
Командированные в Вену артиллеристы, по-видимому, должны были помочь австрийским военным как следует ознакомиться с не известным им типом орудий, поучаствовав в проведении пробных стрельб. А, во-вторых, если нужно, помочь союзникам изготовить на арсенале в Вене пробную партию «секретных» гаубиц — по крайней мере австрийская сторона уже изначально продекларировала такое намерение через начальника артиллерии Австрии князя Лихтенштейна5. Что удивительно, это пожелание австрийцев также встретило полное понимание со стороны как Елизаветы Петровны, так и графа П.И. Шувалова. Из-за чего отдельные исследователи позднее утверждали как о свершившемся факте, что по меньшей мере одна из «секретных» гаубиц в варианте 1758 года (уже с конической зарядной каморой) была в итоге действительно отлита австрийцами6.
Ещё одно предположение (впрочем, также без ссылок на документы) было высказано в том духе, что уже после доставки орудий в Австрию и проведения испытаний в предместьях Вены эти орудия осмотрел Ж.-Б. Грибоваль, находившийся в тот момент на австрийской службе7.
Но поскольку оба этих тезиса так и не были подтверждены ссылками на подлинные архивные документы (в «Истории отечественной артиллерии…» сведения о тайной командировке в Австрию вообще приводятся крайне сжато исхематично), то для последующих поколений отечественных и зарубежных исследователей эти события так и остались большой загадкой. Больше того, и последствия, и результаты секретной миссии русских артиллеристов в Вене внезапно сделались основанием для многочисленных спекуляций. Не только в Интернет-среде или в различных компиляциях по истории отечественной артиллерии, но и в серьёзных зарубежных исследованиях появились высказывания в том духе, будто орудия эти были действительно «позаимствованы» в других европейских армиях. Причём не только австрийцами, но и французами и даже пруссаками8!
В дальнейшем этот вымысел о появлении «копий» единорогов в армии Австрии начал распространяться как в научной, так и в научно-популярной литературе в качестве подтверждённой научной версии. Хотя в действительности ни одного «шуваловского» орудия австрийской выделки в музеях Вены, Граца или других городов не обнаружено до сих пор9. Поэтому вполне уместно произвести своего рода ревизию данных тезисов и подтвердить (опровергнуть) их, опираясь на архивные источники.
В материалах архива Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (ВИМАИВиВС) действительно сохранилось дело из документов штаба генерал-фельдцейхмейстера (ШГФ), датированное концом 1758 — началом 1760 года, где версия о посылке орудий в Вену находит конкретное подтверждение. Более того, оно значительно углубляет и уточняет те сведения, что были опубликованы впервые ещё в 1960 году в «Истории отечественной артиллерии». Благодаря этим новым данным мы можем проследить этапы реального, а не мнимого изучения новых русских орудий в Австрии и, соответственно, прояснить очень многие устоявшиеся суждения на сей счёт.
Судя по сведениям из архива ВИМАИВиВС, сами события развивались довольно быстро для той эпохи. Ещё 9(20) ноября 1758 года был издан высочайший рескрипт государыни Елизаветы Петровны на имя генерал-фельдцейхмейстера графа П.И. Шувалова об отправке гаубиц и единорогов в Вену «с их чертежами и разъяснениями»10. На что уже 16(27) ноября последовала его реляция государыне с предложением, кроме Вены, отправить дополнительно орудия с боекомплектом прямо в армию генерал-фельдмаршала графа Дауна11. Маршрут предлагался изначально до Киева, а оттуда прямиком в Краков, где упомянутые орудия должна была встретить австрийская сторона для доставки в Вену12. Также к реляции прилагалась ведомость орудий, запланированных к отправке, в которой названы:
1. 1-я партия: в Вену — 1 «секретная» гаубица и 5 единорогов (калибром 1, 2, ½, ¼ пуда и 8 фунтов).
2. 2-я партия: непосредственно в армию графа Дауна — 12 «секретных» гаубиц и 5 единорогов (калибром 1, 2, ½, ¼ пуда и 8 фунтов)13.
Начало миссии русских артиллеристов в Вену можно датировать поздней осенью 1758 года, когда решение об отправке их было принято, а генерал-фельдцейхмейстер граф П.И. Шувалов распорядился о подготовке названных мероприятий. Однако впоследствии часть этих мероприятий пришлось корректировать в соответствии с военной и политической обстановкой в местах следования орудий, а также исходя из мер безопасности при доставке. Вот что, к примеру, говорится в копии с официальной ноты имперскому послу в Санкт-Петербурге графу Эстергази, вручённой ему 15(26) января 1759 года: «…хотя здесь диспозиция уже зделана, чтоб обоим оным партиям идти вместе до Кракова, где оные высылаемыми войсками Ея Величества Императрицы Королевы приняты и далее отправлены быть имели, однако же <…> к тому осторожности употребить, дабы оная прусаками схвачена не была, чему весмее должно случится мочно по недалности от Кракова Силезии, где прусских войск немало находится <…>. Между тем здесь за потребно разсуждается, чтобы в таком случае когда б перевоз сей здешней артиллерии чрез проход до областей Ея Величества Императрицы Королевы не совсем безопасен был, назначить заблаговременно дороги к тому чрез Венгрию, и по местам, где надежнее и безопаснее пройти можно. И для показания тех дорог послать нарочных куриеров навстречу к той артиллерии в Польшу, приготовленных же для принятия оной в Кракове австрийскую команду с находящимися при ней лошадми отправить уже в другое место, где оная ту здешнюю артиллерию под охранение свое взять и оттуда далее проводить могла»14. После чего маршрут был изменён: по согласованию с австрийской стороной обе указанные партии орудий должны были идти не к Кракову, а в Кашаву (Венгрия)15.
Таким образом, заурядное с виду мероприятие по доставке в Вену орудий приобретает черты настоящей спецоперации, а меры безопасности обеспечиваются на самом высоком уровне. Личный состав, отправлявшийся из России к местам проведения испытаний русских орудий, первоначально был следующим: в Вену отправились майор Сергей Козмин16, капитан Михайла Рожнов17, «кананирской роты сержант» Яков Минут18; к армии Дауна капитан Михайла Жуков и поручик Борис Меллер; кроме того, «в оба места» «ундер офицеров бомбандирского корпуса каптенармус» Андрей Попов, «второго артиллерийскаго полку бомбандирской роты сержант» Алексей Базин, каптенармус Фёдор Вожинской Рябиков; также капралов «бомбандирского корпуса — 1, кананирских рот — 1; рядовых бомбандирского корпуса: бомбандиров 8 / гантлангеров (рядовой артиллерист низшего разряда, подносчик снарядов. — Прим. авт.) 21; второго артиллерийскаго полку: бомбандиров 15 / гантлангеров 419». Именно этим составом командированные к австрийцам команды отбыли из России в сторону Венгрии.
Уже 11(22) января 1759 года в Вену прибыл С.М. Козмин с чертежами орудий. На следующий же день состоялись аудиенции: у императора (утром), императрицы (после полудня) и, уже вечером, у генерал-директора австрийской артиллерии князя Лихтенштейна20. Причём, как доносил П.И. Шувалову сам Козмин: «При… сих аудиенциях как Император, так и Императрица приняли меня весьма милостиво, иподнесенныя мною книги изволили разсматривать с великим любопытством, притом о действии и прочих обстоятельствах каждаго орудия у меня спрашивать изволили». Князь же Лихтенштейн «разсматривал их весьма пристально, и спрашивал у меня о всех подробностях каждаго орудия и могу уверить Ваше Сиятельство, что кроме удовольствия и апробации я в нем ничего не усмотрел и не получил ни на одно мое изъяснение ни малой критики». При этом «как Его Сиятельство Граф Кауниц, так и принц Лихтенштейн дали мне знать, что для приемки отправленной из Петербурга артиллерии распоряжения уже зделаны, и для приготовления подвод комиссары отправлены; а дабы избежать неприятельского иногда на сию артиллерию покушения, хотят они везти чрез Венгрию на Кашау, а не чрез Краков21».
При этом из документов мы узнаём, что князь Лихтенштейн как специалист в области артиллерии при рассмотрении присланных чертежей всё же сделал ряд замечаний, касательно улучшения внутреннего устройства ствола. Хотя указанные изменения на самом деле уже были введены русскими в новом варианте «секретных» гаубиц (и уже даже испытаны на практических стрельбах 1(12) февраля 1759 г.)22. Поэтому, чтобы не потерять лицо перед своим австрийским коллегой, П.И. Шувалов по высочайшему соизволению государыни посылает следом за уже едущей артиллерией в Вену гонца — генерал-квартирмейстера майора С.Ф. Стрекалова с чертежом обновлённой «секретной» гаубицы (уже имеющей коническую камору). О чём 16(27) февраля 1759 года лично П.И. Шувалов сигнализирует Козмину23.
Но обсуждения с австрийцами устройства новых русских орудий этим не ограничились. Уже при следующем обсуждении чертежей, в т.ч. привезённых С.Ф. Стрекаловым, князь Лихтенштейн соизволил заметить, что он бы сделал цапфы орудий несколько толще, чем на орудиях русского образца. При этом также он изъявил желание, чтобы одна из подобных гаубиц была отлита на арсенале в его присутствии.
Сведения из «Истории отечественной артиллерии» в самом деле находят частичное подтверждение по источникам, добавляя немаловажные для понимания ситуации политические и техническиедетали миссии.
Далее события развивались в следующем ключе. 1-я партия орудий (предназначенная для смотра и испытаний) прибыла в Вену 10(21) июля 1759 года, где была встречена со всем возможным почтением и нескрываемым интересом. Того же дня 2-я партия орудий прибыла в войска генерал-фельдмаршала графа Дауна24.
Что интересно, всё это время — от прибытия в Вену С.М. Козмина и до прибытия самих опытных образцов артиллерии — князь Лихтенштейн, несмотря на своё высказанное намерение отлить одну гаубицу в венском арсенале, так и не отдал распоряжений к её отливке. Сам С.М. Козмин объясняет это так: «Принц Лихтенштейн принимает меня очень милостиво; часто приглашает меня к своему столу; и всегда разговаривает со мной о нашей артиллерии; соглашается, что по конструкции ея хорошему действию быть надобно; но притом всегда повторяет, что нетерпеливо желает видеть отправленные сюда орудии, однако ж о литье оных здесь еще никакого определения нет, хотя я ему несколько раз предлагал, чтоб приказал он хоть одно орудие какого-нибудь калибра вылить. Но как он здешнюю артиллерию по большей части содержит своим собственным иждивением, и сколько я приметить мог, во всем великую экономию, то сие может быть причиною, что он наперед очевидно о действии артиллерии нашей увериться хочет. И как я заключаю, что до прибытия сюда отправляемых орудий мне здесь никакого дела не будет»25.И, стало быть, основным мотивирующим моментом к действительному приказу со стороны князя Лихтенштейна отлить одно такое орудие должны были стать как раз результаты намеченных уже проб.
О стрельбах, проведённых в Обергасинге (пригород Вены) 27 июля (7 августа) 1759 года, источники, в т.ч. и официальный отчёт С.М. Козмина самому Шувалову, сообщают весьма подробно. И ввиду важности упомянутого отчёта для понимания всей последующей позиции австрийского кабинета по отношению к русской военной миссии будет вполне уместно привести описание самой «практики» привезённых в Вену русских орудий полностью, без изъятий.
1. Отчёт С.М. Козмина о проведённых в Обергасинге стрельбах
«<…> Сего июля 27 дня в мызе Его Светлости принца Лихтенштейна произведена из нашей артиллерии проба.
Их Величества Император и Императрица Королева с Эрц-Герцогом Иосифом прибыли туда поутру в 8 часов <…> По приближении Их Величеств поставленная в строй артиллерийская команда зделала на караул и Его Величество Император изволил пройти все шеренги, а людей весьма хвалил. Потом Их Величества изволили смотреть орудии, и о действии каждаго у меня спрашивали, а по осмотру <…> приказали производить пробу <…>.
По окончании выстрелов из Шуваловой гаубицы Их Величества изволили пойти к щитам, и от перваго до последняго осматривали и действием были весьма довольны; потом <…> приказали палить из единорогов картечами, и по трех выстрелах из каждаго, Его Величество Император с эрц-герцогом Иосифом изволили и оные щиты с великим удовольствием осматривать; а по окончании горизонтальных выстрелов гранатами и бомбами, Их Величества изволили подъехать к струбу, и паки о сильном действии оных великое удовольствие показали; а как Их Величества оттуда опять к орудиям возвратиться изволили, то я доложил, не повелено ли будет далее производить пробу на вышину элевации и рикошетными выстрелами також и бранткугелями <…>; однако Их Величества изволили сказать, что они и тем весьма довольны, и так изволили поехать в замок к принцу Лихтенштейну. День был тогда весьма пасмурной, и перепадал небольшой дождь.
После <…> изволили паки выкатить в парк, и приказать перед струба бросить один дву пудовый бранткугель, а другой в воду, чтоб только видеть их состав; потом [император. — Прим. авт.] изволил смотреть рикошетные выстрелы, и о всем показывал великое удовольствие. При отъезде Их Величества пожаловали нас к руке.
Того ж дня в вечеру его Светлость принц Лихтенштейн мне объявил, что Их Величества приказали из оных орудий отправить к армии сколько возможно будет, також и команду с офицерами, которые у оной назначены были, и для того его Светлость определил 4 Шуваловых гаубицы, и два полукартаульные единорога, сожалея при том, что он ныне их больше отправить не может за недостатком людей; а как полукартаунной единорог только один имеет полное число зарядов, то его Светлость приказал к другому передать ящики от картаунного единорога, и зарядами как наискоряе укомплектовать; ядры и бранткугели его Светлость оставляет здесь, а определил на каждой единорог 75 бомб и 75 картечей.
На другой день поутру Их Величество чрез принца Лихтенштейна пожаловали мне и господину майору Ражнову по бриллиантовому перстню, а господину капитану Жукову и порутчику Меллеру по золотой табакерке и в них по 300 червонных.
Того ж дня Его Светлость приказал передний щит исправить и еще из Шуваловой гаубицы в трехстах шагах зделать три выстрела 4 лотовыми картечами и один 3 фун. ядрами, и сам изволил счесть в оном щите третью долю пуль, чем весьма был доволен, а ядер в картече было 7; в 1 щиту сочтено 5, в другом 5, в третьем 4, в четвертом 4, в малых 2, итого 20. Наконец Его Светлость сказать изволил, что он по конструкции нашей артиллерии хоть надеялся хорошего действия, однако так силнаго не чаял.
По окончании сей последней пробы Его Светлость приказал всех людей поставить в строй, и при себе раздать пожалованные от Их Величеств деньги. <…>. На сих днях Его Светлость хотел приказать оставшуюся здесь артиллерию перевезти в здешний арсенал, а назначенную к армии отправить прямо из своей мызы.
О Шуваловых гаубицах последняго изображения Его Светлость говорить изволил, что он, видя столь сильное действие прежних, от новых еще сильнейшаго надеется, однакож о литье оных мне ничего не объявил, також и о зачинке раковин хотел к вашему сиятельству писать.
Теперь ожидаю от вашего сиятельства повеления что мне и господину майору Рожнову с оставшейся здесь командою делать повелено будет, також и господину капитану Жукову по окончании кампании с его командою. <…>
Вашего высокографского Сиятельства нижайший слуга
Сергей Козмин. 31 июля 1759»26.
2. Описание стрельб с описанием результатов
«Описание пробы из Шуваловой гаубицы и единорогов. В Обергасинге июля 27. с. ш. 1759.
На правом фланге поставлена была Шувалова гаубица; для оной щит длиною в 25 сажен, первой во 100 саженях, второй 115, третий 130, четвертой 145, четыре малые 170 сажен.
Выстрелов зделано наступая до 50 сажен 10 и 5 на месте; пуль в картечах было 207027.
В щитах сочтено:
В 1-м — 901; в 2-м — 589; в 3-м — 487; в 4-м — 260. В малых — 91.
Итого: 2328.
На левом фланге для единорогов щиты поставлены были, так как и для Шуваловой гаубицы.
Из пяти единорогов по три выстрела, всего пуль в картечах 3224.
В щитах сочтено:
В 1-м — 1519; в 2-м — 1153; в 3-м — 635; в 4-м — 382. В малых — 113.
Итого: 3802.
В середине струб из 8 дюймовых брусьев в 10 стен разстоянием по 2 ½ фута, длиною в три сажени.
6 и 10 фун. гранаты пробили 2 стены, до третьей. Полупудовые бомбы 5 стен до шестой.
Пудовые 7 до восмой.
Двупудовые две 9 стен до 10-й, а третья пробив все 10 стен упала в 50 шагах за струбом.
Во все сии гранаты и бомбы приказано было для безопасности положить столко пороху, чтобы только трубку выбить могло.
Артиллерии майор Сергей Козмин28».
«Диспозиция.
Картечами:
1. Из Шуваловой гаубицы 15 выстрелов наступая от 300 до 150 шагов.
2. Из 8 фун. единорога 3 выстрела в 150 шагах.
3. Из 12 и 24 фун. единорогов по 3 выстрела в 225 шагах.
4. Из 48 и 96 фун. единорогов по 3 выстрела в 300 шагах.
Гранатами и бомбами в струб.
5. Из 8 фун. единорога 3 выстрела в 225 шагах.
6. Из 12 фун. единорога 2 выстрела в 225 шагах и один в 300 шагах.
7. Из 24 фун. единорога 3 выстрела в 300 шагах.
8. Из 48 фун. и 96 фун. единорогов по 2 выстрела в 300 шагах.
9. Из 48 фун. один выстрел в 300 шагах.
10. Из 96 фун. один выстрел в 500 шагах.
11. Из каждаго единорога по одному выстрелу на вышину элевации.
12. Из каждаго единорога по одному рикошетному выстрелу.
13. Бранткугелями (зажигательный снаряд гладкоствольной артиллерии. — Прим. авт.) в струб.
Артиллерии майор Сергей Козмин29».
Из процитированных отчётов мы можем видеть, что все орудия показали себя достойно. Вполне возможно, на достигнутый результат повлияла также отличная подготовка артиллеристов, многие из которых участвовали в разработке новых орудий (при непосредственном участии и руководстве самого Шувалова) и, соответственно, подготовлены были гораздо лучше среднего уровня. Во всяком случае, все сообщения о восхищении со стороны австрийских союзников всем увиденным, полученные от С.М. Козмина, нельзя назвать преувеличением.
Впрочем, в итоге (за недостатком подготовленной орудийной прислуги на присланное число орудий) в войска фельдмаршала Дауна были отправлены только четыре «секретных» гаубицы и два ½-картаульных единорога. Главой команды, сопровождавшей орудия для австрийской армии, был назначен капитан Жуков, его помощником — поручик Меллер30. При этом австрийская сторона также настаивала на том, чтобы артиллерийский персонал из числа русских офицеров и нижних чинов остался при орудиях до зимы.
В ответ на что П.И. Шуваловым в Вену была оправлена следующая инструкция:
— во-первых, майору артиллерии Козмину предписано ордером «старание приложить, чтоб при нем хотя бы одна по присланному чертежу» была отлита гаубица (улучшенного варианта);
— во-вторых, если сами австрийцы того пожелают, то из числа орудий, присланных в Вену на пробу, они могут взять ещё один картаульный единорог (единорог, снаряды которого весили 1 пуд.) и людей из команды, производившей пробы. При этом майор Козмин с капитаном Рожновым и их подчинённые ещё ненадолго остаются в Вене — на всякий случай, если австрийцы всё же предпримут отливку гаубицы. Но если нет, то команда должна отправляться назад в Россию;
— в-третьих, если картаульный единорог на фронт отправлен не будет, то штык-юнкер Минут с оставшимися людьми обязан также отбыть в Россию31.
Однако самое интересное происходит в октябре 1759 года, когда князь Лихтеншейн начинает под всяческими предлогами тормозить уже запланированную отливку гаубицы. Сперва он объявляет Козмину о том, что из-за недоверия к местному вольнонаёмному мастеру с венского арсенала он переносит отливку в Грац, причём запрашивает рецепт отливки — как это делается в России. Кроме того, он требует, чтобы русские показали австрийским служащим с арсенала способ вязания русских картечей, что пришлось сделать 29 сентября (10 октября) 1759 года перед отправкой назад на родину32.
И параллельно этому 4(15) ноября русская артиллерия прибыла в распоряжение графа Дауна при мызе Сергаузен, где была его штаб-квартира. Того же дня граф Даун с генералитетом произвёл смотр орудиям. Среди присутствовавших был фельдцейхмейстер австрийской армии «барон Ферштейн»33. Вечером за обедом через генерал-майора Шпрингера34 Козмин был представлен их высочествам Ангальт-Цербстскому и принцам Саксонским, а также всем остальным волонтёрам и генералитету. Причём для запланированных стрельб граф Даун приказал выделить Жукову двух артиллерии капитанов австрийской службы при 36 канонирах и 60 гантлангерах. Кроме того, упомянуто, что при проезде команды Жукова через Дрезден орудия и снаряды осматривал также «принц Цвейбрикский»35 и что он тоже был впечатлён их инвенцией36.
В дальнейшем из письма П.И. Шувалова австрийскому генерал-майору Шпрингеру мы узнаём, что Шувалов уже отправил письмо самому графу Дауну с просьбой организовать прибывшей артиллерии «новую пробу» уже при армии. Он сообщал при этом, что обновлённый вариант его гаубиц уже и бомбами стрелять может, и, главное, «заряжается (так же) просто, как и единороги». Предполагалось, что сравнения будут производиться с австрийскими полевыми орудиями, сходными с ними по весу и габаритам: полукартаульные единороги — с 6-фунтовыми пушками и с полупудовыми гаубицами37.
Однако ни о стрельбах, проведённых по прибытии русских артиллеристов в армию Дауна, ни о последующей отливке новой «шуваловской» гаубицы на арсенале г. Грац, информации в документах не обнаружено. Скорее даже наоборот: уже в феврале / марте 1760 года в письме канцлера М.И. Воронцова П.И. Шувалову говорится, что капитан артиллерии Жуков, находясь в Дрездене, ни о пробе орудий, ни об отправке назад в Россию никакой резолюции не имеет. Больше того, сам фельдмаршал граф Даун от принца Лихтенштейна никакого ответа ещё не получил! Кроме того, сообщалось, что и сам Даун намерен скоро отъехать к себе на винтер-квартиры в Пирну, и тогда Жуков ни от кого резолюции вообще получить не сможет. Из-за чего Воронцов и испрашивает у Шувалова возможных уведомлений на этот счёт38.
Хотя ответного письма П.И. Шувалова обнаружить не удалось, из источников всё же ясно, что на февраль (по старому стилю) 1760 года обещанная отливка «секретной» гаубицы всё ещё не состоялась, а испытательные стрельбы в армии графа Дауна, скорее всего, так и не были проведены. Однако именно в Дрездене (а не в Вене, как предполагают некоторые исследователи39) эти орудия мог видеть Жан-Батист Грибоваль. Всё дело в том, что в 1758 году, поступив на службу к австрийскому императору (в звании генерал-майора), он был отправлен для участия в осаде Нейссе, а уже в 1759 году занимался починкой и обновлением укреплений Дрездена40.
Считать, что в тот период он мог ездить в Вену, чтобы участвовать в испытаниях русских гаубиц, — было бы минимум очень странно. Вполне достаточно, что сами стрельбы и их итоговый результат видели как генерал-директор артиллерии Австрии князь Лихтенштейн, так и Его Величество император Австрийский — их компетенции вполне хватало, чтобы оценить настоящий потенциал привезённых в Вену орудий. Но быть в числе генералитета при штаб-квартире генерал-фельдмаршала графа Дауна в момент приезда туда команды русских артиллеристов Грибоваль вполне мог. Ибо как раз в то время он должен был находиться в районе Дрездена.
Таким образом, информация от составителей «Истории отечественной артиллерии» подтверждается лишь отчасти. Действительно, австрийцы были крайне заинтересованы в том, чтобы, воспользовавшись их союзом с Россией, получить доступ к новейшим на тот момент образцам русской артиллерии. Но, получив от русских, кроме, собственно, орудий и чертежей, также способ зачинки раковин в артиллерийских стволах, способ вязания картечей, сведения о парусиновых понтонах41 и проч., они в ответ не предоставили ничего равноценного. Князь Лихтенштейн, упомянув при разговоре с С.М. Козминым секрет починки чугунных пушек и обещав при этом поделиться им с русскими, по некоторым причинам просто «забыл» впоследствии это сделать. Единственное, что сумел получить от него Козмин, — это по сути лишь чертёж способа зимней транспортировки орудий, переданный с гонцом Шувалову42.
Все промедления при решении об отливке пробных орудий на арсенале в Вене или же в Граце можно списать на бюрократически-прагматичный подход австрийцев к данному обещанию. Если столичный арсенал, по справедливому замечанию Козмина, был и в самом деле загружен изготовлением артиллерии, предназначенной для отправки на фронт, то бессмысленно упрекать Лихтенштейна в изначальной задержке.
Также резонно будет предположить, что сам князь, отливавший нередко часть артиллерии за свой собственный, а не казенный счёт, очевидно, мог ждать результатов пробы присланной артиллерии. Ему явно не хотелось лить образец не изученного досконально орудия, тем более до того, как оно докажет свою пригодность на испытаниях.
Но куда менее понятны промедления, последовавшие в работе русских артиллеристов уже после произведённой в его присутствии пробы. Вполне возможно, что, несмотря на высокие характеристики единорогов или «секретных» «шуваловских» гаубиц, уже в ходе произведённых стрельб австрийцы поняли, что ни те, ни другие всё-таки не являются «чудо-оружием», способным тотчас же радикально переломить ход войны. Посему у них не было никакой причины спешить с производством копий или тем более прерывать выполнение арсеналами уже выданных им заказов. И в этом смысле князь Лихтенштейн был, безусловно, прав. Перевооружение всей артиллерии на новые (а тем паче — на его взгляд, весьма экзотичные) в тот момент образцы надлежало производить не в самом разгаре боевых действий, а уже после войны — на холодную голову и без лихорадочной спешки.
Так что, возможно, излишние обещания и похвалы в адрес графа П.И. Шувалова могли являться результатом ритуальной дипломатической вежливости со стороны австрийцев, чего простой офицер Козмин, не искушённый в тонкостях придворного этикета, мог не понять.
Наконец, третья версия, почему вдруг австрийская сторона повела себя таким образом, это начавшиеся дипломатические проблемы между Россией и Австрией после битвы под Кунерсдорфом. Разница в понимании двух союзных командований относительно стратегического планирования и совместных боевых действий (а она стала уже практически общим местом в отечественной историографии Семилетней войны), вне всяких сомнений, должна была отразиться и на судьбе российских артиллеристов в Вене. Соображения престижа русской артиллерии, всё время выдвигавшиеся П.И. Шуваловым в переписке с С.М. Козминым43, были не менее очевидны и для австрийцев, из-за чего они также могли придержать основные решения по отливке русских орудий в Австрии. Во всяком случае, нужно отметить, что, несмотря на обычные и неизбежные трения между союзниками44, командированные в Австрию офицеры были встречены там с большим уважением. Аудиенции у императора и императрицы Австрийских, организация пробных стрельб, консультации с князем Лихтенштейном и сотрудниками венского арсенала были проведены на самом высоком уровне. И, несмотря на некоторые проволочки со стороны австрийцев, обмен опытом между артиллеристами стран-союзниц в тот период всё-таки состоялся. Кстати, в отличие от французов, которым король Людовик XV запретил принимать от русских аналогичную миссию и аналогичный подарок российской императрицы Елизаветы Петровны45. При этом аргументация французов была вообще достаточно далека от союзнической. Как пояснил сам король, «Il ne lui convenait d՚ecourager la vanite de M. De Schwalow»46.
Но в любом случае знакомство ряда высокопоставленных волонтёров австрийской армии, в т.ч. принцев Саксонских (а вероятно, и Ж.-Б. Грибоваля — будущего реформатора артиллерии Франции), оказало существенное влияние на развитие в западноевропейских армиях так называемых длинных гаубиц. Даже при том, что формально единороги системы П.И. Шувалова нигде в Европе не были скопированы напрямую, а отливка «секретной» гаубицы на арсенале в Граце, по-видимому, не состоялась.
Итак, мы можем видеть, что:
1. «Шуваловская» артиллерия получила достаточно положительную оценку в Европе: почти все отзывы очевидцев, присутствовавших на пробах её в Обергасинге, включая отзыв знаменитого реформатора австрийской артиллерии князя Лихтенштейна, исключительно комплиментарны — даже с учётом традиционной дипломатической вежливости.
2. Подробности секретной миссии русских артиллеристов при австрийском дворе и чуть позднее уже при армии генерал-фельдмаршала графа Дауна, обнаруженные в документах ВИМАИВиВС, позволяют более полно и непредвзято взглянуть на последствия русско-австрийского сотрудничества в данной сфере. В частности, на эволюцию европейской артиллерии, полевой и осадной, после знакомства западноевропейских специалистов с «шуваловскими» моделями гаубиц (и в особенности — единорогов).
3. В имеющихся на сегодняшний день архивных источниках всё-таки нет никаких доказательств того, что австрийцы действительно отливали какие-либо орудия русского образца в арсенале Вены или же в Граце (в Штирии). Тем более не существует никаких данных, будто бы копии единорогов или «шуваловских» «секретных» гаубиц состояли на вооружении в Австрии. Предположения некоторых историков на этот счёт остаются лишь интерпретацией в изучении разработок П.И. Шувалова и его подчинённых. И она вызвана в большой степени неизученностью архивных данных по состоянию на 60—70-е годы ХХ века.
4. Действительное, а не вымышленное копирование единорогов за рубежом произошло, по-видимому, гораздо позже — уже в правление Екатерины II, о чём свидетельствуют турецкий образец единорога из музея в Стамбуле, датированный 1197 годом хиджры (1772/1773 г.)47 или персидский 8-фунтовый единорог (инв. № МЧА 010/79), хранящийся в ВИМАИВиВС48. Но, без сомнения, эта тема требует исследования, выходящего далеко за пределы данной статьи.
Таким образом, эта тайная миссия русских артиллеристов в Вене, как и подарок Елизаветы Петровны странам-союзницам по Семилетней войне, не остались без далеко идущих последствий. Русская армия и артиллерия впервые после смерти Петра I упрочили свой престиж на международной арене, а изобретения П.И. Шувалова и его подчинённых стали настоящим событием в развитии артиллерии XVIII столетия. Стоит надеяться, что исследования «шуваловской» артиллерии в целом и эволюции единорогов в частности могут дать ещё много полезных и актуальных сведений относительно развития гладкоствольных образцов артиллерии (в т.ч. полевых и осадных гаубиц) в XVIII—XIX вв.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 История отечественной артиллерии. Т. 1. Артиллерия русской армии эпохи феодализма. Кн. 2. Артиллерия русской армии в период укрепления абсолютизма (XVIII в.).М.: [Б.и.], 1960. С. 203, 204.
2 Rambaud A. Recueil des instructions données aux ambassadeurs et ministres de France: depuis les traités de Westphalie jusqu’à la Révolution française. T. 2. Paris: Ancienne Librarie Germer Baillière et Cie, Félix Alcan, Éditeur, 1890.P. 17; Rambaud A. Russes et Prussiens, guerre de Sept Ans. Paris — Nancy: Berger-Levrault et Cie, 1895. P. 50; Duffy Christopher. Russia’s military way to the West: origins and nature of Russian military power, 1700—1800. Routledge & Kegan Paul, 1981. P. 69—72 etc.
3 История отечественной артиллерии… С. 203.
4 Всего в двух партиях — 13 «секретных» гаубиц и 10 единорогов разных калибров. См.: там же.
5 Там же.
6 Там же. С. 204.
7 Там же.
8 Morin M. The ‘unicorn’ and the ‘cannone di nuova inventione’ // Journal of the Ordnance Society. 2011. Vol. 23. P. 45—53.
9 Peterson M.L. Encyclopaedia of Markings & Decoration on Artillery. Ed. by R. Stenuit. Leiden, 2014. Part IIA4 — Switzerland — Germany — Austria — Denmark — Sweden — Norway. См.: официальный сайт Bermuda Underwater Exploration Institut [Электронный ресурс]: URL: https://www.buei.bm/wp-content/uploads/peterson/Part%20IIA4-Switzerland-Germany-Austria-Denmark-Sweden-Norway.pdf
10 Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (АВИМАИВиВС.). Ф. 2. Оп. дел Штаба генерал-фельдцейхмейстера (ШГФ). Д. 993. Л. 1.
11 Леопольд Йозеф Даун (1705—1766) — австрийский военачальник, генерал-фельдмаршал (с 1754 г.). В годы Семилетней войны — главнокомандующий австрийской армией (1758—1763). Впоследствии — президент Гофкригсрата (1762—1766).
12 АВИМАИВиВС. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 993. Л. 5—6 об.
13 Там же. Л. 7, 7 об.
14 Там же. Л. 34—35 об.
15 Там же. Л. 48. «Кашава» (нем. Kaschau) совр. Кошице (Словакия).
16 Там же. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 993. Л. 80. Козмин (Кузмин) Сергей Матвеевич.
17 Там же. Л. 145. Рожнов Михаил Иванович.
18 Там же. Л. 212. Сержант артиллерии Яков Минут уже в ходе командировки был пожалован в чин штык-юнкера.
19 Там же. Л. 48.
20 Князь Йозеф Венцель I Лихтенштейн (1696—1772) — генерал-директор артиллерии Австрии (с 1744 г.). Известный реформатор и разработчик новой материальной части австрийской артиллерии. С 1745 г. — генералиссимус австрийской армии.
21 АВИМАИВиВС. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 993. Л. 89—90 об.
22 Там же. Л. 82.
23 Там же. Л. 80, 80 об.
24 Там же. Л. 197.
25 Там же. Л. 90 об.—91.
26 Там же. Л. 201—202 об.
27 В обоих случаях из-за сквозного действия число попаданий в щиты превышает число картечей.
28 АВИМАИВиВС. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 993. Л. 208.
29 Там же. Л. 209.
30 Там же. Л. 210.
31 Там же. Л. 216—217 об.
32 Там же. Л. 236.
33 «Барон Ферштейн» — Антон Фердинанд фрайгерр Фойерштейн фон Фойерштейнсберг (1691—1780) — фельдмаршал-лейтенант австрийской армии (с 1746 г.); в 1753 г. повышен до фельдцейхмейстера. В годы Семилетней войны командующий артиллерией в Праге (был ранен при её обороне). В 1757 г. за боевые заслуги пожалован имперским титулом фрайгерра.
34 Шпрингер Иван Иванович (1713—1711) — генерал-майор русской армии. В 1756 г. исполнял должность генерал-квартирмейстера, руководил военной разведкой России. В ноябре 1756 г. командирован С.Ф. Апраксиным в австрийскую армию и служил русским представителем при главной квартире австрийской армии, являясь уполномоченным генерал-фельдмаршала графа Дауна.
35 Фридрих Михель фон Пфальц-Цвайбрюкен-Биркенфельд (1724—1767) — Пфальцграф и герцог фон Цвайбрюкен-Биркенфельд, граф фон Раппольштайн. С 1758 г. — фельдмаршал австрийской армии. С 17 марта 1760 по апрель 1761 г. — католический имперский фельдмаршал австрийской армии, назначенный Регенсбургским рейхстагом.
36 АВИМАИВиВС. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 993. Л. 252—253 об.
37 Там же. Л. 239—240 об.
38 Там же. Л. 265—266.
39 История отечественной артиллерии ….С. 204.
40 Biographisches Lexikon des Kaiserthums Oesterreich. Vol. 5: Enthaltend die Lebensskizzen der Denkwürdigen Personen, Welche 1750 bis 1850 im Kaiserstaate und in Seinen Kronländern Gelebt Haben. Füger-Gsellhofer. Wien: Zamarski, Dittmarsch & Co., 1859. S. 333, 334.
41 АВИМАИВиВС. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 993. Л. 135.
42 Там же. Л. 91 об.
43 Там же. Л. 217, 217 об.
44 Аналогичные проблемы, в основном бюрократического свойства, будут позднее периодически возникать у А.В. Суворова при совместных с Австрией действиях в Италии и Швейцарии в 1799 г.
45 Rambaud A. Recueil des instructions données aux ambassadeurs et ministres de France: depuis les traités de Westphalie jusqu’à la Révolution française. T. 2. Paris: Ancienne Librarie Germer Baillière et Cie, Félix Alcan, Éditeur, 1890.P. 17, etc.
46 Дословно: «дабы не поощрять гордость месье Шувалова» (фамилия Шувалова — согласно тексту оригинала).
47 Askeri Müze toplar koleksiyonu / haz. Gülşen Arslanboğa, fotoğraf Recep Baydemir. İstanbul: Askeri Müze ve Kültür Sitesi Komutanliǧi, 2009. P. 144.
48 Громов А.В. Артиллерия стран Востока (Турция, Персия, Средняя Азия) в собрании Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи. СПб.: ВИМАИВиВС, 2018. С. 8, 15.