Аннотация. Статья посвящена развитию и ведению активной и манёвренной обороны русской армии в кампании 1915 года Первой мировой войны. На основе сопоставления положений Полевого устава 1912 года и реальных действий в кампании 1915 года проводится анализ ведения обороны при осуществлении отхода войск на последовательные рубежи обороны. Раскрываются причины отхода войск, неудач и поражений. С приведением архивных документов показан, порядок действий в сложившейся обстановке в соответствии с указаниями Верховного главнокомандующего командующим 10, 12, 1, 2, 4, 6 и 13-й армиями по улучшению способов ведения боевых действий, организации обороны. Отмечены изменения показателей активной и манёвренной обороны. По мере накопления опыта на примере приказа главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта показана необходимость внесения последующих корректив с учётом вероятного характера действий противника. Приводятся исторические примеры действий частей и соединений 4, 5, 9-й армий, рассматриваются некоторые вопросы организации взаимодействия и управления. Сформулированы выводы по целям, порядку построения и ведения активной и манёвренной обороны.
Ключевые слова: Первая мировая война; Российская Императорская армия; история военного искусства; активная оборона; М.В. Алексеев; А.А. Поливанов;3-я гренадерская дивизия; 52-й Донской казачий полк.
Summary. This paper examines the development and implementation of an aggressive and mobile defense strategy employed by the Russian Army during the 1915 campaign of World War I. A comparative analysis of the provisions set forth in the Field Regulations of 1912 and the actual actions taken during the 1915 campaign is conducted to examine the defensive strategy employed in the withdrawal of troops to successive lines of defense. The reasons for the withdrawal of troops and the causes of some failures and defeats are explained. The order of action in the current situation in accordance with the Supreme Commander-in-Chief’s instructions to the commanders of the 10th, 12th, 1st, 2nd, 4th, 6th and 13th Armies to improve the methods of combat and the organization of defense is shown with the citation of archival documents. Modifications in the parameters of aggressive and mobile defense are observed. As experience is accumulated, the example of the order of the commander-in-chief of the armies of the North-Western Front illustrates the necessity of implementing further adjustments, taking into account the probable nature of enemy action. Historical examples of actions undertaken by units and formations belonging to the 4th, 5th, and 9th armies are provided, and certain issues pertaining to the organization of interaction and management are addressed. Conclusions are drawn regarding the objectives, the sequence of construction, and the conduct of an aggressive and mobile defense.
Keywords: World War I; Russian Imperial Army; history of military art; aggressive defense; M.V. Alekseyev; A.A. Polivanov; 3rd Grenadier Division; 52nd Don Cossack Regiment.
ВОЕННОЕ ИСКУССТВО
ПАНТЕЛЕЕВ Пётр Валентинович — старший научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, кандидат военных наук
«ОБОРОНА ДОЛЖНА ИМЕТЬ АКТИВНЫЙ ХАРАКТЕР»
Манёвренная оборона Российской Императорской армии в кампании 1915 года на Восточном фронте Первой мировой войны
Российская империя в Первой мировой войне приняла участие в четырёх кампаниях (1914, 1915, 1916 и 1917 гг.). Одной из сложнейших являлась кампания 1915 года1, которая характеризовалась большими потерями как в личном составе, материальных средствах, так и потерями огромных территорий (русские войска ушли из Польши, Галиции, части Прибалтики и Белоруссии)2. С конца весны 1915 года германский блок захватил и в течение года удерживал стратегическую инициативу — русская армия приняла на себя главный удар его объединённых сил, но и в тот период серией боевых операций пыталась облегчить положение своих союзников3.
Трагические события тех лет дали большой толчок развитию нового в искусстве ведения как оборонительного боя в целом, так и боевых действий, связанных с отходом, вынужденной сдачей позиций, районов, рубежей и территорий.
Кроме того, в тот период наблюдались ослабление и развал всей системы военного управления4, а предпринимавшиеся шаги по стабилизации обстановки, к сожалению, к успеху не привели5. Деятельность Ставки ВГК и командований фронтов сводилась к попыткам не допустить глубоких охватов противником своих войск, активными оборонительными и манёвренными действиями в сочетании с контратаками нанести ему поражение и вынудить прекратить наступление. Это отмечалось в директиве штаба Верховного главнокомандующего от 10(23) февраля 1915 года: «К сожалению, мы в настоящее время ни средствами, ни по состоянию наших армий не можем предпринять решительного общего контрманевра, которым мы могли бы вырвать инициативу из рук противника и нанести ему поражение в одном из выгодных для нас направлений»6. В создавшейся ситуации выход был только один: отвод всех армий в глубь страны, чтобы спасти их от окончательного разгрома и для того, чтобы было чем после восстановления снабжения продолжать войну7.
В данной статье рассмотрены вопросы ведения и развития активной и манёвренной обороны, оказавшие влияние на стабилизацию линии фронта (переход к позиционной обороне) к осени 1915 года.
До начала войны предполагалось, что переход к обороне будет кратковременным, «когда поставленная цель не может быть достигнута наступлением»8. Активность же обороны заключалась в подготовке к скорейшему переходу в наступление: «…обороняясь, надо стремиться всеми способами и средствами расстроить неприятеля огнем и подорвать его нравственные силы, перейти в наступление и разбить его»9. Вопросы манёвренной обороны (последовательного отхода с рубежа на рубеж) не рассматривались и вовсе.
В кампании 1915 года Германия основные усилия сосредотачивала на Восточном фронте, имея главной целью разгромить войска русской армии и вывести Россию из войны. Командующим русскими армиями была поставлена задача: отход «произвести немедленно, выигрывая у противника каждый день, портя дороги, выжидая на промежуточных позициях подхода противника и развёртывания его сил, но не доводя дело до полного развития боя»10.
Началось постепенное, шаг за шагом, отступление русских армий. Они упорно удерживали все рубежи, нанося наступавшему противнику сильные контрудары, и в основном вели манёвренную оборону. Причины перехода к ведению вынужденных оборонительных действий раскрываются в письме главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта генерала от инфантерии М.В. Алексеева военному министру генералу от инфантерии А.А. Поливанову от 9 июля 1915 года, в котором говорилось о недостатке боеприпасов и некомплекте личного состава в войсках11.
Его основное содержание сводилось к следующему:
1. Недостаток артиллерийских снарядов, который приводил не только к неспособности противостоять губительному огню артиллерии противника огнём своей артиллерии, но и к потере морального духа у личного состава, и даже последующее улучшение снабжения не в состоянии было его восстановить и обеспечить успешность боевых действий (даже имея самых храбрых в мире воинов, к каким, несомненно, относился русский солдат, невозможно было с голыми руками вести любые боевые действия).
2. Имевшаяся артиллерия (особенно тяжёлая) уступала как в количестве, так и в качестве, что давало огромное преимущество противнику в огневом поражении наших войск, позволяя сосредотачивать удары на важных направлениях, безнаказанно подавлять и уничтожать опорные пункты (окопы, укрытия, блиндажи) с последующим переносом огня в глубину обороны для поддержки своих наступавших войск.
3. Недостаток винтовок и патронов к ним приводил к тому, что приходилось собирать их повсюду где только можно (в т.ч. и на полях сражений), чтобы хоть как-то удовлетворить возраставшие потребности. Это оборачивалось сокращением огня из стрелкового оружия при отражении наступления густых цепей пехоты, ведении ближнего боя, при проведении контратак.
4. Укомплектованность войск личным составом и необходимость его постоянного восполнения вследствие больших потерь. А потери были огромны, и решение должно было быть незамедлительным.
5. Крайне актуальным являлся вопрос об укомплектованности офицерским составом всех специальностей, на которых держалось практически всё: организация и руководство боевыми действиями, поддержание высокого морального духа подчинённых. Потому и подготовленность командиров должна была быть на самом высоком уровне. Важную роль играла система поощрений как за выполнение боевых задач, так и за исключительную моральную и психологическую стойкость личного состава.
Несмотря на сложности в обеспечении боеприпасами и укомплектовании личным составом командующие и командиры всех степеней продолжали организовывать боевые действия в сложных и весьма драматических условиях. Опыт предыдущих месяцев войны потребовал внесения изменений в имевшиеся руководящие документы по организации обороны, построению боевых порядков и руководству войсками при отражении наступления, нанесении противнику поражения, удержании позиций (районов и рубежей) и создании условий для проведения контратак и контрударов. То есть вопросам обороны стали уделять первостепенное значение.
Так, в приказе войскам 4-й армии от 18 апреля (1 мая) 1915 года № 66812 было определено построение обороны, которое включало в себя:
— систему опорных пунктов и отдельных очагов сопротивления, за счёт которыхосуществлялось прочное их удержание: «…позиция состоит не из сплошных окопов, а из ряда опорных пунктов, находящихся в тесной огневой связи», их начертание исходя из рельефа местности и обеспечения взаимной огневой поддержки при ведении оборонительного боя, их тщательной подготовке в инженерном отношении для успешного отражения наступления: «…сосредоточив всю работу на укреплении опорных пунктов, их действительно можно сделать непреодолимыми»;
— систему огня, способную всеми видами нанести максимальное огневое поражение как перед передним краем, так и в ближайшей глубине при активных действиях пехотных подразделений и частей: «…только правильное и целесообразное сочетание ружейного, пулеметного и артиллерийского огня с решительными действиями пехоты может привести к победе с наименьшими потерями»;
— наличие сильных резервов, находящихся в тылу на таком удалении, которое обеспечило бы своевременный и организованный выход на рубежи контратак и контрударов во фланг или тыл врага при непосредственной поддержке огнём артиллерии и пулемётных команд: «…сила позиций — в сильном резерве и гибкости обороны»13;
— организацию тесного взаимодействия в интересах выполнения задач оборонительного боя (нанесение поражения противнику на дальних подступах, перед передним краем, в ближайшей глубине обороны, при проведении контратак) со всеми подразделениями, принимающими участие в ведении боевых действий (пехотой, пулемётными командами, лёгкой и тяжёлой артиллерией);
— организацию всестороннего обеспечения, особенно разведки: «…основное требование разведки — непрерывность — не всегда выполняется», материально-технического обеспечения: «…все обозы должны быть эшелонированы в строгом соответствии с задачей и обстановкой»;
— управление войсками, которое должно быть твёрдым, решительным, непрерывным и энергичным: «…ясно поставленная цель боя, твёрдое, решительное и энергичное проведение принятого плана в исполнение являются главнейшими условиями успеха»14.
Этим приказом командующий армией доводил своё решение по повышению качества обороны, порядку её ведения и требовал исполнения указаний всем личным составом. Исходя из этого, важным являлся вопрос доведения приказов от командующего армией до командиров батальонов как основной тактической единицы в целях единства понимания подготовки и ведения активной обороны. Потому и в приказах командира 25-го корпуса, командира 46-й пехотной дивизии этого корпуса, приказе командира 184-го пехотного Варшавского полка 46-й пехотной дивизии также ставилась задача по организации активной обороны: «Оборона должна иметь активный характер, а потому окопы должны иметь не сплошную линию, а прерывчатую, имея в виду огневую связь»15.
В данных приказах отработаны вопросы организации взаимодействия сил и средств при ведении активной обороны, способов выполнения поставленных задач, взаимной огневой поддержки обороняющихся войск, взаимодействия пехоты с пулемётными командами и артиллерией в ходе отражения наступления и проведения контратак. Все эти усилия доказали, что даже при недостаточных тактических плотностях и «снарядном голоде» русские войска были способны вести упорные оборонительные бои.
В целях организованного решения вопросов в сложившейся обстановке Ставкой верховного главнокомандующего, штабами фронтов разрабатывались указания по улучшению способов боевых действий, организации и ведения обороны. Так, главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта генерал от инфантерии М.В. Алексеев 10 июля 1915 года довёл общие указания Верховного главнокомандующего командующим 10, 12, 1, 2, 4, 6 и 13-й армиями16, в которых был определён ряд необходимых к исполнению задач:
1. Главной задачей главнокомандующего и командующих армиями при ведении операций ставилось сохранение живой силы для ведения дальнейшей продолжительной и упорной борьбы.
2. В целях выигрыша времени для пополнения запасами материальных средств (боеприпасами, орудиями, винтовками и т.д.) требовалось удержание невыгодных с оперативной и стратегической точек зрения рубежей (по Висле как важной оборонительной линии и Варшаве как важном политическом центре). Только пополнение запасами позволит перейти к более активным действиям, решительному наступлению.
3. В целях выполнения поставленных задач командующим 12-й и 1-й армиями были поставлены задачи по оборудованию двух рубежей: первого по линии р. Нарев, второй в тылу по линии Лемжа — Снядово — Сероцк. Оба рубежа тщательно оборудовались в инженерном отношении. На позициях создавалась необходимая глубина расположения окопов и опорных пунктов для последовательного ведения боя на каждом из них при взаимной огневой поддержке как своих, так и соседних участков и возможности проведения контратак.
4. Оборону требовалось вести упорно, а командирам и командующим проявлять искусство управления боем, ведения операций, умелого использования имеющихся резервов.
5. Используя глубину театра, свойства местности, армии южного фланга должны были истощить врага, нанести ему «особые» потери и вынудить отказаться от мысли овладеть Варшавой путём обхода войск фронта с юга. Наиболее подготовленные позиции необходимо было оборудовать перед р. Буг.
6. В случае неудачного истечения боевых действий и необходимости оставить рубежи, особенно на участке Новоград — Пултуск, ставилась задача по подготовке следующих рубежей, тщательной разработке последующих оборонительных операций, их всестороннему обеспечению.
7. Разрабатывались и доводились до исполнителей многовариантные способы действий армий при ведении ими активной и манёвренной обороны.
Активная и манёвренная оборона получила развитие в последующие месяцы. Так, в районе Прасныша летом 1915 года были созданы два оборонительных рубежа. На удалении до 2 км от первого были оборудованы позиции боевого охранения, имевшие целью недопущение организованного и беспрепятственного наступления противника, нанесение ему максимально возможного поражения, принуждение к развёртыванию основных сил перед позициями охранения. Перед позициями охранения и особенно перед передним краем первого оборонительного рубежа, а также в глубине обороны оборудовались инженерные заграждения, также имевшие целью недопущение организованного и быстрого перехода противника в атаку, затруднение его продвижения в глубину нашей обороны. Все позиции оборудовались окопами полного профиля, опорные пункты могли иметь как очаговый характер, так и где-то сплошную линию окопов. На позициях оборудовались блиндажи для укрытия личного состава, траншеи с ходами сообщения, открытые щели и козырьки для защиты от осколков. Глубина позиций составляла 5—6 км. На таком же удалении создавались второй оборонительный рубеж и тыловой оборонительный рубеж также на удалении 5—6 км. Общая глубина обороны составляла 15—16 км, а кое-где до 50 км. Отличие второго и последующих рубежей от первого оборонительного заключалось в том, что позиции здесь имели в основном очаговый характер и предназначались для ведения круговой обороны. Тщательно готовились маршруты отхода с первого на второй и промежуточные рубежи, рубежи контратак и маршруты выхода на них, прорабатывались вопросы поражения врага стрелковым оружием в сочетании с пулемётным огнём, а также огнём артиллерии17. Ширина полосы при ведении манёвренной обороны дивизии составляла 20—25 км и более, корпуса — 50 км, армии — 250 км18.
Основным способом ведения оборонительного боя в тот период стал организованный отход с последовательным нанесением огневого поражения превосходящим силам противника на выгодных в тактическом отношении рубежах. Проведением контратак при поддержке огня артиллерии осуществлялось поражение вклинившемуся противнику в целях восстановления положения по рубежам обороны и недопущения обходов и охватов.
Анализ опыта оборонительных действий российской армии в годы Первой мировой войны позволил выявить примеры грамотного проведения отвода войск в рамках активной обороны. Так, прикрытие отхода 3-й гренадерской дивизии 25-го армейского корпуса 4-й армии в ночь на 11 мая 2015 года осуществлялось под прикрытием боевого охранения. Для обеспечения отхода дивизии был назначен 52-й Донской казачий полк, усиленный приданными ему двумя пушками 46-й артиллерийской бригады и одним станковым пулемётом. Способ выполнения задачи был определён следующий: активным ведением разведки выявить маршруты выдвижения противника, нанести ему максимальное огневое поражение на них, задержать на позициях охранения и оборонительных рубежах, а по возможности проведением контратаки разгромить вклинившегося противника или сдержать его дальнейшее продвижение. Верность принятых решений доказали удачные действия казаков, которые не позволили врагу с ходу осуществить переправу через р. Ниду у д. Мотковице, да и последующие атаки успеха не имели, что вынудило противника ввести в сражение основных силы. Успешные действия полка обеспечили организованный отход с небольшими потерями 3-й гренадерской дивизии на следующие подготовленные позиции и рубежи обороны.
Ещё один характерный пример организованного отхода войск имел место на завершающем этапе Прутской операции (19—24 мая (1—6 июня) 1915 г.). Для ведения манёвренных оборонительных действий 30-го корпуса были подготовлены несколько рубежей, в т.ч. окончательный по р. Прут. Успех был обеспечен проведением активных оборонительных (в сочетании с наступательными) действий на отдельных направлениях, а также последовательными скрытными ночными действиями стрелковых полков при занятии рубежей манёвренной обороны в течении 23—25 мая. Кроме того, проведённые мероприятия по введению противника в заблуждение не позволили неприятелю выявить переход наших частей с рубежа на рубеж. А отход с каждого рубежа осуществлялся под прикрытием арьергардов: «Все трофеи и подобранное оружие были отправлены за реку, кроме трех пушек, сброшенных с кручи в Прут, и части зарядных ящиков. Все раненые, свои и неприятельские, были заблаговременно вывезены»19.
Рассмотренный пример свидетельствует об успешном решении задач при последовательном отходе с рубежа на рубеж и ярко показывает умение командиров частей вести манёвренную оборону. Он также подтверждает высокие моральные качества бойцов при ведении боевых действий в сложных условиях, свидетельствует о приобретении опыта в подготовке и ведении операций командующими армиями. Так, в ходе Риго-Шавельской операции, продолжавшейся с 1(14) июля по 7(20) августа 1915 года, были приобретены навыки ведения обороны в широких полосах, на большую глубину и продолжительностью более месяца. На оперативном же уровне 5-я армия показала умение вести оборонительные операции — активно маневрируя и последовательно оставляя рубежи обороны, выматывая на них противника упорным сопротивлением, нанесением огневого поражения, проведением контратак — с последующим занятием окончательного рубежа по Западной Двине и стабилизацией линии фронта.
Накопленный опыт позволял вносить коррективы в действия войск с обязательным учётом различных факторов, определённых, например, в приказах главнокомандующего армиям Западного фронта об организации обороны от 24 августа 1915 года20, о подготовке укреплённых позиций № 429 от 19 сентября (2 октября) 1915 года21. Среди них:
— вероятный характер действий противника (направления возможных действий, способы преодоления рубежей, манёвр войсками на направления, обеспечивающие прорыв, мощный огонь артиллерии и использование его результатов): «…способ действий противника вполне определился: во-первых, на всём фронте наступление лишь частью сил, остальные идут спокойно во второй линии, во-вторых, учитывая излишнюю чуткость нашу к прорывам, слабую связь между соседними частями и недостаток в большинстве случаев взаимной выручки, противник преимущественно развивает свои действия в стыках полков, дивизий, корпусов, армий; наконец, способ атаки неизменно один и тот же: прежде всего противник открывает сильнейший артиллерийский огонь по боевой линии, после ураганного огня он переносит его по тылу и одновременно же начинается наступление густых цепей и непосредственно следующих за ними колонн на фронте 1—2 версты, на всём же остальном фронте ведётся лишь перестрелка слабых сил. При удаче прорыва он немедленно же развивает достигнутый успех всеми силами, не заботясь о соседних участках»;
— учёт свойств местности и её влияние на боевые действия противника и своих войск, тщательное инженерное оборудование каждого рубежа обороны: «…следует особенно вдумчиво относиться к свойствам проходимой войсками местности, и успех основывать на соответственной группировке и маневрировании войск», «…уже и теперь противник вынужден придерживаться шоссейных и лучших дорог, группируя на них главные силы и наступая в промежутках сравнительно слабыми».
В то же время имели место и достаточно серьёзные упущения в организации управления и взаимодействия в ходе ведения боевых действий. Примером является нарушение управления войсками командирами 25-го и 15-го корпусов и командующим 4-й армией в ходе ведения активной обороны под Опатовым в мае 1915 года, заключавшееся в невозможности, а может быть, и нежелании личного присутствия на направлениях действий, которые играли важную роль и влияли на результаты тактических действий в ходе ведения активных оборонительных боёв 25-го и 15-го корпусов и организации взаимодействия между ними: «Метод живого общения, личного выяснения обстановки на поле сражения, непосредственного воздействия на управляемых подчинённых не был принят в старой царской армии»22.
Имели место и нерешительность при принятии решений как на начальном этапе подготовки отступления по отводу армий с территории Польши, Галиции, части Прибалтики, так и в ходе всех операций и боевых действий по ведению активной и манёвренной обороны периода мая—октября 1915 года как в высшем военном руководстве — Ставке Верховного главнокомандующего, так и в командовании войсками фронтов и армий.
Рассмотрев ряд вышеприведённых исторических примеров активной и манёвренной обороны в разных случаях боевых действий, можно сделать ряд выводов.
1. Оборона применялась вынужденно, имела следующие цели:
а) отражение наступления превосходивших сил противника;
б) последовательное нанесение максимального поражения наступавшему противнику на рубежах манёвренной обороны;
в) последовательное удержание рубежей и районов;
г) создание условий для проведения контратак и контрударов на рубежах и подготовка решительных наступательных действий.
2. Манёвренная оборона включала в себя несколько рубежей, что позволяло последовательным занятием и ведением активных действий на каждом из них измотать противника, нанести ему поражение, выиграть необходимое время и обеспечить переход к жёсткой позиционной обороне на конечном рубеже.
3. Проведение контратак и контрударов являлось важной составляющей частью активной и манёвренной обороны. Грамотно спланированные и всесторонне подготовленные действия приводили к необходимым результатам.
4. Оборона на широком фронте требовала от войск и командования большого напряжения всех сил по всестороннему обеспечению операций и боевых действий, организации взаимодействия и управления.
5. Усилия, предпринятые руководством Ставки и фронтов, позволили в конечном счёте стабилизировать линию фронта и создать условия для последующих успешных действий23.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Головин Н.Н. Военные усилия России в мировой войне. Жуковский; М.: Кучково поле, 2001. С. 304—325.
2 Вооружённые силы России в Первой мировой войне (1914—1917) / Под ред. В.В. Герасимова. Т. 2. М.: Мегаполис, 2014. Цв. вклейка.
3 Олейников А.В. Русское военное искусство Первой мировой. М.: Яуза-каталог, 2019. С. 12—14.
4 Государственное и военное управление России и СССР в войнах XVIII—XX веков. Ч. 1. М.: Изд. Военной академии Генерального штаба, 2003. С. 286—290.
5 Данилов Ю.Н. Россия в мировой войне 1914—1915 гг. Берлин: Слово, 1924. С. 388.
6 Зайончковский А.М. Мировая война. Манёвренный период 1914—1915 годов на русском (европейском) театре. М.; Л.: Гос. изд-во. отд. воен. литературы, 1929. С. 403.
7 Головин Н.Н. Указ. соч. С. 306, 307.
8 Устав полевой службы 1912 г. Выс. утверждён 27 апреля 1912 г. СПб.: Военная типография, 1912. С. 207, 211.
9 Там же.
10 Алексеева-Борель В. Сорок лет в рядах русской императорской армии. Генерал М.В. Алексеев. СПб.: Бельведер, 2000. С. 389.
11 Там же. С. 382—385.
12 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2118. Оп. 2. Д. 1. С. 673—681.
13 Там же.
14 Де-Лазари А.Н. Активная оборона корпуса. По опыту действий 25-го армейского корпуса под Опатовом в мае и под Красником в июле 1915 г. 2-е изд., доп. М.: Воениздат, 1940. С. 137, 138.
15 Там же. С. 138—140.
16 РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 43. Л. 20, 21.
17 Вооружённые силы России в Первой мировой войне (1914—1917)… С. 45—65, 501—509.
18 История Первой мировой войны. 1914—1918 в 2 т. / Под ред. И.И. Ростунова. М.: Наука, 1975. С. 46.
19 Военно-исторический сборник. Вып. 3. М.: Типография Т-ва И.Д. Сытина,1919. С. 60, 61; Вып. 4. М.: Типография Т-ва И.Д. Сытина, 1921. С. 23—45.
20 РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 805. Л. 344—346.
21 Там же. Л. 368.
22 Де-Лазари А.Н. Указ. соч. С. 113—118.
23 Головин Н.Н. Указ. соч. С. 304—306.