Аннотация. В статье рассмотрена военная и административная деятельность одного из первых русских генералов, героя Чигирина, воеводы Матвея Осиповича Кровкова. На основе анализа опубликованных источников и литературы выяснены его социальное происхождение, этапы служебной карьеры, участие в подавлении народных движений и борьбе с внешними врагами. Показано, что М. Кровков благодаря своим управленческим навыкам прошёл непростой путь от провинциального дворянина до генерала и окольничего. Под его руководством были одержаны победы в сражениях с Турцией, в битвах за Малороссию и в подавлении народных движений. В то же время Кровков показал себя не только опытным и бесстрашным военачальником, но и корыстолюбивым администратором в отношении своих подчинённых, за что был отстранён от командования полком и отправлен воеводой в Якутск. На новом посту проявил себя как энергичный успешный управитель и рачительный хозяин, немало сделавший для укрепления обороны и развития края. Сделан вывод, что фигура Кровкова является во многом типичной для представителей высшего командного состава допетровской России, которые, используя своё служебное положение, нередко обогащались за счёт рядового состава.
Ключевые слова: генерал М.О. Кровков; Второй выборный солдатский полк; Черкасский поход; «Татарское побоище»; борьба с разинцами; оборона Чигирина; злоупотребление властью; воеводство в Якутске.
Summary. This paper explores the military and administrative career of Matvey Osipovich Krovkov, one of the pioneering Russian generals and a key figure in the Chigirin campaign. Through a thorough examination of published sources and scholarly literature, this paper sheds light on Krovkov’s background, career milestones, and his role in suppressing popular uprisings and fighting foreign adversaries. The paper reveals that Krovkov’s managerial abilities propelled him from a provincial nobleman to a general and courtier. Under his command, victories were achieved in battles against the Ottoman Empire, in battles for Little Russia, and in quelling popular rebellions. At the same time, Krovkov demonstrated not only his expertise and bravery as a military commander, but also his self-serving nature as an administrator. Consequently, he was relieved of his command and assigned to Yakutsk as a voivode. In this new role, he proved to be an energetic and successful administrator, as well as a frugal manager. He made significant contributions to the region’s defense and development. It is evident that Krovkov’s personality was representative of many high-ranking officials in pre-Petrine Russia. These officials frequently exploited their positions to enrich themselves at the expense of the rank and file soldiers.
Keywords: general Matvey O. Krovkov; Second Elective Soldiers’ Regiment; Cherkasy Campaign; Tatar Massacre; fight against Razin’s men; defense of Chigirin; abuse of power; voivodeship in Yakutsk.
ИМЕНА И СУДЬБЫ
КАМЕНЕЦКИЙ Иван Павлович — старший научный сотрудник
Института истории Сибирского отделения Российской академии наук,
кандидат исторических наук (г. Новосибирск. E-mail: kameneckiiiwan@mail.ru).
«МНОГОЧИСЛЕННОЕ ТУРСКОЕ ВОЙСКО ПОБИЛИ И ЧИГИРИНСКИЕ ГОРЫ ВЗЯЛИ»
Государева служба генерала и воеводы Матвея Кровкова
Проблематика зарождения и становления первых регулярных частей русской армии с новой военной структурой и командным составом в правление первых Романовых уже отражена в отечественной историографии, наиболее полно и глубоко — в трудах А.В. Малова и С.Т. Минакова1. Однако исследователи военной истории допетровской России недостаточно внимания уделяли выяснению биографий представителей высшего командного состава — генералов и полковников, сводя их службу преимущественно к участию в сражениях. Историки (за исключением С.Т. Минакова) подробно не рассматривали вопросы, связанные с изучением социального происхождения, служебной карьеры этих людей, их административно-хозяйственной деятельности и других важных составляющих. Но именно эта информация позволяет воссоздать более целостное представление об их облике и роли в процессе строительства вооружённых сил России накануне петровских преобразований.
Сведение воедино и анализ разрозненных и отрывочных данных о воинском пути и служебной деятельности одной из важных, но малоизвестных фигур русских военачальников в переходный период — генерала и воеводы Матвея Осиповича Кровкова позволяют частично устранить данный пробел.
Матвей Осипович Кровков происходил из старинного, но незнатного дворянского рода. По данным С.Б. Веселовского, представители этой династии — очевидно, братья Решет Осипов и Третьяк Осипов Кравковы (Кровковы) были муромскими дворянами, оба погибли в ходе завоевания Казани Иваном Грозным2.
Отец будущего генерала — Осип Сумин сын Кравков, отмеченный в Боярской книге 1639 года как московский дворянин, завершил свою жизнь старцем Муромского Спасского Преображенского монастыря3.
Один из представителей этого рода, муромский сын боярский Иван Сумин сын Кровков (Кравков), получил известность при подавлении восстания И.И. Болотникова. По сведениям «Карамзинского хронографа» и записи в Разрядных книгах в октябре 1607 года И. Кровков предложил план взятия Тулы путём затопления её водами р. Упы. Сооружённая по его проекту плотина затопила Тулу (включая и каменный кремль), что явилось одной из причин капитуляции повстанцев4. Всё это подтверждает справедливость критики А.В. Малова в адрес исследователей, указывающих на иноземное, датское, происхождение Матвея Кровкова.
М. Кровков впервые упоминается по Жилецкому списку в 1647 году. Он начал военную службу с 12-летнего возраста, отмечает С.Т. Минаков, в 37 лет был пожалован в полковники и назначен командиром Второго Московского выборного полка солдатского строя. Учитывая, что этот чин и назначение Кровков получил в 1661 году, датой его рождения можно считать 1624 год5.
О начале службы будущего генерала известно немного. 30 августа 1648 года согласно «Записной книге Московского стола» вместе с пятью другими жильцами М. Кровков был пожалован в дворцовый чин — стряпчие с указанием находиться «в рейтарской службе»6.
Сохранились отдельные сведения о дальнейшем продвижении его по служебной лестнице. 17 марта 1653 года М. Кровков упоминается уже как стрелецкий голова, получивший царский наказ о приборе ратных людей в Коломне и Переяславле-Рязанском для несения с ними последующей службы в Астрахани и на Тереке, на которой оставался до 1657 года.
С апреля 1657 по сентябрь 1658 года Кровков «сидел» городовым головой в небольшой крепости Кокшайске, являвшейся центром Марийского края7. Он, очевидно, проявил себя как опытный управитель, и его административные способности и организаторские умения заметило правительство. 29 декабря 1661 года М. Кровков был пожалован царём Алексеем Михайловичем из майоров в полковники и вскоре назначен командиром Второго Московского выборного солдатского полка вместо полковника Я.М. Колюбакина, погибшего в сражении с литовцами 8 октября 1661 года на Кушликовых горах8. Назначение на эту должность считалось ответственным и престижным. Второй выборный полк состоял из обученных «новому строю» московских и других пехотинцев, насчитывал на первых порах до 1000 ратных людей и являлся одной из элитных боевых частей русской армии.
Наряду с полковым знаменем и новым жалованьем Кровков получил от боярина С.Л. Стрешнева, ведавшего Разрядным приказом, «Печатную книгу ратного ополчения». Книга являлась переводом с голландского воинского пехотного устава — «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей», что может свидетельствовать о знакомстве Кровкова с западноевропейской «воинской наукой»9.
В.И. Буганов, на наш взгляд, ошибочно утверждал, что выборные солдатские полки нового строя «постоянно находились в столице» и несли преимущественно придворную службу в Москве10. Между тем в 1660—1670-х годах выборный полк Кровкова с самого начала совершал дальние походы, активно участвовал в боевых действиях и выполнял различные функции. Летом 1662 года он был направлен на усмирение масштабного восстания башкир, разрушивших до основания г. Кунгур и ряд русских поселений11. 12 сентября 1662 года полк Кровкова с двумя приказами московских стрельцов выступил из Москвы в Мензелинский городок. В походе на башкир принял участие сын Кровкова Фёдор по поданному им челобитью12. В пути следования полк пополнился ратными людьми из Перми и Вятки.
В башкирской земле, разорённой восставшими, полк Кровкова находился до 1665 года. Его участие в боях с повстанцами источниками не отмечено — скорее всего, он выполнял в большей мере не карательные, а охранительно-полицейские функции. В своей челобитной на имя царя в 1690 году Кровков сообщил о трудностях несения башкирской службы, где он «голод терпел и мертвую кобылятину и из под лыж подволоку и барабанные кожи и с ног поршни розваривал ел»13. За службу в этом походе ратным людям была объявлена похвала государя.
Летом 1666 года Кровков получил новое назначение — полк был направлен для «разбора» стоявших за Тулой, на р. Упе, восставших казаков Василия Уса. Следовало разыскать среди них беглых крестьян, холопов и служилых людей и вернуть их в прежнее состояние. В связи с уходом казаков В. Уса на Дон выполнить эту задачу удалось лишь частично. В августе Кровков вернулся в столицу лишь с 14 колодниками, находившимися у казаков В. Уса беглыми служилыми людьми и холопами14.
Наряду с выполнением поставленных административно-полицейских задач полк Кровкова был задействован и в придворных представительных мероприятиях. 24 октября 1667 года его солдаты участвовали в парадно-дворцовых церемониалах при приёме польских послов в Московском Кремле. Полк также привлекли к торжественным мероприятиям по случаю праздника Богоявления; его воины в лазоревых кафтанах и зелёных шапках, с пиками несли караульную службу вокруг Царь-колокола в Кремле 6 января 1668 года15.
В феврале 1668 года в связи с антирусским мятежом гетмана Правобережной Украины Ивана Брюховецкого и последующей войной за освобождение Левобережной Украины от притязаний крымского хана и турецкого султана Кровков получил новый приказ. Его выборный полк был послан на службу в пограничную крепость Севск, где влился в состав Большого полка боярина Г. Куракина16. 3—6 июня 1668 года полк Кровкова участвовал в начавшемся под Севском большом сражении — «Татарском побоище». В ходе него было разбито крупное крымско-ногайское и казацкое войско хана Адиль Гирея. За одержанную победу Куракин получил от царя награду — 200 рублей. Видимо, не были обойдены вниманием и полковые командиры, в числе которых — и полковник Кровков17.
После отражения нашествия крымцев полк Кровкова прибыл в Путивль, где был включён в армию князя Г.Г. Ромодановского, с которой принял участие в наступательной операции в глубь Украины — Черкасском (Черниговском) походе. Целью операции стало освобождение ряда городов (где ранее находились русские гарнизоны) от мятежных черкасов. В начале сентября 1668 года полк Кровкова в составе войска Ромодановского ходил в поход под Нежин и Чернигов были разгромлены казачьи войска украинского гетмана И. Брюховецкого. Совместно с Первым Московским выборным полком под командованием Венедикта Змеева войско Кровкова участвовало в успешном штурме Чернигова, захваченного изменниками, «воровскими» черкасами под руководством будущего гетмана Левобережной Украины Демьяна Многогрешного. Но с приходом под Чернигов превосходящих сил Крымской орды и запорожских казаков под началом Григория Дорошенко (брата гетмана) русские полки вынуждены были оставить Чернигов и отступить к Путивлю.
Отход русского войска обеспечивали солдаты полка Кровкова, которые, по его словам, «с крымскими людьми с калгою-салтаном и с изменники черкасы бились и шли отводом <…> шесть дней и бились беспрестанно, и пришли в Путивль»18. В тяжёлых аръергадных боях почти весь командный состав полка получил раны, что свидетельствует о степени ожесточённости борьбы19.
Благодаря умелым манёврам Кровкова и боевой выучке пехотинцев полку удалось сорвать планы врага, несмотря на его значительное превосходство и стремление к окружению и разгрому русской армии. «Превосходство русской пехоты в воинском искусстве и стойкости над войском Дорошенко и крымскими татарами проявилось в этом походе в полную силу», — справедливо отмечает военный исследователь И.Б. Бабулин20.
После проведения в марте 1669 года Глуховской рады, приведшей к замирению сторон, и избрания гетманом лояльного к России Д. Многогрешного полк Кровкова был отправлен в Москву. Но мирная, спокойная жизнь в столице длилась недолго. 2 июня 1670 года государевым указом полк Кровкова численностью 1354 человека вместе с другими выборными солдатскими полками был послан на борьбу с повстанческими отрядами С. Разина. Уже в тот день Кровков получил для 600 солдат двух шквадрон (воинских подразделений) кормовое жалованье на июнь и вперёд «для танбовской службы», а также подъёмные — по 2 рубля на солдата21.
В начале июля полк Кровкова выступил в составе армии воеводы князя П.С. Урусова на Нижний Новгород, где планировался поход на ранее заготовленных стругах по Волге в «низовые города». В сентябре — начале октября 1670 года полк принял участие в боях с повстанцами по пути к Симбирску и за сам город22.
После разгрома разинцев под Симбирском Кровкова направили в Казань, где он получил приказ главного воеводы Ю. Долгорукова отправиться в поход в Тетюшевский уезд — там действовали разрозненные группы повстанцев. Кровкову предписывалось приводить к шерти (присяге на верность русскому царю) местных чуваш и черемис и проводить следствие с судом и расправой в отношении «пущих воров и завотчиков и воровских начальников» восстания, «чинить промысел» над действующими отрядами повстанцев23.
В начале ноября 1670 года ратных людей Кровкова направили в г. Тетюши на подавление восставших крестьян. Бой под этим городом носил, очевидно, локальный характер. Так, за ранение в нём лишь поручику полка Р. Бирееву велено было увеличить поместный оклад и выдать 5 рублей24.
После похода в Тетюшевский уезд Кровков был возвращён в Казань, а оттуда послан в Цивильский уезд. По прибытии он предпринял действия по поиску и разгрому «воровских людей» под Алатырем и по сыску восставших участников, рассеянных в разных чувашских волостях25.
После выполнения полком поставленных задач его отозвали в Москву. За заслуги в подавлении разинского движения в январе 1672 года полковники М. Кровков и А. Шепелев получили по бархату (многоцветной шёлковой ткани)26.
Полку Кровкова довелось также активно участвовать в Русско-турецкой войне 1676—1681 гг. В её начальный период он с частью солдат выполнял приказ по заготовке судового леса и строительству стругов в муромских и мордовских лесах27. Затем полк был направлен непосредственно на театр военных действий, где Кровков стал вторым военачальником после главного воеводы — князя Г.Г. Ромодановского.
Летом 1676 года Кровков возглавил гарнизон Чигиринской крепости, вскоре осаждённой большим крымско-турецким войском. Осада крепости длилась с октября 1676 по апрель 1677 года. Будучи оторванным от основных сил русской армии, не получив должного подкрепления и боеприпасов, гарнизон оказался в трудной ситуации28. В письме к своему родственнику и покровителю, боярину князю П.И. Хованскому комендант крепости просил использовать его связи и влияние в правительстве, чтобы помочь ему в ратных делах осаждённых. Комендант писал о тяжёлом положении в крепости, об отсутствии хлеба и денег, о нехватке лошадей, отчего «начальные люди и урядники и солдаты наги и боси, и голодны; а под пушки и под казною лошади пристали, волочем на себе»29.
Но, несмотря на все трудности и лишения, защитники крепости не только сумели выстоять, но и нанесли поражение большому турецко-татарскому войску.
3 августа 1678 года полк Кровкова с подошедшим на помощь выборным пехотным полком Аггея Шепелева и стрельцами принял участие в крупном сражении у господствовавших над крепостью Чигиринских гор. Состоявший на русской службе шотландский генерал П. Гордон, критически относившийся к военным успехам русских, вынужден был признать как умелое руководство войсками и личную храбрость командиров, так и боевую выучку и отвагу русских выборных полков: «В чрезвычайно трудных условиях, под ужасающим огнём неприятеля солдаты карабкались на горы <…>. Несколько атак было отбито, но русские не отступили. Генералы Шепелев и Кровков вышли перед строем и сами повели солдат в бой, надев шляпы на шпаги. Ретраншементы и батареи янычар были взяты штурмом, русские были уже в турецком лагере, однако ожесточённое сражение продолжалось…»30.
Сам Кровков в своей сказке (отчёте), поданной в январе 1692 года, так описывал ход сражения: «Во 186-м [1678] году был с тем же боярином [Г.Г. Ромодановским] под Чигирином же. И как везир турской со многими войски на Чигиринских горах построил всякие крепости и наряд поставил, чтоб ратных людей на Чигиринские горы не пустить, и он (Кровков. — Прим. авт.) посылан на Чигиринские горы для очищения гор и подъемов, и турского везиря и пушки и турской обоз збили и поставили свои обозы и многочисленное турское войско побили и Чигиринские горы взяли. И на тех Чигиринских горах полку иво полковника сына ево Семена ранили»31. В том сражении Кровков был ранен.
По возвращении в столицу Кровков не был обойдён наградами. За успешную оборону крепости и победу над турками у Чигиринских гор он (вместе с А. Шепелевым) был удостоен звания генерал-поручик, а затем, к концу 1678 года произведён в полные генералы и пожалован в окольничие. Как и других отличившихся генералов (В. Змеева и А. Шепелева), Кровкова было предписано именовать в официальных документах полным отчеством, т.е. Матвеем Осиповичем Кровковым32.
Кроме того, князю Ю. Долгорукому царским указом от 22 декабря 1678 года относительно Кровкова было велено «за службу и за рану 186 и 187 году [1678 и 1679 гг.], что он был под Чигирином и ранен, и за службу ж, что выборные солдатские полки всякому строю и ополчению научил», учинить придачу (прибавку) к жалованью — 43 рубля в год33.
Увы, герой Чигирина допускал злоупотребления своим служебным положением. 29 апреля 1682 года московские солдаты и стрельцы подали челобитную на него и других полковых командиров (11 человек), обвиняя их «в насильствах и в налогах, и во всяких разореньях». Под сильным давлением мятежных челобитчиков генерал был арестован, заключён в тюрьму и поставлен на «правеж» (принуждение к оплате долгов путём наказания батогами) с целью взыскания с него денежных сумм в пользу пострадавших от его произвола солдат и стрельцов34.
Находясь в тюрьме, в июне 1682 года Кровков обратился за помощью к боярину князю П.И. Хованскому. В письме он сообщил о «правеже» с него огромной суммы «9990 рублев 23 алтына 2 денги» и что он вынужден был продать и заложить «в малых денгах» «свои деревнишки и животишка, и посуду всякую, и лошади, и ружье» и уплатить «6597 руб. 16 алтын 4 денги». Кровков просил, чтобы Пётр обратился к своему отцу, князю Ивану Андреевичу Хованскому, с ходатайством, «чтобы в деле моем пожаловали, дали споможения». Взамен обещал отдать ему в залог муромские деревни или подмосковный, либо московский двор. Кроме того, Кровков из-за боязни за судьбу зятя, Фёдора Софонова, просил походатайствовать, чтобы его не выбирали в полуполковники к восставшим стрельцам35.
Жена генерала Кровкова Агафья Григорьевна тоже обратилась за помощью к родственнице и близкой подруге боярыне П.А. Хованской. Её муж, князь П.И. Хованский, был старшим сыном руководителя Хованщины боярина И.А. Хованского, при попустительстве которого бунтовали стрельцы и солдаты. Учитывая, что в частной переписке XVII века обращение женщин к властям по вопросам политического характера было нечастым явлением, приводим его почти полностью. По словам жены, «на Матвея Осиповича посяг Веденихт Андреевич Змеев: дело приказано было ему, и они солдаты погрозили ему Вяткою, написали на него челобитную в двадцати тысячах, и он, их побоявся, и над Матвеем Осиповичем так учинил, выдал им его головою <…>. Пожалуй, матушка, умились, дайте живым быть. А как Матвея Осиповича на правежи били, изволь спросить Федора, сами своими руками <…>. Изволь, свет моя, письмо прочетчи, изодрать»36. Однако в это время сам П. Хованский из-за отца находился в опале и не мог оказать никакого влияния на смягчение царского приговора.
По требованию стрельцов генерал Кровков был отстранён от командования полком и отправлен в отставку. Его земельные пожалования были конфискованы в уплату долга, а сам он с семьёй вскоре был послан на воеводство в далёкий Якутск. Назначение на новую должность было, очевидно, связано с его повинной челобитной, с учётом его административного опыта и бывших ратных заслуг.
Преодолев огромное расстояние, 16 мая 1684 года семейство Кровковых прибыло в Якутск, являвшийся самым большим, удалённым и малонаселённым разрядным центром на северо-востоке Сибири. К началу XVIII века в Якутском уезде насчитывалось 36 волостей, 29 постоянно функционировавших острогов (самыми крупными были Анадырский, Зашиверский, Охотский, Удский), острожков и ясачных зимовий и 11 — временно действовавших37.
В самом Якутске в 1681 году проживали 566 служилых людей, 21 подъячих и приказных людей, 9 представителей духовенства, 106 пашенных крестьян, всего свыше 800 человек38.
Бывший генерал принял дела у своего предшественника, воеводы И.Б. Приклонского, и пробыл в этой должности до июля 1687 года39. Несмотря на сравнительно короткий период пребывания на воеводстве, отставной генерал сделал немало. Он вновь показал себя хорошим организатором, умелым и рачительным администратором, заботившимся о получении государевой прибыли.
Результаты его другой хозяйственной деятельности были изложены в челобитной на имя царя в 1687 году. Одной из значимых заслуг Кровкова на воеводском посту стало завершение строительства нового Якутского острога. К его приезду были возведены лишь деревянные крепостные стены с восемью башнями, покрытые тёсом, площадью 3600 квадратных саженей, но остальные строения, за исключением приказной избы, не были перенесены на другое место. Новый воевода предпринял энергичные меры не только по укреплению и обустройству «нового города», но и по значительному его расширению, переселению жителей. Преодолевая сопротивление служилых и «градцких людей», он первым делом добился переноса соборной церкви из старого острога в «новый город», воеводского и аманатского дворов, казённых амбаров для хлебных, соляных и судовых запасов, порохового погреба. Для защиты населения «от приходу воинских людей и осадного времени» воевода предложил перенести под стены города весь посад, таможенную избу, гостиный двор и дворы служилых и «жилецких» людей. При этом он требовал строиться по определённому плану: селиться «слободами» и «учинить проезжие улицы»40. Для обеспечения жителей водой в случае осады города по распоряжению воеводы был вырыт колодец глубиной в восемь печатных сажен.
Все эти меры в немалой степени были связаны с осадой Албазина и Селенгинска многочисленным маньчжурским и монгольским войском. Получив от воеводы Алексея Толбузина известие о падении первой Албазинской крепости летом 1685 года, Кровков предпринял новые шаги по укреплению Якутска41.
Другим достижением воеводы стало увеличение поступлений в казну ясачного сбора. В приведённой выше челобитной отмечалось, что Кровков, будучи на «государевой службе на Лене», собрал ясака «соболиной и лисичной казны и кости моржевого зуба в прошлых во 192 [1684] году мая 16 по оценке торговых людей на 29 900 руб. 3 алтына 2 денги, в 193 [1685] — 46 810 руб., 13 алтын 2 денги, в 194 [1686] — 45 912 руб., 195 [1687] — 35 701 руб. 14 алтын с денгой»42.
В 1683—1684 гг. Кровков также заключил выгодный для казны подряд с крупным предпринимателем Сибири, входившим в состав гостиной сотни, — Иваном Ушаковым на поставку в Якутск более дешёвого хлеба. Если раньше доставка 6 тыс. пудов из Енисейска в Якутск обходилась казне примерно в 2000 руб., то Ушаков предложил уплатить ему «по 5 алтын, 2 денги за пуд», что обходилось казне вдвое дешевле (960 руб.). В дальнейшем поставки муки братья Ушаковы осуществляли ежегодно43.
Воевода широко использовал и откупные операции, приносившие казне немалый доход. Так, Кровков дал на откуп «в Ыльгинской и Бирюльской и в Орленской и Тугульской волостях и на усть Витима и Пеледуя рек квасные и бани на откуп, и с них взято в казну на 192—196 [1684—1688] гг. 177 руб. 10 алтын., а в Якутске и на Чечуйском волоке — на 42 руб. 19 алтын 4 денги». В Якутске содержание городской бани и квасной избы отдали на три года торговому человеку Аникию Осколкову44.
С деятельностью М.О. Кровкова было связано и начало разработок в Сибири месторождений железной руды. В пяти верстах от Якутска, на Нижнем лугу, нашли залежи железной руды, из которой подрядчики-казаки Иван Хлепутин и Пётр Борисов для нужд городового и острожного строения выплавили 47 пудов железа45.
Подводя итог своего «сидения» в Якутске, воевода не без гордости заявлял, что «причинил великим государям» прибыли на сумму «164 749 руб. 26 алтын и 4 денги»46.
Однако, показав себя рачительным и успешным управителем громадного края, Кровков не упускал возможности поправить свои пошатнувшиеся финансовые дела за счёт незаконных источников обогащения. В «Обозрении столбцов и книг Сибирского приказа…» приведены материалы сысков о злоупотреблениях якутских воевод: Матвея Кровкова, Петра Зиновьева, князя Ивана Гагарина, Михаила и Андрея Арсеньевых. Указанные воеводы получали большие доходы от продажи должностей ясачных сборщиков в якутских острожках и зимовьях. К примеру, в 1696 году с охотского приказчика взяли 200 рублей, в 1695—1697 гг. с удского — 608, в 1695—1697 гг. с майского — 130 и т.д.47
В ходе проведённых сысков было установлено, что якутские воеводы облагали служилых людей при сборе ясака налогом в соответствии с занимаемой должностью и доходностью того или иного зимовья. Доходы со сборщиков ясака при Кровкове и Зиновьеве составляли тысячи рублей48.
Другим источником незаконных доходов являлся вывоз из Сибири больших партий пушнины с целью перепродажи её в Москве и других городах Центральной России.
Не случайно возвращавшегося в Москву воеводу Кровкова таможенные головы в Сибири проверяли 11 раз, а когда он подъезжал к Верхотурью, таможенный голова И. Соколов выслал ему навстречу целовальников и служилых людей за 60 вёрст. Его «поезд» вели под караулом до самого города, где подвергли тщательному осмотру. При этом был вскрыт даже гроб с телом жены, конфискованы запрещённая к вывозу пушнина и другие «заповедные» товары49.
В ответ на действия таможенников Кровков в 1690 году подал челобитную о возвращении ему «животов», отобранных у него на Верхотурской заставе и «отписанных на государя». Служил 50 лет, писал он, со своим полком сражался с немцами, поляками, крымскими татарами, турками, ходил войной на калмыков, башкир, бился, не щадя себя, с бунтом «вора» Стеньки Разина «и с иными многими иноземцы», на многих боях «избит весь и коньми растоптан и изувечен», «всякую нужду и голод терпел и мертвую кобылятину ел» и «за многие службы и за раны и за кровь детишек своих» для «окупления долгов и выкупу деревнишек» государи пожаловали его новым служебным назначением — якутским воеводой50.
Нет сведений о том, как Сибирский приказ прореагировал на эту челобитную. Видимо, в просьбе было отказано. Как известно, правительство Петра I жёстко пресекало должностные преступления администраторов-казнокрадов. В 1696—1702 гг. был проведён сыск в отношении думного дьяка Д.Л. Полянского, выявивший большие злоупотребления в воеводско-приказной системе управления Сибири. В материалах сыска в числе наиболее крупных «коррупционеров» был назван и бывший генерал якутский воевода Матвей Кровков51.
Таким образом, М.О. Кровков, проявив себя опытным и бесстрашным военачальником на полях сражений, в то же время оказался в числе корыстолюбивых администраторов, которые, используя своё служебное положение, нередко обогащались за счёт подчинённых. Наличие организованной коррупции и казнокрадства в армии и гражданской сфере в значительной мере побудило правительство Петра I в начале XVIII века к радикальному реформированию и модернизации аппарата государственной власти на всех уровнях.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Малов А.В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории. 1656—1671 гг. М.: Древлехранилище, 2006; Минаков С.Т. XVII век. Первый русский генерал Венедикт Змеев. Орел: ОГУ, 2011.
2 Веселовский С.Б. Ономастикон. Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М.: Наука, 1974. С. 163.
3 Боярская книга 1639 года / [Отв. ред. В.И. Буганов; предисл. Н.М. Рогожин; вступ. ст. М.П. Лукичёв; подгот. текста В.А. Кадик и др.]. М.: Изд. центр Ин-та рос. истории РАН, 1999. С. 183.
4 Смирнов И.И. Восстание Болотникова. 1606—1607. М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1951. С. 451, 459, 461; Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века, 1601—1608: сб. документов / Отв. ред. Н.М. Рогожин. М.: Наука, 2003. Док. 15. С. 48, 367.
5 Минаков С.Т. Указ. соч. С. 7, 122.
6 Русская историческая библиотека. Т. 10: Записные книги Московского стола 1636—1663 г. СПб.: Тип. Ф.Г. Елковского и Ко, 1886. С. 484.
7 Малов А.В. Московские выборные полки… С. 114.
8 Там же. С. 113, 480.
9 Минаков С.Т. Указ. соч. С. 104.
10 Буганов В.И. Московские восстания конца XVII века / [АН СССР. Ин-т истории СССР]. М.: Наука, 1969. С. 78.
11 Преображенский А.А. Очерки колонизации Западного Урала в XVII — начале XVIII в. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1956. С. 64.
12 Малов А.В. Московские выборные полки… С. 220, 521, 522.
13 Оглоблин Н.Н. Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа (1592—1768). Ч. 3. М.: Универ. тип., 1900. С. 91.
14 Малов А.В. Московские выборные полки… С. 523—525; Никитин Н.И. Разинское движение: взгляд из XXI века. М.: Ин-т рос. истории РАН, 2017. С. 14.
15 Малов А.В. Московские выборные полки… С. 400, 507.
16 Бабулин И.Б. Война за возвращение Украины. 1668—1669. М.: Русские витязи, 2021. С. 86.
17 Малов А.В. Московские выборные полки… С. 337; Бабулин И.Б. Указ. соч. С. 113—132.
18 Бабулин И.Б. Указ. соч. С. 159.
19 Малов А.В. Московские выборные полки… С. 508.
20 Бабулин И.Б. Указ. соч. С. 161.
21 Малов А.В. Московские выборные полки… С. 190, 529.
22 Крестьянская война под предводительством Степана Разина: сб. документов. Т. 2: Август 1670 — январь 1671. Ч. 1: Массовое народное восстание в Поволжье и смежных областях. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1957. Док. 118. С. 139.
23 Малов А.В. Московские выборные полки… С. 547.
24 Крестьянская война под предводительством Степана Разина: сб. документов. Т. 3: Подавление восстания, казнь С. Разина и позднейшие отголоски движения (с января 1671 г.). М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1962. Док. 6. С. 9.
25 Там же. Док. 397. С. 514—519.
26 Малов А.В. Московские выборные полки…С. 418.
27 Там же. С. 114.
28 Он же. Московские выборные полки солдатского строя в борьбе за Чигирин в 1677—1678 годах // Гордон Патрик. Дневник 1677—1678 / Пер., вступ. ст., примеч. Д.Г. Федосова. М.: Наука, 2005. С. 193, 194.
29 Новохатко О.В. Россия. Частная переписка XVII века. М.: Памятники исторической мысли, 2018. С. 581.
30 Цит. по: Минаков С.Т. Указ. соч. С. 47, 48.
31 Цит. по: Малов А.В. Московские выборные полки солдатского строя в борьбе за Чигирин в 1677—1678 годах… С. 197, 198.
32 Минаков С.Т. Указ. соч. С. 49.
33Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией (ДАИ). Т. 9: [1676―1682 / Ред.: Н.В. Калачев, А.И. Тимофеев]. СПб.: Тип. 2-го отделения собств. Е.И.В. канцелярии, 1875. Док. 50. С. 123, 124.
34 Восстание в Москве 1682 года: сб. документов / АН СССР, Ин-т истории СССР [сост. канд. ист. наук Н.Г. Савич]; отв. ред. д-р ист. наук. В.И. Буганов. М.: Наука, 1976. Док. 1. С. 12—14.
35 Там же. С. 47, 48, 293. Воевода и боярин Пётр Иванович Хованский был младшим сыном боярина князя Ивана Андреевича Хованского, казнённого вместе со своим старшим сыном Андреем Ивановичем Хованским в 1682 г. Прасковья Андреевна Хованская была женой П.И. Хованского. См.: Новохатко О.В. Указ. соч. С. 581, 642.
36 Новохатко О.В. Указ. соч. С. 238, 239.
37 Сафронов Ф.Г. Русские на северо-востоке Азии в XVII — середине XIX в.: Управление, служилые люди, крестьяне, городское население. М.: Наука, 1978. С. 22.
38 Якутия в XVII веке. (Очерки): сб. / Акад. наук СССР. Якут. филиал. Ин-т языка, литературы и истории; под ред. С.В. Бахрушина и С.А. Токарева; [Предисл. проф. С.А. Токарева]. Якутск: Якутское кн. изд-во, 1953. С. 404.
39 Вершинин Е.В. Воеводское управление в Сибири (XVII век). Екатеринбург: Развивающее обучение, 1998. С. 183. В.В. Ушницкий ошибочно считает, что М. Кровков находился на воеводстве в Якутске 13 лет. См.: Ушницкий В.В. Генерал Матвей Кровков на службе в Якутском воеводстве // Якутский архив. 2008. №. 2. С. 60.
40 Колониальная политика Московского государства в Якутии XVII в.: сб. документов / Под общ. ред. Я.П. Алкора, Б.Д. Грекова; вступ. ст. И.М. Троцкого. Л.: Изд-во Ин-та народов Севера ЦИК СССР им. П.Г. Смидовича, 1936. С. 89; Сафронов Ф.Г. Город Якутск в XVII — начале XIX века. Якутск: Якутское кн. изд-во, 1957. С. 38, 39. Крепостные стены и башни Якутского острога сохранялись до 1920 г.
41 Албазинское воеводство: сб. документов / Сост. В.И. Трухин, В.В. Крюков. 2-е изд., испр. и доп. Хабаровск: [Б.и.], 2019. Док. 90. С. 318—323.
42 Колониальная политика Московского государства… С. 89.
43 Там же; Александров В.А. Русское население Сибири XVII — начала XVIII (Енисейский край). М.: Наука. 1969. С. 262, 263.
44 Колониальная политика Московского государства… С. 89.
45 ДАИ. Т. 10: (1882—1685) / (Под ред.А. Тимофеева). СПб: Тип. Э. Праца, 1867. С. 317; Курлаев Е.А., Манькова И.Л. Освоение рудных месторождений Урала и Сибири в XVII веке у истоков российской промышленной политики. М.: Древлехранилище, 2005. С. 54.
46 Колониальная политика Московского государства… С. 89, 90.
47 Оглоблин Н.Н. Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа… Ч. 3. С. 189, 190, 332, 333.
48 Александров В.А., Покровский Н.Н. Власть и общество. Сибирь в XVII в. Новосибирск: Наука, 1991. С. 135.
49 Вершинин Е.В. Указ. соч. С. 101.
50 Там же. С. 53, 54.
51 Зольникова Н.Д. Сыск Д.Л. Полянского и «письма» Избранта Идеса // Публицистика и исторические сочинения периода феодализма: сб. науч. тр. / АН СССР, Сиб. отд-ние, Ин-т истории, филологии и философии, Сиб. отд-ние Археогр. комис.; отв. ред. Е.К. Ромодановская. Новосибирск: Наука: Сиб. отд-ние, 1989. С. 186—188.