Аннотация. В статье исследуются масштабы злодеяний, совершённых немецко-фашистскими захватчиками на территории Брянского края в период оккупации 1941—1943 гг. На основе анализа архивных документов, свидетельств очевидцев, в том числе протоколов допросов партизан и воспоминаний мирных жителей, реконструируется картина нацистского оккупационного режима и карательной политики. Особое внимание уделяется фактам систематического уничтожения мирного населения. Целью исследования является увековечение памяти жертв геноцида, совершённого нацистами на Брянской земле. Впервые в научный оборот вводятся документы, выявленные автором в Российском государственном военном архиве в 2023 году, а также воспоминания очевидцев, хранящиеся в фондах Брянского краеведческого музея. Результаты исследования позволяют всесторонне оценить трагические последствия оккупации и подчёркивают важность сохранения исторической памяти о жертвах нацизма.
Ключевые слова: Великая Отечественная война;Брянская область; нацистская оккупация; геноцид; военные преступления; партизанское движение; антипартизанские операции; мирное население.
Summary. This paper explores the scale of the atrocities perpetrated by the Nazi invaders during their occupation of the Bryansk region from 1941 to 1943. It reconstructs the Nazi occupation regime using archival documents, eyewitness accounts, and partisan interrogation records. The focus is on the systematic extermination of civilians and the punitive measures implemented by the occupying forces. The goal of this research is to honor the victims of genocide in the Bryansk region and to ensure their memory is preserved. For the first time, the author introduces into scholarly discussion documents discovered in the Russian State Military Archives in 2023, as well as eyewitness accounts kept in the Bryansk Museum of Local History. These findings offer a comprehensive understanding of the devastating effects of the occupation and emphasize the importance of preserving the historical memory of those who endured under Nazism.
Keywords: Great Patriotic War; Bryansk region; Nazi occupation; genocide; war crimes; partisan movement; anti-partisan operations; civilians.
БЕЗ СРОКА ДАВНОСТИ
КАЛИНКИНА Татьяна Владимировна — ведущий научный сотрудник отдела истории Брянского государственного краеведческого музея
(г. Брянск. E-mail: refere18@rambler.ru).
«ЗАПАХ ГОРЕЛЫХ ЛЮДЕЙ Я ВЕК НЕ ЗАБУДУ…»
Свидетельства партизан и мирных жителей о зверствах фашистов на территории Брянщины в 1941—1943 гг.
В период с октября 1941 по октябрь 1943 года территория современной Брянской области, входившая тогда в состав Орловской, оказалась под оккупацией немецко-фашистских захватчиков. На Брянщине нацисты установили жестокий режим террора и насилия, вошедший в историю под названием «новый порядок»1. Этот «новый порядок» отличался беспрецедентной жестокостью: массовые расстрелы, пытки и преследования мирного населения и военнопленных — геноцид советского народа нацистами и их пособниками — стали повседневной практикой. Свидетельства очевидцев раскрывают чудовищный масштаб злодеяний, совершённых оккупантами.
Уже с первых дней оккупации фашистский режим проявил свою звериную сущность. Одним из самых трагических примеров геноцида советского народа стало уничтожение жителей деревни Хацунь Карачевского района в октябре 1941 года. Военнослужащие вермахта зверски расстреляли более 300 человек, включая 60 детей в возрасте от 2 до 10 лет2. Хацунь стала первым населённым пунктом Брянщины, полностью уничтоженным вместе со своими жителями, и символом бесчеловечности нацистской оккупации.
Подробные показания о бесчеловечной жестокости немецко-фашистских захватчиков по отношению к жителям Брянской области оставил комиссар Рогнединской партизанской бригады Григорий Васильевич Мальцев3. Его свидетельства легли в основу одного из первых документов Брянской областной плановой комиссии, зафиксировавшего факты, произошедшие в Жуковском районе. Согласно им были уничтожены более 3000 и угнаны в Германию свыше 5000 мирных жителей4.
Жуковский район стал ареной массовых расправ. В июне 1942 года карателями были сожжены деревни Николаевка, Соково, Попово-Ольхино, Александровка, Котлово и другие. При этом были расстреляны 200 мирных жителей — женщины, старики и дети5. В мае того же года в колхозах «Трудовик» Семёновского сельсовета и «Соревнование труда» Вороновского сельсовета произошли чудовищные трагедии: 51 человек был заживо сожжён в землянках, а 24 человека расстреляны и, по словам Мальцева, «закопаны в землю живыми»6. В июле 1942 года в д. Приютино немецкая охранная часть численностью до батальона расстреляла и повесила четырёх мирных жителей. Весь скот был угнан, а деревня, состоявшая из 38 домов, была полностью сожжена7. В апреле 1943 года в колхозе «Ким» были зверски замучены 6 подростков 15—16 лет8.
Особую циничность оккупанты проявляли, используя мирное население для разминирования полей и железных дорог. Женщины и дети становились живым щитом, погибая при взрывах9. Эти действия, как отмечал Мальцев, были направлены на уничтожение мирного населения, оказывавшего поддержку партизанам10.
Во время отступления в августе—сентябре 1943 года немцы устроили облавы и угнали около 3000 человек в немецкое рабство11. Отход захватчиков сопровождался грабежами, сожжениями деревень и расстрелами, в результате которых, по данным Мальцева, погибли 1300 человек12.
О сожжениях деревень в Новозыбковском районе с подробным перечислением сообщает командир Новозыбковского партизанского отряда (п/о) имени Жукова партизанской бригады (п/б) имени Д.М. Пожарского Иван Сергеевич Ковалёв. По его словам, были полностью сожжены деревни: Синий Колодезь — 12 дворов, Внуковичи — 200 дворов, Старый Вышков — 100 дворов, Катичи — 192 двора, посёлки Гигант — 25 дворов, Красное Знамя — 18 дворов, Расадник (возможно, Рассадники) — 17 дворов, Ехимовка — 25 дворов13. Уцелевшее население согнали в лагерь в Новозыбкове, где, по свидетельству Ковалёва, люди подвергались пыткам и голоду14.
Особую жестокость оккупанты проявляли к партизанам и тем, кто оказывал им поддержку. Ковалёв упоминал о публичных казнях и зверских расправах. Так, в селе Катичи был схвачен и растерзан партизан Степан Украинцев, а в Новозыбкове повесили молодого человека за то, что «донёс партизанам о высадке парашютного десанта в Новозыбкове»15.
Репрессии обрушились и на семьи партизан. И.С. Ковалёв сообщал о гибели своей сестры — Ковалёвой Елизаветы Сергеевны16 и бабушки — Мойсеенко Марии Тимофеевны17. Особенно трагичной была участь рода Зайцевых в селе Внуковичи, где, по словам Ковалёва, были расстреляны 11 семейств общей численностью 30 человек, включая стариков, женщин и детей, лишь за то, что «два сына Зайцевых воевали в партизанском отряде»18.
Показания Ивана Сергеевича Зайцева, командира разведдиверсионной группы п/о имени Жукова, подтверждают и дополняют информацию, предоставленную И.С. Ковалёвым. Зайцев рассказывает о расстреле всего его рода, включая женщин и детей, в отместку за его участие и участие его брата в партизанском движении19.
Более развёрнутые воспоминания И.С. Зайцева сохранились в фондах Брянского государственного краеведческого музея. Он рассказывает о трагических событиях 13 мая 1942 года, когда новозыбковское гестапо окружило его родное село Внуковичи и арестовало 23 родственника, включая жену, детей, мать и «двух братьев-связных Григория и Демьяна и их семьи. Семью брата Кузьмы, который был начальником штаба партизанского отряда им. Ворошилова, семьи братьев Василия и Михаила, которые находились в Советской Армии, сестру и других тоже арестовали. До 28 мая 1942 года они находились в Новозыбковской тюрьме, где подвергались пыткам. Из тюрьмы для якобы главного допроса их вывезли в г. Клинцы, а затем в лесу всех зверски расстреляли»20.
В акте Брянской областной комиссии по установлению злодеяний немецко-фашистских захватчиков по Новозыбковскому району сказано, что эти события происходили в июне 1942 года. 11 июня в с. Внуковичи приехал отряд полиции, в т.ч. 3 офицера гестапо, и арестовал 24 человека. Продержав 4 дня, немцы расстреляли их в лесу21.
Отец Ивана Зайцева, также партизан, погиб от пыток в гомельском лагере22. Зайцев сообщает и о других злодеяниях, в результате которых погибли 200 мирных жителей из деревень Внуковичи, Старая Рудня, Шеломы23.
Многочисленные свидетельства подтверждают систематический террор, устроенный немецкими оккупантами на Брянской земле. В деревне Колпа за сочувствие партизанам были сожжены дома и расстреляны жители24. При ликвидации Дятьковского партизанского края немцы сжигали деревни и устраивали массовые расстрелы, проявляя особую жестокость к мирным жителям, включая детей и инвалидов25. В июне 1942 года в д. Василек 747-й полк 707-й охранной дивизии сбрасывал тела расстрелянных в противотанковый ров, а в Бытоши проводились публичные казни26. В ходе антипартизанских операций десятки деревень были стёрты с лица земли, а в деревнях Александровка и Николаевка Жуковского района живых детей бросали в колодцы27.
Начальник разведки Ивотского п/о Иван Михайлович Туляков рассказывал о тяжёлой блокаде партизанских отрядов в брянских лесах, длившейся с 24 мая по 12 июня 1943 года. По его словам, блокада нанесла серьёзный урон партизанскому отряду, сократив его численность с 160 до 80 человек28. В бою погибли командир отряда Семён Акимович Смолькин, комиссар бригады Алексей Сильвановский29 и начальник штаба бригады Алексеев30. Отступая в 1943 году, оккупанты применяли тактику «выжженной земли», уничтожая скот и посевы, лишая население последних ресурсов31.
В допросах партизан мы находим наименования немецких воинских частей, повинных в совершённых на территории Брянского края преступлениях. Кроме упомянутого выше 747-го полка 707-й охранной дивизии это 292-я пехотная дивизия (командир — генерал-лейтенант Курт Бадински (24 августа — 1 сентября 1942 г.), генерал-лейтенант Вольфганг фон Клюге (1 сентября 1942 г. — 20 июля 1943 г.), 507-й и 508-й пехотные полки и резервный батальон 292-й дивизии численностью 15 тыс. солдат, 5-я горная и 6-я пехотная дивизии32.
Свидетельства жителей Жуковского и Дятьковского районов Брянской области также раскрывают ужасающую картину нацистского террора. Весной 1942 года в деревню Вышковичи Жуковского района ворвался немецкий карательный отряд. Фашисты расстреляли 73 человека и предали огню дома жителей33. Этот эпизод демонстрирует жестокую практику карательных операций, направленных против мирного населения.
О другом трагическом событии, которое произошло в этой же деревне, рассказывает М.Е. Казаченкова. Она описывает, как немецкие солдаты согнали более 500 жителей в один дом, а затем под конвоем погнали их пешком 7 км до деревни Тананыко (Никольская Слобода), избивая отстававших и пытавшихся бежать. После этого немцы начали искать и расстреливать оставшихся в лесу жителей34. Этот рассказ свидетельствует о планомерной политике устрашения и геноцида, проводившейся оккупантами.
Показания Н.Ф. Немцева, жителя сожжённой деревни Фошня Жуковского района, раскрывают страшную картину зверств, творившихся немецкими карателями в 1942 году. В феврале Фошня стала местом казни жителей соседних деревень — Вилеи, Нового Лавшино, Ковали, которые также были сожжены. Захваченных людей свозили в Фошню, где их расстреливали и вешали35.
В июне 1942 года карательные акции возобновились с новой силой. Огнём были уничтожены деревня Косилово и населённые пункты Саковского и Любогощенского сельсоветов — всего девять деревень. В Косилово людей сжигали заживо, а пятерых повесили в отместку за ранение двух немецких солдат в результате взрыва мины. Фошня также подверглась повторному разорению — были разрушены все землянки, в которых укрывались жители36.
Оставшиеся в живых жители Фошни, спасаясь от преследований, ушли в леса, где скрывались около полутора месяцев. Немцы, стремясь возобновить сельскохозяйственные работы, прибегли к лживой пропаганде. Через радио они призывали людей вернуться из леса, обещая безопасность. Поверив обещаниям, сначала женщины, а затем и старики, в т.ч. и Н.Ф. Немцев, вернулись в деревню.
Однако после уборки урожая в октябре 1942 года немецкие оккупанты показали своё истинное лицо: они конфисковали урожай, жителей насильно эвакуировали в посёлок Жуковка, где их расселили по домам и ежедневно под конвоем отправляли на принудительные работы. Молодёжь была отобрана и угнана в Германию на каторжные работы37.
Свидетельства Н.Ф. Немцева ярко иллюстрируют жестокость и бесчеловечность немецких оккупантов на территории Брянщины в 1942 году. Карательные акции, уничтожение деревень, массовые убийства, принудительный труд и угон молодёжи в Германию — всё это звенья одной цепи преступлений против мирного населения. Лживая пропаганда и обещания безопасности лишь усиливали трагизм ситуации, заманивая людей в ловушку эксплуатации и насилия.
Трагические страницы истории Жуковского района навсегда связаны с уничтожением деревни Матрёновки — места, ставшего жертвой карательной операции, направленной против мирных жителей, которых оккупанты подозревали в связях с партизанами. Документальные свидетельства раскрывают чудовищные масштабы этой трагедии.
Согласно акту Брянской областной плановой комиссии в Матрёновке были расстреляны 112 человек38. Однако эта цифра не отражает всей полноты картины. В сообщении председателя Жуковского райисполкома приводятся уже другие данные — 243 расстрелянных жителя и полное уничтожение 115 дворов39.
Во время первой расправы каратели сожгли Матрёновку и расстреляли часть жителей. Оставшиеся в живых, лишённые крова и имущества, ютились в землянках, пытаясь пережить весь этот ужас40.
Самый страшный день в истории Матрёновки — 20 мая 1943 года. Утром деревню плотно окружили, установив пулемётные засады, чтобы исключить любую помощь со стороны партизан. В 5 часов утра началась кровавая расправа. Группы солдат методично «обрабатывали» землянки, убивая перепуганных людей выстрелами, штыками и ножами. Раненых добивали из автоматов, а затем в землянки бросали гранаты. Эта варварская расправа продолжалась несколько часов. Молодых и здоровых жителей угнали в немецкую неволю. Лишь 12 человек — раненых и избитых — чудом выжили в этом кошмаре.
Ценным источником информации о трагедии Матрёновки являются воспоминания очевидцев, в частности, рукопись участника партизанского движения Сергея Егоровича Трофимова, хранящаяся в фондах Брянского краеведческого музея. Он рассказывает, что 30 уроженцев деревни, включая его самого, сражались в партизанских отрядах41.
Трофимов вспоминает, как в июне 1942 года немцы сожгли деревню, выгнав жителей в соседнее Хотмирово и убив по дороге двух женщин. Несмотря на это, люди вернулись в родные места, отстраивали дома и рыли землянки. Однако в апреле 1943 года карательная операция повторилась, и жителей снова угнали, убив по дороге мать Трофимова и других женщин.
Вернувшись в Матрёновку 22 мая 1943 года в составе разведывательной группы, Трофимов описывает увиденное: «Запах горелых людей я век не забуду… Народ как был в землянках побит, землянки разрушены, люди тлеют как тряпка, дым бело-жёлтый, запах невыносимый. И мы стали заливать водой и закапывать, те, которые убегали, лежали на огородах, так и пришлось нам их хоронить там, где застала их смерть. В погребах до 30 человек было, и также мы их позасыпали»42.
Трагедия Матрёновки — не единичный случай. Она вписывается в контекст масштабных антипартизанских операций, проводившихся немецкими оккупационными властями на территории Брянской области и других регионов СССР. Летом 1942 года была развёрнута операция «Птичье пение» (нем. VÖGELSANG), целью которой были ликвидация Дятьковского партизанского края и уничтожение партизанских отрядов43.
Численное превосходство противника вынудило партизанские отряды отступить в лесные массивы других районов44. Неудачные попытки прочёсывания лесов, сопровождавшиеся ощутимыми потерями со стороны оккупантов, привели к изменению тактики. Немецкие войска перешли к систематическому уничтожению инфраструктуры, поддерживавшей партизанское движение. Заняв населённые пункты, они осуществляли тотальное уничтожение жилого фонда и имущества, разрушали хозяйственные постройки, взрывали укрытия и колодцы. Параллельно проводились изъятие скота и насильственная депортация местного населения, которое привлекалось к принудительным работам, включая оборонительное строительство и разминирование. Значительная часть гражданских лиц была угнана на территорию Германии45.
Примером зверств, совершавшихся в рамках антипартизанских операций, является уничтожение деревни Ивоток Дятьковского района в июне 1942 года, где были заживо сожжены и расстреляны 75 женщин, стариков и детей, 6 человек были повешены46.
Для борьбы с партизанами на оккупированных территориях создавались карательные органы, такие как «Корюк» в Дятьково, занимавшиеся не только профашистской пропагандой, но и жестокими репрессиями: арестами и массовыми расстрелами мирных жителей. Трагическим примером стали расстрел 21 мирного жителя в 1943 году по подозрению в связях с партизанами и публичная казнь через повешение трёх мужчин зимой 1942/43 года47.
Массовые расправы над населением Дятьково приобрели чудовищный размах в июне 1942 года. Всех мужчин согнали в парк, а затем отправили в концлагерь в Жиздринский район. Перед отправкой около больницы были расстреляны около 30 человек48. Ответственность за эти злодеяния несут 747-й полк 707-й охранной дивизии, а также 5-я танковая дивизия и её части — 13-й и 14-й пехотные полки, 31-й танковый полк, 89-й сапёрный батальон, 116-й артиллерийский полк49.
В период оккупации с 1941 по 1943 год регион понёс невосполнимые потери: около 170 тыс. жителей пали на полях сражений и в партизанских отрядах. Особенно трагична судьба мирного населения — более 74 тыс. человек были подвергнуты жестоким пыткам, расстрелам, сожжены заживо или утоплены, среди них 4500 детей. Более 153 тыс. жителей были угнаны на принудительные работы в Германию50. Захватчики проводили карательные операции и применяли тактику «выжженной земли», уничтожив полностью или частично более 1000 населённых пунктов Брянщины. Некоторые из них, такие как Хацунь, Манешино, Семенцы, Упрусы, Марьевка, Парасочки, Белёво и Матрёновка, были целенаправленно уничтожены вместе со всеми жителями, став символами бесчеловечной жестокости оккупантов51. Общее количество жертв этих злодеяний составило, по сводной справке 1972 года, 12 174 человека52. Разорение, голод и тысячи загубленных жизней стали трагическим итогом оккупации.
С целью юридической фиксации масштаба трагедии и восстановления исторической справедливости в июле 2022 года в Брянске по инициативе прокуратуры состоялся знаковый судебный процесс о признании действий немецко-фашистских захватчиков на Брянщине геноцидом. В ходе разбирательства были тщательно изучены многочисленные документальные свидетельства, архивные материалы и показания очевидцев, что позволило всесторонне оценить преступления, совершённые против мирного населения края в период 1941—1943 гг.53, жертвами которых стали более 278 тыс. жителей области54.
Признание судом этих действий геноцидом имеет глубокий символический смысл. Это не только восстановление исторической справедливости и увековечение памяти жертв нацизма, особенно актуальное в свете вступившего в силу с 1 января 2026 года закона об увековечении памяти жертв геноцида, но и важный шаг в противодействии попыткам пересмотра итогов Второй мировой войны и героизации нацистских преступников. Данный процесс подчёркивает необходимость сохранения исторической правды о трагедии войны и её последствиях для будущих поколений, а также служит предостережением против любых проявлений идеологии ненависти и насилия. Изучение этих трагических событий имеет огромное значение для сохранения исторической памяти и воспитания патриотизма у подрастающего поколения.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Шанцева Е.Н., Дзюбан В.В., Трифанков Ю.Т. Брянщина в период оккупации 1941—1943 гг.: генезис партизанского движения и коллаборационизма: [монография]. Брянск, 2010.
2 См. подробнее: Луговой А.Ю. Трагедия д. Хацунь в воспоминаниях партизанки Л.Т. Зуевой (Моторновой) // Геноцид советского народа. План рейха. Жестокие уроки истории: сборник докладов и статей Международной научно-практической конференции / Под общ. ред. А.В. Ерёмина. Брянск, 2022. С. 330—336.
3 См. подробнее: Гаврютина Н.Л. Мальцев Григорий Васильевич // История партизанского движения на Брянщине в годы Великой Отечественной войны (1941—1943): энциклопедический словарь / Гл. ред. В.П. Алексеев. Брянск, 2023. С. 207.
4 Государственный архив Брянской области (ГА БО). Ф. 6. Оп. 1. Д. 54. Ч. 2. Л. 204, 204 об.
5 Сожжённые деревни России 1941—1944: документы и материалы / Сост. Н.В. Кириллова, В.Д. Селеменева и др. М.: Историческая память, 2017. С. 32.
6 Там же.
7 Там же. С. 31, 32.
8 Там же. С. 32.
9 Там же.
10 Там же.
11 ГА БО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 54. Ч. 2. Л. 204, 204 об.
12 Сожжённые деревни России… С. 32.
13 Там же. С. 33.
14 Там же.
15 Там же.
16 Елизавета Ковалёва — связная в партизанском отряде имени Жукова. 12 февраля 1943 г. расстреляна за связь с партизанами.
17 Сожжённые деревни России… С. 33.
18 Там же.
19 Там же. С. 27.
20 Воспоминания И.С. Зайцева, разведчика партизанского отряда имени Ворошилова. 1960-е гг. // Фонды ГБУК «БГКМ»: БОМ 6246/11.
21 ГА БО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 54. Ч. 1. Л. 5, 7.
22 Сожжённые деревни России… С. 27.
23 Там же.
24 Центр документации новейшей истории Брянской области. Ф. П-1668. Оп. 1. Д. 3. Л. 34—35.
25 Сожжённые деревни России… С. 20.
26 Там же. С. 21.
27 Там же. С. 19.
28 Там же. С. 41.
29 См. подробнее: Лучин П.А. Непокорённая земля. Брянск, 2014.
30 Сожжённые деревни России… С. 41.
31 Там же.
32 Там же. С. 19, 33.
33 Там же. С. 15.
34 Там же. С. 38.
35 Там же. С. 35.
36 Там же. С. 36.
37 ГА БО. Ф. 2821. Оп. 1. Д. 1. Л. 131.
38 Там же. Ф. 6. Оп. 1. Д. 54. Ч. 2. Л. 204.
39 Там же. Оп. 7. Д. 85. Л. 38.
40 Без срока давности: преступления нацистов и их пособников против мирного населения на оккупированной территории РСФСР в годы Великой Отечественной войны. Брянская область: сборник документов / Сост. А.И. Шендрик и др. М.: Связь эпох, 2020. С. 33.
41 Воспоминания участника партизанского отряда Жуковского района С.Е. Трофимова // Фонды ГБУК «БГКМ»: БОМ 6828/49. С. 20.
42 Там же. С. 21.
43 Абовян Е.Н. Активизация партизанского движения на территории Брянского региона в период с мая 1942 г. по февраль 1943 г. // Вестник КГУ имени Н.А. Некрасова. 2015. № 6. С. 38; История партизанского движения на Брянщине… С. 260—264.
44 Кузовков В.М. Дятьковский партизанский край в годы Великой Отечественной войны // Вестник Московского ун-та МВД России. 2011. № 4. С. 243.
45 Абовян Е.Н. Указ. соч. С. 38.
46 Там же. С. 30; Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 451п. Оп. 4. Д. 49. Л. 63 об.
47 РГВА. Ф. 451п. Оп. 4. Д. 49. Л. 63 об.
48 Там же. Л. 64.
49 Там же. Л. 58.
50 Войтович А.П. Роль прокуратуры в установлении факта геноцида в отношении мирного населения Брянской области // Геноцид советского народа. План рейха. Жестокие уроки истории: сборник докладов и статей Международной научно-практической конференции / Под общ. ред. А.В. Ерёмина. Брянск, 2022. С. 21.
51 Павлей Р.Л. Антипартизанские операции на территории Брянщины: террор против мирного населения // Там же. С. 398.
52 ГА БО. Ф. 6. Оп. 7. Д. 85. Л. 32.
53 Войтович А.П. Указ. соч. С. 22.
54 Кикнадзе В.Г., Романько О.В., Саенко А.С. [и др.] Геноцид народов России. Преступления против советского мирного населения и военнопленных в годы Великой Отечественной войны: монография / Под науч. ред. В.Г. Кикнадзе. М.: Прометей, 2024. С 89, 90.