Аннотация. В статье раскрываются особенности Балтийского морского театра военных действий, его место в планах немецко-фашистского командования. Даётся качественная и количественная характеристика различных проектов тральщиков, входивших в состав соединений траления. Анализируется тактика боевых действий кораблей и соединений траления Краснознамённого Балтийского флота с началом Великой Отечественной войны в ходе проведения различных операций до конца 1941 года. Особое внимание уделяется анализу роли тральных сил в обеспечении Таллинского перехода, эвакуации гарнизона полуострова Ханко, боевых действий корабельного состава флота, и прежде всего подводных лодок, морских перевозок фронта и флота, конвойной службы, борьбе с минной опасностью. Сформулированы уроки и выводы, касающиеся как боевой работы тральных сил, так и флота в целом.
Ключевые слова: Великая Отечественная война 1941—1945 гг.; Краснознамённый Балтийский флот (КБФ); тральные силы; Н.А. Мамонтов; минная оборона; тральщик «Фугас»; В.П. Лихолетов; змейковый и параван-тралы; Ф. Руге.
Summary. The paper reveals features of the Baltic Sea theater of military operations and its place in the plans of Nazi command. It provides a qualitative and quantitative description of various mine-sweeping projects that were part of mine-sweepers units. It also analyzes combat tactics of ships and mine-sweeper units of the Red Banner Baltic Fleet during various operations from the beginning of World War II until the end of 1941. Particular attention is paid to the analysis of the role of mine-clearing forces in ensuring the safety of the Tallinn crossing, evacuation of the Hanko Peninsula garrison, and combat operations by the naval component of the fleet, above all submarines, frontline and fleet sea transportation, convoy service and mine danger control. Lessons and conclusions are drawn from both the combat performance of minesweeper units and the fleet as a whole.
Keywords: Great Patriotic War (1941—1945); the Red Banner Baltic Fleet, minesweeping forces, N. A. Mamontov, mine defense, the minesweeper Fugas, V.P. Likholetov, kite and A-sweeps, F. Ruge.
ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941—1945 гг.
ЛЕБЕДЕВ Александр Владимирович — доцент кафедры военно-политической работы в войсках (силах) Балтийского высшего военно-морского училища имени адмирала Ф.Ф. Ушакова, капитан 1 ранга в отставке, кандидат исторических наук, доцент
РУДОЙ Владимир Викторович — доцент кафедры военно-политической работы в войсках (силах) Балтийского высшего военно-морского училища имени адмирала Ф.Ф. Ушакова, капитан 1 ранга в отставке, кандидат военных наук
«САМОЙ ТРУДНОЙ И ТЯЖЁЛОЙ ОПАСНОСТЬЮ ДЛЯ ФЛОТА… ЯВЛЯЕТСЯ МИННАЯ ОПАСНОСТЬ»
Боевая деятельность соединений и кораблей траления Краснознамённого Балтийского флота с началом Великой Отечественной войны и до конца 1941 года
К началу Великой Отечественной войны Краснознамённый Балтийский флот (КБФ) находился в двойном оперативном подчинении — у Прибалтийского Особого военного округа (ПрибОВО) и у Ленинградского военного округа (ЛВО). В состав флота входили главная военно-морская база — Таллин, военно-морские базы Ханко, Кронштадтская, Прибалтийская. Военно-морские базы имели корабли и катера охраны водного района (ОВР). Система базирования флота в Прибалтике находилась в процессе развёртывания, формирование сухопутной обороны баз не было закончено, их противовоздушная оборона оказалась малоэффективной и состояла из небольшого количества зенитных орудий.
Особую значимость Балтийскому морскому театру придавал крупнейший порт и промышленно-культурный центр, второй по населению город страны Ленинград.
Балтийское море с его изрезанными берегами, сравнительно небольшими расстояниями, мелководьем во многом определяло особенности оперативных и тактических действий флотов: возможность артиллерийской поддержки, минных постановок, использования десанта и авиации против военно-морских сил (ВМС), сложность применения подводных лодок и крупных артиллерийских кораблей (линкоров, крейсеров).
По плану «Барбаросса» фашистский флот должен был не допустить прорыва из Балтийского моря советского Военно-морского флота, уничтожить его путём массированных бомбардировок военно-морских баз, овладения ими с суши при поддержке кораблей. Предусматривалось также уничтожение корабельного состава флота и транспортов в море с помощью авиации, торпедных катеров и подводных лодок. Минные постановки должны были осуществляться силами германского флота с привлечением союзников, а также трофейных русских кораблей «на первом этапе, по возможности с русским экипажем на борту»1.
Внезапные удары фашистов КБФ встретил организованно. Народный комиссар ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов отмечал, что система оперативных готовностей «позволила буквально за несколько часов до начала войны объявить на флотах тревогу, привести их в состояние боевой готовности2» и с началом войны направить корабли в море для выполнения свойственных им задач.
Немецко-фашистское командование начало боевые действия на Балтике с минных постановок на основных морских коммуникациях и подходах к военно-морским базам, в которых участвовали авиация и корабли. Корабли и береговые подразделения охраны водного районы немедленно начали противоминные действия. Массовое использование противником мин, а также активность немецких подводных лодок вызвали необходимость незамедлительного создания конвойной службы.
Основы оперативной подготовки тральных сил Военно-морского флота СССР были сформулированы во «Временном Наставлении по ведению морских операций», а с началом военных действий и боевой деятельности — в «Наставлении для боевой деятельности тралящих кораблей» (введены в действие в 1940 г.).
Для отработки свойственных флоту оперативных задач было разработано 21 частное наставление, но из них ни одного — по противоминной обороне, защите своих коммуникаций и по противодействию минным постановкам противника, т.е. по тем задачам, с которыми флот столкнулся в первый же день войны.
Позже в годы войны на основе полученного боевого опыта были приняты: «Наставление по боевой деятельности тралящих кораблей», «Наставление по тралению неконтактных мин», «Дополнение к Наставлению по боевой деятельности тралящих кораблей», «Изменения и дополнения к Наставлению по тралению неконтактных мин».
О возросших масштабах применения минного оружия, его роли и значении говорят такие цифры. Если в Первую мировую войну было выставлено около 310 тыс. морских мин, то во Вторую мировую войну — около 700 тыс. Особую роль минное оружие сыграло на Балтийском театре. Характерный пример: в Первую мировую войну на Балтике было выставлено до 38 тыс. мин. Траление их производилось до 1932 года. И это были простейшие гальваноударные мины, траление которых намного легче и быстрее акустических и донных (неконтактных)3.
Во время Великой Отечественной войны на Балтике были выставлены мины различных образцов, в т.ч. антенные, магнитные, магнитоакустические, гидродинамические. Каждый тип мин требовал особых средств и методов траления, хорошей выучки личного состава тральных сил.
В этой связи особый интерес представляет боевая деятельность соединений и кораблей траления КБФ, что связано со следующими причинами:
1. Именно на Балтике в полной мере проявилось противостояние Кригсмарине и КБФ.
2. В этом противостоянии минное оружие оказало решающее влияние на характер, тактику действий надводных кораблей и подводных лодок.
3. Боевая работа тральных сил позволила корабельному составу КБФ и прежде всего подводным лодкам успешно решать возложенные на них задачи. Однако нелёгкий ратный труд «пахарей Балтийского моря» оказывался нередко недооценённым.
4. Несмотря на то, что за прошедшие десятилетия военными историками проделана большая работа по исследованию деятельности КБФ в период Великой Отечественной войны, всё ещё остаётся большое количество малоизученных вопросов. К ним относится и деятельность тральных сил.
Количество тральщиков по сравнению с другими надводными кораблями ВМФ СССР было значительным и не уступало количеству тральщиков ВМС Германии (табл. 1). Как видно из таблицы, несмотря на то, что программа перевооружения тральных сил оказалась незавершённой, они в целом располагали необходимыми силами и средствами для выполнения возложенных на них задач. Построенные в предвоенные годы тральщики в основном отвечали требованиям того времени и по своим боевым и техническим характеристикам не уступали однотипным кораблям иностранных флотов (табл. 2).
Анализ состава тральных сил ВМФ СССР позволяет сделать вывод, что основные тральные силы были сосредоточены на Балтийском и Тихоокеанском флотах.
Все тральщики на Балтике объединялись в 16 дивизионов и отрядов, ни одной бригады траления не было. Вместе с тем следует подчеркнуть, что количество тральщиков на Балтике было явно недостаточным. Об этом свидетельствует телеграмма командующего флотом вице-адмиралу В.Ф. Трибуца народному комиссару ВМФ от 23 июня 1941 года. «Самой трудной и тяжёлой опасностью для флота в связи с недостаточным количеством тральных сил является минная опасность. В течение одних суток противник почти парализовал деятельность флота в Финском заливе, забросав минами с воздуха Таллинский рейд, Палдиски, устье Финского залива, на которых подорвалось три корабля. Наличие тральных сил в Таллине 4 БТЩ, 1 в ремонте, в Кронштадте 5 БТЩ, 2 в гарантийном ремонте. На сегодня нельзя выслать ни один корабль без риска. Требуется сосредоточение всех тральных сил в одних руках. Прошу оказать помощь в срочном отмобилизовании и передачи из ВМУЗов всех катеров и кораблей флота»4.
25 июня 1941 года приказом командующего КБФ была сформирована бригада траления КБФ в составе 1, 2, 5-го дивизионов тральщиков, 11-го и 12-го дивизионов катеров-тральщиков. В неё вошли 16 базовых тральщиков, 11 тихоходных тральщиков и 19 катеров-тральщиков. Командиром бригады был назначен капитан 3 ранга Н.А. Мамонтов5.
Для осуществления общего руководства противоминными действиями на Балтике 31 июля 1941 года была создана Минная оборона Балтийского флота, которую возглавил контр-адмирал Ю.В. Ралль. В её состав вошли отряд заградителей из трёх дивизионов и вновь сформированная бригада траления.
Ядро тральных сил составляли базовые тральщики (БТЩ) проектов 53 и 53У. Это были наиболее современные корабли специальной постройки. К примеру, наиболее распространённый на Балтике тип базовых тральщиков «Фугас» имел следующие тактико-технические характеристики (табл. 3).
Тральщики этого проекта имели неплохую мореходность, относительно большую дальность плавания, достаточно высокую живучесть. К недостаткам следует отнести:
— сравнительно большую осадку (2,2—2,4 м), что увеличивало опасность подрыва на минных заграждениях;
— тральное вооружение позволяло бороться только с якорными минами;
— отсутствие гирокомпасов (на одном БТЩ он был установлен, но не отрегулирован);
— ненадёжная работа магнитных компасов. И как следствие — неточное счисление места, что недопустимо при производстве тральных работ.
Как показал опыт войны, базовые тральщики типа «Фугас» удовлетворительно справлялись со свойственными им задачами, однако число их в боевом составе явно не соответствовало потребностям флота6.
Кроме БТЩ, тральные силы имели тихоходные тральщики (ТТЩ) специальной постройки («Ударник», «Клюз», «Змей»). Но основная часть представляла собой поступившие на флот по мобилизации переоборудованные буксиры. ТТЩ, переоборудованные из озёрно-речных буксиров типа «Ижорец», имели ряд конструктивных особенностей, снижавших эффективность их использования: недостаточная мореходность, плохая поворотливость, значительный дрейф, отсутствие штурманских рубок, лагов, запаса пресной воды, тесные помещения. Только на трёх ТТЩ 5-го дивизиона имелись радиостанции УКВ. Техническое состояние многих судов, поступивших на флот от гражданских ведомств, оказалось неудовлетворительным. Зачастую приходилось проводить сложный ремонт, не предусмотренный планами завода. Гидрографическая служба не смогла обеспечить переоборудованные тральщики радиодальномерами, которые позволили бы определять место при тралении с точностью 0,2 мили.
В состав бригадохраны водного района (ОВР) входили также дивизионы катеров-тральщиков двух типов: «Р» и «КМ». Водоизмещение катеров-тральщиков типа «Рыбинец» составляло около 30 т, скорость хода до 9 узлов, имелись трал для борьбы с якорными минами и пулемёт. Экипаж насчитывал 11—12 человек. По своим тактико-техническим характеристикам катера не отвечали требованиям к современным тральщикам (малая скорость, низкая мореходность и др.). Использовались по назначению главным образом в районах Моонзунда, Таллина, Палдиски-Осмуссаар. В районе Кронштадта в основном несли дозорную службу, ставили дымзавесы, участвовали в высадке десанта. Катера типа «КМ» (катер малый) имели деревянный корпус. Район плавания всего до 250 миль. Экипаж 6—7 человек. На вооружении — контактный трал и пулемёт.
Большой проблемой явилось укомплектование мобилизованных судов. Подготовленность личного состава запаса не отвечала требованиям войны. Не хватало таких специалистов, как минёры, акустики, связисты и мотористы. Возросшая потребность в тральщиках сразу же с началом войны привела к тому, что их приходилось использовать в море для выполнения сложных боевых задач с неподготовленными экипажами7.
Несмотря на то, что к августу 1941 года состав тральных сил на Балтике увеличился до 58 тральщиков (не считая базовых) и 55 катеров-тральщиков различных типов, проблема борьбы с минной опасностью оставалась нерешённой8 (табл. 5).
Характеристика трального вооружения, данная в таблице 5, позволяет сделать вывод, что флот мог вести борьбу только с якорными минами, а разработанные электромагнитные и акустические тралы, предназначенные для траления неконтактных мин, находились в стадии доработки и на вооружение не поступили.
Первые недели войны показали, что система противоминной обороны КБФ не была отлажена, в её организации имелись серьёзные недостатки. Посты наблюдения, разведка не зафиксировали немецкие минные постановки в устье Финского залива в первые два дня войны. Часто границы районов, где противник производил минирование, оставались неизвестными до тех пор, пока на выставленных минах не подрывались наши корабли или суда. Так, 23 июня к северу от мыса Тахкун получили тяжёлые повреждения крейсер «Максим Горький» и эсминец «Гневный», менее значительные — эсминцы «Гордый» и «Стерегущий», при попытке оказать им помощь подорвался на мине и затонул БТЩ-208 «Шкив»9. За 20 дней войны от мин противника флот потерял четыре тральщика, один был повреждён. Потери на минах ослабляли силы флота и создавали неуверенность в безопасности плавания во всей зоне базирования.
Военный совет КБФ принял неотложные меры противодействия минной опасности. 31 июля был утверждён план траления на Балтийском театре, согласно которому устанавливались зоны ответственности для охраны водного района военно-морских баз. Для Кронштадтской военно-морской базы (ВМБ) — 160 миль. Для Балтийского района — 132 мили. Для Минной обороны флота — 600 миль10. Недостаток тральщиков и отсутствие достаточного количества контактных тралов не позволяли произвести контрольное траление по маршруту следования боевых кораблей и транспортов, а также обеспечить проводку их за тралами. Для создания эффективной противоминной обороны в зоне ответственности КБФ необходимо было не менее 160 тральщиков различных типов. Фактически систематическое траление на некоторых фарватерах было организовано только в районе Кронштадта. Особенно сложно оказалось организовать противоминную оборону от Таллина до Лиепаи, где траление проводилось лишь на отдельных участках11.
О нагрузке на тральные силы свидетельствует тот факт, что за два месяца (июль—август) 1941 года только на контрольное траление были проведены 340 тральщиковыходов, уничтожены 79 мин12.
Отсутствие ночных тралов и опыта ночного траления, когда особенно важен учёт бокового сноса, тяжело сказались во время операции по переводу кораблей и транспортов из Таллина в Кронштадт 28—29 августа 1941 года. В распоряжении командования КБФ для противоминного обеспечения перехода имелись 10 базовых, 13 тихоходных, 2 деревянных (магнитных) тральщика и 22 катера-тральщика. Эти явно недостаточные тральные силы распределялись следующим образом. Пять базовых тральщиков (Т-207 «Шпиль», Т-204 «Фугас», Т-205 «Гафель», Т-206 «Верп», Т-217) вели отряд главных сил в составе крейсера «Киров», четырёх эсминцев и четырёх подводных лодок, такое же количество (Т-210 «Гак», Т-211 «Рым», Т-215, Т-218, Т-203 «Патрон») — отряд прикрытия, в который входили лидер «Минск», два эсминца и четыре подводные лодки. Остальные корабли шли без трального обеспечения13. Для противоминного охранения конвоев были выделены переоборудованные из судов тральщики и катера-тральщики. Сил и средств для того, чтобы обеспечить минимально безопасную ширину протраленной полосы или провести корабли и транспортные суда за несколькими рядами тралов, не хватало. Согласно руководящим документам переход должны были обеспечивать не менее 100 тральщиков специальной постройки14.
Базовые тральщики отряда главных сил смогли протралить полосу шириной всего 3 кабельтова (примерно около 185 м), что не обеспечивало безопасность кораблей и судов, которые выходили за пределы узкой протраленной полосы и подрывались на минах. Несмотря на исключительные трудности перехода, из Таллина в Кронштадт прибыли 104 корабля, 23 транспорта и вспомогательных судна. Потери составили 62 боевых корабля, транспорта и вспомогательных судна. Из них на минах — 31 (15 боевых кораблей и 16 транспортов и вспомогательных судов), что составило 50 проц. общих потерь15.
Тральщики принимали самое активное участие в обеспечении морских перевозок флота и фронта, эвакуации гарнизонов с островов. В первые недели войны формирование конвоев осуществлялось, как правило, на основании письменных или устных распоряжений штаба флота, при этом не определялись организация формирования, управление конвоями, тральщики выделялись в недостаточном количестве, зачастую с неотработанными экипажами. 9 июля 1941 года всего три базовых тральщика осуществляли противоминное обеспечение конвоя, состоявшего из 16 транспортов, при переходе из губы Кунда в Таллин. 16 июля конвой из 8 транспортов шёл из Таллина в Кронштадт в сопровождении одного базового тральщика16. Для согласованности в действиях разнородных сил и необходимого взаимодействия штаб КБФ разработал и издал 16 июля 1941 года «Инструкции по организации конвойной службы и действиям кораблей в конвоях».
Важную роль сыграли тральные силы на всех этапах эвакуации гарнизона военно-морской базы Ханко, которая началась с разведывательного похода в ночь на 27 октября 1941 года. В нём принял участие отряд базовых тральщиков (Т-210 «Гак», Т-215, Т-218) под командованием капитана 3 ранга В.П. Лихолетова. Они доставили с Ханко в Кронштадт 500 бойцов и командиров 1-го батальона 270-го стрелкового полка, а также лёгкую артиллерию17. Для эвакуации гарнизона флотом были выполнены 11 боевых походов, в которых участвовали восемь базовых тральщиков (Т-205 «Гафель», Т-207 «Шпиль», Т-210 «Гак», Т-211 «Рым», Т-206 «Верп», Т-215, Т-217, Т-218), пять тихоходных тральщиков («Орджоникидзе», «Клюз», «Волнорез», «Ударник», «Менжинский»). Переходы на Ханко и обратно совершались в сложных гидрометеорологических условиях, при высокой минной опасности. Практически каждый поход сопровождался гибелью кораблей на минах, в их числе были тральщики: Т-203 «Патрон» (подорвался на мине и погиб при проводке отряда капитана 3 ранга В.П. Лихолетова), Т-206 «Верп», № 56 «Клюз», № 35 «Менжинский»18.
Противник продолжал осуществлять новые минные постановки, что крайне затрудняло выход наших подводных лодок (ПЛ) на позиции. Командование КБФ приняло решение, согласно которому переходы подводных лодок в районы боевых действий, а также возвращение их в базу должны были осуществляться только в сопровождении базовых тральщиков и малых охотников (катера «МО»).
Постепенно отрабатывалась тактика эскортирования. В первые месяцы войны походный ордер состоял из одной—двух ПЛ, двух базовых тральщиков и двух катеров-охотников. В конце 1941 года возросшие возможности позволяли выделять для эскортирования пять базовых тральщиков. Траление происходило в строю уступом. Тральщики разделялись на две группы, расстояние между которыми составляло 20—25 кабельтов. В первую группу входили три тральщика, во вторую — два. Следом в кильватерном строю в охранении катеров «МО» шли подводные лодки. По возможности один катер «МО» назначался для уничтожения подсечённых тралами мин. Он следовал за первой тральной группой19.
За первые два месяца войны за тралами были проведены 60 подводных лодок в 35 эскортах. Тральные силы понесли потери, погибли Т-212 и Т-216.
Сосредоточение всех тральщиков в составе минной обороны, а затем в составе ОВР КБФ позволило с августа 1941 года улучшить систему эскортирования и протралить безопасные фарватеры от Таллина до устья Финского залива. Однако следует признать, что из-за недостатка обеспечивающих сил в большинстве случаев с октября до конца 1941 года подводные лодки выходили в море в составе попутных конвоев.
С приходом флота в Кронштадт структура и организация сил флота подверглись перестройке. В частности, Кронштадтская база была переименована в главную базу флота; «Минная оборона Балтийского моря» и ОВР Кронштадтской и главных баз флота упразднены. Дивизионы и отряды корабельных сил этих объединений сведены в одно соединение — ОВР КБФ, подчинённое непосредственно военному совету флота. В соединение ОВР вошёл отряд траления. Он состоял из пяти дивизионов базовых тральщиков (44 единицы), четырёх дивизионов катерных тральщиков (55 единиц) и двух плавучих баз20.
С началом войны и до конца 1941 года тральщики КБФ производили траление фарватеров в Финском и Рижском заливах, в восточной части Балтийского моря. Ими были вытралены 610 мин и пройдены 285 тыс. миль, осуществлены 192 проводки за тралами. При этом проведены 184 корабля, 105 подводных лодок, 71 вспомогательное судно и 216 транспортов21.
О том, с каким напряжением использовались тральные силы, свидетельствует количество миль, пройденных катерными тральщиками (табл. 6).
Недостатки в организации противоминного наблюдения, траления и противоминной обороны на переходе, небольшое число тральщиков специальной постройки и неудовлетворительные тактико-технические данные мобилизованных тральщиков, несовершенство тралов и отсутствие тралов для траления неконтактных мин, недостаточный опыт действий в сложной обстановке и частые изменения организационных форм сказывались на обеспечении безопасности плавания кораблей и судов. В первую очередь это относится к тральщикам, потери которых от подрыва на минах составили 34,4 проц. от общего числа кораблей, погибших на минах (табл. 7).
Представление о характере деятельности тральных сил даёт отчёт о боевой работе кораблей траления командира отряда траления КБФ капитана 3 ранга В.П. Лихолетова за кампанию 1941 года:
«Отряд траления за время военных действий работал с исключительным напряжением, выполняя операции следующего характера:
— систематическое траление фарватеров;
— проводка кораблей за тралами;
— минные постановки;
— несение дозорной службы;
— перевозка войск;
— буксировка барж и других плавучих средств с боезапасом, вооружением и продовольствием;
— посыльная служба;
— стрельба по берегу;
— постановка дымовых завес»22.
1941 год стал для КБФ самым тяжёлым за всю войну. Флот лишился большого количества кораблей: 16 эсминцев, 4 сторожевых кораблей, минного заградителя, 10 базовых тральщиков, 10 тральщиков, 3 канонерских лодок, 88 катеров, 27 подводных лодок. 7 кораблей были взорваны при оставлении военно-морских баз. Утрачена значительная часть вооружения и техники. Ощутимые потери были среди личного состава: матросов, старшин, мичманов, офицеров, опытныхкомандиров23.
Несмотря на просчёты в довоенном строительстве флота, трагедию отступления, потерю основных военно-морских баз, кораблей, Краснознамённый Балтийский флот выстоял, остановил наступление врага, принял активное участие в обороне Ленинграда, защите кронштадтских фортов. Удалось сохранить боевое ядро — линкор, крейсера, принятые от промышленности эсминцы, бóльшую часть подводных лодок, малые корабли и катера. В декабре 1941 — феврале 1942 года корабли прошли ремонт, при этом особое внимание уделялось усилению корабельного зенитного вооружения.
Свою основную задачу — защиту флангов фронтов со стороны моря Балтийский флот выполнил. Моряки обеспечили эвакуацию многочисленных островных гарнизонов, спасли десятки тысяч бойцов полков и дивизий, которым противник отрезал путь к отступлению на побережье Финского залива и Ладожского озера.
Вице-адмирал Фридрих Руге (с февраля 1941 по май 1943 г. руководитель морской обороны на западе) в книге «Война на море» признаётся: «…кампания на Балтийском море закончилась без взятия Кронштадта и полной ликвидации советского флота. В последующие годы это привело к большему напряжению немецких сил»24.
Анализ архивных документов, научной и мемуарной литературы позволяет оценить состав, характер и тактику боевых действий кораблей и соединений траления КБФ в кампанию 1941 года Великой Отечественной войны.
1. Плана траления на случай войны с Германией в штабе КБФ не было. Временное Наставление по ведению морских операций (НМО-40) давало лишь общие указания по тралению. Наставление по боевой деятельности тралящих кораблей 1940 года (НТЩ-40) к июлю 1941 года было переработано в НТЩ-41, в соединения оно попало лишь в августе, его внедрение в боевую практику осуществлялось на ходу25.
2. С началом войны ограниченное количество тральных сил не позволяло использовать их планомерно. Для очистки от мин основных фарватеров чаще всего применялись контрольные траления, которые проводились, как правило, в тёмное время суток. Однако активные и масштабные минные постановки, проводившиеся противником на основных коммуникациях КБФ, задачи противоминного обеспечения конвоев, эскортов вынуждали проводить траление днём, в ущерб скрытности и безопасности.
3. Захват противником территории прибалтийских республик лишил КБФ основных военно-морских баз и значительно сократил его боевые возможности. В 1941 году КБФ оказался неподготовленным в материально-техническом отношении, не обеспечен в достаточном количестве средствами траления и тралящими кораблями, особенно быстроходными, не была отработана система проводки кораблей и транспортов за тралами26. Не использовались катерные параван-тралы. На базовых тральщиках не применялся щитовой трал, хотя обеспеченность тралами Шульца и катерными тралами была достаточной, а змейковых и параван-тралов не хватало. Тральные вехи в условиях военного времени почти не применялись27.
4. Управление действиями тральных сил возлагалось на штабы ОВР и ВМБ, а впоследствии на штабы бригад траления. Командный пункт, как правило, располагался на берегу, и штаб непосредственное руководство в море не осуществлял. Командиры дивизионов тральщиков получали задание незадолго до выхода в море. Их знакомили с данными разведки о районе траления. При необходимости дополнительные указания передавались по радио. Часто практиковались выходы командования в море, что способствовало обеспечению оперативного, непрерывного, гибкого и скрытного управления кораблями.
5. Организация тральных сил в ходе войны менялась. Она определялась обстановкой, количеством тральщиков и решавшимися задачами. В начале тралящие корабли входили в состав сил охраны водного района или военно-морских баз. С усложнением минной обстановки было принято решение о централизации тральных сил. В конце июля была создана бригада траления трёхдивизионного состава, по одному дивизиону тральщиков осталось в составе ОВР ВМБ. В начале августа была организована Минная оборона Балтийского моря, призванная повысить централизацию руководства деятельностью тральных сил. В конце 1941 года на Балтике появились бригады траления. Нередко эти организационные изменения были недостаточно обоснованными. Главный морской штаб (ГМШ) указывал в своих замечаниях по отчёту за 1941 год, что КБФ «как правило, всякое своё действие и реагирование на изменение обстановки начинает с ломки старой организации и создания новой»28. Это в полной мере относилось и к организационной структуре тральных сил.
Полагаем, будет справедливым подчеркнуть, что тральные силы Балтики, несмотря на очевидные просчёты, благодаря самоотверженности личного состава тральщиков выполняли поставленные задачи: траление фарватеров, проводку за тралами кораблей и подводных лодок, конвоирование судов и транспортов, осуществление минных постановок. Они сумели обеспечить жизнедеятельность флота, уменьшить боевые потери, подготовить базу для перехода от обороны к наступлению и освобождению Балтики.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма: очерки, документы и материалы. Т. 2. М.: Наука,1973. С. 95.
2 Кузнецов Н.Г. Курсом к победе. М.: Воениздат, 1976. С. 11.
3 Сталбо К.А. Проблемы послевоенного развития ВМФ. М.: Воениздат, 1968. С. 76.
4 Военно-морской флот Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.: военно-исторический очерк. Т. 3. М.: Главный штаб Военно-морского флота, 1962. С. 73.
5 Филиал Центрального архива Министерства обороны РФ — Архив Военно-морского флота (Архив ВМФ). Ф. 368. Оп. 17. Д. 5. Л. 55.
6 Евменов Н.А. Роль Военно-морского флота в Великой Отечественной войне (1941—1945) // Военная мысль. 2021. № 10. С. 108.
7 Военно-морской флот Советского Союза в Великой Отечественной войне… С. 29, 30.
8 Иолтуховский В.М. Развитие противоминных сил и средств ВМФ в Великую Отечественную войну // Морской сборник. 2022. № 9. С. 88.
9 Морозов М., Липатов С. Германская минно-заградительная операция на Балтике 22 июня 1941 года // Арсенал-Коллекция. 2015. № 6. С. 17.
10 Архив ВМФ. Ф. 368. Оп. 17. Д. 5. Л. 55.
11 Трибуц В.Ф. Балтийцы вступают в бой. Калининград.: Калининградское книжное изд-во, 1972. С. 36.
12 Архив ВМФ. Ф. 368. Оп. 17. Д. 9. Л. 197.
13 Там же. Д. 5. Л. 67.
14 Пантелеев Ю.А. Морской фронт. М.: Воениздат, 1965. С. 159.
15 Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. Кн. 3. Рига: Лиесма, 1969. С. 159.
16 Архив ВМФ. Ф. 368. Оп. 17. Д. 5. Л.Л. 225, 226.
17 Боевая летопись Военно-морского флота 1941—1942. М.: Воениздат, 1992. С. 151.
18 Архив ВМФ. Ф. 92. Оп. 54. Д. 1. Л. 147.
19 Ладинский Ю.В. На фарватерах Балтики. М.: Воениздат, 1973. С. 15.
20 Архив ВМФ. Ф. 368. Оп. 17. Д. 5. Л. 343.
21 Военно-морской флот Советского Союза в Великой Отечественной войне… С. 152.
22 Архив ВМФ. Ф. 161. Оп. 43. Д. 30. Л. 146.
23 Чернышев А.А. 1941 год на Балтике: подвиг и трагедия. М.: Эксмо, 2009. С.131.
24 Руге Ф. Война на море. М.: Воениздат, 1957. С. 212.
25 Архив ВМФ. Ф. 345. Оп. 74. Д. 1. Л. 126.
26 Там же. Ф. 368. Оп. 17. Д. 9. Л. 254.
27 Там же. Ф. 2. Оп. 390. Д. 37. Л. 14.
28 Там же. Ф. 1106. Оп. 008449. Д. 10. Л. 178.