Аннотация. Военная реформа 1920-х годов явилась следствием тяжёлого внутриэкономического и международного положения. Целью настоящей статьи является анализ первых трёх призывных военных кампаний в период 1924—1925 гг. Территориальные рамки статьи ограничены Курской губернией, входившей в состав Московского военного округа, её аграрный характер и низкая грамотность населения определили специфику проведения военных преобразований. Выявлены достаточно противоречивая картина работы с призывниками-уклонистами и факты желания молодых людей пройти военные сборы с перспективой остаться на службе в Красной армии. Показаны объективные и субъективные трудности в работе призывных комиссий — фактическое отсутствие должного финансирования их деятельности и низкий уровень квалификации сотрудников военкоматов. Установлены категории льготников, освобождавшихся от призыва. Основными результатами призывных кампаний в Курской губернии стала отработка механизма военно-учётной деятельности, установление статуса крестьян и рабочих как военнообязанных.
Ключевые слова: мобилизация; призывники; военная реформа; льготники; Курская губерния: новая экономическая политика.
Summary. The military reform of the 1920s was driven by a challenging domestic economic and international environment. The purpose of this paper is to analyze the first three conscription campaigns in the period 1924—1925. The territorial scope of the paper is limited to the Kursk province, which was part of the Moscow Military District. The specifics of military reforms were determined by the agrarian character of the region and the low literacy rate of the population. The paper presents a somewhat contradictory picture of work with draft evaders and the facts of young people’s willingness to undergo military training with the prospect of remaining in the Red Army. The text presents a thorough analysis of the challenges faced by draft commissions, highlighting the challenges related to financing, the inadequacy of employee qualifications, and the difficulties in their work. The categories of beneficiaries who are exempted from conscription are clearly defined. The primary outcomes of conscription campaigns in Kursk Province included the establishment of a systematic process for registering and enlisting military personnel, as well as the formal recognition of peasants and workers as individuals eligible for military service.
Keywords: mobilization; conscripts; military reform; privileged persons; Kursk Province: new economic policy.
ВОЕННАЯ РЕФОРМА
ПАШИН Василий Петрович — профессор кафедры «Теория и история государства и права» Курского государственного университета, доктор исторических наук, профессор
«НАЛИЧИЕ ТЕРРИТОРИАЛЬНО-МИЛИЦИОННЫХ ФОРМИРОВАНИЙ ПОЗВОЛЯЕТ НАМ УВЕЛИЧИТЬ КОЛИЧЕСТВО ПРОПУСКАЕМОГО ЧЕРЕЗ РЯДЫ НАШЕЙ АРМИИ КОНТИНГЕНТА…»
Военная реформа 1924—1925 гг. в региональном аспекте (на материалах Курской губернии)
Тематика исследования не изобилует большим количеством выявленных работ. Объяснить это можно спецификой заявленной темы, отсутствием доступа к архивным данным для рядовых исследователей, безальтернативностью советской историографии. В 1950-е годы вышли книги И.Б. Берхина1 и Н.В. Афанасьева2, которые фактически заложили фундамент будущих исследований. Единая методология работ обусловила и единство взглядов на изучаемые явления. Принципиальное различие заключалось в хронологических рамках военной реформы. Автор настоящей статьи более склоняется к рамкам 1924—1925 гг., ибо именно в те годы были определены методология и общая стратегия основных направлений военной реформы. В последующие годы шло совершенствование направлений, что является нормальным явлением в любой реформаторской деятельности.
К заданной теме исследователи активно вернулись только в период «перестройки» и в последующие годы3. Хотя большого вклада в фактологическом и методологическом аспектах эти публикации в осмысление военной реформы 1924—1925 гг. не внесли. Несомненным достижением того времени явилось издание сборника документов4.
В первой четверти ХХI века были определены новые направления историографии военной реформы 1920-х годов. Исследуется роль Красной армии в социальной сфере — в ликвидации безграмотности, подготовке кадров управленцев для коллективизации сельского хозяйства5, в политическом формировании взглядов граждан СССР6. Некоторые наработки предшествующих лет используются и в современных исследованиях, без идеологической шелухи и явно политизированных выводов7.
Военная реформа была вызвана не только объективными причинами, но и общетеоретическими марксистскими идеями о всеобщем вооружении народа. Объективные причины не требуют больших комментариев. Участие России в Первой мировой войне, трёхлетняя Гражданская война породили жесточайший кризис в стране, охвативший все стороны жизнедеятельности общества. Необходимо было сокращать практически все государственные расходы, включая и на оборону страны. Но требует современного осмысления марксистская доктрина «всеобщего вооружения народа», которая была разработана К. Марксом и В.И. Лениным8. Тем более, что военная реформа проводилась под руководством лиц, не имевших военного образования — Л.Д. Троцкого и М.В. Фрунзе. Фрунзе являлся членом Революционного военного совета (РВС) СССР, в 1924—1925 гг. — заместителем председателя и председателем РВС СССР. Троцкий в 1918—1924 гг. — наркомвоенмор и председатель РВС9. Михаил Васильевич Фрунзе, последовательный и убеждённый большевик, в своих трудах неоднократно высказывал мысль о том, что «…наличие территориально-милиционных формирований позволяет нам увеличить количество пропускаемого через ряды нашей армии контингента… Эта система допускает несение военной службы без длительного отрыва от хозяйства, что является большим выигрышем для населения»10.
Одна из особенностей военно-мобилизационной работы в Курской губернии состояла в меньшем числе демобилизованных в период 1920—1923 гг. Если в целом по стране сокращение армии составило 88 проц., то в Курской губернии — 75 проц.11 Архивные данные свидетельствуют, что было очень много желавших остаться служить в армии из контингента, подлежавшего демобилизации, немало было и добровольцев12. Их количество было столь велико, что губернии была установлена квота на приём добровольцев: 2 проц. для артиллерии и 5 проц. для кавалерии. Кроме того, необходимы были рекомендации от советских и партийных органов для лиц, желавших продолжить службу в армии13. Большое число желавших служить объясняется просто — демобилизованные с трудом находили работу в гражданской сфере. Многочисленные крестьянские семьи с небольшими наделами земли не могли принимать новых «едоков». Тем более, что имелась категория лиц, освоивших только военное ремесло и не имевших гражданских профессий.
Начавшуюся военную реформу 1924—1925 гг. условно можно разделить на два этапа. Так, в Курской губернии весь 1924 год ушёл на подготовительные работы — выявление конского и иного имущества, учёт призывников, создание уездных военкоматов и пр. Проведённые в 1924 году два призыва фактически свелись к формальным действиям. Только в 1925 году началась масштабная работа с лицами призывного возраста.
Все призывники Курской губернии делились на 5 категорий. В первую зачислялись призывники, хозяйство которых не пострадало бы от временного отсутствия работника. Ко второй относились лица, хозяйство которых нуждалось в поддержке. В третью включались лица, которые являлись единственными работниками в хозяйстве при одном—двух нетрудоспособных. Четвёртая состояла из призывников, которые являлись единственными работниками в хозяйстве при трёх и более нетрудоспособных членах. В пятую категорию входили бывшие красноармейцы, прослужившие непрерывно полтора года. Лица призывного возраста, имевшие льготу, обязаны были к определённому сроку предоставить документы, в противном случае они теряли право на льготу. Таким образом, в призывной кампании учитывалась возможность семьи обходиться без работника в течение длительного времени.
Законодательно определялись условия отсрочки (учащиеся, научные работники и др. категории). Призывнику предоставлялся отпуск на срок не менее 3 суток «для устройства домашних дел». Определялись правила на льготы по семейным обстоятельствам14.
Лица, уклонявшиеся от призыва, привлекались к ответственности по ст. 81 УК РСФСР, которая содержала понятие «уклонение от воинской повинности» посредством «причинения себе повреждений в здоровье, учинения подлога в документах, подкупа должностных лиц, изменений своей фамилии или звания, а равно под предлогом религиозных убеждений или посредством всяких иных ухищрений»15.
Если призывник не являлся к указанному сроку на освидетельствование без уважительных причин — дело передавалось в суд, который выносил решение о лишении гражданина свободы на срок не менее 6 месяцев с конфискацией части его имущества. Если опоздание было по уважительной причине на срок до одного месяца, призывник проходил на освидетельствование и при условии годности к службе направлялся в войска. А если срок превышал два месяца — давалась отсрочка до следующего призыва.
Освидетельствование проводилось «с утра и до наступления темноты». Как правило, в день комиссию проходили до 100 человек. Призывники являлись на призывные пункты с представителями волисполкомов. Их задача заключалась в подтверждении/опровержении сказанного призывником. С учётом грамотности, профессии, физического здоровья военный комиссариат самостоятельно определял род войск и часть.
При призыве на службу учитывалась и политическая составляющая. Так, освобождались от призыва лица, лишённые избирательных прав по суду, по религиозным убеждениям. Призыв начинался с жеребьёвки среди лиц призывного возраста. Затем они распределялись по льготным группам, где составлялись номерные списки согласно жеребьёвке. На медосвидетельствование первыми прибывали лица, входившие в группу «безльготники». Необходимо обратить внимание, что юридическую силу имели лишь медицинские документы, выдававшиеся врачами призывной комиссии16.
Достаточно интересны цифры весенней призывной кампании 1924 года17. Так, в Курском уезде в списки призывников были включены 2867 человек, среди которых 52 человека (1,8 проц.) являлись партийными работниками. Обращает на себя внимание дисциплинированность призывников. На призывные участки в обозначенные сроки беспартийных явилось 92 проц., а партработников — 78 проц. Годными к службе были признаны 67 проц. беспартийных и 60 проц. партработников. «Безльготников» было 83 проц., льготников 4-го разряда — 5 проц., 3-го разряда — 6 проц., 2-го разряда — 4 проц., 1-го разряда — 8 проц. Таким образом, мы видим значительно большую дисциплинированность в среде беспартийных, чем в среде партийных работников. Хотя подобное соотношение процентов требует своего дальнейшего анализа. Все лица, не явившиеся на призывные участки и проживавшие в г. Курске, были арестованы и милицией доставлены в уездную призывную комиссию.
С 1925 года призывные кампании в Курской губернии стали проводиться один раз в год — только осенью. В аграрных регионах весенне-летний цикл сельхозработ завершался, и призывник мог уйти на службу без большого ущерба своему хозяйству. Осенний призыв проводился фактически в период завершения полевых работ. Помимо этого весенняя распутица являлась существенным препятствием для явки призывников к установленному сроку. Ввиду отсутствия денежных средств для проезда по железной дороге призывники следовали по грунтовым дорогам, что ещё более затягивало сроки призывной кампании18.
Переход на одноразовую призывную кампанию в течение года объяснялся и крайне неудовлетворительными организационными мероприятиями. Так, первые полгода уходило на составление списков призывников, определение порядка призыва и категорий льготников, формирование и обучение «инструктажных» комиссий, подготовку сборных пунктов, изготовление урн для жеребьёвки и т.д. Однако и при одноразовой призывной кампании в течение года подготовительная работа по-прежнему имела серьёзные недостатки, и прежде всего в плане информирования населения. Так, многие из призывавшихся не имели документов, подтверждавших их право на льготу, хотя односельчане подтверждали достоверность их устных доводов. Количество таких заявлений доходило до 25 проц.19 Ввиду подобной ситуации призывная комиссия наделялась правом пересмотра своего решения. В случае предоставления призывником необходимых документов, подтверждавших право на льготу, первично принятое решение пересматривалось не только в последний день призыва, но и в канун отправки в часть.
Обращает на себя внимание очень большая цифра (24,7 проц.) направления врачами призывной комиссии призывников на дообследование в стационарные медицинские учреждения — местные уездные народные больницы. Выскажем предположение: медики комиссий боялись (как буржуазные специалисты) репрессий со стороны советско-партийных органов, не желали брать ответственность за окончательное медицинское решение. Проблемы с медицинскими комиссиями объяснялись не только указанной выше причиной, но и отсутствием необходимых знаний, элементарной нехваткой врачей. Вместо штатных четырёх членов комиссий в них были только три. Физическое состояние призывников Курской губернии в 1925 году было крайне невысоким. Так, годными к службе в мирное время были признаны всего 40,8 проц., годных для службы в военное время в нестроевых частях — 12,8 проц. Получили отсрочки по состоянию здоровья 22,84 проц.20
Несмотря на организационные трудности, руководство Курской губернии отчиталось о полном выполнении плана призыва на службу. В документе указывалось, что проходивший в 1925 году первый призыв в милиционные части граждан 1903 г.р. затронул приблизительно 1 проц. от общей численности населения. Всего в призывной список были включены 31 643 человека при общей численности населения 3 018 050 человек, в т.ч. мужского населения — 1 456 581 человек21.
Из общего числа 5862 призывникам была предоставлена отсрочка (болезнь, религиозные убеждения и т.д.). Необходимо обратить внимание на учащихся (272 человека), получивших отсрочку от службы. Она предоставлялась только тем, кто обучались в учебных заведениях, входивших в список, согласованный Народным комиссариатом просвещения с Народным комиссариатом по военным и морским делам.
По первому призыву на пункты мобилизаций прибывали лица, не только получившие повестки, но и не включённые в призывные списки. Как правило, это были молодые люди, не имевшие постоянной работы и квалификации, желавшие связать свою жизнь с армией.
Курская губерния являлась аграрным регионом. Поэтому процентное соотношение призывников совпадало с общей численностью социальных категорий населения. 87,2 проц. явившихся на призывные пункты по социальному положению были выходцами из крестьян, из рабочих — 8,9 проц., из служащих — 3,1 проц. и прочих — 0,8 проц.22 Представляет интерес и образовательный уровень призывников. Всего 2 человека имели высшее образование, 60 — среднее образование (0,8 проц.), низшее образование — 63,5 проц., а без образования — 35,6 проц. Членов партии большевиков среди призывников было 65 человек, комсомольцев — 629, кандидатов в члены РКП(б) — 141 человек, кандидатов в члены РЛКСМ — 8 человек, 90 проц. призывников являлись беспартийными23.
К наплыву такого большого количества призывников оказалась не готовой материальная часть. По данным Государственного архива Курской области, на 1 апреля 1925 года в распоряжении губвоенкомата было всего 182 шинели, 40 гимнастёрок, 15 пар ботинок, 10 пар брюк, 116 значков красноармейцев. Из постельных принадлежностей в распоряжении воинских частей, дислоцированных в Курской губернии имелось 15 простыней и 500 наволочек. Картина была удручающая. Нищета была такая, что даже каждый лист бумаги был на учёте. На призывную кампанию 1925 года МВО выделил Курской губернии всего 571 руб. Поделённая на уезды, эта сумма составила 81 руб. 14 коп. Необходимо учитывать, что только на издание приказа, подлежавшего распечатыванию и отправке в населённые пункты, требовалось 420 руб.24 Фактически призывники обучались и одевались за свой счёт.
Денег не хватало не только на материальное обеспечение, но и на боевое обучение призывников. Если каждому призывнику выдавали винтовку, то боевых патронов вообще не отпускалось. Не удивительно, что большие формально-организационные мероприятия по проведению трёх мобилизаций в 1924—1925 гг. в Курской губернии фактически оказались ничтожными с точки зрения боевой подготовки. Их значение заключалось в отработке организационно-технических вопросов: в апробации способов оповещения призывников, создании и наработке опыта деятельности призывных комиссий, формировании структур по работе с лицами призывного возраста и создании их полного списка и т.д.
Обращает на себя внимание крайне скудное финансирование проводившихся организационно-военных мероприятий. Призывники в абсолютном большинстве добросовестно исполняли требования военкоматов. Но пунктуальность их выполнения во многом зависела от информационной составляющей и крайне неудовлетворительного состояния путей сообщения. В лучшем случае призывники добирались до пунктов назначения на лошадях, которые постоянно требовались в крестьянском хозяйстве. По несколько десятков километров они шли пешим ходом. С учётом весенней распутицы, разливов рек, сельскохозяйственного цикла работ с 1925 года учебно-мобилизационные сборы стали проводиться осенью, что также являлось откликом на аграрную специфику региона.
Конечно, боевого опыта военные мероприятия 1924—1925 гг. не дали. Но подобная идея реформы позволила сохранить кадровый состав Красной армии и, что самое главное, отработать учётно-статистические мероприятия с лицами призывного возраста, выявить недостатки и определить меры их устранения. С этого времени все лица, имевшие политические права по Конституции СССР 1924 года, прежде всего крестьяне и рабочие, стали военнообязанными.
Иллюстрации из: 50 лет советских Вооружённых сил, фотодокументы. М.: Военное изд-во МО СССР, 1967; Волкогонов Д.А. Сталин: политический портрет в 2 кн. Кн. 1. 4-е изд. М.: Новости, 1996; Абрамов А.С. У Кремлёвской стены. 6-е изд., доп. М.: Политиздат, 1984; Реввоенсовет Республики (6 сентября 1918 г. — 28 августа 1923 г). М.: Политиздат, 1991.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Берхин И.Б. Военная реформа в СССР (1924—1925 гг.) М.: Военное изд-во МО СССР, 1958. 560 с.
2 Афанасьев Н.В. Военная реформа в 1924—1928 гг. Л.: Б.и, 1953. 68 с.
3 Ващенко П.Ф., Рунов В.А. Военная реформа в СССР // Военно-исторический журнал. 1986. № 2. С. 33—40; Осьмачко С.Г. Военные реформы в СССР (1924—1928): содержание, значение, исторические уроки. Ярославль: ЯВЗРКУ, 1990. 526 с.; Дайнес В.О. От Гражданской войны к миру (Красная армия в 1920—1930-х гг.) // Военно-исторический журнал. 1992. № 10. С. 2—10.
4 Реформа в Красной Армии: документы и материалы. 1923—1928 г. в 2 кн. М.; СПб.: Летний сад, 2006.
5 Тархова Н.С. Красная армия и сталинская коллективизация 1928—1933 годов. М.: Рос. полит. энциклопедия (РОССПЭН), 2010. 375 с.
6 Бушуева Т.С. Общественные настроения в Красной армии в 1920-е — 1934 гг. М.: МПГУ, 2020. 444 с.
7 Бочков Е.А. Экономические, социально-политические и военные аспекты территориально-милиционного устройства // Военно-исторический журнал. 2005. № 12. С. 32—34; Мухин М.Ю. Военная реформа 1924—1928 гг. в СССР // Вестник ТвГУ. Серия История. 2022. № 1. С. 28—43; Абинякин Р.М. Бывшие офицеры на воинском учёте РККА в 1920-е гг. // Учёные записки Орловского государственного университета. 2024. № 4. С. 7—13.
8 Маркс К. Гражданская война во Франции // Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. Т. 17. С. 342; Ленин В.И. К проекту переработки программы // Полное собрание сочинений. Т. 32. М., 1967. С. 155.
9 Советский энциклопедический словарь. 4-е изд. М.: Сов. энциклопедия, 1989. С. 1371, 1451.
10 Фрунзе М.В. Избранные произведения. М.: Военное изд-во, 1984. С. 220, 221.
11 Берхин И.Б. Указ. соч. С. 40; Государственный архив Курской области (ГА КО). Ф. Р-328. Оп. 1. Д. 1749. Л. 1.
12 Там же. Л. 1, 8.
13 Там же. Л. 20.
14 Там же. Д. 1851. Л. 162.
15 Постановление ВЦИК от 1 июня 1922 г. «О введении в действие Уголовного кодекса РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 15. Ст. 153.
16 ГА КО. Ф. Р.-328. Оп. 1. Д. 1851. Л. 30.
17 Там же. Л. 151—152.
18 Там же. Д. 1868. Л. 137.
19 Там же. Л. 135.
20 Там же. Л. 136.
21 Там же. Л. 139.
22 Там же. Л. 152.
23 Там же. Л. 144, 152.
24 Там же. Д. 1851. Л. 8.