Аннотация. Советско-финляндские переговоры 1938—1939 гг. в историографии анализировались достаточно подробно. Но остаются значимые пробелы в освещении локальных вопросов. Одним из них является Аландский вопрос. Эту тему в своих трудах косвенно затрагивали доктор исторических наук В.Н. Барышников и кандидат исторических наук А.Б. Гехт, но в их работах Аланды рассматривались как один из прочих пунктов переговорного процесса. Целью же данной статьи является исследование Аландского вопроса как фактора, влиявшего на ход советско-финляндских переговоров 1938—1939 гг.
Ключевые слова: СССР; Финляндия; дипломатия; протокол; переговоры; Аландские острова; Швеция; А.М. Коллонтай; Б.А. Рыбкин; К.Г. Маннергейм; Б.Е. Штейн.
Summary. The Soviet-Finnish negotiations of 1938—1939 have been analyzed by historians in sufficient detail. However, there are still significant gaps in the coverage of local issues. One of these issues is the question of Åland. This topic was addressed in passing in the works of V.N. Baryshnikov, Doctor of Historical Sciences, and A.B. Gecht, Candidate of Historical Sciences. However, Åland was regarded as one of the other negotiation process points. The purpose of this paper is to study the Åland issue as a factor influencing the course of the Soviet-Finnish negotiations of 1938—1939.
Keywords: USSR; Finland; diplomacy; protocol; negotiations; Åland Islands; Sweden; A.M. Kollontay; B.A. Rybkin; K.G. Mannerheim; B.Ye. Stein.
ИЗ ИСТОРИИ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ
ЧЕРНЕЦОВ Борис Игоревич — старший научный сотрудник Центрального музея Вооружённых сил РФ
«ИНАЧЕ, ЧЕМ ВЫЗОВ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ, СТОКГОЛЬМСКИЙ ПЛАН ИСТОЛКОВАТЬ НЕЛЬЗЯ»
Стокгольмский протокол как фактор советско-финляндских переговоров в 1939 году
Аландский архипелаг в силу своего географического положения на входе в Ботнический залив всегда играл чрезвычайно важную роль в распределении сил в регионе, в контроле коммуникаций в этой части Финского залива. Это напрямую касалось Советского Союза, которому угрожала возможность потери необходимого военного присутствия на Балтике.
Нейтральный статус архипелага впервые был установлен Конвенцией об Аландских островах от 18(30) марта 1856 года, принятой по итогам Крымской войны1. Конвенция была подписана в Париже и содержала следующую формулировку: «…Аландские острова не будут укрепляемы и что на оных не будет содержимо, ни вновь сооружено никакого военного или морского заведения»2. С того момента Аландские острова считались демилитаризованной территорией.
В декабре 1917 года Финляндия получила независимость, выйдя из состава России, а в 1918 году согласно Брестскому миру с Аландских островов были выведены все российские войска3. С того момента российская сторона лишилась не только своего военного присутствия, но и вообще какого-либо представительства на архипелаге.
После крушения Российской империи остро встал вопрос о принадлежности островов Финляндии или Швеции. Аландские острова более века являлись частью Великого княжества Финляндского и были частью Российской империи, т.е. проживавшее на территории Аланд население вполне признавало свою принадлежность к России. Однако столь важная со стратегической точки зрения территория сразу привлекла внимание Швеции4, на что последовала негативная реакция Финляндии5. Последующие 1918—1920 гг. были периодом территориальных споров между Финляндией и Швецией6. Швеция владела архипелагом много веков, население островов этнически и исторически было связано с ней и, соответственно, шведский «корень» населением Аланд также признавался. При этом там преобладало население, говорившее на финском и шведском языках. Опасаясь за сохранение шведского языка и культуры, жители архипелага в начале 1918 года отправили в Стокгольм делегацию, которая подала шведскому королю и правительству Швеции петицию с просьбой принять их под своё покровительство, что вызвало серьёзную озабоченность в Хельсинки.
Для противодействия «дрейфу» архипелага к шведским берегам по инициативе Финляндии летом 1918 года был создан Аландский комитет. Ему была поручена разработка проекта местного самоуправления для жителей островов с сохранением суверенитета Финляндии над Аландами7. В вопросе принадлежности архипелага Финляндия стремилась заручиться поддержкой ведущих европейских держав. В ходе Парижской мирной конференции 1919 года было принято решение о дальнейшем рассмотрении Аландского вопроса Лигой Наций8. 24 июня 1921 года Совет Лиги Наций утвердил резолюцию о суверенитете Финляндии над Аландскими островами9. 27 июня под его эгидой было подписано окончательное шведско-финляндское соглашение об условиях автономии Аландского архипелага, которое было включено в принятую 24 июня 1921 года резолюцию10. Наконец, в октябре 1921 года в Женеве была подписана Аландская конвенция. Советская Россия не была приглашена на рассмотрение Аландского вопроса. Этот факт оставался камнем преткновения между Финляндией, Швецией, СССР и другими странами региона, т.к. контроль над архипелагом влиял на расстановку сил на Балтике.
Аландская конвенция была подписана 8 странами: Великобританией, Францией, Германией, Италией, Швецией, Финляндией, Польшей, Латвией. Этим документом признавалась принадлежность Аландского архипелага Финляндии с его последующей демилитаризацией. Но при этом сохранялось право на милитаризацию архипелага при условии согласия государств Аландской конвенции.
Вновь Аландский вопрос обострился в середине 1930-х годов, когда Советский Союз уже обладал куда более внушительным дипломатическим арсеналом, нежели в 1920-е годы, а активность нацистской Германии настораживала страны не только Центральной Европы, но и Скандинавии. Уже в 1938 году был замечен повышенный интерес со стороны Германии к Аландским островам, что отмечала советский политический представитель в Швеции А.М. Коллонтай в своих дневниках11. Этот интерес вызвал обеспокоенность со стороны Советского Союза. В августе 1938 года в ходе советско-финляндских переговоров впервые прозвучало упоминание Аландского вопроса. Речь зашла об участии СССР в демилитаризации Аландского архипелага12. По воспоминаниям министра финансов Финляндии В. Таннера, по Аландскому вопросу советским резидентом Б. Ярцевым было сказано следующее: «Москва может дать согласие на укрепление Аландских островов, если СССР получит возможность принять участие в их вооружении, а позднее осуществлять наблюдение за использованием оборонительных сооружений, причём оно будет осуществляться в строгой тайне»13. Вяйнё Таннер передал этот запрос своему правительству. Однако оно отклонило предложения Б. Ярцева, отметив, что этот вопрос «финское правительство отклоняет без каких-либо встречных соображений»14.
Советско-финляндские переговоры 1938 года оставили возможность продолжить переговорный процесс, который возобновился весной 1939 года. Но этому предшествовала финляндско-шведская инициатива об изменении статуса Аландских островов. В июле 1938 года Финляндия и Швеция начали разработку военных планов по совместной обороне Аланд15.
События 1938 года в Чехословакии повлекли за собой настороженную реакцию финских военных кругов, в т.ч. Карла Маннергейма, который писал в своих дневниках о неготовности в тот момент Финляндии к обороне16. В период так называемого Мюнхенского кризиса между Швецией и Финляндией была достигнута договорённость о координации оборонительных усилий на Аландах17. Катализатором этого решения были не только агрессивные действия Германии, но и ответные действия Советского Союза, который в качестве показательной акции проводил манёвры сил Краснознамённого Балтийского флота в водах Финского залива18.
С самого начала 1939 года обсуждение Аландского вопроса резко обострилось. Основными участниками обсуждения были четыре страны: Германия, СССР, Финляндия и Швеция. Причём все они были не против ремилитаризации островов Аландского архипелага, но на своих условиях. Финляндия заявила о своей приверженности скандинавской ориентации19. Правительство Финляндии прекрасно отдавало себе отчёт в том, что в случае мировой войны армии крупных держав будут претендовать на захват Аландского архипелага независимо от его нейтрального статуса, следовательно, острова нуждались в защите. Однако сил одной лишь Финляндии могло не хватить, поэтому она рассматривала вопрос обороны архипелага совместно со Швецией. В этих условиях Финляндия и Швеция начали новый цикл консультаций по Аландскому вопросу.
Германия также поддерживала идею ремилитаризации Аланд, но с условием своего участия в этом процессе. Швеция же придерживалась позиции недопустимости обсуждения Аландского вопроса без участия СССР (что тоже в своём роде пересматривало концепцию 1921 г.). Советский Союз был готов одобрить ремилитаризацию Аланд при условии своего участия в их укреплении. Однако даже на запрос Советским Союзом сведений о характере и размерах готовившегося вооружения островов Финляндия ответила отказом. Причиной была названа секретность данных о вооружении20.
В середине 1930-х годов, когда активность нацистской Германии на внешнеполитической арене начинала вызывать обеспокоенность у стран Европы, в советском руководстве понимали перечень проблем, которые могли угрожать Советскому Союзу при отсутствии необходимого военного присутствия на Балтике21. Так, 20 августа 1935 года начальник Разведывательного управления РККА С.П. Урицкий представил наркому обороны страны К.Е. Ворошилову обзор положения на Балтийском море. В нём делалось заключение, что сложившаяся в регионе обстановка отражала «новые сложные замыслы», направленные против СССР. Также высказывалось соображение, что «большое значение в войне против СССР могут иметь также Аландские острова»22.
В январе 1939 года Швеция и Финляндия подписали так называемый Стокгольмский протокол, вошедший в историографию как Стокгольмский план. Соглашение было подписано на уровне министров иностранных дел23. От Финляндии документ завизировал Ю. Эркко, а со шведской Р. Сандлер. План был составлен представителями генерального штаба Финляндии и в своей сути был плодом двух больших ведомств: Оборонительных сил и МИД Финляндии. Этот план не просто предусматривал шведско-финляндскую оборону Аландского архипелага, но и пересматривал прежние договорённости стран Европы по Аландскому вопросу.
Стокгольмский план подразумевал:
1. Создание береговой артиллерии на южном побережье.
2. Создание Аландского военного гарнизона.
3. Создание системы противовоздушной обороны на островах.
Всё это должно было осуществляться в тесном взаимодействии с соединениями флота24. К. Маннергейм в своих воспоминаниях отмечал: «В случае укрепления островов в качестве узла обороны Ботнический залив оказался бы заперт, а значительные шведские и финские силы были бы освобождены для решения других задач»25.
13 января 1939 года нарком внутренних дел СССР комиссар госбезопасности 1 ранга Л.П. Берия направил в ЦК ВКП(б) и СНК СССР сообщение об отношении Финляндии к СССР и возможных мерах по защите Аландских островов. Документ хранится в Архиве Службы внешней разведки, но опубликован на сайте Президентской библиотеки имени Б.Н. Ельцина26. Он содержит данные о беседе английского посла в ФинляндииТ.М. Сноу с бывшим министром иностранных дел Финляндии Р. Холсти. В документе отмечается, что Германия делала ряд предложений Финляндии по вопросу ремилитаризации Аландских островов ещё 28 сентября 1938 года, но содержание этих предложений беседовавшим было неизвестно. Это в очередной раз подтверждает небезосновательность советских опасений относительно германо-финляндских контактов по проблеме Аланд.
9 февраля 1939 года заместитель министра иностранных дел СССР В.П. Потёмкин встретился с финским посланником в СССР А.С. Ирье-Коскиненом. В ходе разговора финский посланник в достаточно категоричной форме отверг любую возможность военно-политического сотрудничества между СССР и Финляндией по вопросу укрепления Аландских островов. В своём дневнике В.П. Потёмкин приводит слова финского посланника: «Правительство Финляндии не допустит нарушения нейтралитета Аландских островов и твёрдо решило защищать его против всяких покушений как со стороны Германии, так и со стороны СССР»27, отмечая далее, что «фактически только два государства могут быть заинтересованы в захвате Аландских островов. Это Германия и СССР»28. Столь же жёсткую позицию занимал и министр иностранных дел Финляндии Ю. Эркко в беседе с агентом Кином (Б.А. Рыбкин — сотрудник отдела Внешней разведки НКВД СССР, имевший диппаспорт на имя Б.Н. Ярцева, в документах советской Внешней разведки фигурирующий как «агент Кин». — Прим. авт.) 4 марта 1939 года29.
Таким образом, сложившаяся ситуация не подразумевала компромиссного решения. В случае участия в ремилитаризации одной из потенциально враждующих сторон (Германии и СССР), обратная сторона заблокирует это решение в Лиге Наций. Более того, подобный ход нарушил бы принцип нейтралитета. При этом, если Швеция и Финляндия не привлекут к этому ни одну из этих стран, это оставит открытой вероятность предоставления этих территорий одной из сторон в случае начала военных действий.
Проанализировав позиции МИД Швеции, МИД Финляндии, автор статьи приходит к выводу, что позиция Швеции была более лояльна к советскому участию в ремилитаризации Аланд, тогда как позиция Финляндии больше тяготела к Германии. Это косвенно в своих дневниках подтверждает А.М. Коллонтай30. Более того, в беседе А.М. Коллонтай с Р. Сандлером министр иностранных дел Швеции отмечал, что Германия вынашивает замысел военного вторжения на территорию Швеции и планирует начать его воплощение с оккупации Аландских островов31.
Глава Совета обороны Финляндии маршал К. Маннергейм считал, что Советский Союз препятствовал принятию Стокгольмского плана в связи с проходившими весной 1939 года советско-финляндскими переговорами. В своих мемуарах К. Маннергейм пишет: «Как и следовало ожидать, Советское правительство поставило своё отношение к вопросу в зависимость от согласия Финляндии заключить предложенное в 1938 году соглашение»32. Есть основания полагать, что действительно в Советском Союзе вопрос Аландских островов мог рассматриваться в качестве одного из аргументов, который можно было бы использовать в переговорах.
В СССР были осведомлены о подписании Стокгольмского протокола33. В марте 1939 года основную роль в советско-финляндском переговорном процессе играл наш дипломат Б.Е. Штейн. Именно он участвовал в большинстве встреч с финскими представителями в тот период. Б.Е. Штейн в ходе одной из встреч в контексте переговоров с Финляндией об обмене территориями предложил следующий вариант: аренда Советским Союзом на 30 лет нескольких принадлежавших Финляндии островов в восточной части Финского залива и ряда территорий в Восточной Карелии в обмен на согласие СССР на укрепление финнами Аландских островов34. Эти предложения были в резкой форме отвергнуты министром иностранных дел Финляндии Ю. Эркко35.
Этот эпизод косвенно подтверждает позицию К. Маннергейма по Стокгольмскому плану. Действительно, имели место попытки использовать Аландский вопрос в качестве разменной монеты для достижения целей советско-финляндских переговоров.
В апреле 1939 года советский полномочный представитель в Швеции А.М. Коллонтай на встрече с министром иностранных дел Швеции Р. Сандлером обсудила шведскую инициативу форсировать разрешение ситуации вокруг Стокгольмского протокола36. В Швеции планировалось внести этот вопрос в риксдаг (шведский парламент) до майской сессии Лиги Наций.
В тот же период, в апреле 1939 года Германия предложила Скандинавским странам заключить договоры о ненападении37. Финляндия уже имела заключённое соглашение 1932 года, Дания подписала договор 1 мая 1939 года. Норвегия и Швеция выступили против заключения подобных соглашений, т.к., по мнению правительств этих стран, заключение договора о ненападении с Германией противоречило принципам скандинавского нейтралитета. В данном случае принятие или непринятие германской инициативы было продиктовано расположением стран и их границами. Министр иностранных дел Норвегии Х. Кут отмечал: «Решающим критерием для северных стран являлись отношения соседства; трактаты о ненападении, заключаемые с удалёнными странами, могли, вследствие своего политического характера, привести к нарушению нейтралитета. А особая позиция, занятая северными правительствами по отношению к предложению Германии, не означала какого-либо расхождения с тем фактом, что эти страны стремятся к сохранению своего нейтралитета и сотрудничества народов северных стран»38.
Сам факт разработки и утверждения Финляндией совместного шведско-финляндского плана обороны Аландских островов в период незаконченных советско-финляндских переговоров вкупе с принципиальным отказом Финляндии допустить влияние Советского Союза на ремилитаризацию Аланд воспринимался в Москве как акт враждебности.
Таким образом, к весенним советско-финляндским переговорам 1939 года Финляндия подошла с подписанным планом совместной шведско-финляндской обороны Аланд. Однако этот документ должен был быть одобрен международной общественностью, т.е. странами-членами Лиги Наций, входившими в Аландскую конвенцию. Только после рассмотрения и одобрения этого плана Лигой Наций документ мог вступить в силу. Этот вопрос планировалось вынести на майскую сессию Лиги Наций39.
Понимая, что Финляндия и Швеция не собирались идти навстречу Советскому Союзу, советская дипломатия заняла твёрдую позицию, заявив о недопущении ремилитаризации Аландского архипелага. А.М. Коллонтай пишет: «Иначе, чем вызов Советскому Союзу, Стокгольмский план истолковать нельзя. Совместное укрепление островов есть фактический военный союз Швеции с Финляндией, руководимой Гитлером. Ещё и ещё раз я объясняла Сандлеру, что мы заинтересованы в сохранении нейтралитета Аланд по договору 1921 года»40. Встреча А.М. Коллонтай с министром иностранных дел Швеции имела успех, т.к. эта инициатива была отложена до принятия решения Лигой Наций.
В ходе майской сессии Лиги Наций все страны Аландской конвенции — Великобритания, Германия, Франция, Эстония, Италия, Дания, Польша, Латвия — одобрили шведско-финскую инициативу, но по настоянию Швеции включённый в этот процесс Советский Союз выразил протест. В связи с этим Лига Наций не вынесла никакого решения по Стокгольмскому протоколу41. Уже в июне 1939 года Швеция заявила о своём отказе от Стокгольмского плана. Причиной тому была отрицательная позиция СССР по этому вопросу42.
Аландский вопрос будет фигурировать и среди пунктов последнего этапа предвоенных советско-финляндских переговоров осенью 1939 года. В связи с начавшейся в Европе войной эти переговоры носили уже более ультимативный характер со стороны СССР. Тогда по Аландам Москва занимала прежнюю позицию: Финляндия не имеет права без согласия СССР укреплять Аландские острова и разрешает советской контрольной комиссии посещать острова по усмотрению СССР43.
В качестве заключения стоит отметить, что Аландский вопрос был не просто одним из пунктов переговорного процесса, но и фактором, который советское руководство старалось использовать в качестве аргумента для достижения переговорных целей. Действия Финляндии, разворачивавшиеся вокруг Аландского вопроса, подчёркивали враждебную по отношению к Советскому Союзу риторику финляндского правительства, тогда как действия Швеции действительно соответствовали позиции нейтралитета. Советский Союз имел все основания опасаться прогерманской ориентации Финляндии, что показывал в том числе и переговорный процесс, развернувшийся вокруг Аландского вопроса. Стокгольмский план стал одной из неудачных попыток Европы обеспечить обособленность Скандинавских стран, игнорируя контекст мировой политики.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Конвенция об Аландских островах от 18(30) марта 1856 г. // Тарле Е.В. Крымская война в 2 т. Т. 2. М.: АСТ, 2003. Приложение. С. 703.
2 Мартенс Ф.Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами. Т. XV. СПб.: Тип. М-ва путей сообщения (А. Бенке), 1909. С. 330—332.
3 Документы внешней политики СССР. Т. 1. М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1957. С. 122, 123.
4 Bonsdorff G. von. Självstyrelsetanken i finlandssvensk politik // Svenskt i Finland. 1. Studier i språk och nationalitet efter 1860. Helsingfors: Söderström, 1983. S. 230.
5 Dreijer M. Ålands självstyrelse 1947—1972. Mariehamn: Festskrift, 1972. S. 11.
6 Гехт А.Б. Политика Швеции в отношении Финляндии накануне и в период Советско-финляндской войны 1939—1940 гг.: [монография]. СПб.: Типография СПбГУТ, 2019. С. 27.
7 Погодин С.Н., Любина Д.Е. Особенности внутренней автономии Аландских островов в составе Финляндии // Управленческое консультирование. 2021. № 1. С. 90, 91.
8 Nordman D. Historiker kämpar om Åland. Om de svenska och finska historikernas argumentering i Ålandsfrågan 1917—1921 // Väster om Skiftet: uppsatser ur Ålands historia. Åbo: Åbo Akademi, 1986. S. 141.
9 Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Политическая история Финляндии 1809—2009. М.: Весь Мир, 2010. С. 169.
10 Nordman D. Op. cit. S. 145.
11 Коллонтай А.М. Дипломатические дневники в 2 т. Т. 2. М.: Academia, 2001. С. 426.
12 UM. 12L / 25. Neuvostoliitto: 1938—40 — Jartzev-keskustelut ym., 18.8.38.; Tanner V. Olin ulkoministerinä talvisodan aikana. Hels. Kustannusosakeyhtiö Tammi. 1950. S. 8, 9.
13 Tanner V. Op. cit. S. 17, 18.
14 Ibid. S. 19; Тайны и уроки зимней войны. 1939—1940: по документам рассекреченных архивов / Ред.-сост. Н.Л. Волковский. СПб.: Полигон, 2000. С. 23.
15 ЮссилаО., Хентиля С., Невакиви Ю. Указ. соч. С. 214.
16 Коллонтай А.М. «Семь выстрелов» зимой 1939 года // Международная жизнь. 1989. № 12. С. 196.
17 Маннергейм К.Г. Воспоминания / Пер. с англ. Ю.В. Лобода, В.В. Лобода. 2-е изд. Минск: Поппури, 2014. С. 197.
18 Петров П.В. Краснознамённый Балтийский флот накануне Великой Отечественной войны: 1935 — весна 1941 г. Дисс. … докт. ист. наук. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2015. С. 439.
19 Selén K. Genevestä Tukholmaan. Suomen turvallisuuspolitiikan painopisteen siirtyminen kansainliitosta pohjoismaiseen yhteistyöhön 1931—1936. Hels.: Forsan Kirjapaino Oy, 1974. 289 s.
20 Волков В.К., Илюхина Р.М., Кошкин А.А. и др. Уроки истории. 1939 год. М.: Мысль, 1990. С. 168.
21 Барышников В.Н. Угроза советской оккупации Финляндии в 1935 г. и полпред в Хельсинки Э.А. Асмус // Труды кафедры истории Нового и новейшего времени Института истории Санкт-Петербургского государственного университета. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2017. № 17—1. С. 44—61.
22 Краткий обзор стратегического положения на Балтийском театре в связи с англо-гeрманским морским соглашением (начальник РУ РККА С.П. Урицкий). 20 августа 1935 г. // Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. р-1483. Оп. 1. Д. 329. Л. 195, 201—203.
23 Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Указ. соч. С. 214.
24 Маннергейм К.Г. Указ. соч. С. 201.
25 Там же. С. 202.
26 Сообщение наркома внутренних дел СССР Л.П. Берии в ЦК ВКП(б) и СНК СССР об отношении Финляндии к СССР и возможных мерах по защите Аландских островов. // Сайт Президентской библиотеки им. Б.Н. Ельцина. Электронный ресурс. Режим доступа: https://www.prlib.ru/item/1295750.
27 Из дневника первого заместителя наркома иностранных дел СССР В.П. Потёмкина — запись беседы с посланником Финляндии в СССР А.С. Ирье-Коскиненом относительно статуса Аландских островов // Архив внешней политики Российской Федерации. Ф. 6. Оп. 1. П. 17. Д. 185. Л. 3—4.
28 Там же.
29 Барышников В.Н. Финская война. М.: Кучково поле, 2023. С. 70.
30 Коллонтай А.М. Дипломатические дневники в 2 т. Т. 2. С. 428.
31 Там же. С. 430.
32 Маннергейм К.Г. Указ. соч. С. 202.
33 Там же. С. 429.
34 Tillotson H.M. Finland at War and Peace 1918—1993. Norwich: Russell, 1993. S. 112, 113.
35 Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Указ. соч. С. 215.
36 Коллонтай А.М. Дипломатические дневники в 2 т. Т. 2. С. 430.
37 Волков В.К., Илюхина Р.М., Кошкин А.А. и др. Указ. соч. С. 167.
38 Koht H. Problems of Neutrality. Vol. II. Le Nord, 1939. P. 129—137.
39 Коллонтай А.М. Дипломатические дневники в 2 т. Т. 2. М.: Academia, 2001. С. 429.
40 Там же. С. 430.
41 Тиркельтауб С.В. Аланды в войнах и мире. Або-Аланды и их ненарушаемый нейтралитет в войнах XVIII—XX столетий по документам российских архивов и историческим изданиям. СПб.: Ореос, 2008. С. 507.
42 Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Указ. соч. С. 215.
43 Барышников В.Н. СССР и Финляндия: к вопросу об обстоятельствах и времени принятия решения о начале «Зимней войны». СПб.: Вестник СПбГУ. Сер. 2. История. 2016. Вып. 2. С. 31.