Аннотация. В статье исследуется первый этап бронепроизводства на Ижорском заводе морского ведомства — становление в 1862—1866 гг. выделки железных броневых плит для флота и крепостей. На основе документов Морского министерства и ранее не введённых в научный оборот материалов из архивов Москвы и Санкт-Петербурга, а также материалов, опубликованных в последние годы зарубежными историками, изучен процесс оборудования предприятия по выделке броневых плит для потребностей военного кораблестроения и крепостного строительства, показана успешная адаптация российскими специалистами инновационных технологий изготовления брони.
Ключевые слова: Российская империя;броневая защита боевых кораблей; производство броневых плит; отечественная оборонная промышленность; бронеделательная отрасль России; военно-промышленный комплекс России; импортозамещение; Ижорский завод; Джон Браун; В.С. Пятов; К.И. Швабе; И.И. Зарубин.
Summary. This paper explores the initial stage of armor production at the Izhora Plant, a facility of the Naval Ministry. Specifically, it focuses on the establishment of iron armor plate production for ships and fortifications between 1862 and 1866. Drawing on documents from the Naval Ministry archives, as well as unpublished materials from Moscow and St. Petersburg, along with recent publications by foreign historians, this paper examines the process of equipping the plant with the necessary equipment to produce armor plates for military shipbuilding and fortification construction. It also highlights the successful adoption of innovative armor-making technologies by Russian experts.
Keywords: Russian Empire; armor protection of warships; production of armor plates; domestic defense industry; armor-making industry of Russia; military-industrial complex of Russia; import substitution; Izhora Plant; John Brown; V.S. Pyatov; K.I. Shvabe; I.I. Zarubin.
ИЗ ИСТОРИИ ВООРУЖЕНИЯ И ТЕХНИКИ
ВИНОГРАДОВ Сергей Евгеньевич — старший научный сотрудник Института российской истории РАН, член Российской ассоциации
историков Первой мировой войны, кандидат исторических наук
(Москва. E-mail: sergei101000@mail.ru).
«НЕ ОТСТАВАТЬ ОТ ДРУГИХ МОРСКИХ ДЕРЖАВ В ВАЖНЕЙШИХ УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯХ ПО МОРСКОЙ ЧАСТИ…»
Создание производства железных броневых плит на Ижорском заводе Морского министерства (1862—1866 гг.)
Старейшее предприятие военно-морского сегмента отечественного оборонного комплекса — Ижорский завод морского ведомства — получило сильнейший импульс дальнейшего развития с начала 1860-х годов. На нём было решено осуществлять выделку железной брони для боевых кораблей нового типа — броненосцев, к постройке которых приступили все крупные флоты мира. Предприятие, опираясь на промышленную базу и традиции производства, смогло быстро и успешно освоить изготовление весьма значимой, затратной и технологически комплексной компоненты военного кораблестроения второй проловины XIX столетия — броневых плит. С самого начала эпохи броненосных флотов Ижорский завод стал ведущим центром «бронеделательной» индустрии в России и, несмотря на последовательное появление в отрасли новых участников (заводы Камский, Обуховский, Мариупольский), сохранил лидирующее положение в ней до конца существования Российской империи в 1917 году. Этому во многом способствовали технологические наработки и традиции бронепроизводства, заложенные на предприятии в первый период развития на нём изготовления брони — в 1860-е годы.
Середина XIX столетия ознаменовалась в военном деле кардинальной трансформацией форм и методов вооружённой борьбы. Этому в определяющей степени способствовал успех в разработке и получении новых материалов и технологий, позволивших перейти на новые виды вооружений. С особой отчётливостью это проявилось в военно-морском деле. Новые типы артиллерийских орудий, критически опасные для уже существовавших деревянных парусных кораблей, сделали настоятельно необходимым разрешение проблемы их защиты. Магистральным путём стало покрытие боевых кораблей железными броневыми плитами, чему способствовал существенный прогресс в металлургии. Россия как одна из ведущих морских держав не осталась в стороне от общемирового тренда.
Введению защиты больших боевых кораблей железными броневыми плитами предшествовало несколько крупных и ярких событий, со всей отчётливостью доказавших необходимость подобного технологического перехода. Ключевым фактором стал кратный рост мощи и огнепроизводительности морских орудий новых типов. Именно они оказались способны расправиться с основной ударной силой морской войны последних 300 лет — крупными деревянными парусными линейными кораблями и большими фрегатами.
Главной особенностью этапа 1840—1860 гг. стало всё более широкое использование полых снарядов гладкоствольных пушек против кораблей с деревянным корпусом. Наибольшую эффективность демонстрировали так называемые бомбические (или бомбовые) орудия калибра от 6 до 10 дюймов (150—250 мм). Разрушительная сила таких орудий была ярко продемонстрирована их изобретателем французским артиллерийским генералом А. Пэксаном (А. Paixhans) в ходе испытаний при обстреле старого линейного корабля «Пасификатор» (Pacificateur) в 1824 году.
Решающий и впечатляющий триумф мощи бомбовых пушек был явлен в сражении 18(30) ноября 1853 года при Синопе. В ходе этого напряжённого боя шесть русских линейных кораблей вице-адмирала П.С. Нахимова, войдя в Синопскую бухту, где турецкая эскадра пыталась укрыться под защитой береговых батарей, буквально испепелили и сами турецкие корабли, и защищавшие их батареи. По турецким данным, в сражении погибли свыше 3000 моряков (75 проц.), английские газеты держались цифры 4000. Этот разгром сопровождался минимальными потерями среди русских моряков. Академик Е.В. Тарле заключает, что «колоссальный, решающий успех был достигнут с очень малыми жертвами: русские потеряли в бою 38 человек убитыми и 240 человек ранеными, и при всех повреждениях, испытанных русской эскадрой в бою, ни один корабль не вышел из строя, и все они благополучно после тяжёлого перехода через бурное Чёрное море вернулись в Севастополь»1.
5(17) октября 1854 года в ходе штурма Севастополя англо-французскими войсками союзный флот атаковал город-крепость с моря. В обстреле участвовали 27 линейных кораблей — 6 винтовых и 21 парусный. Обстрел начался в полдень и продолжался шесть часов. Русские укрепления получили лишь незначительные повреждения, в то время как потери на кораблях достигли 340 человек убитыми и ранеными. Британские линейные корабли «Альбион» и «Санс Парейль» пострадали настолько жестоко, что их пришлось буксировать в Константинополь для немедленного ремонта перед окончательным уводом на Мальту. Деревянные корпуса не выдерживали новых снарядов — полых бомб, начинённых порохом2.
Эффект бомбических орудий получил мировое признание. Изобретение «противоядия» последовало практически незамедлительно, и идея опять пришла из Франции. Уже в 1854 году по настоянию императора Наполеона III, лично оказавшего решающее содействие продвижению проекта, французский флот начал постройку пяти деревянных относительно небольших (1400—1500 т) плавучих батарей, покрытых 4,5-дюймовой (114-мм) железной бронёй3.
Через год три из них были переведены в Чёрное море и 5(17) октября 1855 года применены при обстреле береговых укреплений на Кинбурнской косе. В ходе трёхчасового боя русский орудийный огонь, интенсивный и точный, ничего не смог поделать с этими кораблями — кинбурнские форты пали. Британский флот также построил восемь подобных броненосных плавбатарей (деревянных и железных).
По окончании Крымской войны во Франции приступили к созданию паровых броненосцев, способных оперировать в открытом море против флота вчерашнего союзника — Великобритании. Ввиду дефицита железа пошли по пути обшивки бронёй деревянных корпусов. Первый такой корабль «Глуар» (Gloir) был спущен на воду в конце 1859 года. Ответом Англии стала постройка в 1861 году двух железных винтовых броненосцев «Уорриор» (Warrior) и «Блэк Принс» (Black Prince), после чего «броненосная» гонка вооружений между старыми морскими противниками начала быстро прогрессировать.
Соответственно актуализировался запрос промышленности на выделку для новых кораблей железных броневых плит. Технология не отличалась замысловатостью. Прорыв массовых сталелитейных технологий в индустриальную практику (бессемеровский, томасовский, мартеновский процессы) был ещё впереди, и на данном этапе основной исходный материал для бронепроизводства получали путём пудлингования чугуна в пламенных печах в виде относительно небольших железных слитков. Их затем подвергали горячей перековке в толстые полоски (плитки) размерами около 80 х 30 см и толщиной 25—35 мм. Плитки укладывали крест-накрест в несколько слоёв и также в разогретом виде проковывали (или прокатывали на стане) в плиты необходимых габаритов. Горячая ковка являлась методом более многодельным, но более доступным для получения заготовок для плит, поскольку паровые прокатные станы значительной мощности на рубеже 1860-х годов всё ещё оставались редкостью. Доведённые до требуемой толщины заготовки обрезали до чистового размера, получая итоговые броневые плиты заданных габаритов4.
Натурные испытания железных плит обстрелом из наиболее крупнокалиберных на тот момент морских орудий с принятых дистанций морского боя показали, что ударам больших бомб, а также литых чугунных и кованых железных ядер достаточно эффективно противостояли плиты толщиной 4—4,5 дюймов (100—114 мм).
Эти же значения толщины оказались технологическим пределом для цельных железных плит, которые можно было прокатать или проковать из нескольких слоёв железных заготовок с помощью имевшегося тогда оборудования5. Именно поэтому толщина плит в 4,5 дм (114 мм) стала в 1860-е годы общепринятым стандартом для основной массы производившейся для флота железной брони.
В России, сотрясённой поражением в Крымской войне, в ходе которой ей довелось испытать как успех действия своей бомбической артиллерии у Синопа и Севастополя, так и неуязвимость неприятельских «блиндированных» плавбатарей у Кинбурна, с огромным интересом следили за появлением броненосных кораблей во флотах недавних противников. Уже в 1858 году «главный начальник флота и морского ведомства» генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич в своём представлении в Государственный совет характеризовал броненосные корабли как «новые орудия морской войны». Отстаивая необходимость «не отставать от других морских держав в важнейших усовершенствованиях по морской части, если не желаем обречь себя на явную невозможность бороться с сильным неприятелем, а морские силы свои на совершенное ничтожество», он энергично высказывался за переход к броненосным кораблям6. В 1860 году (первые французские мореходные броненосцы уже проходили испытания) он вновь поставил перед Государственным советом вопрос о необходимости создания для русского флота броненосцев, доказывая, что «мы не можем долее медлить и принуждены заказать несколько окованных фрегатов для Балтийского флота»7. На первое время он полагал возможным ограничиться заказом трёх кораблей.
Несмотря на то, что к началу 1860-х годов изыскать ассигнования на постройку «окованных» кораблей не удалось, морское ведомство, считая вопрос с броненосным судостроением решённым, пыталось предпринимать некоторые шаги в рамках своих возможностей. В 1859 году Военно-морской учёный комитет, определяя исходные позиции для перехода к отечественному бронепроизводству, дал распоряжение Ижорскому заводу морского ведомства как имевшему сравнительно развитые ковочные и механические мощности отковать в якорном отделе предприятия «из лучшего сибирского [т.е. уральского] железа» несколько броневых плит. Плиты толщиной в 4½ дюйма (114 мм) и размером 8 х 3 фута (2,44 х 9,15 м) по их изготовлении были испытаны стрельбой из орудий на полигоне Комиссии морских артиллерийских опытов на Волковом поле на южной окраине Санкт-Петербурга. Пробу признали неудачной. Через год была предпринята новая попытка изготовить железную плиту длиной в 15 футов и толщиной 10 дюймов (4,8 м). Испытания этой плиты в 1861 году также были неудачны8. Эти «импровизации» со всей ясностью указали на необходимость создания специализированного производства для выделки полноценных броневых плит.
Решение о привлечении Ижорского завода к производству брони для флота объяснялось несколькими причинами. Предприятие принадлежало казне и находилось в ведении Морского министерства, являясь стабильным поставщиком весьма широкой номенклатуры изделий для судостроения уже в течение полутора столетий. Начало ему было положено в 1710 году постройкой сподвижником Петра I А.Д. Меншиковым лесопильни к юго-востоку от Санкт-Петербурга, на р. Ижоре, у её впадения в Неву. Она находилась рядом с большим селом Колпино, поставлявшим для мануфактуры рабочую силу. Поначалу небольшая, эта фабрика, окрепнув и развиваясь, устойчиво снабжала адмиралтейские верфи судостроительным материалом.
До середины XIX столетия производство оборудования и различных устройств для флота здесь непрерывно расширялось. К моменту окончания Крымской войны завод обладал сравнительно развитым производством железа, которое самостоятельно выделывал из приладожского и уральского чугуна, и производил на его основе железные отливки и некоторое количество проката, профильного и листового. Из своего железа завод выполнял якоря и цепные якорные канаты для флота, разнообразные поковки. С начала 1850-х годов он приступил к изготовлению паровых поршневых машин и котлов для морских и речных судов, вспомогательных механизмов (помп, донок, различных несложных механических приводов), а также строил из железа небольшие пароходы и баржи9.
Таким образом, сочетание формы ведомственной принадлежности, администрирования, организации и традиций производства позволяло Морскому министерству опереться на предприятие в деле установления на нём нового важнейшего производства для нужд перспективного военного кораблестроения. Дополнительным фактором в пользу выбора являлась близость завода к Санкт-Петербургу как крупнейшему центру судостроения, месту, где располагались все необходимые учреждения министерства, его руководство и научно-технические подразделения. Наконец, здесь находилась Комиссия морских артиллерийских опытов с полигоном, куда с Ижорского завода могли быть оперативно доставлены и испытаны образцы его броневой продукции.
Следует отметить, что, рассчитывая на всемерное насаждение отечественного бронепроизводства, Морское министерство предполагало не ограничиться только броневым отделом на своём заводе в Колпино, а создать дублирующее предприятие. В 1861 году оно потребовало от горного ведомства учреждения на Урале, рядом с источниками топлива и сырья, специального завода, способного поставлять как броню, так и все сорта железного проката, «в которых броненосное судостроение могло встретить надобность». Его постройка была осуществлена в 1862—1864 гг. в 20 км от Воткинска на правом берегу реки Кама. Древесное топливо он получал из местных источников, чугун — с Гороблагодатских и Вятских заводов. В середине 1864 года предприятие, названное Камским броневым заводом, приступило к изготовлению железного проката и корабельной брони10.
Однако главный упор по понятным причинам был сделан на развитие бронепроизводства в Колпино. Для потребностей выделки плит для «блиндирования» кораблей на Ижорском заводе было решено возвести особый «железоделательный завод» — в современной терминологии листо- и сортопрокатный цех. В нём планировалось изготовлять методом прокатки как плоский материал (железные листы и плиты), так и фигурный прокат (швеллер, угольник, тавр и пр.) для формирования корпусного набора железных кораблей на верфях Санкт-Петербурга.
Первоначально, в июле 1859 года было рассмотрено предложение русского новатора-металлурга В.С. Пятова об установлении на заводе горячей прокатки броневых плит на 2-валковом прокатном стане его собственной оригинальной конструкции. Вращение валков производилось от двух больших водяных колёс. Претворение в жизнь предложения В.С. Пятова о введении его метода на Ижорском заводе обещало существенную экономию времени и денежных средств, поскольку в данном случае начинать внедрение бронепроизводства предстояло не с чистого листа, а с некоторого этапа, уже пройденного изобретателем в теоретическом осмыслении. Начальнику завода полковнику Корпуса корабельных инженеров К.И. Швабе было предписано оказывать изобретателю полную поддержку11.
В ноябре 1859 года В.С. Пятов получил на свою конструкцию 5-летнюю привилегию12. Однако обсуждение его метода на заседаниях Морского учёного комитета и Кораблестроительного департамента Морского министерства затянулось. Изобретатель не мог предъявить для натурных испытаний обстрелом из орудий готовых плит, выделанных по его методу. Поэтому ответственность за возможную неудачу всего дела после инвестирования немалых казённых средств в практическую реализацию технологии В.С. Пятова на Ижорском заводе всецело ложилась на администрацию морского ведомства. Потеря времени в случае неудачи существенно деформировала весь план перехода российского кораблестроения к броненосным судам и саму программу экстренного создания «оборонительного броненосного флота» для защиты Кронштадта и столицы империи — Санкт-Петербурга13.
Подобный вариант развития событий выглядел в глазах морского начальства совершенно неприемлемым. Поэтому в министерстве пошли более опробованным путём — для изучения практики прокатки железных плит обратились к заграничным бронепроизводителям, уже имевшим немалый опыт отработки бронепрокатных технологий и получившим результаты, обстоятельно проверенные расстрелом плит из орудий. Иностранные заводчики, предвкушая ощутимые прибыли в виде лицензионных отчислений за помощь во внедрении их методов в России, немедленно выразили готовность принять русских специалистов на своих заводах и ознакомить их (первоначально — в самой общей форме) с уже испытанными способами производства и образцами продукции.
Такими компаниями в первую очередь являлись английские фирмы «Тэмз Айрон Уоркс» (Thames Iron Works) и «Джон Браун» (Jоhn Brown & Co), успешно поставлявшие железную броню для первых броненосцев британского Королевского флота и активно внедрявшие на своих заводах в Лондоне и Шеффилде новые технологии и наиболее производительное оборудование. Из этих двух предприятие одарённого инженера, инициативного предпринимателя и напористого бизнесмена Джона Брауна представляло особый интерес. Подобно многим британским железоделательным компаниям, стремившимся поставлять защитный материал для новых броненосцев, Браун активно экспериментировал с методами выделки брони и инвестировал в развитие новых бронепрокатных мощностей. Помимо этого он неизменно сопровождал свою деятельность изрядной шумихой и был предельно открыт для контактов. Эта тактика работала. В конце 1860 года Браун получил свой первый контракт на изготовление полного комплекта 114-мм плит для броненосца «Вэлиэнт» общим весом 912 т — для того времени это была огромная цифра14.
Сотрудничество с фирмой «Джон Браун» началось в первой половине 1860-х годов. В 1864—1865 гг. компания поставила броню для переделывавшихся в броненосцы двух деревянных фрегатов, заложенных на Балтике в 1861 году, — «Севастополь» (310 плит общим весом 892 т) и «Петропавловск» (261 плита общим весом 828,5 т)15. Плиты толщиной 4,5 дюйма имели единую длину — 14 футов (4,27 м), а по ширине подразделялись на несколько типоразмеров — от 2 футов 11,5 дюймов (902 мм) до 3 футов 2 дюйов (1015 мм), что было вызвано необходимостью получения однородной по высоте составленной из них броневой преграды при условии кривизны борта16.
В отношении магистрального пути развития броненосного кораблестроения российскими специалистами был сделан правильный выбор — большие фрегаты «Севастополь» и «Петропавловск» остались единственными кораблями деревянной постройки, трансформированные в броненосные. Заключение мира после окончания Крымской войны в марте 1856 года застало на стапелях и в достройке три крупных линейных парусно-паровых корабля: в Николаеве 120-пушечный «Босфор» (заложен в 1852 г.) и 135-пушечный «Цесаревич» (заложен в 1853 г.). Последний из них, 120-пушечный «Император Николай I», сошёл со стапелей в Санкт-Петербурге в 1860 году17.
В 1861 году Кораблестроительный технический комитет подготовил предложения о переделке «Босфора» (переименованного в «Синоп») и «Цесаревича» (по типу первых французских броненосцев) в броненосные фрегаты, а затем последовало аналогичное предложение о переделке «Императора Николая I»18. Эти планы не были реализованы. Данное решение отражало принципиальный тренд — основным признавалось не реализация довоенного «деревянного» задела, а создание железных кораблей совершенно нового типа.
В Морском министерстве Российской империи внимательно следили за успехами британских бронепромышленников. Среди высших чиновников русского флота окрепла идея предварительного возможно более полного ознакомления с наличными зарубежными технологиями19. Ей нельзя отказать в рациональности. Предложение В.С. Пятова было отложено. В Англию и Францию «для осмотра технических производств, полезных Морскому ведомству, собрания по этому предмету надлежащих сведений и ознакомления с устройствами и работами по приготовлению железа для железных броненосных судов» в начале 1861 года командировали начальника Ижорского завода К.И. Швабе20. С собой он взял двух мастеров-металлургов по «ковке вещей паровыми молотами» — давно служивших на заводе отставных унтер-офицеров бывших рабочих рот Никитина и Михайлова. Срок командировки составлял 4 месяца21.
По возвращении из-за границы весной 1862 года К.И. Швабе представил проект сооружения большого железопрокатного завода. Он был рассмотрен комиссией морского ведомства, в состав которой вошли члены Морского технического комитета, руководство Кораблестроительного департамента, службы главного инженер-механика Балтийского флота, а также избранные русские частные заводчики. Комиссия пришла к заключению, что к устройству нового завода необходимо приступить безотлагательно, а сам он должен быть ориентирован преимущественно на изготовление броневых плит («блиндажных железных досок») для флота22.
Вслед за утверждением комиссией проекта полковника К.И. Швабе 29 октября 1862 года последовало «высочайшее соизволение» императора Александра II на устройство на Ижорском заводе бронепрокатного отдела, на что были отпущены необходимые ассигнования. Морскому министерству предоставлялось право «самостоятельно избрать для производства работ те способы, какие оно признает более соответствующими цели сооружения, и выписать из-за границы те предметы, которые не предвидится возможности приобрести в России»23. Возведение зданий нового производства на правом (восточном) берегу Ижоры началось немедленно. Для финансирования работ на первых порах, до получения государственного ассигнования, были привлечены средства самого предприятия.
Работы велись весьма энергично, не исключая воскресных и праздничных дней. Начальнику завода К.И. Швабе для ускорения постройки было предоставлено право непосредственно через русских военно-морских агентов (атташе) в Англии и Франции приобретать чертежи, станки и нанимать мастеров, хорошо сведущих в получении железа пудлингованием чугуна и в прокатке железа. На середину XIX века пудлингование было основным способом получения железа, позволявшим получить его в достаточном количестве для потребностей быстро развивавшегося строительства (в т.ч. железнодорожного), транспортного (пароходы, паровозы) и энергетического (разнообразные паровые машины и котлы) машиностроения, а также военного дела (артиллерия, броня, стрелковое вооружение). Способ состоял в непрерывном перемешивании рабочим-пудлинговщиком вручную, длинным штоком-кочергой разрозненной массы передельного чугуна в камере отражательной пламенной печи, без непосредственного соприкосновения материала с горящим топливом. В итоге получались слитки весом 15—20 кг (т.н. колобки), поступавшие в дальнейшую работу24.
Постройка здания прокатного отдела размерами в плане 42 х 30 саженей выполнялась по прогрессивной технологии — на основе каркаса с чугунными колоннами, с железными стропилами и чугунным полом. Стены представляли собой самонесущую конструкцию и возводились из кирпича. На набережной рядом с промзданием был установлен большой консольный кран грузоподъёмностью 50 т для погрузки готовых броневых плит на баржи, которые отправлялись вниз по Неве к верфям. Его мощная коробчатая балка была выполнена из железа. Ежегодная производительность нового производства рассчитывалась «в 400 000 пудов железа и более» (т.е. свыше 6500 т). Сметная стоимость проекта исчислялась в 325 тыс. руб.25
В 1863 году здание было окончено вчерне. Напротив него, на берегу Ижоры, была устроена каменная набережная, укреплённая на 3½ фута (1,1 м) от горизонта воды чугунной облицовкой. В феврале 1863 года, в разгар всех этих работ скончался начальник Ижорского завода и автор проекта его бронепрокатного отдела К.И. Швабе. Дело продолжил назначенный на эту должность его помощник капитан И.И. Зарубин26.
Летом 1864 года началось внутреннее обустройство прокатного отдела. В августе 1865 года половина нового производства была полностью готова, и началась выделка железа в пудлинговом отделении. Новые мощности приводились в действие паровой силой. Для этого завод самостоятельно изготовил две паровые машины: мощностью в 250 л.с. для прокатки броневых плит и в 60 л.с. — для прокатки так называемого мильбарса (англ. — mill bars, т.е. прокатные планки, пластинки из пудлингового железа, затем прокатываемые в пакеты для броневых плит)27. К концу 1865 года было вполне оборудовано и прокатное отделение.
Броневые плиты Ижорского завода задолго до установления на предприятии их массовой (валовой) выделки уже получили своего адресата. В качестве него была определена группа из восьми броненосных кораблей предназначавшихся «для усиления обороны наших побережий». Конкурсные условия на лучший проект для них были разосланы русским судостроительным предприятиям 31 октября 1863 года28. Шесть из этих кораблей (будущие «Русалка» и «Чародейка», а также четыре башенных фрегата типа «Адмирал Лазарев») планировалось использовать в системе подвижной морской обороны у Кронштадта. Идея состояла в отражении совместно с береговой артиллерией попытки прорыва неприятельского броненосного флота к Санкт-Петербургу в случае, если бы противник (англо-французский флот) решился на это.
Точкой отсчёта в деятельности нового производства стала дата 17 февраля 1866 года, когда состоялась прокатка первой плиты. Её длина составляла 13 футов (3960 мм), ширина — 3 фута (915 мм), толщина 4½ дюйма (114 мм) и вес — 170 пудов (2785 кг). Плита была отправлена на испытания стрельбой, по результатам которых оказалась лучше многих плит английских производителей, приобретавшихся в то время для установки на новые броненосные корабли русского флота («Кремль», «Севастополь», «Петропавловск» и др.). Два месяца спустя после прокатки первой плиты завод начал валовое производство брони, сортового и листового железа29.
Структурно большой железопрокатный завод был разделён на пять отделов. Важнейшим из них был пудлинговый, где производилась выработка железа для броневых плит и проката. Отдел оснащался 11 пудлинговыми печами и двумя молотами мощностью по 3 т каждый. Один из них был изготовлен самостоятельно Ижорским заводом, второй приобретён у компании «Моррисон» (Robert Morrison and Co) в Англии. Здесь также располагался малый прокатный стан, приводившийся в действие паровой машиной мощностью 60 л.с. (была изготовлена на Ижорском заводе). На этом стане производилась раскатка слитков пудлингового железа в полосы и мильбарс, из которых составлялся набор под будущие заготовки («пакеты») броневых плит.
Прокатный отдел, в котором, собственно, осуществлялась прокатка, оснащался пятью станами: двумя броневыми, одним листовым и двумя сортовыми. В действие они приводились паровой машиной в 250 л.с., постройка которой была осуществлена самим Ижорским заводом. Помимо этого имелись 10 сварочных печей для разогрева заготовок перед прокаткой — три для брони, пять для листового и сортового железа и две для поковок. Для обрезки листового и сортового железа установили два станка, а для резки крупных сортов железа толщиной до 4 дюймов (100 мм) — большой паровой пресс.
Общая технология формирования пакета из мильбарса для его последующей прокатки в укрупнённые заготовки для броневых плит в целом воспроизводила тогдашние британские технологии, с которыми русские специалисты ознакомились во время их посещения предприятий в Англии в начале 1860-х годов. Процесс «пересадки на отечественную почву», принимая во внимание наличие традиционно сильной в России металлургической школы, проходил вполне благополучно, а учёт и адаптация зарубежного опыта заложили основу для дальнейшего развития30.
Молотовый отдел предназначался для выделки броневых плит посредством проковки под молотами. Он оснащался двумя паровыми молотами в 4 и 7 тонн, а также 8 сварочными печами для разогрева заготовок перед проковкой. В обрезном отделе производилась обрезка прокатанных броневых плит до заданных размеров. В нём имелись три обрезных паровых пресса, два крана в 25 и 15 тонн, четыре строгальных и один долбёжный станки. Энергия для этого отдела поступала от 60-сильной паровой машины, находившейся в пудлинговом отделении. В 1870 году обрезной отдел был оборудован самостоятельной паровой машиной в 30 л.с. Наконец, в котельном отделе помещались горизонтальные котлы паровых машин. Примечательно, что разогрев воды до парообразного состояния в этих котлах производился посредством утилизации раскалённых газов, получавшихся от сжигания топлива при нагревании в сварочных печах железного материала перед поступлением его в прокатку. Вода для котлов поступала под напором по трубам из Ижоры, её забор производился выше плотины, так что наполнение котлов осуществлялось самотёком31.
Освоение бронепрокатки Ижорским заводом позволило перейти к снабжению русского военного кораблестроения отечественным материалом. На первых порах с задачей поставки броневых плит для кораблей по программе строительства «броненосного оборонительного флота» (наряду с заказом плит у английских поставщиков) справлялись совместно оба новых русских бронепроизводства — Ижорский и Камский заводы. Однако уже на втором году деятельности своего броневого отдела Ижорский завод начал брать на себя выполнение этой задачи как автономный поставщик. В августе 1867 года в Санкт-Петербурге со стапеля Галерного острова сошёл на воду первый крупный броненосец, который затем был целиком «одет» в ижорскую броню, — фрегат «Князь Пожарский» (4340 т). Всего для корабля были изготовлены 193 плиты толщиной до 4½ дюйма (114 мм) суммарным весом 615 т32. Это был крупный успех новоиспечённого производства.
Пуск в ход и опыт последующей эксплуатации сооружённых на Ижорском заводе броневых мощностей позволили выявить ряд недостатков и одновременно вскрыть резервы дальнейшего роста выделки брони и повышения её качества. Так, из имевшихся в пудлинговом отделении 11 печей одновременно могли действовать лишь 6, что существенно ограничивало выделку исходного материала для мильбарса. Из-за перманентных трудностей с логистикой и недостатка складских площадок вся свободная площадь этого отдела была завалена заготовками для выделки брони и железа, что не могло не затруднять производство работ. Молотовый отдел ввиду того, что проковка брони под молотами на заводах практически не применялась, зачастую бездействовал. Выделка котельного и листового железа для корпусов кораблей, составлявшего одну из главных потребностей флота, производилась на одной паре валков в прокатном отделе, где прокатывалось крупносортовое железо. Эта же работа производилась и в малой железопрокатной мастерской завода, но механические средства последней были слабы, поэтому изготовлять железные листы больших размеров в ней не было возможности33.
Определённым пробелом в производстве оставалось отсутствие чётких критериев как самого технологического процесса, так и принципов заводского испытания металла (аналог сегодняшних «Технических условий»). Выделка брони продолжала носить в определённой степени элементы «искусства», когда каждый мастер при формировании заготовок под плиту, способа и характера её разогрева и режима прокатки более руководствовался личным опытом и навыками, нежели раз и навсегда утверждённой «технологической картой» процесса. Единственным фактическим (конечным) подтверждением соответствия брони требуемым условиям служили результаты расстрела из орудий опытных плит от партии на полигоне Комиссии морских артиллерийских опытов Морского технического комитета. Однако в ситуации некоторой закономерной неоднородности железного материала плит в силу характера технологий это не всегда срабатывало — тем более что офицеры-приёмщики МТК стремились выбрать для расстрела по совокупности визуальных признаков наиболее слабые плиты. Историк завода отмечал по этому поводу, что «…заводы не выработали до 1872 года определенных приемов и правил изготовления брони, так что результаты испытания плит получались самые разнообразные. Изготовляя иногда броню, по качествам превосходившую заграничную, заводы в то же время давали плиты весьма мягкие, легко пробивавшиеся снарядами, или жесткие, дававшие сквозные трещины и выломы кусков брони»34.
Уже в ходе завершения оборудования бронепрокатного отдела были внесены изменения в его первоначальный проект. Так, число пудлинговых печей было сокращено с 16 до 11, а число сварочных печей увеличено с 10 до 18 (8 печей добавили в молотовом отделе). Причиной этих и других модификаций в составе технологического оборудования стало повышение требований к толщине и размерам броневых плит. Первоначально запланированные в производстве толщины плит в 4—4½ дюйма (100—114 мм) теперь требовалось увеличить до 5½—6 дюймов (140—150 мм), что было вызвано быстрым развитием морской нарезной артиллерии и необходимостью противостояния её снарядам. По этому поводу пояснялось, что «…мастерская для приготовления железных плит на броненосные суда, построенная по проекту 1861 г., была уже изменена в 1863 и 1864 годах, когда вместо слоистой брони стали покрывать корабли сплошной броней толщиной до 6 дюймов. В настоящее время толщина брони далеко уже превзошла этот размер: судостроители требуют 15-дюймовую»35.
Упомянутая броневая плита размерами 19 футов 8 дюймов на 4 фута 11¾ дюймов (6000 х 1500 мм) и толщиной 15 дюймов (380 мм) была прокатана на Ижорском заводе к открытию Всероссийской мануфактурной выставки 1870 года и с большим успехом экспонировалась на ней. Таким образом, бронепрокатный отдел Ижорского завода, начав свою деятельность в 1866 году выделкой плит толщиной в 4½ дюйма, быстро дошёл до толщины 6 дюймов, в 1868 году приступил к изготовлению плит в 11 дюймов (280 мм), а в 1870 году прокатал опытную плиту в 15 дюймов. В отчёте о выставке отмечалось: «Адмиралтейские Ижорские заводы выставили огромный коленчатый вал и броневую доску [т.е. плиту] в 15 дюймов толщиной и 1307 пудов [21 409 кг] весом. Эти изделия сделали бы честь любому из лучших заграничных заводов. Бронитакой толщины еще нигде не делалось. Несмотря на огромные размеры как брони, так и вала, в особенности последнего, наружная отделка их превосходная»36. Последующие испытания этой плиты стрельбой на полигоне Комиссии морских артиллерийских опытов на Волковом поле позволили считать её «вполне удовлетворительной и не уступающей плитам лучших английских заводов — Брауна и Темзенской компании»37.
Опыт изготовления этой плиты, однако, со всей ясностью показал, что массовое изготовление подобных крупнейших изделий на наличном оборудовании невозможно. Дальнейшие добавления к нему также не решали проблему в принципе. Задачи развития бронепроизводства в соответствии с возросшими потребностями кораблестроения выводили на повестку дня необходимость возведения выделки броневых плит на количественно и качественно новую ступень. По свидетельству горного инженера П.С. Меллера (автора проекта — бывшего начальника Камского броневого завода), которого решили пригласить для коренной реконструкции бронепроизводства в Колпино, «так как бронепрокатная мастерская Ижорских заводов, выстроенная в [18]60-х годах, оказалась не удовлетворяющей означенным целям, то Министерство решило построить новый железоделательный завод, который бы вполне соответствовал своему назначению»38. Этот завод был возведён в 1874—1879 гг. в новом промздании по соседству с железопрокатным и бронепрокатным цехами постройки 1862—1865 гг. После его пуска в ход в здании прежнего бронепрокатного цеха разместились железокотельное и трубопрокатное производства39.
Таким образом, своевременный вывод русских морских специалистов относительно смены вех в военном кораблестроении — явление, совершенно верно понятое исходя из отечественного опыта боевых действий на море и у Севастополя в период Крымской войны, позволил обратиться к решению проблемы собственного производства броневых плит для новых боевых кораблей как основы морской силы будущего. С самого начала перехода к разрешению этой крупнейшей государственной задачи была сделана ставка на создание собственного производства, а не на приобретение всего количества потребной брони за границей. То, что на первых порах пришлось обращаться к британским бронепроизводителям, помогло выявить наиболее прогрессивные методы бронепроизводства. Используя данную возможность, русские офицеры-наблюдатели наглядно изучили передовые зарубежные технологии, до этого годами нарабатывавшиеся с затратой многих усилий и средств, что способствовало наиболее скорому и успешному их внедрению уже в России.
Выбор Ижорского завода в качестве ведущего отечественного предприятия для создания на нём бронепрокатного отдела также представляется наиболее удачным. Завод находился поблизости от Санкт-Петербурга — главного центра русского военного кораблестроения на Балтике, состоял в морском ведомстве, имел прочные и устойчивые производственные связи с флотом и уже располагал определёнными кадрами специалистов и рабочих, занятых в выделке изделий и устройств из металла (якоря, паровые машины и котлы, различные устройства и пр.).
Всего за период деятельности первого броневого отдела Ижорского завода с 1866 по 1878 год им было изготовлено 805 375 пудов (13 192 т) плит, или в среднем 61 952 пудов (1015 т) в год40 — количество, достаточное для оснащения броневой защитой ежегодно двух больших боевых кораблей принятых тогда типов. На первых порах этого хватало на создание «оборонительного флота» для защиты балтийского побережья, что предусматривалось общей концепцией защиты морских рубежей в первые годы после Крымской войны. При переходе с начала 1870-х годов к созданию океанских броненосных крейсеров, способных составить угрозу для торговых коммуникаций вероятного противника (в первую очередь — Великобритании), Ижорский завод успешно выполнил броневую защиту для «Генерал-Адмирала» и «Герцога Эдинбургского». Ставшие первыми в мире представителями нового типа, эти корабли заставили серьёзно задуматься военно-морские круги европейских держав и сформировали долгосрочный тренд в отечественном кораблестроениина перспективу41.
Установление производства брони на Ижорском заводе в 1862—1866 гг. стало весьма значимым явлением в индустриальном развитии России середины XIX веке. С нуля был создан крупный сегмент стратегической отрасли производства крупнейших и сложнейших образцов вооружений — боевых кораблей броненосного класса. Внешнеполитическая обстановка немедленно подтвердила правильность данного шага. События 1863 года, когда империя оказалась вынужденной приступить к усмирению вооружённого восстания в Привисленском крае (Царстве Польском), которое ряд европейских держав, в первую очередь Великобритания, были готовы использовать для новой агрессии против России, показали, что организация инновационных военных производств — залог надёжной обороноспособности страны. В первые же годы формирования бронепрокатки на Ижорском заводе она выдвинулась на первое место в ряду основной деятельности предприятия. В ходе последующих модернизаций завод стал флагманом бронеделательной отрасли России.
_________________________
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Тарле Е.В. Павел Степанович Нахимов // Великие русские люди: сборник / Сост. В. Володин. 2-е изд. М.: Молодая гвардия, 1985. С. 120, 122.
2 Hovgaard W. Modern History of Warships. London: Conway Maritime press Ltd., 1971. Р. 6; Brown D.K. Before the Ironclad. Warship Design and Development 1815—1860. Barnsley: Seaforth Publishing, 2015. Р. 359—361, 379.
3 Scott Russell J. On the True Nature of the Resistance of Armour to Shot // Transaction Institution Naval Architects, 1880. Vol. XXI. P. 69.
4 Boursnell D. Forging the Fleet. Naval Armour and the Armour Makers, 1860 to 1916. Sheffield: Sheffield Industrial Museums Trust, 2016. Р. 15, 16.
5 Lambert A. Warrior. The World`s First Ironclad — Then and Now. Annapolis: Naval Institute Press, 1987. Р. 67.
6 В свете уже вполне ясно обозначившейся перспективы перехода к броненосным флотам ведомство с рубежа 1860-х гг. прекратило новое строительство больших боевых кораблей прежних конструктивных типов. В 1860 г. были спущены последние деревянные винтовые парусные корабли: 111-пушечный линейный корабль «Император Николай I» и 45-пушечный фрегат «Ослябя». См.: Отчёт по Морскому ведомству за 1860 г. СПб.: Б.и.,1861. С. 12.
7 Там же. С. 14.
8 Городков Г. Адмиралтейские Ижорские заводы: краткий исторический очерк. СПб.: Тип. Мор. министерства, 1903. С. 109.
9 Поздняков О.А. Ижорцы: краткий очерк истории Ижорского ордена Ленина и ордена Трудового Красного знамени завода имени А.А. Жданова. Л.: Лениздат, 1960. С. 30.
10 Плитами Камского завода были частично бронированы броненосные башенные лодки «Чародейка» и «Русалка», а также броненосные башенные фрегаты «Адмирал Спиридов», «Адмирал Чичагов» и «Адмирал Лазарев». См.: Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 410. Оп. 2. Д. 2246. Л. 31.
11 Там же. Ф. 162. Оп. 1. Д. 852. Л. 4; Ирклей А.С. Броневых дел мастера // Судостроение. 1976. № 12. С. 51.
12 Промышленность: журнал мануфактур и торговли. 1860. Т. I. № 1. С. XXI.
13 РГА ВМФ. Ф. 164. Оп. 1. Д. 565. Л. 1—15.
14 Boursnell D. Early British Iron Armour // Warship. 2019. P. 150.
15 РГА ВМФ. Ф. 164. Оп. 1. Д. 599. Л. 17, 22.
16 Там же. Ф. 876. Оп. 233. Д. 331. Броненосный фрегат «Севастополь». Чертёж распределения броневых плит.
17 Там же. Ф. 158. Оп. 2. Д. 1340. Л. 14.
18 Там же. Ф. 164. Оп. 1. Д. 521. Л. 3; Д. 547. Л. 1, 2.
19 Boursnell D. Forging the Fleet… Р. 17—19.
20 Швабе Карл Иванович (1806—1863) после окончания Училища корабельной архитектуры стажировался в Англии. В 1831—1837 гг. состоял на Охтенской верфи строителем кораблей (построил 20-пушечный бриг «Агамемнон» и 16-пушечную шхуну «Дождь»). Затем состоял при ведомстве строевых лесов, преподавал корабельную архитектуру. В 1845—1849 гг. изучал за границей постройку судов из железа, по возвращении в Россию назначен членом Пароходного и Учёного комитетов Морского министерства. В 1851—1854 гг. вновь в командировке за границей. В 1855 г. — помощник начальника Ижорского завода, с 1856 г. — начальник завода.
21 Отчёт Кораблестроительного департамента Морского министерства за 1861 г. СПб.: Б.и., 1862. С. 255.
22 Отчёт Кораблестроительного департамента Морского министерства за 1862 г. СПб.: Б.и., 1863. С. 184; Городков Г. Указ. соч. С. 109.
23 Отчёт Кораблестроительного департамента Морского министерства за 1862 г. С. 186, 187.
24 Четверухин Г.Н. История развития корабельной и береговой артиллерии. Т. 1. М.; Л.: Военно-морское изд-во НКВМФ СССР, 1942. С. 129, 130.
25 РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 2. Д. 6219. Л. 27а; Отчёт Кораблестроительного департамента Морского министерства за 1862 г. С. 185.
26 Зарубин Иван Иванович (1822—1902) в 1844 г. был определён в Корпус корабельных инженеров. В 1856 г. в чине капитана переведён в Корпус инженер-механиков флота. Приказом генерал-адмирала № 70 от 16 мая 1861 г. назначен помощником начальника Ижорского завода по технической части. 4 марта 1863 г. назначен исправляющим должность начальника заводов. В 1865 г. произведён в чин подполковника. Состоял в должности начальника завода до 6 ноября 1872 г. За время службы на заводе пять раз командировался в Англию, Швецию и Францию для ознакомления с административным устройством заграничных заводов и с усовершенствованиями по механической части, по переработке и выделке железа и по прокатке брони.
27 Перлов Н.И., Истеев А.И., Тюрин В.А. и др. Англо-русский металлургический словарь: около 66 000 терминов. М.: Русский язык, 1985. С. 432.
28 Мельников Р.М. История Отечественного судостроения в 5 т. Т. 2: Паровое и металлическое судостроение во второй половине XIX в. / Сост. Б.М. Малахов. СПб.: Судостроение, 1996. С. 34.
29 Завьялов С.И. История Ижорского завода. М.: ОГИЗ, 1934. С. 76.
30 РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 2. Д. 5684. Л. 58, 58 об.; Бринк И. Железные и сталежелезные броневые плиты: технический очерк. СПб.: Тип. Морского министерства, 1883. С. 2.
31 Отчёт Кораблестроительного департамента Морского министерства за 1862 г. С. 185; Городков Г. Указ. соч. С. 111.
32 Мельников Р.М. Фрегат «Князь Пожарский» // Судостроение. 1979. № 2. С. 63.
33 Городков Г. Указ. соч. С. 128, 129.
34 Там же. С. 129.
35 Отчёт по Морскому ведомству за 1870—1873 гг. СПб.: Б.и., 1874. С. 186.
36 Отчёт о Всероссийской мануфактурной выставке 1870 года в Санкт-Петербурге. СПб.: Б.и., 1871. С. 97.
37 Городков Г. Указ. соч. С. 112.
38 РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 2. Д. 2246. Л. 31 об.
39 Городков Г. Указ. соч. С. 111.
40 Там же. С. 112.
41 Федечкин А.Д. «Крейсер не менее 9500 т должен быть нашим типом …». О разработке в русском флоте конструктивного типа океанского броненосного крейсера большого водоизмещения в конце 80 — начале 90-х годов XIX века // Военно-исторический журнал. 2021. № 1. С. 63, 64.