Аннотация. В статье на основе архивных документов и исторической литературы анализируются вопросы развития теории боевого применения артиллерии в наступательных операциях Первой мировой войны, особенности подготовки и боевых действий артиллерии Юго-Западного фронта в ходе прорыва обороны противника летом 1916 года. Несомненно, вывод, сделанный в ходе боевых действий, в частности, об использовании в них артиллерии, несмотря на более чем вековой юбилей, по-прежнему остаётся одним из важнейших этапов развития оперативного искусства и тактики. Так, наступление Юго-Западного фронта летом 1916 года — яркий пример решения сложнейшей задачи: прорыва позиционной обороны противника с применением новой тактики в ходе операции — одновременный прорыв обороны на нескольких участках при организации наступления на широком фронте. Важнейшую роль в успехе русских войск сыграло грамотное и эффективное использование артиллерии в прорыве обороны противника.
Ключевые слова: Первая мировая война; развитие теории боевого применения артиллерии; Юго-Западный фронт; 8-я армия; русская артиллерия; артиллерийская подготовка; подавление обороны; прорыв обороны противника; А.А. Брусилов; подполковник В.Ф. Кирей; генерал-лейтенант С.Н. Дельвиг; генерал-майор М.В. Ханжин.
Summary. This paper, which is based on archival documents and historical literature, analyses the development of the theory of artillery combat use in offensive operations during World War I, as well as the specifics of artillery preparation and combat operations on the Southwestern Front during the summer of 1916, when enemy defenses were being broken through. Undoubtedly, the conclusions reached during this period, particularly regarding the use of artillery, remain one of the most significant stages in the evolution of operational art and tactics, despite more than a century having passed. Thus, the offensive of the Southwestern Front in the summer of 1916 is a remarkable example of how to solve a complex problem: to break through the enemy’s static defenses using new tactics during an operation. This involved breaking through defenses simultaneously in several sectors and organizing an offensive on a wide front. The skilled and effective use of artillery played a crucial role in the success of the Russian troops.
Keywords: World War I; development of the theory of combat use of artillery; Southwestern Front; 8th Army; Russian artillery; artillery preparation; suppression of defenses; breakthrough of enemy defenses; Alexey A. Brusilov; lieutenant colonel Vasiliy F. Kirey; lieutenant general Sergey N. Delvig; major general Mikhail V. Khanzhin.
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
МОТОРИН Игорь Александрович —доцент кафедры оперативно-тактической подготовки Михайловской военной артиллерийской
академии, полковник, доцент, кандидат военных наук
«ПЕРВЫЙ РАЗ НАША АРТИЛЛЕРИЯ ПОЛУЧИЛА ВОЗМОЖНОСТЬ ВЫПОЛНИТЬ… ЗАДАЧУ, КОТОРАЯ ДО ТЕХ ПОР ДОСТИГАЛАСЬ ЦЕНОЮ ЛИШНЕЙ КРОВИ»
Русская артиллерия в ходе прорыва обороны противника в полосе Юго-Западного фронта летом 1916 года
С самого начала Первой мировой войны, ещё в период манёвренных действий войск стало ясно, что артиллерия — важнейшее огневое средство поражения противника во всех видах боя. Ещё большее поле деятельности для артиллерии открылось с переходом к позиционным формам борьбы. Без надёжного подавления и уничтожения в первую очередь господствующих огневых средств, пунктов управления и других узлов сопротивления противника немыслим был успех любого вида боевых действий войск. Об этом наглядно свидетельствует то, что потери сторон от огня артиллерии в ходе войны достигли 75 проц. от общего количества потерь против 15—20 проц. от стрелкового оружия и 5—10 проц. от химического1.
Русские артиллеристы на протяжении всей войны находились в сложных условиях. Не хватало «тяжёлой», или иначе —артиллерии крупного калибра, боеприпасов, отсутствовало квалифицированное руководство со стороны общевойсковых, а нередко и старших артиллерийских начальников. Несмотря на это, в вопросах боевого применения артиллерии были достигнуты большие успехи, о которых убедительно говорят результаты ряда операций. При значительно меньших материальных затратах по сравнению с армиями союзников и противников русская артиллерия наносила такой ущерб неприятельским войскам и причиняла такие разрушения оборонительным позициям, на которые не была способна артиллерия других армий.
Развитие теории боевого применения приданных и подчинённых сил и средств
Уже к 1916 году был накоплен определённый опыт боевого применения артиллерии в борьбе за укреплённые полосы, ставший основой разработки теории прорыва позиционной обороны. Для более полного понимания роли этого рода вооружённых сил и методах его применения в ходе Брусиловского прорыва необходимо рассмотреть эволюцию взглядов союзников и противников России на данный вопрос.
Если до войны французская военная теория, недооценивая роль огневого подавления противника, отрицала необходимость артиллерийской подготовки, то на основе анализа неудачных операций 1915 года, особенно в районе Шампань и Артуа, был сделан вывод о том, что без уничтожения огневых средств обороняющегося и разрушения его укреплений нельзя добиться успеха в прорыве оборонительных позиций. Главным средством прорыва была признана артиллерия. Провал попыток преодоления позиционного фронта объясняли недостаточным количеством артиллерии, особенно «тяжёлой». Оценивая возможности родов войск, французские генералы Ф. Фош и Мишле указывали: «…не будем искать успеха ценой жертв пехоты… будем использовать то оружие, которое не рискует притупиться, — будем очищать путь нашим армиям артиллерией». «Большие массы артиллерии на атакующих фронтах необходимы, так как без решительной подготовки атаки предварительной бомбардировкой наша пехота вперёд не пойдёт»2.
В инструкции войскам генерала Жоффра, изданной в январе 1916 года, о роли орудийных стволов при прорыве позиционной обороны говорилось ещё определённее: «Артиллерия разрушает, пехота наводняет»3. Наступление пехоты считалось возможным лишь после того, как артиллерия в ходе артподготовки атаки уничтожит все доступные цели в расположении противника: живую силу, огневые средства, инженерные заграждения. Ввиду ограниченной дальности орудийного огня, способного поражать в лучшем случае лишь главную полосу обороны противника, инструкция предусматривала последовательный, методический прорыв каждой оборонительной полосы при таких же последовательно проводимых длительных артиллерийских подготовках. Для решения поставленных задач предлагалось решительное массирование огня на участках прорыва с плотностью не менее 100 орудий на 1 км фронта4.
Ошибочность такого подхода к применению артиллерии проявилась уже в ходе наступления на р. Сомма летом 1916 года, причём в нескольких постулатах. Прежде всего, постановка «невыполнимой» для артиллерии задачи — уничтожение и разрушение всех целей. Даже при высоких плотностях артиллерии и огромном расходе боеприпасов она была способна только подавить оборону противника на некоторое время. Так как (в соответствии с инструкцией) задачи решались последовательно по глубине, в наступлении образовывались длительные паузы, нарушалась его непрерывность, отсутствовало тесное взаимодействие пехоты и артиллерии на всю глубину боя. Последовательность же решения задач при затрате большого количества времени на подготовку артиллерии для прорыва каждого рубежа обороны противника нарушала важнейший принцип военного искусства — принцип внезапности5.
Следовательно, можно сказать, что анализ французскими теоретиками новых явлений в вооружённой борьбе был правильным, однако сделанные выводы и разработанные предложения не соответствовали возможностям артиллерии и нарушали важнейшие принципы военного искусства.
Опыт англо-французских войск в 1916 году показал, что форма операции (нанесение одного удара на узком участке фронта) и метод прорыва (последовательное «прогрызание» обороны от рубежа к рубежу) делали сражение бесперспективным.
Выводы и предложения немецкого командования мало чем отличались от англо-французских. Например, сосредоточение огромной массы артиллерии и требование уничтожения всех целей в обороне противника, та же форма операции — нанесение одного удара на наиболее важном направлении. Отличие состояло лишь в том, что, стремясь к достижению внезапности, немцы были сторонниками проведения более короткой артиллерийской подготовки. Выдвинув идею «перемалывания» живой силы противника в борьбе за ключевую стратегическую позицию, немецкое командование ошибочно считало, что обороняющийся будет нести значительно большие потери, чем наступающий. Это предположение было опровергнуто боевыми действиями под Верденом6.
Тактика русской артиллерии развивалась на основе собственного опыта и в соответствии с материальными возможностями. Она не стала следовать по пути, избранному западными армиями. Русские артиллеристы не могли рассчитывать на сосредоточение больших масс орудий на участках прорыва и безудержный расход боеприпасов, недостаток которых столь остро ощущался на протяжении всей войны. Конечно же, возросшая роль артиллерии в бою объективно требовала и увеличения её количества и обеспеченности боеприпасами. И специалисты Главного артиллерийского управления русской армии всю войну работали над этими проблемами. Но вместе с тем большое внимание уделялось совершенствованию тактики артиллерии. Уже в начале 1916 года издаётся много указаний, наставлений, в которых делается попытка предложить новые методы применения артвооружения в ходе прорыва оборонительных рубежей противника. Некоторые из них перекликались с иностранными источниками и опирались на опыт союзников, но были и самобытные авторы.
Наиболее обстоятельно вопросы боевого применения артиллерии были рассмотрены в брошюре русского офицера подполковника В.Ф. Кирея7. В 1916 году, в период январского наступления на черновицком направлении Кирей принимал непосредственное участие в управлении артиллерией 9-й армии. Прорыв оборонительных рубежей противника в этом наступлении фактически не удался. Но руководители впервые применённых здесь крупных сил артиллерии, управляемых централизованно, получили ценный опыт, который В.Ф. Кирей и суммировал в брошюре под названием «Выводы из применения артиллерийских масс при атаке». Брошюра эта получила официальное одобрение и была разослана для руководства во все части русской армии. По мнению Кирея, сущность артиллерийской работы при атаке укреплённой позиции сводится к тому, чтобы обеспечить возможность «в час, указанный для атаки… поднять одновременно всю назначенную для этого пехоту и довести ее до намеченной цели»8. В соответствии с этим артиллерия должна решать следующие задачи:
— способствовать выдвижению пехоты для занятия исходного положения;
— пробивать проходы в проволочных заграждениях;
— разрушать пулеметные блиндажи, убежища, окопы и т.д.;
— ставить огневую завесу перед наступающими войсками и отражать контратаки противника;
— дальнобойной артиллерии вести контрбатарейную борьбу.
Важнейшей является мысль Кирея, что «прорыв укрепленной полосы — не полевой бой, состоящий из массы неожиданных случайностей, а строго продуманная, рассчитанная по снарядам и саженям операция. Все должно быть заранее предусмотрено и расписано до мелочей»9. Особенность работы Кирея была и в том, что в выводах он говорил не только о том, что надо делать, но и давал рекомендации — кто, когда и как должен был делать.
Издание большого количества указаний, наставлений в армиях и на фронтах приводило к путанице, кустарщине в вопросах боевого применения артиллерии, не было единства взглядов на эти вопросы. Чтобы ликвидировать это, Ставка Верховного главнокомандующего утвердила 31 мая (13 июня) 1916 года «Общие указания для борьбы за укрепленные полосы». Начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал М.В. Алексеев в мае 1916 года издал приказ, в котором говорилось: «Необходимо всем без исключения войсковым начальникам быть ознакомленными с настоящими артиллерийскими указаниями… Эти указания обязательны для всех армий и для всех фронтов»10. Основными принципами, которые были заложены в указаниях, являлись:
— заблаговременная и тщательная подготовка артиллерии к операции;
— действия артиллерии требуется организовать так, чтобы скрыть от противника время начала атаки;
— действенность артиллерии достигается не безудержным расходом боеприпасов, а точным огнём;
— контрбатарейная борьба — первейшая обязанность артиллерии;
— решительное массирование артиллерии на направлениях главных ударов;
— создание групп артиллерии по целевому принципу;
— тесное взаимодействие артиллерии с пехотой.
Таким образом, можно сделать вывод, что теоретические положения по боевому применению артиллерии при прорыве оборонительных рубежей противника к лету 1916 года в русской армии были разработаны. Конечно, эта работа ещё была далека от завершения. Многие проблемы требовали дальнейшего глубокого изучения, анализа и выработки практических рекомендаций. Но основные положения были в целом правильные. Наглядным подтверждением данного факта послужили успешные действия русских войск в ходе летнего наступления Юго-Западного фронта в 1916 году.
Подготовка артиллерии Юго-Западного фронта к наступлению
Подготовка фронта к наступлению началась после совещания в Ставке, проведённого 1(14) апреля 1916 года. Планирование боевого применения артиллерии Юго-Западного фронта осуществлялось на основе указаний, которые были даны командующим. В отличие от существовавшей практики, когда общевойсковые начальники ставили артиллерии слишком общие и не всегда ясные задачи, А.А. Брусилов дал исчерпывающие и конкретные указания по её применению в операции. При этом в разработке этих указаний участвовал инспектор артиллерии фронта опытный и знающий своё дело генерал-лейтенант С.Н. Дельвиг11. В связи с тем, что по замыслу Ставки фронт наносил второстепенный удар, дополнительные силы и средства выделялись по минимуму. В целом в полосе фронта превосходство было в пехоте в 1,3 раза, а в артиллерии — всего лишь в 1,1 раза. На участках прорыва за счёт более решительного массирования оно повышалось и достигало в пехоте 2—2,5 раза, в артиллерии 1,5—1,7 раза12. Таким образом, успех операции зависел в большей степени от умелого использования имевшихся сил и средств.
Выполняя задачи, поставленные командующим фронтом, в армиях и корпусах командиры и личный состав орудийных расчётов развернули тщательную подготовку. На основе известных и предполагаемых сведений о противоборствующей стороне также были разработаны указания и инструкции, учитывающие группировку своей артиллерии и оборону противника. Так, указания инспектора артиллерии 8-й армии генерал-майора М.В. Ханжина13 касались широкого круга вопросов боевого применения подчинённых огневых средств и целесообразного использования различных видов и калибров. Дальнейшая детализация задач приводилась в инструкциях командирам соответствующих степеней подчинения.
Весь фронт в полосе главного удара был разбит на участки (по одному на полк первого эшелона). На каждом были выбраны наблюдательные пункты, с которых хорошо просматривались вражеские позиции. Все офицеры пехоты, артиллерии и авиации имели карты с нанесённой единой сеткой квадратов-координат через каждые 250 м14. Это облегчало целеуказание, позволяло быстро наносить сведения о поражаемых объектах врага, готовить исходные данные для стрельбы и проводить пристрелку. Это позволяло также оперативно корректировать огонь по проявившим себя целям, артиллерия ещё в ходе сближения наступающей пехоты с противником могла при необходимости оказывать ей огневую поддержку.
Огневые позиции и наблюдательные пункты постоянно совершенствовались в инженерном отношении. К началу операции благодаря огромной работе, проделанной артиллеристами, орудийные расчёты имели:
— хорошо оборудованные основные, запасные, передовые и фланкирующие, а также ложные огневые позиции;
— артиллерийские группы имели телефонную связь с командирами пехотных полков, батальонов, рот и соседями. На случай отказа работы телефонной связи между наблюдательным пунктом начальника артиллерии участка, начальниками артиллерийских групп, батареями и пехотой устанавливалась сигнальная связь;
— каждая батарея имела необходимый запас снарядов для артподготовки. Был определён порядок питания батарей боеприпасами из головного парка, указаны пути продвижения головного парка вперёд;
— на случай применения противником отравляющих веществ на батареях были заготовлены хворост, вода, личный состав был обеспечен противогазами и умел пользоваться ими;
— были подготовлены дублирующие номера расчётов для действий днём и ночью, во всех батареях созданы и обучены команды для подноса боеприпасов;
— для обеспечения бесперебойной связи в ходе наступления были выделены офицеры, которым предстояло продвигаться с передовыми подразделениями пехоты и при необходимости корректировать артогонь. Они имели запас телефонного кабеля;
— для непосредственного сопровождения наступающей пехоты назначались специальные батареи, которым были намечены пути их продвижения вперёд;
— тыловые дороги для подвоза боеприпасов были заблаговременно отремонтированы, проведена рекогносцировка15.
Важную роль в успехе русской артиллерии играла тщательно организованная разведка противника. Широко использовались результаты воздушного фотографирования. Долгое время использование аэрофотоснимков упиралось в то, что авиаотряды были подчинены общевойсковому штабу и работали по его плану. Снимки просматривались начальником разведывательного отделения, иногда начальником штаба и не были доступны широкому кругу офицерского состава. На Юго-Западном фронте артиллеристам удалось добиться тесного взаимодействия с авиацией. Снимки стали обрабатывать, размножать и доводить до непосредственных исполнителей, при необходимости вплоть до командиров батарей. По снимкам изучали оборону противника, определяли цели (особенно в глубине). Авиацию начали широко применять для корректирования огня. Большую пользу во вскрытии обороны противника принесли привязные аэростаты.
Обобщённые данные о системе обороны, количестве и важности целей, характере инженерного оборудования стали основой для расчёта потребностей артиллерии и боеприпасов. Тщательная разведка позволила, в свою очередь, провести более детальное планирование артиллерийской подготовки атаки. Решительно была отвергнута постановка задач артиллерии, которая была принята на Западе (и как требовали обычно многие общевойсковые начальники русской армии), «всё разрушить» и «всё уничтожить». Русские артиллеристы стали склоняться к тому, что задача артиллерии состоит в том, чтобы разрушить и уничтожить только те цели, которые создают непреодолимое препятствие для пехоты или несут ей чрезмерные потери16. В целом же артиллерия должна надёжно подавить узлы сопротивления противника. Заставить его прекратить противодействие или действовать неэффективно до захвата пехотой определённого рубежа. Исходя из этих положений, каждая батарея получала свою конкретную цель для поражения с определённым расходом снарядов. Проведено было распределение артиллерии по группам и выполняемым задачам. Так, на участке прорыва 8-й армии создавались группы:
— уничтожения проволочных заграждений;
— разрушения окопов и долговременных сооружений;
— противобатарейная группа17.
Необходимо отметить положительное решение вопроса управления артиллерией на всех уровнях. Оно было сосредоточено в руках инспектора артиллерии корпуса (а не армии). Часть артиллерии оставалась в непосредственном подчинении командиров дивизий, что в основном снимало с инспектора артиллерии заботу об управлении подчинёнными огневыми средствами на вспомогательных направлениях и позволяло сосредоточить внимание на участках прорыва.
Немало было сделано и в совершенствовании боевой подготовки войск. В тылу фронта оборудовались участки позиций, подобные австрийским, на которых отрабатывались вопросы взаимодействия пехоты и артиллерии, а также способы преодоления укреплений. Личный состав орудийных расчётов отрабатывал ведение огня по проволочным заграждениям, окопам, а при движении пехоты в атаку — сопровождение её огневыми завесами или создание на отдельных участках неподвижного заградительного огня.
Командование Юго-Западного фронта уделяло значительное внимание подготовке сил и средств армий, корпусов, родов войск к предстоявшей операции. Все войска и все стороны подготовки держались под неослабным контролем высших чинов штаба и самого главнокомандующего фронтом, который соответствующими приказами доводил результаты проверок, отмечая положительные моменты, достойные подражания и распространения, а также обращая внимание на недостатки.
Таким образом, была проведена огромная работа по всесторонней подготовке артиллерии к предстоявшей операции, сыгравшая важную роль в её успешном проведении.
Артиллерия при прорыве обороны противника
В ночь на 22 мая (4 июня) пехота всех армий Юго-Западного фронта заняла исходные рубежи для атаки. Артиллерия завершала подготовку: были проверены линии связи; уточнены сигналы взаимодействия с пехотой; проверено знание командирами батарей и дивизионов возлагавшихся на них задач; уточнены цели, по которым должна проводиться пристрелка; на огневых позициях проверено наличие боеприпасов для выполнения поставленных задач.
Продолжительность артиллерийской подготовки устанавливалась различная для каждого вида и масштаба боевых действий армии, поэтому войска переходили в наступление в разное время. Это обстоятельство имело положительные стороны. Противник не мог определить направление главного удара и целесообразно распорядиться своими резервами, а так как силы и средства армии, составлявшие главную ударную группировку, переходили в атаку позднее некоторых других, вражеское командование не могло усиливать противостоявшую ей группировку за счёт переброски подразделений с уже атакованных участков.
Так, например, артиллерийская подготовка на направлении главного удара фронта — в полосе 8-й армии — началась в 4 ч 15 мин.18 Благодаря тому, что артиллеристы хорошо знали цели, тщательно их пристреляли и вели огонь на поражение с внесением коррекции в установки каждого орудия, результаты артиллерийской подготовки были очень хорошие. При малом расходе снарядов было проделано много проходов в проволочных заграждениях, позволявших пехоте без дополнительной расчистки безостановочно их преодолевать. По свидетельству командиров дивизий, в некоторых местах между проходами не было даже перемычек, и они сливались в одну сплошную брешь.
С наступлением темноты артиллерийская подготовка прекратилась, но специально выделенные батареи вели огонь и ночью по разрушенным участкам окопов, проволочных заграждений, по оборонительным сооружениям и подступам к ним с целью воспрещения восстановительных работ.
В 4 ч 23 мая (5 июня) артиллерийская подготовка возобновилась. Батареи более мощных калибров поражали вскрытые позиции орудийных расчётов противника, а «лёгкие» и мортирные орудия разрушали окопы второй линии. С 6 ч 30 мин. часть орудийных расчётов каждой батареи продолжала обстрел прежних целей, а остальные перенесли огонь по окопам первой линии, увеличивая его темп и доведя до предельного к исходу 8 ч утра. В 9 ч все батареи небольшими скачками открыли огонь по третьей линии окопов и по целям в глубине, началась общая атака. Артиллерия среднего и малого калибра ставила огневые завесы впереди продвигавшейся пехоты, а все остальные батареи уничтожали ранее запланированные цели и вновь обнаруженные, которые были указаны пехотой. Во многих соединениях часть артиллерии (чаще по взводу от батареи, а иногда и по батарее на пехотный полк) была выделена для непосредственного сопровождения пехоты, наступая в её боевых порядках и ведя огонь прямой наводкой по целям, наносящим наибольший ущерб пехоте19.
По официальным австрийским источникам, огонь русской артиллерии был «ужасающим». В полосе 40-го армейского корпуса на одном из участков австрийской 2-й пехотной дивизии противник укрылся в «лисьих норах» и убежищах. Он был настолько ошеломлён и подавлен артиллерийским огнём, что не успел покинуть убежища, в которых и был захвачен в плен или уничтожен гранатами.
Потери от артиллерийского огня и разрушения в оборонительных позициях противника были очень велики. В частях 70-й пехотной дивизии потери достигли 5450 человек (из 12 тыс.), а в частях 2-й пехотной дивизии осталось: в 82-м пехотном полку из 5330 человек всего 718, в 40-м пехотном полку из 5000 человек — 270 и в 18-м пехотном полку 140 человек20. Противник, израсходовав основные силы армейских резервов, отошёл на вторую, менее подготовленную позицию.
Несмотря на категоричный приказ командования австрийской 4-й армии во что бы то ни стало удержать занимаемые позиции, она уже не могла этого выполнить. Сильный огонь артиллерии русских корпусов сделал положение армии критическим, в войсках началась паника. Генерал Линзинген, наконец, вынужден был дать разрешение на отвод армии за р. Стырь, так как донесения, поступавшие в его штаб, были самые панические: «Полный разгром; наши войска уже никуда не годятся»21. К 20 ч 25 мая (7 июня) русские войска овладели Луцком.
В итоге боевых действий с 23 по 25 мая (с 5 по 7 июня) включительно русская 8-я армия достигла крупного успеха: прорвала сильно развитую в инженерном отношении оборону австрийских войск на фронте 70—80 км и продвинулась в глубину на 25—35 км22. Такого результата за столь короткий срок не смогла добиться ещё ни одна армия ни на Восточном, ни на Западном фронте за весь прошедший позиционный период войны. При этом успех русских войск был достигнут с минимальными потерями. Генерал-лейтенант А.И. Деникин, в то время командир 4-й стрелковой дивизии, наступавшей на направлении главного удара 8-й армии, впоследствии произнёс: «…Первый раз наша артиллерия получила возможность выполнить основательно ту задачу, которая до тех пор достигалась ценою лишней крови».
Конечно, в полосе 8-й армии, наносившей главный удар, был наибольший успех. Но, несмотря на меньшие силы и количество орудий в полосах наступления других армий фронта, и на этих вспомогательных направлениях русским войсками сопутствовал успех в прорыве обороны противника. И прежде всего — благодаря грамотному использованию всей артиллерии, привлечённой к операции.
Наступление Юго-Западного фронта не только имело большое историческое значение, но и дало определённый опыт в развитии военного искусства. Это была первая и одна из немногих фронтовых операций, успешно осуществлённых в условиях позиционного фронта. Последовательному «прогрызанию» обороны, принятому в западных армиях, русское командование противопоставило плановое подавление обороны противника артиллерийским огнём и безостановочное наступление пехоты, поддержанной артиллерией, на основе тесного взаимодействия этих двух родов войск. Операция осуществлялась при значительно меньшем количестве орудий по сравнению с операциями англо-французов и немцев. Однако недостаток стволов был компенсирован искусным их применением.
Успешные действия русских войск летом 1916 года — это ещё и пример чёткого взаимодействия между общевойсковыми командирами различного уровня и артиллерийскими начальниками. В штабах и на поле боя действовали единомышленники, одинаково понимавшие азбуку боя. Там, где общевойсковой командир знал артиллерию, умело ставил ей задачи, своевременно использовал результаты артогня, там боевая задача выполнялась с минимумом потерь. И эта истина актуальна до сих пор.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Барсуков Е.З. Артиллерия русской армии (1900—1917 гг.). Т. IV. М.: Воениздат, 1949. С. 398.
2 Там же. Т. III. С. 206, 207.
3 Там же. С. 209.
4 Олейников А.В. Русское военное искусство Первой мировой. М.: Яуза-каталог, 2019. С. 275.
5 Там же. С. 276.
6 История отечественной артиллерии. Т. II. Кн. 6. М.: Воениздат, 1979. С. 277.
7 Кирей Василий Фадеевич (1879—1942) — генерал-майор РИА (1917), русский и украинский военачальник, артиллерист, Георгиевский кавалер (1917). Окончил Константиновское артиллерийское училище (1901), Михайловскую артиллерийскую академию (1909), Николаевскую военную академию ГШ (1913; 2 класса по 1 разряду). Участник Перовой мировой войны. В 1917—1918 гг. служил в армии УНР. В 1918—1920 гг. — участник Белого движения, в 1930-х гг. — бригадный генерал армии Чехословакии. Умер в Праге.
8 Кирей В.Ф. Выводы из применения артиллерийских масс при атаке. Петроград, 1916. С. 3.
9 Там же. С. 5.
10 Оськин М.В. Русский солдат в окопах Первой мировой. М.: Вече, 2018. С. 162.
11 Дельвиг Сергей Николаевич (1866—1944) — генерал-лейтенант РИА (1915), русский и украинский военачальник, артиллерист, военный историк. Георгиевский кавалер (1914). Окончил Михайловское артиллерийское училище (1886), Михайловскую артиллерийскую академию (1891; по 1 разряду), Офицерскую артиллерийскую школу. Участник Русско-японской и Первой мировой войн. В 1917—1920 гг. служил в армии УНР. С 1920 г. жил в Румынии, в 1944 г. переехал в Египет. Умер в Каире.
12 Олейников А.В. Указ. соч. С. 118.
13 Ханжин Михаил Васильевич (1871—1961) — генерал от артиллерии (1919). Артиллерийский начальник и общевойсковой командир. Один из руководителей Белого движения в годы Гражданской войны. Георгиевский кавалер (1907, 1915). Окончил Михайловское артиллерийское училище (1893), Михайловскую артиллерийскую академию (1899), Офицерскую артиллерийскую школу (1903). Участник Русско-японской и Первой мировой войн.
14 Куличкин С.П. На фронтах Первой мировой. М.: Вече, 2014. С. 190.
15 История отечественной артиллерии. Т. II. Кн. 6. С. 344, 345.
16 Олейников А.В. Указ. соч. С. 275, 276.
17 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2135. Оп. 1. Д. 10. Л. 135—136.
18 История отечественной артиллерии. Т. II. Кн. 6. С. 358.
19 Олейников А.В. Указ. соч. С. 274.
20 РГВИА. Ф. 2194. Оп. 1. Д. 110. Л. 145.
21 Там же. Ф. 2144. Оп. 1. Д. 129. Л. 177.
22 История отечественной артиллерии. Т. II. Кн. 6. С. 360.