Аннотация. В статье раскрывается «контрразведывательная история» полиции Варшавского генерал-губернаторства во время Первой мировой войны. Основным познавательно-смысловым каркасом разрешения данной научной проблемы стали неопубликованные ранее документальные сведения из 14 дел 11 фондов 3 архивохранилищ (Российский государственный военно-исторический архив, Государственный архив Российской Федерации и Исторический архив Омской области). Столь значительный ресурс позволил сложить общее представление о масштабном характере заброски германских и австрийских агентов в Привислинский край (зима—весна 1915 г.), а также проанализировать вклад входивших в его состав территориальных органов полиции в общее дело борьбы с тотальным шпионажем. В работе отражены разнообразные формы участия рядовых полицейских в обнаружении и нейтрализации вражеской агентуры (уличные аресты, производство обысков, агентурное наблюдение). Выделена совокупность характерных для околоточных надзирателей, городовых, стражников и некоторых других полицейских чинов профессионально-психологических качеств, способствовавших их усердной и самоотверженной работе «по линии контрразведки». Сделан акцент на том, что решение новых, межведомственных задач полиция успешно совмещала со своей традиционной функцией — обеспечением порядка и безопасности в общественных местах. По итогам исследования сформулированы выводы о важном предназначении полицейских как опоре самодержавия в роковые годы.
Ключевые слова: Российская империя; Первая мировая война; Варшавское генерал-губернаторство; жандармы; общая полиция; спецслужбы; контрразведка; выявление агентов и резидентов; нейтрализация агентов; организация наблюдения; шпионаж в пользу Германии; компания «Зингер»; платные осведомители; угрозы безопасности Российского государства; шпионы; С.В. Муев; Л. Сыч; А. Смоктунович.
Summary. This paper delves into the history of counterintelligence during World War I in the Warsaw General Government, drawing on previously unpublished documents from 14 files in 11 collections from three archives: the Russian State Military Historical Archive, the State Archives of the Russian Federation, and the Historical Archives of Omsk Oblast. This valuable resource offers a comprehensive overview of the activities of German and Austrian agents in the Vistula region during the winter and spring of 1915, as well as an examination of the role of the territorial police in combating widespread espionage in that area. The study examines the various forms of participation by police officers in detecting and neutralizing enemy agents, including street arrests, searches, and surveillance. It identifies a set of professional and psychological qualities that characterize district police officers and contribute to their diligent and dedicated work in the line of counterintelligence. The study emphasizes how the police successfully combine new, interdepartmental tasks with their traditional role of maintaining order and security in public places. It concludes with the important role of the police as a pillar of the autocratic regime during the fateful years.
Keywords: Russian Empire; World War I; Warsaw Governorate; gendarmes; general police; intelligence services; counterintelligence; identifying agents and residents; neutralizing agents; organizing surveillance; espionage for Germany; the Singer company; paid informants; threats to the security of the Russian state; spies; S.V. Muyev; L. Sych; A. Smoktunovich.
НЕИЗВЕСТНОЕ ИЗ ЖИЗНИ СПЕЦСЛУЖБ
ЗВЕРЕВ Вадим Олегович — профессор кафедры русского языка Санкт-Петербургского университета МВД России, полковник полиции в отставке, доктор исторических наук, доцент (Санкт-Петербург. Email: zverevoma@mail.ru).
«ВСЕ ЛИЦА, ОКАЗЫВАВШИЕ СОДЕЙСТВИЕ НЕПРИЯТЕЛЬСКИМ ВОЙСКАМ НА НАШЕЙ ТЕРРИТОРИИ, ДОЛЖНЫ БЫТЬ РАЗОБЛАЧЕНЫ»
Полиция Варшавского генерал-губернаторства Российской империи в борьбе с разведкой противника в ходе Первой мировой войны (1914—1916 гг.)
Вот уже несколько лет Российская Федерация проводит Специальную военную операцию (СВО) на Украине, освобождая от неонацистов исконно русские территории (Малороссия). Восстановлением и поддержанием порядка в сёлах и городах занимаются российские полицейские. Причём качество их работы и результат в части предупреждения и пресечения уголовной, в т.ч. военно-шпионско-диверсионной преступности, зависят не только от наличия хорошей профподготовки, но и от способности учитывать накопленный исторический опыт. В данной статье пойдёт речь о контрразведывательной деятельности служивших в Варшавском генерал-губернаторстве (ВГГ) полицейских, которые также решали сложные и непрофильные служебно-боевые задачи, действовали в условиях непосредственной близости к фронту, демонстрировали примеры доблестного и беззаветного служения Родине, рисковали жизнью.
Варшавское генерал-губернаторство Российской империи, или Варшавский военный округ, с расположенными в нём воинскими частями, штабами, управлениями, крепостями, складами и другими объектами военно-стратегического назначения и гражданской инфраструктуры всегда находился в поле особого внимания западноевропейских (германской и австрийской) спецслужб — тем более с началом Первой мировой войны (ПМВ). Согласно данным русской контрразведки (КР), приведённым в «Сводке полученных в районе армий Северо-Западного фронта сведений о лицах, заподозренных в государственной измене и военном шпионстве с 1 января по 1 мая 1915 г.», из 1069 указанных в ней человек каждый второй был задержан на передовой линии или в тыловых районах Варшавской, Ломжинской, Сувалкской, Петроковской и других губерний Привислинского края1. Активную оперативно-разыскную деятельность в его пределах по выявлению агентов и резидентов германской и австрийской разведок вели органы политического сыска (варшавские охранное отделение, жандармские управления) и военная КР, о тактике, основных заслугах и неудачах которых имеются лишь редкие, краткие и малоинформативные упоминания в мемуарах (например, у П.Г. Курлова2, М. Ронге3), трудах крупных специалистов по истории разведки/контрразведки (П.Ф. Рябиков4, К.К. Звонарев5, В.Г. Орлов6, Н.С. Батюшин7), а также монографической литературе последних десятилетий (В.М. Клеандрова и Л.С. Яковлев8, А.И. Байдаков, В.Б. Барковский, Ю.А. Волосов9, Я.Ф. Погоний, В.К. Виноградов, А.А. Зданович10, З.И. Перегудова11, С.Н. Галвазин12, А.А. Зданович13, Н.С. Кирмель14).
Судя по числу публикаций и хронологии их появления в свет, исследовательский интерес к проблемам шпионажа и русских спецслужб периода ПМВ в российской историографии всесторонний, многолетний, но стремительно угасающий. И это при том, что учёные не до конца изучили региональную специфику и результаты сложнейших мероприятий по выявлению разведшкол и их воспитанников, в частности, на оккупированных территориях ВГГ. Научно-историческое же обеспечение содействия контрразведывательным отделениям со стороны других, непрофильных госслужб, главным образом общей полиции, и вовсе осталось на периферии истории ПМВ. Между тем в крупнейших архивохранилищах Российской Федерации (г. Москва) «мёртвым грузом» лежат объёмные тома контрразведывательных переписок, где можно встретить описание разнообразных форм участия чинов общей полиции — от помощника варшавского генерал-губернатора по полицейской части и варшавского обер-полицмейстера до земских стражников — в розыске и нейтрализации агентов противника.
Путём введения в научный оборот множественной источниковой базы, а также её избирательного обобщения и анализа мы можем восполнить образовавшуюся лакуну и пролить свет на эпизодичную историю полицейского противостояния шпионским угрозам в ВГГ. Это предусматривает решение ряда вытекающих из данной научной проблемы задач. Будут возвращены из ретроспективного небытия образы рядовых блюстителей порядка, отмечены их место и роль в борьбе с нетипичными криминальными вызовами. В стремлении актуализировать и «очеловечить» правоохранительные будни на «фронте необъявленной войны» мы составим профессионально-психологический портрет «варшавского полицейского», т.е. собирательный образ сотрудников, служивших в губерниях ВГГ. Предполагается также развенчать ошибочное представление, ещё бытующее в исторической науке, о том, что в годы ПМВ все структуры Российского государства, не исключая полицию, вносили свой вклад в победу над врагом лишь в рамках ведомственной принадлежности и компетенции. Реализации этого научного замысла и будет подчинена вся логика и сущность последующего изложения документальных сведений, а также их авторское прочтение.
А начать хотелось бы с мысли В.М. Клеандровой и Л.С. Яковлева о том, что общеупотребительной мерой противодействия иностранным агентам являлась «организация наблюдения органами общей полиции»15. Действительно, ещё в указе Петра I от 25 мая 1718 года говорилось об одном из назначений полицейских: следует «накрепко смотреть приезжих, какие люди, и чтоб всякий хозяин тотчас объявил, кто к нему станет и какой человек…»16.
Эта норма оказалась жизнеспособной и эффективной на долгие времена. Допустим, в годы Русско-японской войны 1904—1905 гг. и после её окончания военные губернаторы пограничных территорий, тем более тех, на которые распространялась юридическая сила военного положения, инициировали правовые акты, запрещавшие домовладельцам незаконную сдачу собственного жилья под наём, и принуждали соответствующие категории заинтересованных лиц информировать полицейских чинов о фактах предоставления жилья в аренду. К примеру, в своём обязательном постановлении № 5 от 2 сентября 1905 года губернатор Степного края генерал от кавалерии Н.Н. Сухотин запрещал населению «допускать проживание у себя лиц, не имеющих установленных видов на жительство»17. Похожее обязательное постановление, но уже в расширенной трактовке и за подписью степного генерал-губернатора генерала от кавалерии Е.О. Шмита, гласило: «1) Все домовладельцы или их управляющие, а равно содержатели гостиниц, постоялых дворов, меблированных комнат и т.п. должны доставлять в свою полицейскую часть сведения о каждом вновь прибывшем лице и вид последнего для явки» (№ 1 от 4 сентября 1913 г.)18.
И поэтому начертание Петра I, как, собственно, и его же триада — «общественный порядок, безопасность (речь идёт о её общественном, нравственном значении. — Прим. авт.) и благочиние» вскоре стала парадигмой, фундаментальным основанием и смыслом полицейской службы, в т.ч. направленной на обеспечение основ военной или, выражаясь терминологией столетней давности, внешней безопасности Российской империи вплоть до начала ХХ века.
Накануне ПМВ, в то время как многие жители ВГГ на длительной и возмездной основе сотрудничали с резидентами иностранных разведок («основная сеть германской разведки была развёрнута в Польше…»19), местные полицейские по крупицам собирали специфические знания о природе шпионажа и накапливали собственный опыт борьбы со шпионами. И когда с их множественными, разнохарактерными и небезуспешными криминальными деяниями военно-разыскные подразделения попросту не справлялись, а их «смежники» — жандармские управления одновременно ещё сдерживали подпольно-деструктивную деятельность революционеров, на помощь привлекали полицию. Являясь последней и надёжной опорой самодержавия, её сотрудники были призваны осуществлять наблюдение и поисковые мероприятия. Так, из 3-го параграфа «Инструкции для борьбы с тайной разведкой противника в районе Варшавской крепости в мирное время (1909 г.)» следовало, что «административные власти крепостного района (уездная земская стража, городская и общая полиция…) обязаны содействовать крепостному штабу как в выслеживании, так и в поимке разведчиков противника»20. Одновременно складывалась практика уличного и, как правило, инициативного задержания преступников. Так, в 1911 году стражник городской команды Н. Горбачев в г. Кельцы пресёк действия студента Е. Конопацкого, фотографировавшего приграничные «старинные здания, костёлы, башни и прочее, могущие служить опорными пунктами для австрийских войск во время военных действий»21. 18 августа 1913 года в Варшаве чиновники 13-го полицейского участка преградили путь дезертиру нижнему чину 14-го драгунского Малороссийского полка В. Дейшу, у которого были изъяты «три копии строевых приказов по различным войсковым частям»22. В губерниях ВГГ примеры вовлечённости полицейских в контрразведывательную работу носили неоднократный и повсеместный характер, о чём свидетельствуют изученные нами многочисленные архивные данные Российского государственного военно-исторического архива и Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ).
К началу военных действий на Восточном фронте приставы, околоточные надзиратели и их помощники, а также стражники ВГГ научились действовать в условиях многозадачности (многофункциональности) — совмещать профильные и приоритетные функции, прежде всего, по охране общественного порядка, с решением несвойственных и малознакомых задач по противодействию скрытым угрозам. На этом поприще формировались, упрочнялись и систематизировались такие профессионально-полицейские, в т.ч. психологические, и нравственные качества, как чувство ответственности за порученное дело борьбы с преступлениями против российского права и государства, хорошее знание местной инфраструктуры (объекты особой важности), бдительность, интуиция, наблюдательность, смекалка, выдержка, продуктивная зрительная память, а также любовь к Родине, преданность царствующей династии и другие политико-патриотические компоненты.
Полагаем, что 23 августа 1914 года некоторые из названных добродетелей помогли старшему земскому стражнику Ласского уезда Петроковской губернии Лаврентию Сычу принять верное решение и задержать у г. Ласск двоих подростков 14 и 16 лет, «опрокинувших столб телеграфной линии на землю»23. За совершённый диверсионный акт несовершеннолетние и их родители, которых стражники арестовали за «наущение», были привлечены к уголовной ответственности по признакам преступления, предусмотренного ст. 108 Уголовного уложения 1903 года24. Не раздумывая, стремительно и точно исполнил свой служебный долг и городовой 8-го участка Варшавы Куприянов, который в мае 1915 года во взаимодействии с агентом армейской КР Панасюком задержал Якова Вайнберга за неоднократные и запрещённые в военной обстановке разговоры с солдатами, в данном случае это было на улице и в кондитерской по адресу: Варшава, ул. Маршалковская, 13525.
Эффективное реагирование полицейского в конкретном «криминальном случае» и в целом предусматривалось «Правилами о местностях, объявляемых состоящими на военном положении», согласно которым органы МВД находились в прямом подчинении военных властей. Причём в конце 1914 — начале 1915 года вся полнота власти в ВГГ была сосредоточена в руках главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта (СЗФ). В том числе чёткой субординацией объясняется факт незамедлительного и тщательного участия околоточных надзирателей в проведении обысков на квартирах служащих варшавского отделения компании «Зингер». При этом важно учитывать, что к январю 1915 года начальнику отделения КР штаба 2-й армии СЗФ ротмистру С.В. Муеву поступили агентурные сведения о связях с противником отдельных служащих варшавского отделения (Г. Шплецера, С. Шулимова, Ф. Краевского)26, а к июню в Военном министерстве и МВД уже знали о привлечении к предварительному следствию по подозрению в причастности к шпионажу в пользу Германии управляющих петроградского и гельсингфорского отделений компании О.О. Кельвина и Т.Р. Грасгофа. И поэтому в ходе обысков у полицейских, вероятно, мог появиться соблазн ориентироваться на «генеральную (обвинительную) линию» и во что бы то ни стало найти улики, даже там, где их и быть не могло. Однако, как видно из архивных документов, все протоколы обысков, в том числе в конторе «Зингер», заключала одна и та же фраза — «ничего подозрительного не обнаружено»27.
В военное лихолетье к наружной полиции обращались за конкретным содействием, ведь в отдельных случаях без её личного состава попросту было не обойтись (с началом мобилизации в спецслужбах наблюдался острый кадровый дефицит). И речь шла не только о задержании шпионов или участии в проведении отдельных следственных действий. Военная администрация в лице командующих армиями и нижестоящих командиров доверяла полицейским, а они в свою очередь оправдывали это доверие и подтверждали собственную надёжность и незаменимость результативной работой на различных участках борьбы со шпионами.
В ГА РФ сохранились уникальные документы, повествующие о разоблачении в январе—феврале 1915 года контрразведчиками штаба 2-й армии СЗФ группы «двойных агентов» — Г. Сенюковича, Л. Зильбермана и Ф. Гогулина. Наше внимание к содержанию возбуждённого против них уголовного преследования привлёк тот факт, что на службу по изобличению шпионов в районе 2-й армии СЗФ приняли для письменных работ околоточного надзирателя Дребнева. Но главное заключается в том, что в его обязанности входила не только обычная переписка, он получил доступ к совершенно секретным сведениям (хотя использование «чужаков» в таком контексте явно противоречило внутриведомственным запретам и ограничениям). Помимо фамилий и кличек некоторых агентов КР в поле зрения полицейского попали и подробности их оперативного внедрения при разработке дела о «двойных агентах»28. Также добавим, что данные о шпионаже Генриха Шплецера (об этом фигуранте говорилось выше)29 Дребнев узнал у агента «Ваньки», возможно, записав с его слов в ходе тайной встречи. Поэтому есть основание предполагать, что околоточный надзиратель видел «Ваньку», что лишний раз свидетельствовало о высочайшем уровне доверия контрразведчиков к своим коллегам из полиции. Лишь проверенных и опытных её сотрудников допускали к эпизодичным и деликатным поручениям в части, касавшейся визуальных контактов с агентурой. Что в разыскной практике также являлось исключением из правил.
Наряду с «кабинетными работниками», такими как писарь Дребнев, внесшими свой безусловный вклад в достижение победы на «невидимом фронте», выделим тех полицейских, которые изъявили готовность к решению более сложных, нестандартных и опасных задач по выявлению участников преступной (шпионской) среды. Эта деятельность поручалась тем, кто пошёл на сотрудничество с КР, став её платным осведомителем (довоенная история отечественных спецслужб подобных примеров не знала).
Обратимся к содержанию интереснейших архивных документов, которые указывают на факты приобщения к конфиденциальной работе полицейских на театре военных действий. Так, в 1915 году при корпусах 5-й армии СЗФ создавались так называемые контрразведывательные отряды, боевой «агентурный костяк» которых — 19 человек — был представлен приставами, околоточными надзирателями и другими сотрудниками30. А, допустим, в штате агентов варшавского охранного отделения из известных нам лиц числился единственный околоточный надзиратель — А. Смоктунович. И, что примечательно, 2 октября 1915 года он был премирован Департаментом полиции МВД Российской империи деньгами в размере 50 руб. «за отличное выполнение возложенных на него обязанностей»31. Редкий случай, когда секретный сотрудник получил единовременно весьма крупную сумму, да ещё дополненную положительным отзывом из центрального аппарата. Единственным тому объяснением может быть личное усердие полицейского при выполнении особого задания, сопряжённого с риском для жизни, а также своевременность и важность добытой информации о шпионах и их замыслах.
Между тем с нашей стороны было бы заблуждением идеализировать людей в полицейских погонах. Среди привислинских стражей закона, подавляющее большинство из которых сохраняли верность царю и Отечеству, встречались и те, кто был способен на низкие поступки и нарушение норм текущего законодательства, в том числе госизмену. Только подозрением в причастности к этому криминальному деянию, продиктованному меркантильными соображениями — тягой к лёгкой, быстрой и крупной наживе, можно объяснить интерес политической полиции к полицмейстеру г. Ченстохова штабс-ротмистру Штромбергу. В 1915 году «Паркетный» (такую кличку присвоили ему в варшавском охранном отделении) длительное время находился в поле зрения филёров32 (специальный агент охранного отделения Департамента полиции МВД Российской империи, который занимался наружным наблюдением за лицами, подозревавшимися в оппозиционной, революционной или иной противоправной деятельности). Однако чем закончилась их слежка, история так до сих пор и не ответила. Но, как известно, «дыма без огня не бывает». И именно поэтому, т.е. располагая косвенным компрометирующим материалом, одни из лучших сыщиков имперской охранки пытались изобличить высокого полицейского начальника в содеянном преступлении.
Завершая фрагментарную реконструкцию политической истории ВГГ начала ХХ века как одной из самых «шпионоопасных» окраин Российской империи, сосредоточимся на сути. Во-первых, на авансцене незримого и бескомпромиссного противоборства с хитрым и коварным врагом (шпионы), способным притворяться, искусно и разнообразно меняя внешний облик и поведенческие реакции, закономерно и необратимо свою «нишу» заняли блюстители общественного порядка. Они относились к породе людей особого сплава, формирование которого предопределялось двумя факторами — местом жительства и функционирования сотрудников в пограничном Варшавском генерал-губернаторстве (до и вскоре после 19 июля 1914 г. оно находилось во враждебном германо-австрийском полуокружении), а также стойким ощущением у его жителей, в т.ч. и тех из них, кто нёс государственную службу, скорого и неминуемого вооружённого нападения со стороны Германии. Пребывание рядом с «пороховой бочкой» или в условиях постоянной мобилизационной готовности созидало новый тип «полицейского-защитника», способного противостоять как внутренним, так и внешним угрозам, и закаляло его характер, базовыми составляющими которого были православная вера, царь и Отечество. Производными же от этой триады выступали профессиональные и нравственные качества. Регулярные, а порой и спонтанные контакты с грабителями, ворами, контрабандистами и другими представителями уголовного мира, а также шпионами, способными оказать сопротивление — психологическое или вооружённое, вырабатывали у лиц нижнего полицейского звена, прежде всего околоточных надзирателей, городовых и стражников, хладнокровность и быстроту мысли, решительность, алгоритмичность и бескомпромиссность действий в ходе задержаний. Не испугаться опасности, а, возможно, устоять перед соблазном получения взятки способны были лишь «бессребреники», личности с высокими моральными принципами или, как их именовали в прошлом, государственники, отдававшие себя без остатка служению государству и ставившие его интересы во главу угла.
Одним из ярких примеров жертвенности во имя высших ценностей была личная занятость некоторых полицейских в агентурной работе в качестве секретных сотрудников. Род их тайной деятельности, естественно, не подлежал огласке. Их имена мы находим в рассекреченных архивных делах. К примеру, нами были обнаружены дела секретных агентов И.И. Подорека и Д.П. Мельничука33. Эти люди, обречённые вести двойную жизнь в профессии и обществе, невольно проецировали на себя и его брезгливо-порицательное отношение к «соглядатаям» или «доносчикам». Отдавая свой умственный, эмоциональный и физический ресурс, а зачастую лучшие годы столь непопулярному и опасному ремеслу, «полицейские-осведомители» приносили большую пользу государству. И одним из доказательств тому являлась усердная работа всё того же А. Смоктуновича. Ведь последнее и веское слово, т.е. изобличающую информацию, ждали от таких агентов, как он, особенно если его визави были нечистоплотными полицейскими, а возможно, и оборотнями в погонах, чьё преступное настоящее никак не могли доказать, как это было в случае со Штромбергом.
Во-вторых, к началу Первой мировой войны общая (губернская, уездная, волостная) полиция ВГГ была выведена далеко за узкопрофессиональные рамки своей подведомственности и подключена к активной работе по противодействию угрозам внешней безопасности Российского государства. В условиях совмещения новых задач с традиционным родом деятельности по поддержанию общественного порядка, предупреждению и пресечению уголовных и административных правонарушений сотрудники полиции добились очевидных успехов в деле противостояния шпионам. И хоть их задержания всё чаще носили бессистемный, спонтанный, а нередко и интуитивный характер, но всё же они были. В руки блюстителей порядка чаще всего попадались малоопытные «шпионы-штучники». Забирая на себя этот неквалифицированный объём работы, полиция, конечно же, способствовала высвобождению основного контрразведывательного потенциала армии и сосредоточению его на выявлении «интеллигентных шпионов», «шпионов-ходоков», резидентов, преступных (шпионских) групп и сообществ, а также концентрации сил на других более важных направлениях сдерживания разведывательно-шпионско-диверсионной активности противника.
Чем бы ни озадачивались «варшавские полицейские» в рамках взаимодействия со спецслужбами военного ведомства, будь то «уличная контрразведка» или обысковые мероприятия и даже агентурное освещение криминальной среды, отличительными признаками их участия являлись востребованность, работоспособность и эффективность. Причём в основу персональных или групповых (в составе подразделения) результатов были положены те решения, которые характеризовались непредвзятостью суждений, а также чётким соответствием букве и духу закона.
И, в-третьих, накопленный в западноевропейской части Российской империи и на её наиболее «шпионоопасных» пограничных рубежах полицейский опыт борьбы с военными преступниками призван расширить представления современных правоохранителей о природе скрытых и тождественных угроз безопасности российскому обществу и государству. А учёт исторических уроков позволит более обстоятельно организовывать несение службы на освобождённых территориях Донбасса и достигать поставленных целей с меньшими потерями среди личного состава органов внутренних дел.
____________________________
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2019. Оп. 1. Д. 812. Л. 1—100.
2 Курлов П. Конец русского царизма. Воспоминания бывшего командира корпуса жандармов. М.; Пг.: Гос. изд-во, 1923. 296 с.
3 Ронге М. Разведка и контрразведка. М.: Военизнат НКО СССР, 1939. 244 с.
4 Рябиков П.Ф. Разведывательная служба в мирное и военное время в 2 ч. Ч. 2. М.: Разведывательное управление Штаба РККА, 1921. 110 с.
5 Звонарев К.К. Агентурная разведка в 2 т. Т. 2. Германская агентурная разведка до и во время войны 1914—1918 гг. М.: IV Управление РККА, 1931. 163 с.
6 Орлов В.Г. Двойной шпион. Записки русского контрразведчика / Пер. с англ. С. Шульженко. М.: Современник, 1998. 350 с.
7 Батюшин Н. Тайная военная разведка и борьба с ней. М.: Х-History, 2002. 259 с.
8 Клеандрова В.М., Яковлев Л.С. История полиции, политического сыска и контрразведки в XVIII — нач. ХХ в.: лекция. М.: ВШ КГБ СССР, 1985. 35 с.
9 Байдаков А.И., Барковский В.Б., Волосов Ю.А. и др. Очерки истории российской внешней разведки в 6 т. Т. 1. От древнейших времён до 1917 г. М.: Международные отношения, 1995. 240 с., илл.
10 Погоний Я.Ф., Виноградов В.К., Зданович А.А. и др. Лубянка, 2: из истории отечественной контрразведки. М.: Мосгорархив, 1999. 360 с.
11 Перегудова З.И. Политический сыск в России (1880—1917 гг.). М.: РОССПЭН, 2000. 432 с.
12 Галвазин С.Н. Охранные структуры Российской империи: Формирование аппарата, анализ оперативной практики. М.: Совершенно секретно, 2001. 192 с.
13 Антология истории спецслужб. Россия. 1905—1924 / Вступ. ст. А.А. Здановича. М.: Кучково поле, 2007. 640 с.
14 Кирмель Н.С. Спецслужбы России в Первой мировой войне 1914—1918 годов. М.: Кучково поле, 2018. 544 с.
15 Клеандрова В.М., Яковлев Л.С. Указ. соч. С. 21.
16 Там же.
17 Исторический архив Омской области. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1169. Л. 66.
18 Там же. Ф. 25. Оп. 1. Д. 259. Л. 89.
19 Байдаков А.И., Барковский В.Б., Волосов Ю.А. и др. Указ. соч. С. 220.
20 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 217. Оп. 1. Д. 594. Л. 102.
21 Там же. Ф. 215. Оп. 1. Д. 485. Л. 25.
22 Там же. Ф. 222. Оп. 1. Д. 931. Л. 1.
23 Там же. Д. 956. Л. 2.
24 Там же. Л. 4, 5.
25 Там же. Ф. 217. Оп. 1. Д. 626. Л. 4.
26 РГВИА. Ф. 2110. Оп. 6/с. Д. 57. Л. 8, 22, 24.
27 ГА РФ. Ф. 217. Оп. 1. Д. 1054. Л. 32, 39, 65, 86, 89, 93, 101, 104, 107, 109, 111, 114, 264.
28 Там же. Ф. 289. Оп. 1. Д. 4. Л. 3, 18.
29 РГВИА. Ф. 2110. Оп. 6/с. Д. 57. Л. 8.
30 Там же. Ф. 2031. Оп. 4. Д. 564. Л. 246.
31 ГА РФ. Ф. 265. Оп. 1. Д. 231. Л. 303.
32 Там же. Ф. 219. Оп. 1. Д. 146. Л. 36.
33 Там же. Ф. 265. Оп. 1. Д. 231.