Аннотация. Статья посвящена малоизученной как в отечественной, так и в зарубежной историографии проблеме: гуманитарным инициативам русского дипломата, промышленника, благотворителя А.Н. Демидова (1813—1870) в годы Крымской войны. В центре внимания — его деятельность по оказанию помощи русским военнопленным в Великобритании. Основу источниковой базы составили материалы корреспонденции по вопросам военнопленных, опубликованные в 1870 году в Париже личным секретарём и другом А.Н. Демидова О. Жонес-Спонвилем. В статье приводятся данные о количестве русских военнопленных в Великобритании, местах и условиях их содержания, раскрываются механизмы оказания помощи, а также участие Демидова в мероприятиях по обмену военнопленными. Делается вывод о том, что в силу недостаточного развития официальных каналов наблюдения за положением военнопленных и оказания им помощи неформальная гуманитарная дипломатия, у истоков которой стоял А.Н. Демидов, была принципиально важной. С его деятельностью связано становление основ международного гуманитарного права.
Ключевые слова: Крымская война; военнопленные; обмен военнопленными; помощь русским военнопленным в Великобритании; международное гуманитарное право; крепость Бомарзунд; Плимут; Ширнесс; Льюис; Одесса; А.Н. Демидов; О. Жонес-Спонвиль; протоиерей Евгений Попов; А.Г. Строганов; «делами, а не словами».
Summary. This paper delves into a subject that has received little attention in both Russian and international historical scholarship: the humanitarian endeavors of Anatoly N. Demidov, a Russian diplomat, industrialist, and philanthropist (1813—1870), during the Crimean War. The paper focuses on his efforts to provide support to Russian prisoners of war held in Great Britain. This paper is primarily based on a collection of correspondence related to prisoner-of-war issues published in Paris in 1870 by O. Jonès-Sponville, Demidov’s personal secretary and friend. The paper presents information about the number of Russian prisoners of war in the United Kingdom, their locations, and their living conditions. It also outlines the processes for providing assistance and Demidov’s role in prisoner exchanges. The paper concludes that, due to the lack of official channels for monitoring the situation and providing assistance to prisoners of war, the informal humanitarian diplomacy pioneered by A.N. Demidov was crucial. His work is linked to the creation of the foundations of international humanitarian law.
Keywords: Crimean War; prisoners of war; prisoner exchange; assistance to Russian prisoners of war in Great Britain; international humanitarian law; Bomarsund Fortress; Plymouth; Sheerness; Lewes; Odessa; A.N. Demidov; O. Jones-Sponville; Archpriest Yevgeniy Popov; A.G. Stroganov; «by deeds, not by words».
ВОЕННОПЛЕННЫЕ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ
ТАНЬШИНА Наталия Петровна — профессор кафедры всеобщей истории Института общественных наук Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, ведущий научный сотрудник Института международных исследований Московского государственного института международных отношений (университет) МИД России, доктор исторических наук, профессор (Москва. Е-mail: nata.tanshina@mail.ru).
«…ЕДИНСТВЕННАЯ ИСТИННАЯ ВЕЩЬ — ЭТО БЛАГО, СДЕЛАННОЕ ДЛЯ ДРУГИХ. ЭТО ЗАЩИЩАЕТ НАС ОТ ПРОИСХОДЯЩЕГО ЗЛА»
Деятельность А.Н. Демидова по оказанию помощи русским военнопленным в Великобритании в годы Крымской войны 1853—1856 гг.
В 2026 году исполняется 170 лет с окончания Крымской войны 1853—1856 гг. Она стала не только «первой войной современности»1, как её называют западные учёные, не только «нулевой мировой войной», как её порой именуют в историографии, но и войной, в ходе которой начали развиваться общественные проекты, связанные с оказанием помощи военнопленным, что стало основой современного международного гуманитарного права.
Гуманитарная деятельность в годы Крымской войны русского предпринимателя, дипломата, мецената и благотворителя Анатолия Николаевича Демидова (1813—1870) была обширной и включала в себя оказание помощи русским военнопленным в Великобритании, Франции, Османской империи. Кроме того, в начале 1854 года он пожертвовал на нужды воевавшей России 600 тыс. руб. серебром, что стало самым крупным частным пожертвованием за годы Крымской войны2. По его призыву знатные дамы в Европе как русского, так и иностранного происхождения щипали корпию для русских раненых3.
В годы Крымской войны А.Н. Демидов являлся атташе российского посольства в Вене при князе А.М. Горчакове4, но его главная деятельность была связана именно с организацией помощи военнопленным5.
Эти сюжеты весьма слабо разработаны как в российской, так и в зарубежной науке. Из работ зарубежных авторов можно отметить статью Александра Тиссо-Демидова, президента Европейской Демидовской ассоциации6, а также статью французской исследовательницы Мари-Пьер Рей, основанную на документах Государственного архива Свердловской области7.
Из работ российских исследователей следует отметить публикацию архивных документов, предпринятую Е.П. Пироговой, посвящённую пожертвованиям А.Н. Демидова на военные нужды8, а также диссертацию Н.А. Алилуевой об организации благотворительной деятельности для российского флота, в которой особо отмечается участие А.Н. Демидова9.
Источниковую базу настоящей статьи составили материалы корреспонденции по вопросам оказания помощи военнопленным, опубликованные личным секретарём и другом Демидова, его уполномоченным в Париже Октавом Жонес-Спонвилем (1800—1875). Сборник под названием «Военнопленные воюющих держав во время Крымской кампании: выдержки из переписки князя Анатолия Демидова»10 был опубликован в Париже в 1870 году, уже после смерти Анатолия Николаевича. В нём представлены обширная переписка Жонес-Спонвиля с А.Н. Демидовым, военным министром Франции маршалом Жаном Батистом Фелибером Вайяном, обмен письмами с русскими священниками при посольствах Франции и Великобритании протоиереями Иосифом Васильевым и Евгением Поповым, которые были главными исполнителями демидовских инициатив на местах, а также целый ряд документов, касающихся положения военнопленных. Эти документы, не введённые в широкий научный оборот, дают важную информацию о численности военнопленных, их содержании, нуждах и повседневном быте, отношении к ним со стороны местного населения, а также об обмене пленными, или, как тогда говорили, размене.
Особенностью организации помощи военнопленным в годы Крымской войны стало одновременное действие и взаимодействие двух каналов: официального, представленного государственными11 и дипломатическими структурами, и неофициального, который был инициирован Анатолием Николаевичем.
Демидов создал неформальную ассоциацию, штаб-квартира которой находилась в Париже. Он лично координировал всю эту деятельность, а главным исполнителем и координатором был О. Жонес-Спонвиль. Особую поддержку, и тоже неофициального характера, Демидову оказывали младший брат императора Александра II великий князь Константин Николаевич, чьё имя как «августейшего покровителя» постоянно упоминается в переписке Жонес-Спонвиля с Демидовым, и посланник Российской империи в Австрийской империи князь А.М. Горчаков.
Кроме того, А.Н. Демидов был в постоянных контактах с директором канцелярии Морского министерства Д.А. Толстым. Сведения о пленных, полученные от Толстого, Анатолий Николаевич передавал Жонес-Спонвилю, а тот — французским и английским властям, что содействовало скорейшему решению вопросов, связанных с положением военнопленных, а потом и их обменом.
В Великобритании главной опорой Демидова был императорский капеллан протоиерей Евгений Попов. Что касается представителей английских властей, то Демидов опирался на поддержку Джорджа Рамсея, 12-го графа Далхаузи. Рамсей являлся племянником лорда Панмура, занимавшего пост государственного секретаря по вопросам войны в 1855—1858 гг., с которым Демидов был в дружеских отношениях12. В результате неформальная деятельность А.Н. Демидова во многом помогала осуществлению государственных мероприятий в отношении военнопленных.
В этом плане следует отметить, что ситуация с положением русских военнопленных в Великобритании была хуже, чем во Франции: там официальную поддержку им по линии Министерства иностранных дел оказывали протоиерей И. Васильев и саксонский посланник во Франции барон Л. Зеебах, зять графа К.В. Нессельроде — главы российского внешнеполитического ведомства13. В Великобритании же в начале войны русскими военнопленными по официальным дипломатическим каналам не занимались, всё держалось на личных связях Демидова14.
Жонес-Спонвиль именовал его деятельность «святой»15, имея в виду, что помощь оказывалась как русским, так и пленным враждебных России держав. Однако дело заключалось не только в не имевшем национальных границ гуманизме Анатолия Николаевича. Действовал принцип взаимности: для того, чтобы добиться улучшения положения русских военнопленных, было необходимо предпринять аналогичные меры по отношению к военнопленным иностранных держав, находившимся на территории России. Так, в письме от 13 июня 1855 года Жонес-Спонвиль писал своему шефу: «…каждая мера гуманности, реализованная во Франции или Великобритании по отношению к русским пленным, имела немедленным следствием принятие аналогичных мер в пользу английских или французских военнопленных в России»16.
Поскольку дипломатических каналов помощи русским военнопленным в Великобритании, как уже отмечалось, поначалу не существовало17, Жонес-Спонвилю приходилось ориентироваться на официальные сообщения в английской прессе. О том, что русские пленные прибыли в Ширнесс (город в северной части графства Кент, на о. Шеппи), он узнал из статьи в «The Times» от 13 сентября 1854 года18. Для начала Жонес-Спонвилю было необходимо получить разрешение на посещение пленных.
Во Франции помимо официальных дипломатических каналов Демидов опирался и на родственные связи, а именно на помощь своего тестя принца Жерома Бонапарта19, который содействовал получению разрешения на посещение русских пленных на острове Экс20. В Англии такими высокими личными связями Анатолий Николаевич не располагал. Тогда Жонес-Спонвиль обратился к одному молодому человеку, который временно замещал Рамсея в военном министерстве. По его словам, тот был готов оказать помощь, но не имел никаких полномочий. Несмотря на это, он дал рекомендацию для полковника Манди21, который был правой рукой тогдашнего государственного секретаря по военным делам герцога Ньюкасла22. Тот написал письмо для адмирала Уильяма Гордона, командующего войсками в Ширнессе, предупредив Жонес-Спонвиля, что адмирал должен будет обратиться в Адмиралтейство, чтобы получить разрешение на посещение военнопленных. Снабжённый этим письмом, Жонес-Спонвиль вместе с другом Демидова, художником Огюстом Раффе, сопровождавшим его в поездках, отправился в Ширнесс, где застал адмирала, показавшегося ему «почтенным стариком»23. Жонес-Спонвиль изложил ему цель своего визита, рассказал о поручении Демидова, данном всем его агентам в России, оказывать помощь и поддержку английским военнопленным, требуя взаимности по отношению к русским пленным.
В итоге адмирал снабдил Жонес-Спонвиля письмом к лейтенанту Ллойду, командовавшему блокшивом24 «Девоншир». Ллойда помощник Демидова нашёл «хорошим человеком, воодушевленным лучшими намерениями». Он снова объяснил англичанину мотивы своего визита, потому что тот поначалу принял его за журналиста. После того, как они объяснились, Жонес-Спонвиль получил возможность общения с пленными.
Свой первый подробнейший рапорт о посещении русских военнопленных в Англии Жонес-Спонвиль отправил Демидову в письме от 19 сентября 1854 года25.
В Великобритании русские пленные содержались в Ширнессе, Льюисе (город к юго-западу от Лондона) и Плимуте26. В основном это были пленные из крепости Бомарзунд на Аландских островах в Балтийском море (Ботнический залив, Финляндия), разрушенной англо-французским флотом в 1854 году.
О. Жонес-Спонвиль сообщал, что русские военнопленные из гарнизона крепости Бомарзунд были привезены в Англию на судах «Hannibal» и «Algiers» и временно размещены на блокшивах «Девоншир» и «Бенбоу» в порту Ширнесс, зарисовки которых по памяти должен был сделать Раффе (поэтому так важно было взять с собой художника)27.
В Ширнессе секретарь Демидова провёл три дня, находился на борту блокшивов с солдатами, на берегу в компании офицеров, с которыми, по его словам, они «побратались по-русски». На «Девоншире» находились 529 мужчин, 17 женщин и 15 детей. На «Бенбоу» — 532 мужчины, включая кадет и младших офицеров, 17 женщин и 21 ребёнок; всего 1121 человек28.
Пленные содержались отдельно по национальному признаку: русские, финны и евреи были разделены. Правительство снабдило их питанием, но не выдало никаких денег. На борту каждого блокшива находились медик и переводчик. Кроме того, были даны строгие приказы, как об этом заявил лейтенант Ллойд, чтобы с пленными «обходились со всем вниманием и человечностью, соединенными с дисциплиной и порядком, и распространили среди них Библию на русском, шведском и иврите»29.
Санитарное состояние, сообщал Жонес-Спонвиль, было удовлетворительным, больных было немного, и они получали лечение в хорошо проветриваемом лазарете. Однако во время перевозки 19 человек умерли от холеры. Жонес-Спонвиль сообщал, что со времени прибытия пленных в Ширнесс было только 4 случая молниеносной холеры. «За пять дней до нашего приезда холера полностью исчезла, и новые случаи не фиксируются»30, — отмечал он. Относительно морального состояния солдат Жонес-Спонвиль писал: «Моральный дух солдат в целом нам показался удовлетворительным. Несмотря на это, нужно еще многое сделать, чтобы их положение было сносным»31.
На какие главные проблемы указывал Жонес-Спонвиль? «Первое несоответствие заключается в том, что большое количество людей сосредоточено на ограниченном пространстве, где не хватает воздуха, поскольку, несмотря на то, что пленные могут прогуливаться по палубе понтона, места не хватает. Но это несоответствие является временным, так как правительство занимается этим вопросом, как вы об этом узнаете из выдержки в “The Times” от 16-го и 19 сентября. Как меня заверил лейтенант Ллойд, пленным подготовят бараки по соседству с Плимутом, куда их переместят через несколько дней, и где финны будут содержаться отдельно от русских»32.
Также Жонес-Спонвиль отмечал, что важнейшей проблемой был голод, который испытывали русские военнопленные: «Самый серьезный и самый обоснованный предмет их жалоб заключается в том, что им не хватает питания, и они страдают от голода. Их кормят как англичан по правилам, установленным Адмиралтейством для матросов, без различия в привычках и комплекции. Они особо жаловались на нехватку хлеба и соли, им давали: две трети ливра33 сухарей в день; половину ливра мяса; четверть щей (2 пинты)34; кварта35 шоколада или кофе утром; четверть чая вечером; два ливра соли на 24 человек в неделю. В то время как в своей стране они получали: три ливра ржаного хлеба в день; половину ливра говядины в день; ливр и три четверти соли в месяц; щи или горох по усмотрению»36.
По словам Жонес-Спонвиля, он сообщил об этом лейтенанту Ллойду, и тот направил рапорт в Адмиралтейство. Было принято решение: впредь пленные русские солдаты должны получать питание, более соответствовавшее их привычкам и нуждам37. Кроме того, был сделан запрос в Адмиралтейство, после чего были построены печи, где пленные могли сами выпекать хлеб.
Серьёзной проблемой для русских военнопленных была нехватка табака. Жонес-Спонвиль сообщал: «Не получая никаких денег и располагая только очень ограниченными средствами, они не могли себя им обеспечить. Я хотел распределить между ними табак, но он ужасно дорог в этой стране. Самый распространенный сорт, который курят английские солдаты, стоит 4 шиллинга за ливр, и чтобы распределить его только по половине ливра на душу, потребовалось бы более 100 фунтов стерлингов, что я не рискнул сделать без вашего распоряжения»38. Однако, по словам Жонес-Спонвиля, он оказал пленным услугу иного рода, и это тоже будет практиковаться помощниками Демидова. Речь шла об обмене денег, которые наши пленные могли поменять только по очень невыгодному курсу. «Те бедолаги, у которых было немного бумажных денег, могли их обменять лишь с огромным убытком. Я им поменял валюту по номиналу на те деньги, что были у меня (10 ливров), и сегодня я отправил 40 ливров адъютанту Хуку, чтобы использовать их в той же манере. Если будет небольшая потеря для вас при обмене, она будет незначительной»39. В дальнейшем Демидовым была создана своеобразная обменная касса для обеспечения пленных местной валютой.
Другая проблема заключалась в том, что русские кадеты из крепости Бомарзунд, оказавшиеся в плену, содержались как простые солдаты, поскольку в Великобритании (как и во Франции) в войсковых соединениях не было кадет. После вмешательства Жонес-Спонвиля было обещано, что к кадетам будут относиться как к офицерам, т.е. держать их под «честное слово», и что они получат такое же содержание, как последние. Как отмечал Жонес-Спонвиль, они уже получили позволение провести день на берегу при условии вернуться на борт до захода солнца40.
Жонес-Спонвилю приходилось решать самые разные вопросы. Так, на борту «Девоншира» оказались три женщины, разлучённые со своими мужьями, которых отправили во Францию. Это было связано с тем, что при неразберихе, царившей во время отправления из Бомарзунда, мужья были посажены на один корабль, жёны — на другой. Жонес-Спонвиль договорился с лейтенантом Ллойдом, что при первой возможности женщины будут отправлены во Францию к своим мужьям. Он сообщал, что во время посещения русских пленных в Рошфоре он обязательно узнает, было ли исполнено это обещание41.
На том же блокшиве оказалась женщина с двумя детьми. Её муж умер во время пути, и она хотела вернуться на Родину. Там же были две девушки: они оказались на борту, чтобы провести время со своими знакомыми в Бомарзунде, но не успели вернуться на берег. Как сообщал Жонес-Спонвиль, они будут переправлены на Аландские острова первым английским судном, которое отправится в Балтийское море42.
В этом же письме Жонес-Спонвиль сообщал, что офицеры содержались значительно лучше солдат: «Через три дня после прибытия в Ширнесс офицеры были доставлены на берег и отпущены под “честное слово”, с возможностью прогуливаться в радиусе трех миль от города. Правительство предоставило им деньги на пропитание из расчета 7 шиллингов в день; те, которые имеют жен с детьми, получили дополнительно по 5 шиллингов в день; они очень хвалят английские власти и особенно капитана “Ганнибала”, который им оказывал во время пути все возможное внимание и с которым они расстались с истинным сожалением. Они были встречены с симпатией населением Ширнесса, жители которого соперничали в любезности по отношению к ним. Они получили, в частности, многочисленные услуги от господина Вильяма Эджкомба, одного из дворян города и вице-консула многих держав. Я вступил в контакт с этим господином, чтобы переписываться с ним по всем вопросам, которые касались русских пленных в Англии»43.
Однако и у офицеров было немало проблем. Как сообщал Жонес-Спонвиль, русские офицеры, прибывшие из Бомарзунда, могли взять с собой только то, что было при них. Английское правительство осуществляло им выплаты на питание только в конце месяца, в результате офицеры «жили в самой большой нищете. Те деньги, которые у них были, они обменивали с огромной потерей. Те, у кого не было денег, брали кредит у евреев, которые им предоставляли деньги под пять процентов в месяц. Они хотели, чтобы деньги на питание им платили еженедельно, а не ежемесячно»44.
В целом же, делал вывод Жонес-Спонвиль, офицеры «далеки от того, чтобы жаловаться на свою судьбу, и высказывают, напротив, самую большую признательность по поводу того, как с ними обращаются власти и население»45. Однако на деле не всегда русские пленные встречали такое гостеприимство, и сведения, полученные из отечественных источников, порой расходились с тем, о чём сообщал Жонес-Спонвиль.
Кроме того, Демидов считал необходимым, чтобы у пленных оставалась связь с Родиной и близкими, чтобы они имели возможность обмениваться письмами. Жонес-Спонвиль занимался и этим аспектом помощи: «Я предложил тем из офицеров, которые хотели написать своим семьям при моем посредничестве, отправить их письма в моем конверте на адрес вашей конторы в Петербурге, но никто этим не воспользовался, потому что они пользуются почтой»46.
Пленные очень нуждались в присутствии православного священника: «Единственная вещь, которую они желали, — это визит русского священника. Есть лютеранские и католические священники в Ширнессе, но русских православных нет, и они ждали воскресной службы в католической церкви Ширнесса. Я нашел сегодня преподобного Попова, бывшего капеллана в посольстве, который еще находится в Лондоне, и он мне обещал оказать религиозную помощь своим соотечественникам в ближайшее воскресенье как в Ширнессе, так и на понтонах; он уже побывал в Ширнессе, но из-за нехватки времени не смог посетить пленных на понтонах»47, — писал Жонес-Спонвиль. Именно протоиерей Евгений Попов стал правой рукой Демидова в Англии, посещал лагеря военнопленных и оказывал им всяческую помощь.
В этом же письме Жонес-Спонвиль отмечал, что Анатолий Николаевич в своём конфиденциальном письме просил его предоставить ему «насколько возможно полный список пленных, как офицеров, так и солдат и матросов». Как сообщал секретарь Демидова, у него были данные относительно 22 офицеров и 18 кадет. Список солдат превышал 1000 человек, поэтому на тот момент точные данные предоставить было сложно. По словам Жонес-Спонвиля, «русские офицеры не имели с собой никаких документов, чтобы восстановить этот список». Он также сообщал, что, по его сведениям, для английского правительства был подготовлен документ, по которому пленные должны быть распределены на новые квартиры. Он не смог получить этот документ, но выражал надежду, что Рамсей поможет ему получить копию48.
Сведения, полученные Демидовым от своего помощника, поступали на самый верх, а именно императору Николаю I. Так, в письме из Парижа от 30 сентября 1854 года Жонес-Спонвиль писал: «Этот рапорт был составлен исключительно для вас, и я даже представить не мог, что он будет представлен императору. Иностранец в этой стране, не имеющий никакого влияния на власть, я мог только указать, что нужно сделать; реализовывать все это предстоит Рамсею. Я его снабдил всеми необходимыми данными и собираюсь ему написать, чтобы узнать, смог ли он удовлетворить справедливые требования пленных, особенно в том, что касается проживания и питания солдат»49.
В письме из Парижа от 6 октября 1854 года Жонес-Спонвиль сообщал Анатолию Николаевичу, что из письма Рамсея от 2 октября он узнал, что основные просьбы пленных были переданы в Адмиралтейство, и их обещали исполнить50.
Если на 19 сентября 1854 года в Англии пребывал всего 1121 человек, то через год их численность немного увеличилась. В письме от 9 июля 1855 года Жонес-Спонвиль сообщал информацию о русских военнопленных: в Льюисе было 8 офицеров, 2 гражданских служащих, 3 кадета, которые держались под «честное слово», 327 солдат и унтер-офицеров, 2 замужние женщины, 1 девушка, 3 ребёнка; всего 346 человек. Офицеры жили в деревне недалеко от города и надеялись на обмен пленными51. В Плимуте было 22 офицера, 805 солдат и унтер-офицеров, 14 женщин, 19 детей; всего 860 человек. В Ширнессе было 26 матросов, 1 женщина, 34 заключённых (взятых в плен в крепости Бомарзунд); всего 61 человек. В целом в Англии находились 1267 человек52.
В письме из Парижа от 9 августа 1855 года О. Жонес-Спонвиль отмечал, что сведения, полученные от протоиерея Попова, были «очень удовлетворительными». По его словам, в Ширнессе пленные прогуливались дважды в неделю в городе и даже купались в море; в Льюисе была устроена продажа игрушек, изготовленных военнопленными. Причём, как отмечал Жонес-Спонвиль, газета «Le Nord» от 8 июля сообщала, будто с их продажей были проблемы. В действительности, как писал секретарь Демидова, герцог Девонширский посетил пленных, купил игрушек по 30 пенсов и распределил от 4 до 5 фунтов стерлингов среди пленных. Также он сообщал, что количество пленных в Ширнессе увеличилось за счёт новоприбывших: в настоящий момент 21 пленный содержался под «честное слово», 338 человек находились в тюрьме. В Плимуте, по его словам, пленные офицеры содержались сносно, прогуливались и даже купались, а «вечерами забавляли посетителей своими песнями». В день именин великой княгини Ольги, дочери Николая I, преподобный Попов распределил по 2 фунта стерлингов на каждого офицера и по 2 шиллинга на каждого солдата53.
Однако в российских источниках мы находим иные сведения о реакции местного населения на русских офицеров в Плимуте. Так, князь А.В. Мещерский, который в годы Крымской войны был чиновником по особым поручениям при генерал-губернаторе Новороссии и Бессарабии графе Александре Григорьевиче Строганове (двоюродном брате А.Н. Демидова) и по его поручению производил обмен пленными в Одессе, писал: «Всем нашим офицерам в этом городе предоставлена была полная личная свобода, но ненависть отнимала у них возможность ею пользоваться. Обыкновенно, когда показывался русский офицер на улице, многочисленная толпа с насмешками и оскорбительными возгласами всюду их сопровождала. Однажды в театре принуждены были опустить занавес, чтобы прекратить насмешки и шум, поднявшиеся при появлении русских офицеров. При всем том городские полисмены совершенно равнодушно взирали на все эти нарушения порядка и никогда не принимали никаких мер к их предотвращению»54.
Летом 1855 года начался обмен военнопленными. Именно списки, передававшиеся при посредничестве Демидова, легли в основу этого процесса. Пунктами обмена по высочайшему повелению были назначены Одесса и Либава (современный латышский город Лиепая). В Одессе мероприятиями руководил граф А.Г. Строганов. Договор об обмене пленными (cartel d’échange) был заключён в марте 1855 года, и в его заключении большую роль сыграл барон Зеебах55. А.Н. Демидов всячески содействовал этому важному процессу.
20 июля 1855 года Жонес-Спонвиль писал из Парижа: Рамсей сообщил ему, что английское правительство совместно с французским намеревалось назначить комиссию по обмену военнопленными с местом заседаний в Париже56. В письме от 9 августа он сообщал, что в отношении русских военнопленных, которые находились в Англии, ещё не было решено, отпустить ли их на свободу или ждать обмена57.
В письме от 28 августа 1855 года Жонес-Спонвиль докладывал, что если французские власти уже приступили к обмену пленными, не дожидаясь заседания комиссии, то «английское правительство не спешило следовать примеру Франции в том, чтобы предоставить свободу пленным»58. Соответственно, на английской территории оставалось ещё много русских военнопленных. Демидов отдал распоряжение организовать для них праздник в честь тезоименитства императора Александра II, который отмечался 30 августа (11 сентября). Жонес-Спонвиль предоставил протоиерею Попову кредит на 2000 франков у банкира Холла59.
Для эффективного обмена пленными нужны были их точные списки, и в их передаче самое активное участие принимал Анатолий Николаевич. В письме от 15 октября 1855 года из Парижа Жонес-Спонвиль сообщал Демидову, что накануне получил его письмо, содержавшее 14 листов французских и 19 листов английских военнопленных, находившихся в России. Жонес-Спонвиль намеревался передать списки французских пленных маршалу Вайяну, списки английских пленных отправить лорду Панмуру. Он также отмечал, что если потребуется помощь с переводом, в Париже он готов был её организовать совместно с протоиереем Васильевым, а в Англии те же распоряжения будут переданы протоиерею Попову60.
К концу декабря 1855 года на территории Франции почти не осталось русских военнопленных. В письме от 19 декабря 1855 года Жонес-Спонвиль сообщал, что церковные книги, которые Демидов отправил ему для передачи военнопленным во Франции, были им перенаправлены в Англию, поскольку во Франции русских пленных не осталось61. В Англии же русские военнопленные ещё были. В письме от 10 января 1856 года Жонес-Спонвиль сообщал, что в России оставалось примерно 180 английских военнопленных, поэтому русские пленные продолжали находиться в Англии62.
В письме от 28 апреля 1856 года секретарь Демидова сообщал, что получил от него перевод статьи из английской газеты относительно обстоятельств, сопровождавших отправку последних русских пленных, находившихся в Англии. Он писал: «Отправляя мне эту статью, вы меня спрашиваете, насколько точно ее содержание. В отношении отправки пленных все верно, мне это подтверждает Попов. Что касается благодарности, которую майор Грахн (Grahn) выразил от имени всех русских пленных жителям города Льюиса, то это не противоречит тому, что я вам сообщил о недовольстве пленных своим положением. Это солдаты, содержавшиеся в военной тюрьме Льюиса, жаловались на строгость правительства, обоснованно или нет; но офицеры, проживавшие в городе под “честное слово”, были хорошо приняты населением и стали объектом предупредительности со стороны общества. Надо сказать, что почти все они были молодыми семейными людьми, превосходно образованными, и этот хороший прием был оправдан их положением»63. В этом же письме он сообщал, что все русские пленные покинули Англию64.
Однако из письма Жонес-Спонвиля из Парижа от 30 июня 1856 года мы узнаём, что русские пленные в Великобритании ещё оставались. В этом письме он передавал список русских пленных по состоянию на 26 июня, пребывавших в Англии по медицинским причинам. Он отмечал, что на эту дату в Льюисе остался только один больной матрос без всякой надежды на выздоровление и второй, помогавший ему. Кроме того, в Портсмуте находился пленный Матвеев: ему ампутировали ногу, но вскоре он должен был покинуть Англию65.
Как видим, обмен письмами и помощь русским военнопленным продолжались и после окончания военных действий и заключения 18(30) марта 1856 года Парижского мирного договора. Эта деятельность велась до тех пор, пока на Родину не вернулся последний русский военнопленный.
* * *
Гуманитарная деятельность А.Н. Демидова была продолжена и в последующие годы. Оставшаяся из пожертвованных им 600 тыс. руб. сумма пошла на помощь Крестовоздвиженской общине сестёр милосердия66. Именно Демидов наряду со швейцарцем Анри Дюнаном, создателем Международного комитета Красного Креста, стоял у истоков важнейших гуманитарных инициатив. По предложению Анатолия Николаевича содержание мандата Красного Креста было расширено, и в текст Первой Женевской конвенции 1864 года о защите больных и раненых на поле боя были включены положения о раненых военнопленных67.
Итак, А.Н. Демидов был пионером в области международного гуманитарного права, активно привлекал внимание правительств и международной общественности к проблеме оказания помощи военнопленным и делал это исключительно по своей личной инициативе, по долгу семейной чести и гражданской потребности. В условиях Крымской войны, когда дипломатические связи были прерваны, а нормы международного гуманитарного права ещё не сформированы, его неофициальная дипломатия являлась важнейшим каналом помощи русским военнопленным. Он не просто предлагал идеи по улучшению положения военнопленных, а занимался оказанием прямой и адресной помощи в полном соответствии со своим девизом: «Делами, не словами». Инициативы А.Н. Демидова легли в основу важнейших программных документов и деятельности современных международных гуманитарных организаций.
Ещё в 1855 году А.Н. Демидов писал А.Г. Строганову из Вены: «Я всего себя посвящаю нашим военнопленным во Франции, Англии и Турции. Поверьте, мой дорогой Александр, единственная истинная вещь — это благо, сделанное для других. Это защищает нас от происходящего зла»68.
Статья подготовлена в рамках выполнения научно-исследовательской работы государственного задания РАНХиГС.
___________________________
ПРИМЕЧАНИЯ
1 См.: La Guerre de Crimée, première guerre contemporaine / Sous la direction d’Éric Anceau, Jean François Figeac, Marie-Pierre Rey. Paris: Classiques Garnier, 2025. 400 р.
2 Tissot Demidoff А. Anatole Demidoff and the Prisoners of War during the Crimean War // Bulletin de la Société Henry Dunant. № 32, juillet 2021 — février 2022. Genève, le 4 avril 2022. Р. 78.
3 Заграничные пожертвования в пользу раненых // Морской сборник. 1856. № 7. С. 210, 211; Свою виллу Сан-Донато недалеко от Флоренции он также предоставил для русских раненых, которым требовалось лечение. См.: О помощи, оказываемой раненым морским офицерам действительным статским советником А.Н. Демидовым // Там же. № 1. С. 63, 64.
4 С лета 1854 г. А.М. Горчаков временно управлял российским посольством в Австрийской империи вместо барона П.К. Мейендорфа, а весной 1855 г. окончательно был назначен посланником при австрийском дворе. В апреле 1856 г. стал российским министром иностранных дел.
5 А.Н. Демидов хотел получить официальный статус, но в этом ему было отказано: граф К.В. Нессельроде счёл, что его неофициальное положение предоставляло ему больше возможностей. См.: Пирогова Е.П. Пожертвования А.Н. Демидова на военные нужды: к 160-летию окончания Крымской войны // Архивы Урала. 2016. № 20. С. 76—78.
6 Tissot Demidoff А. Op. cit. Р. 73—87.
7 Rey M.-P. Le prince Anatole Demidoff, la Crimée et le Comité international d’aide aux prisonniers de guerre // La Guerre de Crimée, première guerre contemporaine / Sous la direction d’Éric Anceau, Jean François Figeac, Marie-Pierre Rey. Paris: Classiques Garnier, 2025. P. 161—177. См. также статью Жака Мёрана, в которой анализируется деятельность А.Н. Демидова как пионера в деле оказания помощи военнопленным: Meurant J. Anatole Demidov, pionnier de l’assistance aux prisonniers de guerre // Preludes et Pionniers, les precurseurs de la Croix Rouge.Genève, Societé Henri Dunant, 1991.
8 Пирогова Е.П. Указ. соч. С. 65—82.
9 Алилуева Н.А. Организация благотворительной деятельности для Российского императорского флота во время Крымской войны (1853—1856). Дисс. … канд. ист. наук. Воронеж, 2017. С. 54, 55, 60, 61, 101—103.
10 Les prisonniers de guerre des puissances belligérantes pendant la campagne de Crimée: extraits de la correspondance du prince Anatole Démidoff / publiés par O. Jaunez-Sponville. Рaris: E. Dentu, 1870.
11 16 марта 1854 г., ещё до вступления в войну Франции и Великобритании императором Николаем I было утверждено «Положение о пленных», где чётко прописывались правила содержания турецких военнопленных, которые потом были распространены и на пленных других стран. См.: Положение о пленных. СПб., 1854.
12 Les prisonniers de guerre… Р. 226.
13 Ibid. P. 61.
14 Ibidem.
15 Ibid. Р. 10.
16 Ibid. Р. 131.
17 Спустя почти год в письме из Парижа от 28 августа 1855 г. Жонес-Спонвиль сообщал, что в Англии вопросами военнопленных занимался дипломатический представитель Баварии в Лондоне, а преподобный Попов был в контакте со своим прежним руководителем, послом России в Великобритании бароном Ф.И. Брунновым. См.: Les prisonniers de guerre… Р. 164.
18 Les prisonniers de guerre… Р. 47.
19 Брак А.Н. Демидова с принцессой Матильдой, племянницей Наполеона Бонапарта, заключённый в 1840 г., официально расторгнут не был. Но в 1846 г. супруги разъехались, Демидов выплачивал принцессе ежегодную сумму в 200 тыс. франков (50 тыс. руб.).
20 Les prisonniers de guerre… P. 59, 60.
21 Вероятно, речь идёт о Джордже Родни Манди (1805—1884), офицере Королевского военно-морского флота Великобритании, будущем адмирале. В годы Крымской войны участвовал в военных действиях на море против России.
22 Генри Пелэм-Клинтон (1811—1864), британский политик, 5-й герцог Ньюкасл-андер-Лайн. Государственный секретарь по военным делам и делам колоний в 1852—1854 гг., государственный секретарь по военным делам с 12 июня 1854 по 30 января 1855 г.
23 Les prisonniers de guerre… Р. 47, 48.
24 Блокшив — старое несамоходное судно, содержавшееся в порту. О. Жонес-Спонвиль именует их понтонами.
25 Оригинал этого письма хранится в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА). Ф. 1267. Демидовы. Оп. 5. Д. 181. Л. 27—31. Оригиналы многих других писем О. Жонес-Спонвиля, адресованные А.Н. Демидову и представленные на страницах опубликованной им переписки, также находятся в этом архивном деле.
26 Les prisonniers de guerre… Р. 142.
27 Ibid. Р. 48.
28 Это количество фигурирует в разных отчетах: См.: Ibid. Р. 49, 92.
29 Ibid. Р. 49.
30 Ibidem.
31 Ibid. Р. 49, 50.
32 Ibid. Р. 50. Это было общее правило — содержать отдельно пленных разных национальностей.
33 1 ливр составляет около 0,5 кг.
34 В сноске указано: «chtchi — это суп из капусты со сливками с кусочками вареной говядины, основная еда русских крестьян, за исключением постов, которые очень многочисленны и очень строго соблюдаются в России». См.: Les prisonniers de guerre… Р. 50.
35 Кварта (четверть) — примерно литр.
36 Les prisonniers de guerre… Р. 50, 51.
37 Ibid. Р. 51.
38 Ibidem.
39 Ibid. Р. 52.
40 Ibidem.
41 Ibid. Р. 52, 53.
42 Ibid. Р. 53.
43 Ibid. Р. 53, 54.
44 Ibid. Р. 54.
45 Ibidem.
46 Ibid. Р. 55.
47 Ibid. Р. 56.
48 Ibid. Р. 57.
49 Ibid. Р. 60, 61.
50 Ibid. Р. 64.
51 Ibid. Р. 143.
52 Ibid. Р. 144.
53 Ibid. Р. 159.
54 Записки о размене в городе Одессе пленных войны 1854—1856 гг. // Русский архив. 1899. Кн. 3. С. 482, 483. О положении военнопленных в России в годы Крымской войны см.: Миловидов Б.П. Иностранные военнопленные и российское общество в годы Крымской войны // Российская история. 2010. № 5. С. 153—164.
55 Записки о размене в городе Одессе пленных войны 1854—1856 гг. С. 441.
56 Les prisonniers de guerre… Р. 150.
57 Ibid. Р. 158.
58 Ibid. Р. 164.
59 Ibid. Р. 164.
60 Ibid. Р. 171.
61 Ibid. Р. 189.
62 Ibid. Р. 193.
63 Ibid. Р. 203. Действительно, в письме из Парижа от 31 января 1856 г. О. Жонес-Спонвиль сообщал, что русские военнопленные в Льюисе содержались «с меньшей заботой», чем в Плимуте. По его мнению, это было связано с личными качествами губернаторов. См.: Les prisonniers de guerre… P. 197.
64 Ibid. Р. 203.
65 Ibid. Р. 206.
66 Пирогова Е.П. Пожертвования А.Н. Демидова на военные нужды. С. 79.
67 Именно с таким предложением Демидов обратился к участникам Женевской конференции, которая работала с 26 по 29 октября 1863 г. Его предложения были зачитаны участникам конференции. См.: Conférence internationale réunit à Genève les 26, 27, 28 et 29 Octobre 1863. Compte rendu. Genève, 1863. P. 27, 28.
68 РГАДА. Ф. 1267. Оп. 13. Д. 13. Письмо А.Н. Демидова А.Г. Строганову от 4 сентября 1855 г. Л. 190 об.