Аннотация. В статье представлены сведения из ранее не опубликованных источников (в частности, из Научно-исследовательского отдела рукописей РГБ) об организации и функционировании пограничной заставы в округе села Лопушь (Брянская обл.) в период после Деулинского перемирия (1618). Эти данные являются уникальным материалом по изучению истории Брянского края в XVII веке. Уделено внимание подробностям организации заставной службы, составу и оснащению гарнизона заставы; кратко изложена поселенческая структура села, описан состав церковного подворья и дворов жителей. Охарактеризованы некоторые лопушские археологические находки в контексте тематики о заставной службе. Выявленные письменные свидетельства позволяют раскрыть ряд исторических прецедентов и приблизиться к пониманию механизмов приграничного военного управления и принятия решений, без чего невозможно описать функционирование военных структур и действия конкретных участников тех далёких событий.
Ключевые слова: застава; заставная служба; «Масловский архив»; Деулинское перемирие; Литовский рубеж; культура Подесенья; Лопушь; И.А. Маслов; Ф.Л. Щапов; И.А. Загряжский; П.И. Пронский.
Summary. The paper presents data from previously unpublished sources (in particular, from the Manuscript Research Department of the Russian State Library), on the organization and functioning of a border outpost near the village of Lopush in the Bryansk region in the period after the Truce of Deulin in 1618. These data provide a unique opportunity to study the history of Bryansk in the 17th century. Special attention is paid to details of the organization of the outpost service, composition and equipment of its garrison, and brief description of the settlement structure, churchyard, and inhabitants’ yards. Some Lopush archaeological finds are characterized in the context of the topic of outpost service. The revealed written evidence makes it possible to reveal a number of historical precedents and come closer to understanding the mechanisms of cross-border military management and decision-making, without which it is impossible to describe the functioning of military structures and the actions of specific participants of those distant events.
Keywords: outpost; outpost service; Maslov Archive; Deulin Armistice; Lithuanian border; culture of the Desna region; Lopush; I.A. Maslov; F.L. Shchapov; I.A. Zagryazhsky; P.I. Pronsky.
БРЕШКОВ Роман Владимирович — член Загорянской историко-археологической экспедиции
(Московская обл., п. Загорянский.
E-mail: Breshkov@mail.ru).
«БЫТИ НА ЗАСТАВЕ В ЛОПАШИ…»
Пограничная служба на Брянском рубеже Русского государства в 20-е годы XVII века
В ходе продолжающегося изучения истории села Лопушь выявляются новые подробности и сведения, глубже раскрывающие историко-культурный потенциал этого древнего поселения. В данной статье речь пойдёт об истории села периода 20-х годов XVII века — тогда оно располагалось на границе Русского государства. При изучении того периода историки в первую очередь обращали внимание на корпус сохранившихся документов XVII века, где основным источником информации являлись писцовые и межевые книги брянских писцов Петра Никитича Звенигородского и Ивана Кавелина 1628—1629 гг. Однако данная статья во многом основана на уникальных документах из другого источника — «Масловского архива». Это частный архив актовых материалов древнего служилого рода — рославльцев Масловых.
Документы архива (конца XVI — начала XVII в.) уже были представлены ранее в одном из сборников «Чтения в Обществе истории и древностей российских» (1916)1. Оставшуюся часть материалов так и не опубликовали. Но именно там содержится важнейшая информация, связанная не только с прошлым Лопушской округи, но и вообще с историей жизни и службы мелкопоместного дворянства на Брянщине в XVII веке. Уникальные документы были сохранены потомками Масловых и, к счастью, дошли до наших дней. В настоящий момент весь «Масловский архив» хранится в Научно-исследовательском отделе рукописей РГБ.
Истории самого рода Масловых и их архиву уже посвящены несколько публикаций2. В данной статье речь идёт об одном из представителей этого рода — о рославльце сыне боярском Иване Андреевиче Маслове и его связи с лопушской историей. Хотя о его назначении головой Лопашской заставы уже сообщалось3, но важно знать не только соответствующие подробности, но и в целом детали службы на заставе на литовской границе.
Сегодня нет специальных работ и исследований, связанных с проблемой пограничной службы и организации застав в Брянском регионе (за исключением статьи А.С. Ракитина4) в период после заключения между Русским царством и Речью Посполитой Деулинского перемирия 1618 года5.
Настоящее исследование, возможно, пробудит интерес историков к изучению заявленной темы, важной для понимания сложившейся военно-политической обстановки на Брянщине в 1620-х годах.
В XVII веке Лопушь именовалось как село Лопаши и входило в Северскую волость Подгородного стана Брянского уезда до Деулинского перемирия (1618). Согласно последнему русская сторона была вынуждена передать полякам почти все северские города — Почеп, Стародуб, Трубчевск, Новгород-Северский, а также города Смоленск, Рославль и Серпейск. Село Лопаши оказалось в пограничном месте, где проходили две дороги в Брянск — из Трубчевска (непосредственно через село) и из Почепа — чуть северо-западнее (3,5 км). По разделу границ в непосредственной близости оказались так называемые Трубчевский и Почепский рубежи. Реконструкция этих рубежей, как и детальное описание восходивших ещё к старым граням XVI века границ Брянского и Трубчевского уездов представлены в работе «Трубчевский уезд в XVII веке»6. Эти исследования проведены на основе межевой записи 1637 года с описанием границ между Русским и Польским государствами7.
В данный момент известно, что по направлению трубчевской дороги на юг следующее крупное село — Уты находилось уже за границей. В переписной книге Брянского уезда за 1646 год в переписи лопушских дворов сообщается о выходе (побеге) крестьянина Ивашки Ондреева с сыном Данкою в село Уты в 1631 году8. Западнее от Большой Почепской дороги, за речкой Рог, тоже проходила граница.
Территория села Лопаши на тот момент была достаточно обширна, а его церковные земли простирались вдоль правого берега р. Десны — от Милотинской переволоки(ныне — заболоченное озеро; зафиксировано на плане генерального межевания 1789 года как озеро Милотино, чуть ниже устья речки Борачёвки и восточнее современной ул. Луговой с. Лопушь) до Переторгского устья (устье р. Ревны у посёлка Переторги), а по левому берегу — от Дретенского устья (не существующее сегодня озеро Дретино фиксируется на плане генерального межевания напротив устья речки Пешковки, сейчас — заболоченное место) вниз до Черленой воды (это урочище пока не локализовано).
Село Лопаши, пережив Смутное время, представляло собой весьма крупное поселение. В 1619 году оно упоминается ещё как сельцо9, вероятно, из-за разрушенного во времена литовского разорения храма. Однако по сведениям писцовой книги в 1628 году в селе действовала часовня, при ней располагался относительно крупный «куст» дворов церковных людей: три двора дьячков Федьки Меньшова, Ивашки Васильева, Нежданки Матвеева, места проскурницы и пономаря, двор церковного бобыля Ромашки Савельева. Здесь же было семь мест келейных, где жили нищие10. Эта относительно крупная структура церковных дворов с кельями для нищих восходит к распространённой культуре попечения второй половины XVI века и, очевидно, сохранилась с того времени, несмотря на литовское разорение и разрушение храма.
В 1619—1620 гг. в Лопашах поместья получили выходцы из «отдаточных» (по Деулинскому перемирию) городов — почепцы братья Небольсины, а по выписи 1621 года из лишней земли — ещё стародубцы Никифор Злобин, Пётр Брусилов, Фёдор Щапов, Михаил Ортюшков.
С 1625 года наряду с остальными помещиками поместья получили стародубец Семён Брусилов и брянчанин Путила Козловский (выделены по отказной выписи брянского городового приказчика Степана Мачехина из бывшего прожиточного поместья Фетиньи Брусиловой, вдовы Павла Брусилова, и снохи Семёна Брусилова)11.
Сведения писцовой книги 1628 года о численности дворов и населения Лопаши свидетельствуют о постепенном восстановлении поселения после хозяйственного упадка Смутного времени. В тот период в селе насчитывалось дворов: 6 — помещиков, 2 — людских, 7 — крестьянских, 2 — бобылей и мест: 4 — пустых дворовых крестьянских и 1 — бобыльское. Кроме помещиков, в них проживали семьи: дворовых людей — 2, крестьян — 11, а также 3 бобыля. Ещё 4 крестьянских семьи разбежались или вымерли в Смутное время, а бобыль Якушка Зубарев бежал безвестно в 1627 году12.
Непосредственная близость Лопушского поселения к новой границе и расположение на дорожной сети требовали установления контроля дорог и перемещения по ним. Из документов «Масловского архива» узнаём, что 11 июля 7132(1624) года брянские воеводы князь Пётр Иванович Пронский и князь Иван Афанасьевич Загряжский выдали «наказную память Ивану Андреевичу Маслову о береженье на Литовском рубеже». По этому документу Иван Андреевич назначался начальником пограничной заставы: «Быти на заставе в Лопаши на Литовском рубеже голове Ивану Андреевичу Маслову, а с ним дворяне и дети боярские:
Брянск
Михайла Путилов сын Безобразов.
Стародуб
Василий Меншов сын Веревкин, Мотвей Кирилов сын Урывков, Левонтей Черкашенинов.
Почеп
Дмитрий Рагозин, Мартин Улчинов, Василей Петров сын Ефимонов.
Рославль
Федор Федоров сын Кошкин, Борис Зубов»13.
Так было установлено расположение в 1624 году в с. Лопаши гарнизона пограничной заставы численностью 10 человек. В состав гарнизона вошли служилые люди разных городов, которые несли службу в тот период в Брянске. Очевидно, начало существования самой заставы следует отнести к более раннему периоду (сразу после Деулинского перемирия), поскольку именно тогда были установлены новые границы государств. На подобных заставах через определённое время регулярно проходили ротации составов гарнизонов (включая начальников). Так, в вышеупомянутой Наказной памяти сообщается о смене прежнего начальника (головы) заставы Фёдора Щапова, у которого Иван Андреевич Маслов должен был принять дела: «Лета 7132(1624) июля в 11 день по государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича всея Руси и указу воеводы князь Петр Иванович Пронской и Иван Офонасьевич Загряжской велели голове Ивану Ондреевичу Маслову на Федорова места (Щапова) а с ним дворяном и детем боярским ехати во Брянский уезд на трубчевской и на почепской литовской рубеж на заставу а приехавчи на рубечкой той литовской рубеж на заставу взяти у прежнево головы у Федора Щапова полной наказ…»14. Значит, застава как организация существовала ещё до назначения туда Ивана Маслова.
На тот момент предыдущий начальник заставы стародубец Фёдор Лахтионович Щапов уже имел небольшое поместье в селе и свой двор. Сегодня фамилия Щаповых (Шаповых) — одна из самых распространённых и известных в с. Лопушь15. Потомки этих помещиков до сих пор проживают в селе.
Сам Иван Андреевич тогда имел поместье в Карачевском уезде Сомовской волости. В 1620 году Маслову (по его челобитью) была пожалована на р. Навле часть пустоши Соколовой, известной ранее как село (в 1614 г. упоминается как село с церковью16). Очевидно, эта местность запустела после литовского разорения от набегов Лисовчиков в 1616 году.
Поместье Ивана Маслова граничило (совсем рядом, около 7 км) с землями ещё одного помещика — почепца Ивана Васильевича Небольсина. Это поместье располагалось в так же сильно разорённом литовцами с. Бякове, где частично запустели и бортные угодья: «…бортник Онофрейко Семенов з братом с Овдокимом прозвище Бахметев, а оброку платили пять гривенок меду на год и бортники от разоренья побиты, а тот их бортной ухожей лежит в пусте…»17. Однако Иван Небольсин имел поместье и в Лопаши, где в 1628 году у него уже был свой двор, а также два двора людских, два — крестьянских и два — бобылей18. Маслов же в пожалованной ему части пустоши выстраивал новое место выселки на Сажинском болоте. Поселение в поместье Маслова вскоре получило название «Новое Соколово а Сажино тож»19. Территориально оно было относительно недалеко от с. Лопаши (от Соколова до села Рёвны около 26 км, от Рёвен до Лопаши ещё около 17 км). Таким образом, на пограничной заставе Иван Андреевич нёс «ближнюю» службу, как и бывший голова стародубец Фёдор Щапов, поместье которого располагалось непосредственно в с. Лопаши.
Отметим также, что у отца Ивана Маслова — Андрея Константиновича с 1614 года было осадное дворовое место на посаде Брянска, в плотницкой слободе, где ему было выделено место под двор и огород20. Городские оборонительные силы в 1616 году были весьма истощены: «Брянских Рославльских стрельцов было во Брянску с головою и с сотниками 300 ч., а в нынешнем в 124(1616) году в генваре, по сказке брянского воеводы Петра Воейкова во Брянску тех стрельцов 177 человек, а достальные побиты с Лисовского приходу, а иные от бедности разбрелися»21. Тем не менее Брянск выстоял. Позднее это осадное место перешло к Ивану Маслову — после смерти его отца (вероятно, в 1631 г.).
Что же представляла собой заставная служба в Лопаши, где размещались служилые люди гарнизона, как они были вооружены и какие задачи выполняли? Но прежде выясним, почему застава была организована именно на территории Лопушского поселения?
Вдоль Трубчевской дороги, от с. Уты до Лопашей, все поселения ещё в литовский приход были разорены и на период межевания 1628 года не вышли из упадка и пока числились как пустоши. Таким образом, со времени Деулинского перемирия Лопушь была фактически первым «живым» населённым пунктом на Трубчевском рубеже. Тем не менее заметим следующее. Большие Трубчевская и Почепская дороги сходись в одну несколько севернее (около 7 км) Лопашей, рядом с д. Клинок, перед которой (за 3 км) располагалось с. Козловка (ныне — районный центр Выгоничи) вотчины московского Вознесенского монастыря. Почепская дорога проходила непосредственно через Козловку, а Трубчевская — в 0,5 км восточнее села. Как транспортная артерия р. Десна удобно подходила к поселениям: не только в Лопуши, но и у Клинка. Однако анализ самых ранних из известных картографических материалов данной местности («План Генерального межевания» от 1785 г.; ПГМ) показал, что помимо больших дорог и русла Десны существовали дороги в поперечном (с запада на восток) направлении. Одна из таких дорог фиксировалась как раз в Лопашах, она шла от села через Десну на восток по направлению к с. Рёвны, а на запад — в сторону д. Княжий Крупец (сегодня — д. Большой Крупец). Выше по течению Десны ни у Козловки, ни у Клинка дорога через Десну на восток не определена на ПГМ. Следующая «поперечная» дорога на восток зафиксирована только у д. Слобода, что ещё чуть выше по течению Десны от Клинка. Эта дорога тоже вела в с. Рёвны. Полагаем, что обозначенная на карте XVIII века дорожная сеть существовала и в начале XVII-го, и ранее. Учитывая эту транспортную сеть округи и близость к границе, можно утверждать, что с. Лопушь являлось не только приграничным поселением, но и дорожным узлом, соответственно, стратегически играло важную роль как точка контроля возможных перемещений из-за границы и обратно.
Важность контроля дорожной сети обозначена и в Наказной памяти от брянских воевод, где даны инструкция и поручение Ивану Андреевичу Маслову: «…и стояти з дворяны и з детми боярскими в селе или в деревни близска самова рубежа на большой дороги с великим береженьем и роспросити тутошних и сторонних людей есть ли за рубеж в Литовские села и в деревни из государевых сел и з деревень а проче тое большые дороги иные околние дороги и малые стежки и тропки которые прилегли за рубеж да и самому Ивану с товарыщи развездити и росмотрети и разведати накрепка всякими мероми нет ли прочее тое большие дороги за рубеж иных околных дорог и малых стежек»22.
Еще одной возможной дополнительной причиной организации заставы в Лопашах могло быть наличие в селе древнего городища как места устройства в случае необходимости укрепления. Это городище раннего железного века, дошедшее до нас в относительно хорошем состоянии, которое имеет помимо соответствующего культурного слоя следы эскарпирования23 склонов.
Сохранились также оплывший ров и вал городища с напольной стороны. Характер этих укреплений, по мнению брянского археолога Е.А. Шинакова, древнерусский24, и наличие фактически уже подготовленного основания для фортификационного сооружения (здесь можно было относительно быстро возвести стены, превратив его в острог) делало с. Лопаши стратегически важным пунктом. Местные жители помнят о находке сабли на городище (других подробностей, к сожалению, нет). Использовалось ли оно в качестве заставы или нет, можно узнать, только проведя на месте масштабные археологические исследования.
Конечно, речь идёт не об исключительно военной функции лопушской заставы, скорее её можно охарактеризовать как охранную, разведывательную и фискальную. Например, ту же картину показывает анализ застав Свейского рубежа середины XVII века25. В самой Наказной памяти даются указания: «…и заказати дворянам и детям боярским, и их прикащиком и старостам и целовальником и крестьянам, и всяким порубежным людем на крепко всякими мерами чтоб они вперед литовских людей и за рубеж из государевых отдаточных городов русских мужиков в государеву землю в села и в деревни и во всякие угодьи однолично не пускали, нихто никаков человек и никаких угодей не поступалис, да и тово беречи им накрепко и заказу чинити всяким людем крепкой чтоб однолично государевы всякие люди тутошние и окольные и из иных государевых городов и из уездов нихто никакив человек за рубеж в порубежные в литовские городы в села и в деревни не ходили и не ездили и крестьян за рубежом не грабили и не побивали и задоров и дурна никакова не вечинали и не кумилие и в пиры к ним за рубеж не ездили. По городом по селам и по деревням государевым люди с литовсками людми за рубежом заповедными товары медам и воском и салом и хлебом и соль и за рубеж в литовскою сторону не отпускати и в лесах своих литовским людем государевы люди залы делоти и дуб ставити не давали и за рубеж к ним залы не возили. А которые торговые люди поедут и тех торговых людей во Брянск пропускати. А будет которые литовские люди торговые поедут во Брянск из Почепа или из Серпейска и тех торговых людей не пропускати им отказывати что урядники их пишут в листах своих неистовые слова и беречи тово всякими мероми и ото всякова дурна накрепка по наказу каков наказ возмет у прежнева головы у Федора Щапова полной. А что будет каких вестей из литовских городов о всяких государевых делах и Ивану писати о всяких вестях и о выходцах и о приезжих из литовских городов о торговых людех во Брянск к воеводам ко князю Петру Ивановичу Пронскому к Ивану Офонасьевичу Загрязскому тотчас. К сей памяти воевода княз Петр Иванович Пронской печат свою приложил»26.
Итак, задачами заставы стали: тотальный контроль и учёт перемещений людей; досмотр и задержание ценных товаров, пересекавших границу; отлов перебежчиков, преступников и воров; сбор сведений из-за границы.
Размещение гарнизона из десяти человек требовало места, а в селе имелись пустые дворовые места, которые могли использоваться под проживание членов гарнизона и для организации необходимых процедур для таможенных процессов. Также служба на заставе требовала наличия у гарнизона средств перемещения и вооружения, соответственно, каждый из дворян и детей боярских должен был иметь на службе все необходимые средства.
В «Масловском архиве» сохранилась выпись 1620—1621 гг. из Рославльского списка служилых людей о рославльце Иване Андреевиче Маслове, его службе и имуществе: «…А головою своею и службою Иван добр. На государеву службу приезжает на срок, а с службы до сроку не съезжает <…>. А только де ево государь пожалует своим государевым жалованьем четвертной его оклад, и он будет на коне в саадаке и с саблею, да за ним же будет служивой человек на меринке с сомопалом да с саблею…»27.
Такое описание в целом показывает оснащение дворян и детей боярских (выходцев из отдаточных городов — рославльцев, почепцев, стародубцев) в 20-е годы XVII века. Как свидетельствует описание, в арсенале — типичные для того времени виды вооружения: саадак (лук со стрелами), сабля и огнестрельное оружие в виде самопала.
Эти данные хорошо коррелируют и с археологическими находками на Лопушском селище. В пахотном слое огородов местных жителей были найдены наконечники стрел, свинцовые пули, а также конские подковы. Часть этих предметов можно отнести к описываемой эпохе. Один из наконечников стрелы относится к предметам московского типа28 и датируется XVI—XVII вв. Такой наконечник вполне мог использоваться на пограничной службе.
Также обнаружены свинцовые пули различного калибра и состояния29. Это пули с литниками и без них, со следами стрельбы и возможного хранения. Часть данного боеприпаса, конечно, может относиться и ко второй половине XVI века, и к более позднему периоду — вплоть до начала XVIII-го. Тем не менее очень вероятно, что определённые пули попали в культурный слой селища именно во время существования заставы. Такие изделия могли отливать из свинца прямо на месте, а в начале 20-х годов XVII века боеприпас уже начали изготавливать и поставлять централизованно. Застава в Лопаши, видимо, существовала длительный период, как минимум до начала Северского похода 1632—1634 гг., и скорее всего позднее — вплоть до передачи Русскому государству Трубчевска с округой в 1644 году, возможно, и до времени возвращения всей Северщины в 1667-м. Со временем менялось и руководство заставы.
Во время Северского похода бывший голова Лопушской заставы И.А. Маслов уже был головой в Брянске, а также исправно нёс сторожевую и разведывательную службу. В архиве сохранилась Наказная память от 1633 года — о необходимости ехать с вооружённой группой: «…в проезжую станицу до Почепа и до Стародуба проведать вестей про литовских людей и про черкас. А что будет каких про литовских людей и про черкас вестей, и Ивану от себя с теми вестьми отсылати товарищей своих во Брянск к стольнику и воеводам <…>. А самому Ивану с товарищи проведов подлинных вестей ехат во Брянск тотчас на спех днем и ночью»30.
В тот же период Северского похода несли службу и представители лопушских помещиков — почепцов Небольсиных. В декабре 1633 года дети боярские Гаврила Небольсин с рославльцем Никитой Боранцевым были отправлены в Почепский уезд, «…в панские села переписать молоченый и немолоченый хлеб и ямный и животину»31. Однако и в этих поездках путь в Почеп и Стародуб проходил в непосредственной близости от Лопаши. Значит, долгое время село было связано с заставной службой.
Кроме того, с функционированием Лопушской заставы можно так же уверенно связывать находки на селище монет денежной системы Речи Посполитой. По сообщениям лопушского священника середины XIX века Василия Зверева в селе массово находили монеты Сигизмунда III: «Большая часть находимыхъ здѣсь монетъ принадлежитъ времени царствованій Сигизмундовъ 1-го и 3-го»32.
Несколько таких монет удалось обнаружить и при обследовании селища в 2012 году. Это польский полторак 1620 года, отчеканенный в г. Быдгощ, а также находка ливонского полторака шведского короля Густава II Адольфа, отчеканенного в оккупированной шведами Риге в 1624 году. Показательной находкой является обнаруженный местным жителем на насыпи погреба альбертусталер или патагон 1632 года чеканки. Монета была изготовлена на монетном дворе в Брюсселе в период испанского правления Филиппа II. На аверсе талера изображён испанский герб, на реверсе — бургундский косой крест, который дал этой монете ещё одно название: «Kreuztaler». Монета ценилась за высокое содержание чистого серебра. В России патагоны служили сырьём для чеканки собственной монеты. По текущим наблюдениям, находки западных монет XVII века в Лопуши датируются вплоть до 1666 года, после которого границы Русского государства значительно отодвинулись от Лопушского поселения (в 1667-м), и хождение таких монет, видимо, прекратилось.
Собранная в ходе данного исследования информация — на микрорегиональном уровне — свидетельствует об интересном эпизоде из жизни приграничного села и о заставной службе на литовской границе. В итоге в отличие от традиционных региональных изысканий мы имеем сведения, во многом сопоставимые с теми, что получены в ходе археологических, топонимических и историко-ландшафтных работ. В этой связи бесспорны ценность и значение новых данных для истории Брянского края, что заслуживает широкого внимания и может быть использовано для формирования в регионе новых музейных или выставочных экспозиций, а также для повышения потенциала патриотического воспитания будущих поколений.
Дальнейшее детальное изучение документов «Масловского архива» позволит более подробно описать уклад жизни служилого дворянства на Брянщине в XVII веке, что, в свою очередь, необходимо для укрепления основы военно-исторического просвещения жителей не только этого края, но и соседних областей.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Масловский архив. Вып. 1 (1569—1631 гг.) / Сообщил Ф.И. Маслов // Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1916. Кн. 2(257). Отд. I. C. 1—128.
2 Мятлев Н.В. Родословие Орловских дворян Масловых // Летопись Историко-родословного общества в Москве. Вып. 4(12). М.: Т-во «Печатня С.П. Яковлева», 1907. C. 25—30; Петров К.В. Родословная роспись дворян Масловых XVI — начала XX в., составленная в 1914 г. // Российская генеалогия: научный альманах / Генеал. ассоц. Рос. общ. историков-архивистов; [гл. ред. А.В. Матисон]. Вып. 12. М.: Новая Басманная, 2022. С. 116—126; Антонов А.В. Русский дипломатарий. Вып. 8: Частные архивы русских феодалов XV — начала XVII века. М.: Древлехранилище, 2002. С. 232—244.
3 Новожеев Р.В., Брешков Р.В. Древности села Лопушь: Материальная культура деревни среднего Подесенья в XI—XVII веках: историко-археологические очерки. Брянск: Брянская ГСХА, 2012. C. 10.
4 Ракитин А.С. Сторожевая служба // Деснинские древности. Вып. 6: Материалы межгосударст. науч. конф. «История и археология Подесенья», посвящ. памяти брянского археолога и краеведа, Заслуж. работника культуры РСФСР Ф.М. Заверняева. Брянск: Группа компаний «Десяточка», 2012. C. 208—214.
5 Деулинское перемирие — мирный договор, заключённый в конце 1618 г. в селе Деулино близ Троице-Сергиевого монастыря между Русским государством и Речью Посполитой по итогам войны 1609—1618 гг.; предусматривал перемирие длительностью 14 лет и 6 месяцев. По договору Россия теряла значительную часть своих земель, но получала необходимую передышку для восстановления сил после Смутного времени.
6 Шеламанова Н.Б. Трубчевский уезд в XVII в. Очерки по исторической географии XVII в. // Вопросы истории хозяйства и населения России XVII в. / АН СССР. М.: Ин-т истории СССР, 1974. C. 131—152.
7 Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 79. Оп. 1. 1637 г. Д. 12.
8 Там же. Ф. 1209. Оп. 1. Ч. 2. Ед. хр. 10233. Л. 91.
9 Список челобитной царю Михаилу Федоровичу от Дмитрия Мачехина о возвращении ему сельца Лопаша. Около 1620 года. См.: Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки (НИОР РГБ). Ф. 161. Ед. хр. № 10197.
10 РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 10231. Л. 190 об.
11 Там же. Л. 128, 128 об.
12 Там же. Л. 115 об.
13 Наказная память 11 июля 1624 года от воевод князя Петра Ивановича Пронского и Ивана Афанасьевича Загряжского к голове Ивану Андреевичу Маслову о береженье в Брянском уезде на Литовском рубеже. См.: НИОР РГБ. Ф. 161. Ед. хр. № 10.236.
14 Там же.
15 Алексеев В.П. Однодворцы Шаповы // Брянские люди XVII века. Брянск: Фонд им. Св. благоверного князя Олега Брянского, 2001. C. 86—90.
16 Выпись из дозорных книг 1614 года о селе Соколове. См.: НИОР РГБ. Ф. 161. Ед. хр. № 10.084.
17 РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 10231. Л. 104 об.
18 Там же. Л. 104 об. — 107.
19 Список челобитной царю Михаилу Федоровичу от Дмитрия Мачехина… См.: НИОР РГБ. Ф. 161. Ед. хр. № 10.090.
20 Список грамоты царя Михаила Романовича 1614 года 7 августа брянским воеводам стольнику князю Григорию Васильевичу Тюфякину и Петру Ивановичу Военкову об отводе места под двор и огород в Брянске рословльцу Андрею Константиновичу Маслову на посаде в плотницкой слободе, именно плотничного места Богдана Рыкова. См.: там же. Ед. хр. № 10.141.
21 Беляев И.Д. О сторожевой, станичной и полевой службе на Польской Украйне Московского государства, до царя Алексея Михайловича. М.: Университетская тип., 1846. C. 46.
22 Наказная память 11 июля 1624 года…
23 Эскарп — в данном случае это крутой, срезанный под большим углом высокий край склона или берега реки, обращённый к противнику.
24 Шинаков Е.А. Сельская округа средневекового города (на примере Брянского ополья) // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы: 2012 год. Т. 2: Типология и особенности регионального аграрного развития Восточной Европы в X—XXI вв. М.; Брянск: Изд-во БГУ, 2012. С. 37—48.
25 Шмелёв К.В. Заставы и гарнизоны «Свейского рубежа» XVII века // Новый часовой: Русский военно-исторический журнал. 2004. № 15—16. C. 7—22.
26 НИОР РГБ. Ф. 161. Ед. хр. № 10.236.
27 Выпись из рославльского списка служилых людей о рославльце Иване Андреевиче Маслове, его службе и имуществе. См.: там же. Ед. хр. № 10.068.
28 По классификации О.В. Двуреченского это тип 6б, для которого характерны ромбовидные вытянутые наконечники, уплощённые в сечении (ромбические) с расширением в нижней трети длины пера. См.: Двуреченский О.В. Наконечники стрел Московской Руси и Русского государства XV—XVII веков // Археология Подмосковья Т. 3. М.: Ин-т археологии РАН, 2003. С. 277—304.
29 Новожеев Р.В., Брешков Р.В. Указ. соч. C. 75.
30 Наказная память Ивану Андреевичу Маслову брянскому голове ехать с пятью брянскими дворянами и детьми боярскими в проезжую станицу до Почепа и до Стародуба проведать вестей про литовских людей и про черкас. См.: НИОР РГБ. Ф. 161. Ед. хр. № 10.061.
31 Ракитин А.С. Северский поход и осада Чернигова: боевые действия на юго-западном порубежье Московского государства и Речи Посполитой в период Смоленской войны (1692—1694 гг.). М.: Древлехранилище, 2021. С. 90.
32 Зверев В. Местные известия о селе Лопушь Трубчевского уезда Орловской Епархии // Орловские Епархиальные ведомости. 1865. № 13. Орёл: Тип. Н. Чичикаслова. С. 500.