Аннотация. В статье на основе впервые вводимых в научный оборот архивных документов и материалов анализируется деятельность партизан-одиночек на территории Ростовской области в период Великой Отечественной войны. На конкретных примерах раскрываются характер и формы их борьбы с немецко-фашистскими оккупантами, включавшей различные виды боевой, разведывательной, пропагандистской, диверсионной, вредительской работы и носившей исключительно добровольный характер. Отмечается помощь партизан-одиночек выходившим из окружения и находившимся в плену бойцам и командирам Красной армии, подчёркиваются роль и значение одиночных народных мстителей в общем движении сопротивления.
Ключевые слова: партизаны-одиночки; партизанское движение; Великая Отечественная война; Ростовская область; немецкая оккупация; саботаж и диверсии; антигитлеровская пропаганда; подвиг М.К. Кузьмина; Ростовский обком ВКП(б); П.И. Александрюк; численность партизан; историческая память.
Summary. The paper analyzes the activities of individual partisans in the Rostov region during the Great Patriotic War on the basis of archival documents and materials, which have been brought into scientific circulation for the first time. The nature and forms of their struggle against the Nazi occupiers, which included various types of combat, reconnaissance, propaganda, sabotage work, subversive activities, and which was exclusively voluntary in nature, is revealed on the basis of specific examples. The assistance of individual partisans to the Red Army fighters and commanders who escaped from encirclement and were in captivity is noted, and the role and importance of individual vigilantes in the general resistance movement is emphasized.
Keywords: individual partisans; partisan movement; Great Patriotic War; Rostov region; German occupation; sabotage and subversive destruction or violence; anti-Hitler propaganda; heroic deed of M.K. Kuzmin; Rostov Regional Committee of the All-Union Communist Party of Bolsheviks; P.I. Alexandryuk; number of partisans; historical memory.
ТРУТ Владимир Петрович — профессор кафедры «История и культурология» Донского государственного технического университета, доктор исторических наук, профессор
«РУССКИХ ВАМ НЕ ПОБЕДИТЬ»
Партизаны-одиночки в период гитлеровской оккупации Дона
Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны носило поистине массовый, всенародный характер. Этот факт неоспоримо подтверждается многочисленными опубликованными архивными документами1, в работах отечественных исследователей2 и авторитетных зарубежных историографов3. Региональные особенности народного сопротивления немецко-фашистским захватчикам на территории Ростовской области рассматриваются в исследованиях С.А. Кислицына и И.Г. Кислицыной4, И.С. Маркусенко5, В.П. Трута6, а также в сборниках, посвящённых событиям Великой Отечественной войны на территории региона и содержащих некоторые документальные материалы, относящиеся к местному партизанскому движению7.
Несмотря на то, что в целом история советского партизанского движения изучена достаточно всесторонне и обстоятельно, некоторые его аспекты вплоть до настоящего времени продолжают оставаться за рамками глубоких исследований, а ряд из них стали предметом научных и общественных дискуссий. В частности, много споров вызывает вопрос об общей численности партизан в период войны. В советской историографии содержатся данные о 6000 партизанских отрядах составом более миллиона человек8. В исследованиях российских учёных приводятся обоснованные и научно аргументированные сведения о более 6200 партизанских отрядах общей численностью свыше 1,3 млн участников9. Такого же мнения придерживаются и авторы научных работ, опубликованных в последние годы10. В то же время и в отечественной, и в зарубежной историографии присутствуют и иные подходы. Так, ещё в середине 1960-х годов в коллективной монографии под редакцией известного американского исследователя советского партизанского движения в годы войны Джона Армстронга приводились данные об общей численности советских партизан в 700 тыс. человек и отмечалось, что, «принимая во внимание многие факторы, неизбежно влияющие на точность оценки, советские цифры ненамного расходятся с оценкой численности партизан от 400 000 до 500 000 человек, получаемой по немецким документам»11. Здесь необходимо отметить, что американские исследователи, осознанно или нет, допускают прямую и очевидную неточность, говоря о якобы совпадении советских и западных, основанных на немецких сведениях, данных.
Авторы предисловия к сборнику документов «Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны. Вестник Архива Президента Российской Федерации» О. Мазохин и С. Кудряшов считают, что «изучение документов военного времени заставляет уменьшить численность партизан как минимум вдвое». По мнению этих авторов, «весьма оптимистическая советская оценка общей численности партизан — 1 миллион 150 тысяч плюс полтора миллиона “организованного партизанского резерва” и 250 тысяч человек партийного подполья требует корреляции. По усреднённым данным ЦШПД (Центрального штаба партизанского движения. — Прим. авт.), в конце 1941 г. связь с центром имели около 90 тыс. партизан, в начале 1943 г. — 120 тыс., в начале 1944 г. — до 250 тыс. чел. Даже простое сложение не подводит нас к миллиону»12. При этом авторами изначально допускается очень серьёзная неточность принципиального характера. Они основывают свои умозаключения лишь на данных ЦШПД, учитывавших только те партизанские отряды (и их численность), которые имели с ним постоянную радио- и иную связь. Однако такой связью по разным причинам обладали далеко не все партизанские формирования, не говоря уже о партизанах-одиночках. Пока ни в одном исследовании не приводится даже приблизительных данных о численности героев сопротивления, которые индивидуально вели свою бескомпромиссную борьбу с неприятелем. Во втором издании «Всероссийской Книги Памяти: 1941—1945» отмечается, что общее количество партизан и подпольщиков составляло 2,8 млн человек13. При этом, по мнению составителей, в борьбе с врагом погиб каждый седьмой участник движения14. Но документальные и иные объективные источники таких цифровых выкладок не подтверждают.
Сам термин «партизаны-одиночки» возник ещё в годы войны и использовался как в официальном советском делопроизводстве, так и в общественной среде. Им определяли тех советских граждан, которые не являлись членами партизанских отрядов и подпольных групп, исключительно добровольно, по собственной воле принимали крайне непростое и в прямом смысле слова смертельно опасное в условиях вражеской оккупации решение об осуществлении различной диверсионной деятельности против немецких властей и различных промышленных, транспортных и иных важных объектов, использовавшихся оккупантами. Их имена и совершённые ими подвиги зачастую оставались неизвестными. Исключение составляли только те из них, кто в силу ряда причин получили общественную огласку ещё в годы войны или сразу после её окончания. Так, например, широко известным стало имя 83-летнего жителя дер. Куракино Псковской области Матвея Кузьмича Кузьмина, повторившего 14 февраля 1942 года в районе Малкинских высот подвиг Ивана Сусанина. Выведя батальон 1-й горнострелковой дивизии немцев (по другим данным, это была рота 227-го немецкого пехотного полка) на заблаговременно подготовленную засаду советских войск, в результате чего гитлеровцы понесли существенные потери, он погиб смертью храбрых от пули немецкого офицера.
25 февраля 1942 года об этом подвиге сообщило Совинформбюро15, а на следующий день в газете «Правда» была опубликована статья находившегося как раз в то время на данном участке фронта в качестве военного корреспондента известного писателя Б.Н. Полевого «Подвиг Матвея Кузьмина»16. В дальнейшем была организована широкая пропагандистская кампания, массово выпускались листовки, агитационные плакаты, печатались очерки, рассказы, стихи, посвящённые подвигу псковича. Более того, ещё в период войны, в 1944 году в Москве, на станции метро «Измайловский парк культуры и отдыха имени Сталина» (ныне «Партизанская»), был установлен большой бронзовый памятник М.К. Кузьмину. Позже памятник герою был установлен и в г. Великие Луки, на городском Братском кладбище, где в 1953 году был перезахоронен его прах. При этом подвиг простого крестьянина долгое время оставался не отмеченным никакой государственной наградой. И этому есть чисто бюрократическое объяснение. Поскольку М.К. Кузьмин не являлся ни бойцом регулярной армейской части, ни членом партизанского отряда или подпольной организации (не относился к ведению какого-либо военного или гражданского властного органа), просто некому было представить на него реляцию. Лишь через 20 лет, в канун празднования двадцатилетнего юбилея победы советского народа в Великой Отечественной войне, 8 мая 1965 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР Матвею Кузьмичу Кузьмину было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). В 1966 году в «Военно-историческом журнале» была опубликована обстоятельная научная статья К. Баранникова «Бессмертный подвиг Матвея Кузьмина», в которой всесторонне проанализированы все аспекты данного героического поступка простого сельского жителя17.
Среди донских последователей подвига Ивана Сусанина и Матвея Кузьмина можно назвать Прокофия Сердюкова и Михаила Чередниченко. В Веселовском районе Ростовской области немцы взяли проводником до хутора Поздеевка, где располагались части Красной армии, 55-летнего колхозника сельхозартели «Победа» Прокофия Сердюкова. Но он сознательно повёл их в противоположенную сторону. Всю ночь гитлеровский отряд блуждал по степи, так и не попав в нужное место. За это старик был очень жестоко избит и, поскольку немцы посчитали его мёртвым, окровавленным сброшен в канаву18.
В докладной записке секретаря Чертковского РК ВКП(б) Л.И. Мижирицкого секретарю Ростовского областного комитета ВКП(б) П.И. Александрюку «О деятельности партизанского отряда в немецком тылу, а также групп и одиночек, коммунистов, комсомольцев и беспартийных по Чертковскому району» от 2 мая 1944 года приводился следующий факт: «При отступлении немцев в ночь с 25 на 26 декабря 1943 г. ими был взят тов. Чередниченко М.Н. в качестве проводника, чтобы он глухой дорогой вывел немецкую часть с танками к городу Миллерово. Тов. Чередниченко М.Н. специально повёл немцев через слабый мостик через реку Калитву, в результате чего один танк целиком утонул, а остальные застряли. Танки находятся там и по сей день. Сам тов. Чередниченко М.Н случайно спасся»19. В конце докладной записки Л.И. Мижирицкий ходатайствовал о награждении М.Н. Чередниченко боевой медалью «За отвагу»20.
Но даже получив некоторую известность, эти чудом выжившие герои до сих пор не удостоились никаких наград, и сегодня их подвиги практически не известны ни научным работникам, ни широкой общественности. Их имена не упоминаются ни в одной научной или научно-просветительской работе, не говоря уже об учебных изданиях по истории Ростовской области.
Но были случаи, когда подвиги ростовских партизан-одиночек получали широкий общественный резонанс. Так, например, стали известны обстоятельства мужественных поступков и смерти 18-летней Евдокии Кучеренко. Она боролась с врагом как могла, срывая вражеские листовки и активно ведя среди односельчан советскую агитацию. После двадцатидневного тюремного заключения, сопровождавшегося постоянными допросами, жестокими пытками и избиениями, отважная девушка была казнена21.
Достоянием гласности этот подвиг, как и многие другие героические вехи партизанской борьбы, стал благодаря введённой в каждой освобождённой области практике составления подробных отчётов о борьбе с врагом местных партизан и подпольщиков. Такие отчёты, как правило, готовились областным руководством на основании фактических данных районных партийных комитетов, многократно перепроверенных местными органами НКВД и специальными комиссиями обкомов партии. Подобные сведения стекались и из каждого донского района в Ростовский областной комитет ВКП(б).
В частности, 24 августа 1943 года в докладной записке секретаря Песчанокопского РК ВКП(б) Баранова говорилось: «За всё время вражеской оккупации (6 месяцев) в районе не имелось партизанских отрядов или групп. Борьбу с немецкими захватчиками вели одиночки, разрозненно… Старик-колхозник Стерлев Андриян Макарович из посёлка Жуковка весь период оккупации прятал у себя оставленное ему на сохранение попавшими в окружение бойцами Красной Армии боевое знамя 43-го Гвардейского стрелкового полка. По доносам его шесть раз арестовывали немцы, били, истязали, добивались выдачи знамени, но он молчал. После освобождения района награждён орденом “Боевого Красного Знамени” и был удостоен звания гвардеец»22. Секретарь Развиленского РК ВКП(б) честно докладывал, что в районе партизанских отрядов не было, «действовали только, как было установлено органами НКВД после освобождения района, партизанки-одиночки, комсомолки Пискуненко, Полулях, Кравцова и Юношева»23.
В конце 1943 года секретарь Ростовского обкома ВКП(б) П.И. Александрюк на основании решения Всесоюзного штаба партизанского движения о создании Всесоюзного учёта партизан — участников Великой Отечественной войны разослал секретарям райкомов и горкомов партии письмо под грифом «Совершенно секретно» с требованием представить наиболее проверенные и полные списки лиц, принимавших участие в партизанском движении. При этом в списки требовалось включать всех граждан независимо от срока их пребывания в партизанском отряде или группе, а также, как было прямо указано в данном письме, тех, кто вёл борьбу с оккупантами в качестве партизан-одиночек. 15 декабря 1943 года такое письмо поступило в адрес секретаря Белокалитвинского РК ВКП(б)24, 25 декабря — в Багаевский РК ВКП(б)25. Позже аналогичные письма были разосланы и во все другие районы Ростовской области, а в марте 1944 года они были продублированы. Активная работа по сбору и представлению сведений велась на протяжении 1944 и первой половины 1945 года.
В поступивших в обком подробных отчётах о деятельности партизан и подпольщиков во время оккупации на территории соответствующего района содержалась строго выверенная и объективная информация, проверенная как самими районными партийными комитетами и исполнительными комитетами районных Советов депутатов трудящихся, так и районными и областными органами безопасности. Поэтому достоверность сведений в целом не вызывает сомнений. Примечательно, что практически в каждом из отчётов присутствовал отдельный раздел «Партизаны-одиночки».
Так, в письме секретаря Дубовского РК ВКП(б) В.П. Гурова «Информация о народных мстителях» от 15 мая 1944 года приводились многочисленные факты диверсий, саботажа, спасения красноармейцев из лагеря военнопленных, антифашистской агитации со стороны жителей района. Среди прочего был отмечен следующий факт: «…бывшая уборщица колхозного правления 63-летняя Бекурова Ксения Семёновна вела среди населения беседы о том, что фашисты не победят, за это её арестовали и зверски замучили, вырезав груди, отрезали нос, отрубили руки, она приняла смерть со словами на устах “Русских вам не победить”»26. В докладной записке секретаря Егорлыкского РК ВКП(б) И.Е. Березина «О борьбе патриотов Егорлыкского района с немецко-фашистскими захватчиками» констатировалось: «В районе не было крупных партизанских отрядов, но во время оккупации в одиночку и небольшими группами колхозники и колхозницы, рабочие и служащие всячески пакостили немцам, не выполняли их приказов и распоряжений, всякими и разнообразными методами срывали намеченные мероприятия немцев»27.
Среди поступавших из районных комитетов партии ответов были и такие, в которых прямо и честно, без всяких оправданий говорилось об отсутствии на их территории не только партизанских отрядов, но и в целом движения сопротивления в какой-либо форме. Так, например, в направленном 6 января 1944 года письме секретаря Багаевского РК ВКП(б) Дорофеева признавалось, что «партизанских отрядов и групп, действовавших против немцев, на территории района нет»28. В ответе секретаря Волошинского РК ВКП(б) от 6 января 1944 года констатировалось, что «материалов, касающихся партизанского движения в Волошинском районе, нет, так как партизан во время оккупации немцами района не было»29. В письме секретаря Верхнедонского РК ВКП(б) Ф. Сологуба от 23 марта 1944 года откровенно говорилось, что организованный в районе партизанский отряд «занимался только подготовительной деятельностью и активного участия не принял»30. 25 декабря 1944 года секретарь Веселовского РК ВКП(б) Б. Егоров сообщал, что «по Веселовскому району партизан не было»31.
После рассмотрения и анализа поступивших из районов отчётов в самом конце 1944 года под непосредственным руководством секретаря Ростовского обкома ВКП(б) П.И. Александрюка была подготовлена и им подписана сводная 238-страничная докладная записка «О деятельности партизанских отрядов и групп на территории Ростовской области в период немецкой оккупации»32. В ней суммировались все собранные с мест сведения, а сам документ содержал отдельные разделы «О деятельности партизанских отрядов», «Комсомол и молодёжь области в борьбе с немецкими оккупантами», «Действия партизанских групп и партизан-одиночек», «Патриотические дела населения в борьбе с немецкими оккупантами»33.
В докладной записке приводились многочисленные примеры индивидуальной борьбы патриотически настроенных жителей области с немецкими оккупантами и их приспешниками из числа местного населения. Так, в Тарасовском районе «в качестве партизана-одиночки действовали товарищи Гаркушин, член партии, бывший участковый милиционер, и Володин, член партии, бывший начальник УГРО. Гаркушин провёл советских разведчиков в тыл к немцам и участвовал с ними в нападении на немецкую часть, лично застрелив при этом двух неприятельских солдат». После занятия района немцами Володин в одну из ночей пробрался в станицу Романовскую и поджёг склад с зерном, в результате чего сгорело более 7000 т хлеба34. В Романовском районе «беспартийный кочегар товарищ Мальцев несколько раз умышленно портил молотилку, которая за 45 дней работала всего несколько часов. Машинист товарищ Попов преднамеренно совершил аварию котла локомобиля, приведя ценную машину в негодность»35. В Константиновском районе «комсомолец Попов обрезал телефонный провод, связывавший станицу Константиновскую с городом Шахты. Немцы поймали Попова и жестоко его пытали, отрубили все пальцы на руках, мучили, избивали, в трёх местах пробили голову, а труп бросили в балку. Старуха Борщова, проживавшая в районе шлюза № 3, спасла 18 выходивших из окружения красноармейцев. За это немцы сожгли её дом и ранили убегавшую пожилую женщину»36.
В записке содержались многочисленные факты учинённых гитлеровцами жестоких расправ над мирными гражданами, укрывавшими выходивших из окружения или раненых советских бойцов. В частности, «в Зимовниковском районе семья беспартийного рабочего кирпичного завода Алексея Ивановича Сердечного была расстреляна немцами за то, что прятала у себя раненого командира Красной Армии. Были убиты мать тов. Сердечного, его жена, дочь-подросток, сын 9 лет и невестка Анастасия, беременная на седьмом месяце»37. Отмечались примеры, когда, рискуя своей жизнью, сельчане спасали пленных советских солдат. Например, в Боковском районе «колхозница Александра Ивановна Пшеничная сумела организовать побег из лагеря военнопленных 120 красноармейцев, а колхозница сельхозартели им. Кривошлыкова сумела вывести из лагеря около 100 пленных красноармейцев»38.
Однако далеко не все примеры самоотверженной борьбы жителей Ростовской области с немецкими захватчиками легли на бумагу. Даже в такой обширной докладной записке, обстоятельно готовившейся областным комитетом партии, многие эпизоды деятельности партизан-одиночек в силу ряда причин не нашли своего отражения. Но на основе приведённых в ней фактов можно уверенно говорить о достаточно массовом характере борьбы с оккупантами, которую вели по собственной инициативе представители самых разных социальных и возрастных категорий советских граждан. Хотя в каждом отдельном случае мотивы для вступления в борьбу с врагом носили сугубо субъективный характер, всех этих людей объединяло общее патриотическое чувство.
Очевидным является и факт доминирования среди партизан-одиночек лиц, не являвшихся членами партии или комсомола. В качестве примера можно привести боевую деятельность беспартийного Алексея Степановича Жукова. После начала войны он был призван в армию рядовым, в конце 1941 года получил тяжёлое ранение и после излечения был направлен в длительный отпуск для окончательного выздоровления. Находясь в отпуске по месту своего жительства на хуторе Карпорусском Глубокинского района Ростовской области, он вскоре оказался в немецкой оккупации. А.С. Жуков принял решение создать из местных жителей и бежавших из плена красноармейцев партизанский отряд и начать вооружённую борьбу с врагом. Причём эту борьбу он и члены его партизанского отряда вели на протяжении всех шести месяцев оккупационного периода, но сам герой впоследствии не получил никакой награды. Более того, будучи инвалидом, после войны он находился в крайне тяжёлом материальном и жилищно-бытовом положении и вынужден был написать по этому поводу письмо И.В. Сталину. После этого все изложенные им факты были ещё раз тщательно проверены и подтверждены ответственными работниками областного комитета партии и органов госбезопасности39. Как видим, налицо факт сознательного выбора простого сельского жителя, добровольно вставшего на путь борьбы с врагом. И таких примеров было огромное множество.
Анализ материалов, связанных с деятельностью партизан-одиночек, ставит и ещё один сложный вопрос соотношения в сознании боровшихся с врагом граждан идей традиционного русского патриотизма и советско-коммунистических воззрений. Очевидно, что среди рисковавших своими жизнями партизан были и скрытые сторонники старых порядков, и адепты коммунистического режима. Для молодёжи, воспитанной при советской власти, патриотизм, любовь к Родине, готовность к самопожертвованию ради её свободы и независимости стали тождественными верности советским идеям. Но, несмотря на разброс идеологических предпочтений, одиночные партизанские мстители Дона, как и других регионов страны, встали единым фронтом на борьбу с фашистским агрессором. Перед сегодняшними историками, краеведами и публицистами стоит нелёгкая задача вернуть из забвенья их геройские имена.
Статья подготовлена за счёт гранта Российского научного фонда № 24-28-01265 «Добровольческое движение и его значение в период Великой Отечественной войны на примере Ростовской области (по материалам центральных и региональных архивов и воспоминаний участников)».
ПРИМЕЧАНИЯ
1 См., напр.: Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. // Русский архив: Великая Отечественная. Т. 20(9). М.: ТЕРРА, 1998. 668 с.; Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны // Вестник Архива Президента Российской Федерации. М.: Историческая литература, 2015. 692 с.
2 Андрианов В.Н. Советские партизаны и подпольщики в Великой Отечественной войне. М.: Знание, 1981. 64 с.; Бычков Л.Н. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны. М.: Мысль, 1965. 454 с.; Колесник А.Д. Ополченские формирования Российской Федерации в годы Великой Отечественной войны. М.: Наука, 1988. 286 с.; Медведев Т.Д. Советские добровольческие формирования в Великой Отечественной войне: историография вопроса // Российская история. 2022. № 3. С. 146—153; Синицын A.M. Всенародная помощь фронту: о патриотических движениях советского народа в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. М.: Воениздат, 1985. 319 с.; Война в тылу врага: о некоторых проблемах истории советского партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. М.: Политиздат, 1974. 447 с.; История партизанского движения в Российской Федерации в годы Великой Отечественной войны. М., 2001. 232 с.; Партизанское движение (по опыту Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.) / Под общ. ред. В.А. Золотарёва. М.: Кучково поле, 2001. 464 с.
3 См., напр.: Cornish N. Soviet Partisan 1941—1944. Bloomsbury Publishing, 2014. 64 p.; Grenkevich L.D. The Soviet Partisan Movement, 1941—1944: a Critical Historiographical Analysis. London: Frank Cass Publishers, 1999. 384 p.; Heuser B. Rebellen, Partisanen, Guerilleros. Asymmetrische Kriege von der Antike bis heute. Paderborn: Ferdinand Schoningh, 2013. 307 p.; Hill A. Soviet Partisan versus German Security Soldier. Oxford: Osprey Publishing, 2019. 80 p.; Howell E. The Soviet Partisan Movement, 1941—945. Washington, DC: Department of the Army, 1956. 346 p.; Musial B. Sowjetische Partisanen 1941—1941: Mythos und Wirklichkeit. Paderborn: Ferdinand Schoningh, 2009. 592 р.; Shepherd B. War in the Wild East. The German Army and Soviet Partisans. Cambridge; London: Harvard University Press, 2004, 300 p.; Unknown Conflicts of the Second World War: Forgotten Fronts. London: Routledge, 2019. 246 p.; War in a Twilight World: Partisan and Anti-partisan Warfare in Eastern Europe, 1939—1945. New York: Palgrave Macmillan, 2010. 277 p.
4 Кислицын С.А., Кислицына И.Г. История Ростовской области (от Земли Войска Донского до наших дней). 2-е изд., испр. и доп. Ростов-н/Д: Ростовкнига, 2012. 416 с.
5 Маркусенко И.С. Дон в Великой Отечественной войне. Ростов-н/Д: Изд-во Рост. ун-та, 1977. 180 с.
6 Трут В.П. Добровольческое движение в Ростовской области в период Великой Отечественной войны // Научный альманах стран Причерноморья. 2023. Т. 9. № 4. С. 38—43; он же. Донское казачество в годы Великой Отечественной войны // История донского казачества в 3 т. Т. 3. Донское казачество на переломе эпох (XX — начало XXI в.). Ростов-н/Д.: Омега Паблишер, 2020. С. 177—218.
7 На защите Родины: партийная организация Дона в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.: сборник документов / Сост. В.М. Резванов и др. Ростов-н/Д.: Рост. книжн. изд-во, 1980. 374 с.; Завещано помнить…: Донские архивы — 70-летию Великой Победы: сборник документов и материалов. Ростов-н/Д.: Альтаир, 2015. 280 с.; И помнит мир спасённый…: сборник документов архивов Ростовской области / Сост. Л.В. Левендорская. Ростов-н/Д.; Белгород: Константа, 2020. 647 с.
8 Партизанское движение в Великой Отечественной войне // Советская военная энциклопедия. Т. 6. М.: Воениздат,1978. С. 230—234; Великая Отечественная война 1941—1945: энциклопедия. М.: Советская энциклопедия, 1985. С. 530.
9 Азясский Н.Ф. «Создать невыносимые условия для германских интервентов» // Военно-исторический журнал. 2000. № 2. С. 6—15; Партизанское движение: по опыту Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.: военно-исторический очерк. М.: Кучково поле, 2001. С. 373.
10 Арзамаскин Ю.Н. Советские партизаны в контексте Второй мировой войны // Исторический курьер. 2021. № 3(17). С. 148.
11 Джон Армстронг. Советские партизаны: легенда и действительность, 1941—1944. М.: Центрполиграф, 2007. С. 58.
12 Мазохин О., Кудряшов С. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны Предисловие // Вестник Архива Президента Российской Федерации. М.: Историческая литература, 2015. С. 20.
13 Всероссийская Книга Памяти: 1941—1945. 2-е изд., доп. и испр. Обзорный том. М.: Воениздат, 2005. С. 185.
14 Там же. С. 186.
15 От Советского Информбюро. Вечернее сообщение 24 февраля // Известия. 1942. № 46. 25 февраля. С. 2.
16 Полевой Б.Д. Подвиг Матвея Кузьмина // Правда. 1942. № 57. 26 февраля. С. 3.
17 Баранников К. Бессмертный подвиг Матвея Кузьмина. // Военно-исторический журнал. 1966. № 5. С. 27—39.
18 Центр документации новейшей истории Ростовской области. Ф. 3. Оп. 1. Д. 24. Л. 225.
19 Там же. Д. 113. Л. 9.
20 Там же. Л. 11.
21 Там же. Д. 85. Л. 2.
22 Там же. Д. 81. Л. 1.
23 Там же. Д. 83. Л. 6.
24 Там же. Д. 37. Л. 3.
25 Там же. Д. 38. Л. 9.
26 Там же. Д. 46. Л. 3.
27 Там же. Д. 47. Л. 1.
28 Там же. Д. 38. Л. 10.
29 Там же. Д. 43. Л. 14.
30 Там же. Д. 41. Л. 5.
31 Там же. Д. 42. Л. 2.
32 Там же. Д. 24.
33 Там же. Л. 152.
34 Там же. Л. 165.
35 Там же. Л. 172.
36 Там же. Л. 178.
37 Там же. Л. 218.
38 Там же. Л. 234.
39 Там же. Д. 45. Л. 77—78.